Рукописи не горят

Рукописи не горят!

Эту мистическую фразу не придумал Воланд, повелитель тьмы. Просто Михаил Булгаков вставил эти слова в его речь в подходящем месте романа о Мастере и Маргарите. Мудрость не имеет конкретного автора, но не перестает от этого быть мудростью.

Совсем другой Михаил по фамилии Веллер, в своей «Кассандре» рассказывает про эпизод из пятнадцатого века. В Испании на костре жгут записанные проповеди старого Раввина, а он стоит, что-то шепчет и улыбается. Ученики спрашивают: «Чему Вы улыбаетесь? Ведь горят Ваши рукописи, весь труд и смысл Вашей жизни»? И Раввин отвечает: «Рукописи не горят. Горит бумага, а слова возвращаются к Богу».

Смысл этой фразы состоит в том, что слово, живую человеческую мысль ни уничтожить, ни запретить нельзя. Или еще проще: идеи, записанные на бумаге, – не пропадают. Особенно, добавлю от себя, если они имеют гриф секретности и хранятся в закрытом архиве.

Все это я перебирал в памяти, размышляя о будущем после катастрофического завершения своей производственной карьеры. Фактически, ликвидирована школа учеников, – цель, мечта и надежда всей жизни. Школа, пусть и небольшая, но эффективная. Сообща мы могли обсудить и понять любые проблемы в радиолокации, наметить приемлемые пути решения. Меня выковырнули из коллектива, в котором трудился последние двадцать лет, и отправили в «ссылку». И, хотя «ссылка» – почетная, хотя в новом коллективе – прекрасные друзья и специалисты: Сергей Шаров и Кирилл Лапшин, Сергей Толмачев и Юрий Ямщиков, замечательные женщины и ученый секретарь концерна Александр Сергеевич Васильевский, но в их делах я, ни бельмеса не понимаю. В общем, оказалось: я не у дел, и будущее – как в тумане.

Представить, что это – наказание за плохую работу, было совершенно немыслимо. Все-таки, будучи главным конструктором, я худо-бедно, с помощью учеников и соратников, разработал и запустил в производство пару ракетных головок самонаведения, самых крупносерийных в нашей фирме, ставших основой ее финансового благополучия. И в то же время, без сомнения, это было наказанием. Наказание, как мне казалось, незаслуженное, по существу – за письмо В.В. Путину с предложениями о том, как повысить эффективность наших головок, точнее даже не за письмо, а за проект письма, то есть за мысли, изложенные в рукописи.

А, с другой стороны, что было делать гендиректору Г.А. Коржавину? Самый активный и близкий к нему директор серийного завода А.А. Коновалов, к тому же еще, по совместительству, директор нашего научно-производственного комплекса, да еще с подачи своего заместителя В.В. Морозова, докладывает, что какой-то там сотрудник мешает ему жить! Думаю, что у Коржавина не было другого выхода, кроме как согласиться с Коноваловым. Не влезать же ему, на самом деле, в наши дрязги с заводом, или в мои заумные предложения! К тому же переводил он меня не куда-нибудь в дыру дураков, а в элитное подразделение института – научно координационный центр, где можно всю оставшуюся жизнь прожить спокойно и счастливо.

Думаю, что А.А. Коновалов тоже действовал логично. Он – самый успешный директор в концерне. Он вытянул завод из перестроечной нищеты и разрухи, превратил его в процветающее предприятие. Он в молодости прошел школу регулировщиков, был их бригадиром, и разбирается в технике лучше многих других руководителей. В уставе его завода, ставшего акционерным обществом, прямо записано, что главная задача – получение прибыли. А значит любое предложение, сулящее прибыль – благо. И дурацкое беспокойство яйцеголовых умников о качестве продукции не заслуживает, с его точки зрения, серьезного внимания. Ведь никаких штрафов за плохое качество не было, и нет, а прибыль – вот, она!

В.В. Морозов, похоже, тоже не мог не сообщить о письме. Ведь рукописи не горят! А вдруг, я и вправду отправлю письмо. Вдруг станет известно, что он знал, читал и не сжег эту писанину «на священном огне инквизиции», не предотвратил возможный скандал? Нет, он поступил правильно, выбрал единственный и верный путь.

