Что же касается других руководителей, — все этим как-то занимались. Сталин, Брежнев, Ельцин инициировали конституции. Занимался и Н.С.Хрущев, Горбачев тоже готовил конституцию, но не успел. В этом смысле, можно говорить о «государствах Сталина, Хрущева, Брежнева» и т.д., поскольку все эти системы заметно различались, несмотря на декларируемую преемственность. Есть в России неизменное, но многое и меняется согласно требованиям времени. Несомненно, что тип государства, образовавшийся при Путине, какое-то время сохранится. Сурков считает, что до конца столетия. — Возможно, — о будущем трудно говорить уверенно.

В «переломные моменты» истории, во власти необходима сильная личность, у которой есть представление, что и как надо делать, и отступать, когда результат не соответствует ожиданиям. Так, например, во второй половине нулевых, глав регионов не выбирали, их назначал центр.

Роль личности велика, но эта личность должна соответствовать ситуации. Разные политические системы таким поиском занимаются, каждая своими методами. Назначение на высокий пост Путина оказалось удачным. Назначил его Ельцин после ряда проб, уже потом выборы подтвердили назначение. Получается, что Ельцин в то время тоже хорошо чувствовал ситуацию. О собственной роли в истории, Путин снова говорил в последнем интервью, — он на службе у государства, делает все необходимое для его сохранения и развития. Как говорили марксисты, здесь проявляется «диалектическое единство» государства и человека, который им управляет.

По поводу «программирования».
Мне приходилось писать программы, быть может, я представляю, что обозначает упомянутый «программистский образ мышления». — Это безусловное следование логике и учет всех факторов при разработке алгоритма решения задачи. Я полагаю, что сама постановка задачи вытекает из логики имеющегося состояния. Т.е. это логика внутренняя, не привнесенная извне.

Прочитал определение слова «авторитаризм». — Не понравилось, мне казалось, что оно мягче. Есть в определении признак, который можно принять для Путина: «Сильная централизованная власть одного лица или группы лиц (например, одной партии) при сохранении экономических, гражданских, духовных свобод для граждан». Но в определении на этом не поставлена точка, а расширение уже не соответствует ситуации. Потому, на данный момент я готов отказаться от причисления Путина к правителям авторитарным. Слова «авторитет» и «авторитаризм» схожие. В отношении Путина есть основания говорить об авторитете.

Да, в его личных планах можно видеть возврат к определенным позициям советского прошлого. Но и у государства, пережившего большое отклонение, есть потребность вернуться немножко назад, как возвращается маятник, достигнув максимума. Как еще в советские времена вернулись многие государственные институты и символы Российской империи, исключенные после революции. Уверен, что если бы Путин проводил политику, идущую в разрез с интересами государства, он не занимал бы долго этот пост.

Путин молодец, но дело тут не в Путине, другой нормальный руководитель на его месте делал бы то же самое. Собственно, при любом авторитарном режиме и даже при диктатуре, не один человек определяет политику и направления развития, всегда есть соответствующие институты, которые «держат руку на пульсе», дают рекомендации. Другое дело, что последнее слово все равно остается за руководителем, в правильном выборе варианта и проявляется его талант. Когда Никита Хрущев решил, что может управлять самостоятельно, он был устранен. А власти и средств проявления воли у него было больше, чем у Путина. Устранили Хрущева с формулировкой совершенно адекватной, — «за волюнтаризм». Напротив, в конце своего правления у Леонида Брежнева уже не было сил руководить. Но государство жило своей жизнью еще достаточно долго.

Немало волюнтаризма было у Горбачева. Вероятно, перемены назрели, но Горбачев как-то неправильно понял, что надо делать и куда идти, государство не выдержало «противоестественное» направление, раскололось.

Таковы мои представления о «Роли личности в истории». Роль велика, но она не первая, скорее — вторая.

Что же касается сопоставления «Маркса-Энгельса» и Путина, есть разница. Они теоретики, Путин — практик. На основе наблюдений, Маркс предложил гипотезу о направлении развития. Влияние «глубинного государства», на выводы теоретика, если и было, то весьма опосредованное. Ленин, попытавшись буквально осуществить некоторые предложения Маркса в период военного коммунизма, на мой взгляд, потерпел неудачу и вынужден был резко отступить к НЭПу. Можно еще вспомнить Пол Пота, который тоже действовал «по-Марксу» буквально, с азиатской спецификой. В России к марксизму с учетом запросов государства, вернулся Сталин, но тоже не сразу. В этом смысле, Путин превосходит своих предшественников осторожным прагматизмом в реализации целей.

Маркс предполагал плавный переход к социализму, «когда производительные силы достигнут определенного уровня». Но у Ленина не было времени, и потому на первом плане были волевые методы, при которых текущие интересы «глубинного государства» не учитываются.

Власть Путина, по многим признакам, авторитарная. В этом его упрекает «демократическая общественность», к которой причисляют себя многие западные (и не только) аналитики. Потому я и написал, что не следует употреблять его имя там, где в этом нет большой необходимости.