Конечно, если бы директором нашего комплекса по-прежнему был И.В. Симановский, а не А.А. Коновалов, он, возможно, придумал бы что-нибудь конструктивно-оригинальное. Но он сам пострадал, из-за того, что поручил мне спроектировать новую головку вопреки воле Г.А. Коржавина. Не вина, а беда его была в том, что свое предложение мне он сделал слишком поздно, после провала попыток модернизации головки с молодым Романом Янковским. Фактически из-за этого провала Коржавин и подписал приказ, подготовленный директором завода Коноваловым, о создании комплексной бригады по разработке головки. В тексте приказа просвечивалась простецкая такая уверенность наших промышленных генералов, что при объединении антенны, приемника, передатчика и устройства обработки сигналов обязательно получится головка самонаведения для ракет.

В бригаду были включены все известные администрации работники завода и института, имеющие хоть какое-то отношение к головочной тематике. Но там не было, ни одного человека, который бы знал идеологию построения и работы радиолокационной головки, и мог бы направить усилия членов бригады в единое русло. Я могу быть не совсем объективным, но считаю этот приказ прекрасной иллюстрацией к шедевру Ивана Андреевича Крылова «Однажды лебедь, рак и щука». Тем не менее, это уже приказ, и нарушение его, попытка создания «другой» головки, является «преступлением», за которое и пострадал Симановский. Ему пришлось уступить свое директорское кресло Коновалову. Я искренне сожалею об этом и сочувствую ему. Но лучше от этого не становится. Как сказал В.А. Коноплев: «В результате нет ничего, ни Симановского, ни Коновалова, ни головки».

Меньше всего я считаю виновным в этой катастрофе Романа Янковского. Он просто работал так, как умел. Даже думаю, что он искренне верил в то, что для головки достаточно сделать только вычислительный прибор и математическую программу, а все остальное – можно купить. По крайней мере, в этом он уверял меня во время нашего последнего с ним разговора. Когда я пытался объяснить ему, что врядли так что-нибудь получится, он возбудился и пообещал набить морду, если встретит меня в метро. С тех пор я ужасно боюсь с ним даже здороваться и всегда с опаской захожу в метро, хотя и понимаю, что он просто погорячился.

Ну а Павел Новиков, главный воспитанник нашей школы – просто «святой» по сравнению с другими персонажами этой трагикомедии. Более десяти лет я работал с ним рука об руку. Он лучше всех разобрался в идеологии радиолокационных головок. Последние года два он был начальником нашей лаборатории и самостоятельно принимал ответственные решения. А когда его стали перемешивать с грязью и ставить палки в колеса, он предсказуемо «по собственному желанию» ушел работать в другую радиолокационную фирму. Классные специалисты всегда в дефиците. Конечно, это – мое личное мнение. Некоторые, как Игорь Омельченко, считают его конфликтным. Другие, как Иван Кучеренко, считают его излишне эмоциональным. А бывший директор нашего Комплекса и Завода А.А. Коновалов считал его прекрасным специалистом и своим главным помощником. Каждый имеет право на собственное мнение, но историю назад не повернешь.

Уже после случившегося катаклизма, приходя изредка к нам в гости, Павел сообщил мне свое мнение о тех событиях, сложившееся у него по новому опыту работы в другой фирме. Он оценил свои отношения с бывшими молодыми начальниками как не совсем корректные. По-видимому, за это они и вытолкали его из фирмы. Для Павла это стало полезным уроком, и он ни о чем не жалеет. А мне немножко грустно, и даже не потому, что он ушел, а потому что в те последние два года он редко советовался со мной о принимаемых решениях, и я не смог помочь ему избежать ошибок.

В общем, на традиционный вопрос: «Кто виноват?», ответ однозначный – виновных нет, так получилось! Надо отвечать на другой вопрос, такой же традиционный: «Что делать»?

Для разогрева решил уточнить начальные координаты и провел инвентаризацию своих мозговых потуг. Оказалось, что живу не в лагере беженцев, не на пустыре без пищи и крова. Кое-что я успел записать. «Эскизный проект по перспективной маленькой головке самонаведения» и «Технический проект по алгоритмам и адаптерам перспективной головки» занимают достойное место в закрытом архиве. Это уже рукописи, которые не горят. Но без коллектива, в одиночку новую головку не сделать! Надо ждать благоприятного момента.

А что еще? За последний год я освоил язык программирования, разобрался и отладил с Владимиром Комковым и Павлом Новиковым самую сложную задачу в программе головки: распределение ракет по целям при работе в залпе. Та сотня ошибок, которые я нашел и мы исправили в программе покойных предшественников, – это уже мой личный опыт, хотя большинство людей называют опытом свои собственные ошибки. Отыскивать чужие ошибки, зная идеологию головки и понимая, что написано в программе, это, можно сказать, стало моим ремеслом. Но век ремесла, основанного на чужих ошибках, ограничен количеством ошибок и потому не бесконечен. Так что же делать?

Народная мудрость гласит: «Когда не за что браться, берись за большую работу». Эта, попавшаяся на глаза фраза, подтолкнула меня к мысли, которую всего год назад я посчитал бы безумной. За последние 20 лет, прошедшие от создания головки, ее идеология немного устарела. Появились новые вызовы со стороны средств радиоэлектронного противодействия. Существо моих мыслей состояло в том, чтобы модернизировать идеологию головки, ответить на вновь появившиеся вызовы, дополнить программу новыми функциями, и за счет этого повысить эффективность головки в условиях мощного радиоэлектронного противодействия.

После изгнания из родного коллектива, я по-прежнему работаю вместе с Ириной Граховой, которая поехала со мной в новое помещение, помогает в работе, и избавила меня от участи заключенного в одиночной камере. Огромное ей спасибо!

Понимая, что внедрение новых программ невозможно без участия бывшего родного коллектива, ответственного за головки, я предложил свою помощь директору коллектива Вячеславу Викторовичу Морозову. Он сразу согласился. Это меня удивило, потому что Павел Новиков несколько раз предлагал то же самое с моей подачи, но всегда с отрицательным результатом. Можно только гадать о причинах такой перемены. Видимо, мы с Павлом поодиночке не так страшны, как вместе. Наверное, не последнюю роль в прошлом отторжении играло близкое окружение В.В. Морозова, для которого Павел был прямым конкурентом. Да и теперь окружение, видимо, сильно сопротивлялось. В результате администрация назначила меня консультантом лично В.В. Морозова. Очень забавно! Я чувствовал себя ужасным громилой, которого все боятся.

Для начала мы с Ириной проанализировали и нашли около десятка ошибок в программе головки. Исправив их, мне удалось каким-то авантюрно-случайным образом, через своих друзей, включая уволившегося Павла Новикова, скомпилировать и испытать на стендах в конце 2016 года новую версию программы. Считаю это случайным хотя бы потому, что я все время чувствовал напряженность при контактах с близкими коллегами. Стоило мне прийти в бывший родной коллектив и начать разговор с нужным специалистом, как тут же прибегал какой-нибудь мелкий начальник и, как бы, не замечая меня, громко, на всю комнату, «разъяснял» моему собеседнику важность и срочность данного ему ранее поручения. Было похоже на театр с плохими актерами, но я, чтобы не навредить своим приятелям, стал избегать частых контактов с ними.

Предположение о случайности факта проведения испытаний новой версии переросло в уверенность, когда я убедился в полном отсутствии интереса к результатам испытаний. Как будто новой версии просто не существовало. Заказчику в 2017 году отправили другую версию, «старую, корявую и чуть-чуть дырявую», подлатав ее грубыми заплатами. Не знаю, чем руководствовались авторы, но, по словам нашего патентного поверенного В.В. Туренко, какую-то версию программ они запатентовали и требовали премию за каждую отправленную заказчику головку. Тоже забавно! Я все же надеюсь, что не ради своекорыстных интересов наши молодые авторы отгрузили заказчику некондиционную версию программ. Думаю, они просто не ведали, что творят.

А тем временем мы с Ириной Граховой разрабатывали алгоритмы и писали программы для решения головкой новых задач. Мы разработали шесть версий программного обеспечения, каждая из которых решала новую задачу и дополняла предыдущую.

Одновременно А.С. Васильевский совместно с сотрудниками Университета авиационного приборостроения (ГУАП) наладили контакты с Российским фондом фундаментальных исследований (РФФИ), и там неожиданно заинтересовались нашими достижениями в части радиолокаторов с синтезированием апертуры антенны (РСА). На меня в названии фонда произвело неизгладимое впечатление слово «фундаментальных». Я с удовольствием поучаствовал в этой работе, рассказал и написал о том, что мы сделали для решения своих, совсем не фундаментальных, а очень даже практических земных задач. Эта работа немного скрасила горечь и стыд за не этичные поступки «неизвестных» авторов халтурных программ и вдохновила на продолжение наших усилий по модернизации головки.

В начале 2017 года мы закончили все, что было намечено по новым задачам головки, и оформили свои «Предложения по модернизации» в виде рукописи в двух томах. Первый том – это алгоритмы, и второй том – программы на языке высокого уровня «си плюс, плюс». Все это я понес В.В. Морозову на подпись.

Надо сказать, что начал он читать книгу алгоритмов довольно активно. Уже через неделю прочитал первую, «генеральскую» главу, в которой изложены общие сведения о работе. И даже сделал несколько дельных замечаний, с которыми я согласился и внес поправки в текст. Мне понравилось, как он мгновенно схватывает существо текста и видит даже небольшие шероховатости. Но дальше процесс замедлился, а вернее просто остановился на полгода. Видно, на него навалилось много другой работы. Я регулярно надоедал ему вопросами «Как дела», и видя неэффективность своих усилий, отнес свою рукопись Ю.Ф. Подоплекину, нашему главному ученому, заместителю генерального директора по науке.

Юрий Федорович прочитал книжку запоем – за один день, и предложил открыть работу по модернизации головки за счет собственных средств института. Я сообщил об этом В.В. Морозову и предложил провести заседание первой секции научно-технического совета института, отвечающей за бортовую тематику. Не прошло и трех месяцев, как это заседание состоялось.

Мой доклад занял минут пятнадцать, за которые я успел рассказать, что новая версия, прошедшая испытания по основным параметрам, на два – три порядка эффективнее версии, отправленной заказчику, и предложил провести их сравнительные испытания. После этого развернулась шумная дискуссия на два часа, из которых полтора часа я отвечал на вопросы, а потом все пытались понять, что теперь со всем этим делать. Я вел себя очень аккуратно, никого ни в чем не обвинял, хотя «неизвестные» мне авторы отправленной версии сидели в зале заседаний.

Ю.Ф. Подоплекин выступил с одобрением проделанной работы и посоветовал первому (бортовому) комплексу сформулировать предложение в администрацию об открытии инициативной работы по модернизации программ. В.В. Морозов, как председатель секции, вел себя осторожно и предложил предварительно организовать цикл семинаров. Там можно подробно рассмотреть, обсудить алгоритмы по частям и выработать обоснованные предложения по дальнейшим работам. На том и порешили. На следующий день В.В. Морозов даже завизировал наши тома «Предложений» с каким-то небольшим замечанием и Ю.Ф. Подоплекин все это утвердил.

Было понятно, что руководителям первого (бортового) комплекса не хочется проводить сравнительные испытания различных версий программы и моя попытка склонить их на праведное дело провалилась. Но мы с Ириной решили, несмотря на сопротивление, продолжать свои усилия по модернизации головки. Если для этого нужны семинары, можно организовать и семинары, тем более что на них разрешено формулировать какие-то предложения.

С руководителями подразделений согласовали список участников и программу семинаров. Я был назначен «спикером», а Ирина – администратором семинаров. Начали мы довольно резво, примерно раз в две недели собирались специалисты опытные и молодые. Я рассказывал очередной алгоритм, отвечал на вопросы, объяснял достоинства, сравнивал с поставленной заказчику версией, приводил количественные оценки эффективности.

На семинарах многократно возникал вопрос, кто виноват в поставке заказчику некачественной, мягко говоря, версии программ? Я всегда отвечал, что о покойниках и ушедших руководителях плохо не говорят, а молодые не ведали, что творят. От имени участников семинара мы неоднократно формулировали и передавали В.В. Морозову предложения провести сравнительные испытания версий программ, но безрезультатно. Постепенно мы поняли, что семинары превращаются в пустую болтовню, из которой не следуют никакие реальные действия, и прекратили их проведение.

Я продолжал надоедать В.В. Морозову с предложениями перейти от слов к делу и начать отладку перспективных программ. Он продолжал оттягивать решение. Чтобы не терять время, мы стали разрабатывать программы для решения головкой сверх новых задач, например заставить ее находить кораблики, прячущиеся под прикрытием скалистых берегов. В общем, жизнь становилась довольно однообразной по внешнему виду, хотя решение новых задач проходило с предельным напряжением мозгов. Порой хотелось написать и повесить на стену лозунг Петра первого «Прилежание и верность превосходят силно» (то есть побеждают любую силу), с которым он победил при Гангуте и вообще в Северной войне, длившейся более двадцати лет!

Иногда случались происшествия, разнообразившие немного наше существование. Как то позвонил бывший генеральный директор В.А. Никольцев. Рассказал, что генеральный директор фирмы, разработавшей совместно с Индией ракету Брамос, хвастался где-то в министерстве нашей головкой, которая не только работает как активный радиолокатор, но еще имеет пассивный канал, обнаруживающий радиосигналы посторонних объектов. Спросил, что на самом деле есть в головке. Я, не совсем понимая зачем, передал ему раздел про это из технического описания, несколько листов. А через пару дней вызывает меня Ю.Ф. Подоплекин, у него уже сидит В.А. Никольцев, и они вместе предлагают мне запатентовать наличие пассивного канала в головке. Для убедительности говорят о политическом значении мероприятия и материальных благах.

Конечно, это было неожиданно, конечно, на меня нахлынули воспоминания. В восьмидесятых годах прошлого века мы с В.И. Куликовым и Б.А. Пером обсуждали возможность включения в головку пассивного канала и цену вопроса, стоит ли овчинка выделки. Помню, как Виктор Иванович с некоторой иронией называл этот канал детекторным приемником начинающих радиолюбителей, а Борис Абрамович уверял, что канал важен как знамя, для которого главное, что оно есть. Потом мы с И.Л. Бредуном договорились, что в наш прибор обработки сигналов вставим видеодетектор с обнаружителем импульсов, а он напишет соответствующую программу в бортовой машине.

В то время мы не придавали серьезного значения этому каналу. И только потом, уже в этом веке, поработав главным конструктором новой головки, и отладив год назад задачу целераспределения ракет в залпе, я осознал роль канала в повышении эффективности системы.

Составление описания изобретения после первой сотни уже составленных ранее, не представляет большого труда, тем более что в оформлении помогает Любовь Алексеевна Сенчук, главная опора всех изобретателей Концерна да еще со своей помощницей Машей Суменсан. Основная проблема здесь состояла не в том, чтобы изложить, как это устроено и работает, а в том, чтобы показать, как при этом повышается эффективность системы. Кажется, это мне удалось, по крайней мере, также думает наш патентный поверенный Вячеслав Владимирович Туренко. В целом подтвердилась народная мудрость о том, что опыт не занимает много места.

Проблемы начались при поисках авторов изобретения. Кроме инициаторов (Никольцев, Подоплекин) и писаря, все перечисленные выше специалисты, с кем мы обсуждали и принимали решения по пассивному каналу, уже ушли из этой жизни. В.В. Туренко предложил Г.А. Коржавину возглавить список авторов, но тот скромно отказался и направил реферат на отзыв в первый комплекс директору В.В. Морозову, а тот – Янковскому. Последний, по словам В.В. Туренко, дал отрицательный отзыв, заявив, что это было придумано в восьмидесятых годах прошлого века. Рассказывая это, наш поверенный пожаловался на некорректность отзыва, объясняя мне, что авторы как раз тогда и работали, и это не мешает им патентовать свою идею сейчас.

Конфликт тлел больше года. Для улаживания был создан специальный экспертный совет, который должен решать вопрос, посылать или не посылать заявки от имени Концерна. Совет на своем первом заседании решил: «Посылать». Похоже, что я опять попал в забавную ситуацию и опять в ней присутствует Роман. Может его надо включить в соавторы? Этот вопрос мы обсудили с Туренко и он добавил Романа в состав авторов. Но тут возмутился В.А. Никольцев. Он заявил, что никогда в жизни не будет заниматься изобретательством в компании с подонками и алкоголиками. Похоже, что конфликт перешел в острую фазу.

Я посочувствовал Вячеславу Владимировичу Туренко в связи с тем, что ему приходится заниматься головками для ракет. То ли дело – его любимые патенты на «ширпотреб». Например, «Граненый стакан» с рисками на каждой грани и надписями 0,5 литра на троих, 0,7 литра на пятерых и так далее. Или «Способ демонстрации учащимся правила буравчика» на примере бутылки с пробкой и штопором. Или «Детские шнурки» с узлом посередине, чтобы концы шнурка на ботинке были одинаковыми. Это действительно изобретения на века! В общем, на меня напала апатия, не хотелось суетиться из-за пустяков. Подумал, что пусть ситуация развивается самотеком, а мы будем делать свои, как говорят «веники-вареники», то есть продолжать отработку новых алгоритмов.

Еще одно происшествие произошло летом 2018 года. Как-то во дворе нашего института мы случайно встретились с подругой Ирины Граховой, Галиной Михайловной Каратаевой, ответственной за поддержание в интернете сайта нашего Концерна. Она была в расстроенных чувствах и сказала, что я послан ей волею судьбы. На мой вопрос, в чем дело, сообщила, что в Кубинке под Москвой готовится очередная выставка военной техники «Армия-2018». Ее задача состоит в том, чтобы проинформировать гостей выставки, особенно иностранных, о наших успехах в научно техническом плане. Она уже вторую неделю обивает пороги всех начальников наших комплексов с просьбой сообщить что-нибудь о новых разработках или о светлых перспективах, и никакого результата! «Неужели мы уже ничего не разрабатываем»?

На ее просьбу о помощи я сказал, что мы с Ириной разрабатываем новые алгоритмы для серийных головок и спроектировали новую суперсовременную головку, работы по которой временно приостановлены в связи с катаклизмами при участии Симановского и Коновалова. Пообещал согласовать с Ю.Ф. Подоплекиным, с В.В. Морозовым и написать статью «с картинками» в журнал для выставки, а, если надо, то выступить с докладом на каком-нибудь «круглом столе». Согласование прошло без проблем, и через неделю появился неплохой рекламно – технический обзор наших достижений. Особенно мне нравился скомпонованный нами рисунок, в котором на фоне графиков с результатами стендовых испытаний модернизированной головки наша ракета летит к американскому эсминцу-невидимке «Зумвольт».

Ни на какой «круглый стол» меня, конечно, не послали, вернее не пустили, поскольку я уже давно вышел из того возраста, когда еще прилично представлять собой лицо фирмы. Но молодежь рассказывала, что все было прекрасно, особенно индийский стенд, на котором изображена ракета «Брамос» с надписью: «Самая лучшая ракета в мире».

Конечно, до меня доходили слухи о том, что головки с поставленной заказчику версией программы, которую я считал некондиционной, стали часто мазать мимо цели (мишени), но это были только слухи. К реальной информации молодые начальники меня не подпускали, видимо, заботясь о моем здоровье по принципу: «Меньше знаешь – лучше спишь». А на неизбежные вопросы со стороны заказчиков придумывали ответы из серии «Highly probable» (с высокой вероятностью). Все как на межгосударственных информационных перепалках по делу Скрипалей.

Нет сомнений в том, что кое-кто пытался понять причины неудач. Валерий Николаевич Навиндовский рассказывал даже, что ему поручали брать в архиве секретные книжки с алгоритмами для своего начальника Романа Янковского. Это чтобы тот мог чего-нибудь прочитать и придумать, не теряя своей непорочности с точки зрения спецслужб. Молодежь очень любит отдохнуть где-нибудь в Хургаде, а туда пускают только тех, кто ничего не знает, ни с чем не ознакомлен.

Однажды ситуация, по-видимому, сильно обострилась, потому что мне позвонил сам Ю.Ф. Подоплекин и попросил проанализировать последний отказ при испытаниях ракеты. Я обратился к В.Н. Навиндовскому с просьбой скопировать мне телеметрическую информацию для анализа, но тот сказал, что Роман запретил ему делиться со мной данными. Подоплекин на мою жалобу о возникших трудностях пообещал все устроить, и через пять минут сообщил о разговоре с Янковским, который заявил: «Нет проблем». Несмотря на это, В.Н. Навиндовский никаких разрешений не получил, а попросил меня общаться с ним с утра пораньше, когда его начальники еще спят.

У меня зачесалась кожа, чувствуя, как крепчает маразм в нашем цирке. Роман обещает одно, делает другое, т.е. обманывает не только заказчиков, но и собственных руководителей. Я решил не ввязываться в эту клоунаду и достал нужную телеметрию у наших головников – ракетчиков. Потом Андрей Кубышкин объяснил мне, что цель его начальника Романа – не отвлекать Навиндовского от срочного дела. Я похвалил его за дипломатичность, тем более что В.В. Морозов уверял меня, будто никаких запретов на общение со мной нет.

Сам анализ занял полдня. Действительность превзошла мои самые худшие ожидания. Головка не только ничего не видела вдалеке, а все, что появлялось, дробила на мелкие осколки наподобие ложных тревог. Но даже и вблизи, когда увидела мишень, умудрилась сделать две ошибочные попытки захватить ее на сопровождение: одну слева, другую справа, но обе мимо. В этом последнем эпизоде Всевышний под псевдонимом «Случай» поставил грандиозный эксперимент, подогнав мишень на границу двух соседних квантов дальности, и окончательно запутав головку с ее корявой программой. Он с абсолютной очевидностью показал, как полезный сигнал в одном кванте дальности подавляет такой же сигнал в соседнем кванте. При этом в некачественной программе цель раздваивается на две ложные цели, расположенные в соседних квантах, в одном кванте слева, а в другом – справа от настоящей цели. А дальше головка пытается захватить по очереди одну, а потом другую ложную цель, тогда как истинная цель находится посередине.

Конечно, я написал записку для начальников о том, что надо исправить в программе, где ужесточить контроль качества аппаратуры, и что говорить заказчикам о неисправности железа, чтобы всех не отдали сразу под трибунал. Через пару дней приехали головники – ракетчики, обсудили с нашими молодыми начальниками обстановку, а вечером пожаловались мне, что молодежь ведет себя неадекватно. Молодые говорят, что не понимают произошедшего, не могут сымитировать ничего подобного на стендах, пытаются свалить вину на инопартнеров, которые будто бы сломали головку. Сами собой напрашиваются сомнения: «А может они и вправду ничего не понимают»?

Образование времен перестройки не гарантирует понимания технических проблем. Некоторые специалисты, например, умудрились утопить корабельный док под авианосцем «Адмирал Кузнецов» во время ремонта, хотя и называли авианосец ласково «Кузей». Другие специалисты, как говорят, умудрились сделать первый пуск ракеты с космодрома «Восточный» с полетным заданием, в котором указаны координаты старта с космодрома «Байконур». Не удивительно, что ракета полетела «не туда». Еще недавно случилось, что аварийная система отстрелила космонавтов через два десятка секунд после старта, а «специалисты» обвинили в аварии казахов, которые якобы неправильно собрали ракету на «Байконуре». Хорошо, что это – не наши специалисты, хотя все происходящее очень похоже на наш случай с инопартнерами.

Мне было жаль наших переговорщиков, которые читали мою записку, и, тем не менее, пытались скрыть очевидные ошибки в программе. Жаль и представителей от ракетчиков, которые, надеюсь, тоже в курсе настоящих причин неудачи на испытаниях, но вели какую-то свою игру. Я осознал, как мне здорово повезло в жизни, потому что ни разу не пришлось прикидываться дураком и скрывать очевидные факты.

Больше того, этот Случай напомнил мне работы на испытательном полигоне в «Озерках», где мы с Павлом Новиковым и начальником полигона Виктором Васильевичем Петровым отрабатывали алгоритм сверх дальнего обнаружения. Не имея возможности существенно менять дальность до мишени, мы оценивали полученный алгоритмом выигрыш по отношению сигнала от мишени к шуму в соседних квантах. Тогда меня удивлял полученный нами слишком высокий результат. Теперь я понимаю, что это было то же самое явление, которое подарил нам Случай при испытаниях в ракете: полезный сигнал давил шум в соседних квантах, а мы думали, что он большой сам по себе. Как говорится «Век живи, век учись»!

Не только печальные события разнообразили нашу жизнь. Были и светлые дни! Максим Смирнов, поработав на нашем серийном заводе головок, и добравшись по служебной лестнице до начальника службы информационных технологий, решил оставить административную карьеру и попробовать себя в науке. Он перевелся в отдел новой техники и, в поисках направления научных исследований, пришел к нашему ученому секретарю А.С. Васильевскому, который прислал его ко мне. Я сообщил ему свое мнение о том, что прикладная наука, которой мы занимаемся, должна заканчиваться внедрением чего-то существенного, важного, например, созданием головки нового поколения. Мы пообщались, обсудили несколько проблем и направлений в исследованиях, после чего он пригласил меня рассказать заводчанам о головке будущего, как я это вижу.

Когда через неделю я приехал на завод, больше всего удивило внимание к предстоящей беседе. Исполняющий обязанности директора Сергей Владиславович Маршин собрал в зале совещаний интеллектуальную элиту завода, человек десять. Там были мои хорошие знакомые Александр Евгеньевич Козлов и Анатолий Викторович Савин, а еще Вячеслав Анатольевич Патрохин – главный идеолог головки Коновалова, и молодой Максим Смирнов, была и наша бывшая сотрудница, совсем еще молодая Олеся Капица, кто-то еще, кого я не знаю.

После моего сообщения об истории головок с акцентированием на противостоянии со средствами радиоэлектронного противодействия, завязалась оживленная дискуссия о том, как мы соревнуемся с нашими коллегами по противостоянию. Чувствовалась заинтересованность участников совещания в том, чтобы понять перспективы, выбрать направление развития завода, чтобы не оказаться на обочине прогресса. Давно я не ощущал такого интереса к своим работам. Я не стал скрывать, что у нас есть в документации, а что надо еще разрабатывать. Мы все сошлись во мнении, что главная задача состоит в том, чтобы не скатиться к конкуренции между заводом и институтом, как это было не так давно. С.В. Маршин заверил, что видит свой завод в качестве помощника и производственной базы института. Договорились о последовательности шагов по организации работ.

Возвращаясь с завода в институт, я чувствовал себя помолодевшим лет на сорок. На следующий день рассказал обо всем Ю.Ф. Подоплекину. По-моему он не поверил в изменение политики завода, но выразил готовность к сотрудничеству без конкуренции. А когда рассказал о встрече Вячеславу Морозову, тот первым делом заявил, что на заводе есть В.А. Патрохин, который, если узнает о моей встрече, всех переубедит делать свой пресловутый радиоканал. К моему сообщению о присутствии Патрохина на совещании В. Морозов отнесся с удивлением и недоверием. Честно говоря, я и сам удивляюсь тому, что присходит. Неужели может возродиться работа по новой головке? Хочется верить, но не хотелось бы ошибиться!

И еще. Перед самым Новым 2019 годом позвал Ю.Ф. Подоплекин и сказал, что после длительных и безрезультатных переговоров наших молодых начальников с представителями заказчиков по причинам промахов головок, ему удалось договориться с головниками – ракетчиками о замене программы головки на новую версию. Он предложил мне после новогодних каникул рассказать на специальном совещании, что и как надо исправить в программе.

И опять проснулась моя память. Я вспомнил, как уже лет сорок постепенно модернизировал алгоритмы обнаружения и сопровождения целей вместе с модернизацией элементной базы, как убеждал своих старших товарищей – руководителей Р.Х. Галеева и В.А. Кучерова в эффективности предложений, как мы вместе радовались результатам, глядя на экраны радаров. Как мы совершенствовали сами экраны – индикаторы радаров, преобразуя радиально-круговую развертку в телевизионный растр, как последнюю финишную модернизацию виртуозно осуществил мой замечательный приятель и специалист Борис Блоштейн, работающий до сих пор в ясном уме и здравии. Как весь накопленный опыт я вложил в алгоритмы головки, которая поразила воображение инопартнеров своими точными попаданиями и радовала специалистов до тех пор, пока ее не испортили реформаторы, не удосужившиеся прочитать алгоритмы перед написанием своей новой программы для головки.

А, тем временем прошло больше года с тех пор, как я начал приставать к В.В. Морозову с предложениями проверить скомпилированную версию ПО и потом отлаживать и проверять ее модификации. И вот настал знаменательный момент: мое занудство сработало! Вячеслав Викторович произнес судьбоносные слова: «Грех не воспользоваться», после чего завизировал подготовленное распоряжение об организации рабочей группы по отладке новой версии программ. Руководитель группы – молодой Андрей Кубышкин, два заместителя: Владимир Комков – ответственный за программы в целом, и я – ответственный за идеологию и тексты функциональных программ.

Возможно, что-то начинается! Примерно, как шестьдесят лет назад начиналась моя трудовая жизнь. Нет сомнений в том, что если и начнется какое-то движение в наших делах, то дела эти будут двигаться очень медленно и со скрипом. Одна надежда, что может быть, они будут двигаться все-таки вперед. А там кропотливой работы – уйма, на всю оставшуюся жизнь!

Я не знаю, кто пишет сценарий моей жизни, но вижу, что чувство юмора у него есть! И поэтому таксисту, нашедшему в салоне документы с грифом «совершенно секретно», предлагается застрелиться самому.

Рукописи не горят!

Автор: Ицкович Юрий Соломонович | слов 4901


Добавить комментарий