Часть 5. Взлёт! Моя дорога в Космос

Люблю, (люблю) – но реже говорю об этом.
  (Уильям Шекспир, сонет 102, пер. С. Маршака)

Значит рядом с тобой – чужой,
Ты его не брани – гони. 
    (Владимир Высоцкий)

    Оглавление

5.1. ТДК-17К. “Салют”

5.2. ТДК-Ф71, ТДК-Ф77, ТДК-Ф74. “Алмаз”

5.3. Личное и общественное

5.4. Мрак

Приложение 1. Партийный билет 

Приложение 2. Орденская книжка

 

Исповедь знающего космические тренажёры изнутри. И всё начистоту без утайки.

Итак, после окончания Московского Энергетического института 5 апреля 1961 года я был направлен на работу в Лётно-исследовательский институт в городе Жуковском, пришёл в лабораторию 102 Сергея Григорьевича Даревского, конкретно в отдел Эмиля Дмитриевича Кулагина, где стал заниматься комплексными космическими тренажёрами. Посчастливилось: я прикоснулся к триумфу полётов кораблей “Восток” и “Восход” и участвовал в наземной подготовке экипажей кораблей серии “Союз”; достиг определённых успехов в создании кабины нового самолёта Т-4 Сухого и получил авторское свидетельство на изобретение электронного авиационного прицела.
Пережил, вместе с окружающими, внезапнoe сворачивание лунной программы и резкий переход на тему орбитальных станций. И при этом, в это же самое время, довелось увидеть, прочувствовать на себе неожиданное превращение добрых, светлых лиц некоторых своих сотрудников в звериные морды оборотней. Более того, пришлось участвовать в жестокой войне всех против всех в отдельно взятом, саморазрушающемся трудовом коллективе.
И тем не менее – не оступился, сохранил себя благодаря своему дому, семье, настоящим друзьям.
Но обо всём по порядку.

 

5.1. ТДК-17К. “Салют”
(Тренажёр долговременной орбитальной станции «Салют»)
Постановление. Изучение станции. О станции. Награждения.
Разработка тренажёра. ЦКБЭМ. Тренажёр КК “Союз” 1969-1973.
Полёт “Салюта-1”. Юбилей. В гостях. ТДК-2С. “Салют-3А” – “Космос-557”.
Полёт “Салюта-4”. Тренажёр КК “Союз” 1974-1976

Постановление

В первые дни нового, 1970 года меня встретил в ЦПК мой хороший друг из ЦКБЭМ и сообщил, что у них на предприятии открылась новая большая тема: “орбитальная станция”, причём главный момент в названии – “долговременная”; руководство устроило небывалую горячку, трёхсменную работу; важно, что срочно готовится проект правительственного постановления. Я немедленно доложил об этом Кулагину и Даревскому. Кулагин с недоверием встретил эту новость, пробормотал что-то вроде: “фантазии”. Даревский обещал разобраться и проверить.
9 февраля 1970 года, действительно, вышло Постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР о создании комплекса долговременной орбитальной станции ДОС-7К и транспортного космического корабля “Союз”, изделие 7К-Т.  Открытое название станции – “Салют”.
Комплекс в целом получил техническое наименование “изделие 27К”, входивший в него базовый блок ДОС назывался “изделие 17К”, пилотируемый космический аппарат “Союз” – изделие 7К-Т (заводской номер 11Ф615А8).
Главным конструктором по комплексу ДОС-7К был назначен Ю.П. Семёнов.
Схема полёта вкратце следующая:
Общая продолжительность существования ДОС на орбите планировалась в 70-80 суток. Конкретно станция выводится в космос ракетой-носителем “Протон-К” (УР-500), через 8-10 суток стартует ракета Р-7 (“семёрка”) с пилотируемым транспортным кораблём 7К-Т, корабль стыкуется со станцией и экипаж перемещается в неё по внутреннему переходу, лазу. После 30-суточного пребывания на станции экипаж обратно переходит на корабль 7К-Т и возвращается на Землю, а через несколько дней на станцию доставляется уже другой экипаж.
ЦК и правительство придавали этому полёту особое значение: пуск первой в мире орбитальной станции должен был быть приурочен к открытию XXIV съезда партии, то есть состояться в срок не позднее 30 марта 1971 года.

Постановление изобиловало большим количеством недостатков. Даревский, ознакомившись с Постановлением, едва не упал со стула. Спешно стал звонить, пытался что-то добавить, уточнить, но не тут-то было. Ругался на чём свет  стоит. Оказывается, составители не удосужились хотя бы некоторые, основные моменты постановления обговорить со своими ближайшими головными исполнителями; совершенно проигнорировали возможность упомянуть в постановлении смежников низшего уровня, дабы связать и их столь же строгими обязательствами.
Следует сказать, что этот непрофессионально составленный документ определил на многие годы вперёд уродливое развитие орбитальных станций “Салют”, способствовал необратимым потерям ценных, невосстановимых ресурсов, фактически заложил основы разрушения в будущем отечественной военной космической программы и даже, можно сказать, послужил причиной гибели космического экипажа “Союз-11”.
Если разбираться. Ну большие учёные из “Королёвской фирмы” ЦКБЭМ – что с них возьмёшь.
Основная ответственность за всё это безобразие, явно и несомненно, лежит на Военно-промышленной комиссии и, будем называть фамилии, лично на председателе ВПК, выдающемся организаторе советской оборонной промышленности в те годы – Смирнове Леониде Васильевиче (1916-2001). Конечно, оборонные задачи – более важное. И там всё ясно-понятно, всё в порядке, слава и почёт. Тогда не лезь в то, в чём не понимаешь. Но хочется! И здесь поуказывать, покомандовать. Приятно. А если лезешь, то получай. Ладно сам, так и команду себе подобрал такую, один Щегольков чего стоит.
К руководству страны никаких нет претензий. Им застило глаза твёрдое коллективное обещание запустить орбитальную станцию к съезду партии.
Как будет показано ниже, к съезду запуска – не получилось, трудовые коллективы пережили жуткую встряску и, главное, не обошлось без человеческих жертв. Да и последствия этого дурацкого (не подберу другого слова) Постановления остались, продолжая и в последующие годы сказываться на судьбах отечественной космонавтики.

Но это ещё не всё.
Мы на предприятии продолжали читать Постановление. И увидели «то, чего на белом свете вообще не может быть», как написал в 1985 году гениальный Леонид Филатов. В Постановлении не было упомянуто ни слова о создании тренажёра орбитальной станции для Центра подготовки космонавтов. Сразу стало ясно, что молодцы из “Королёвской фирмы” (вот гнусность!) наконец реализовали эту свою гадкую, нелепую мечту, осуществления которой они добивались во всё время лунной эпопеи.
Даревский из своего кабинета, в присутствии Кулагина и меня, позвонил в ЦПК и издевательским тоном сообщил им, что космонавтов теперь будут готовить к полёту на стенде в лаборатории у Легостаева-Раушенбаха, а затем – в самой станции на полигоне перед стартом.
Опережая последовательность описания событий, скажу лишь, что, несмотря на предпринимавшиеся огромные усилия, в реальной жизни именно так и случилось и с неудачным полётом “Союз-10”, и с трагичным “Союз-11”.
В конце нашей тройственной беседы в кабинете было предложено мне (Никонову) безотлагательно встретиться с представителями ЦПК (имена должны были уточняться) и совместно с ними начать писать-формулировать дополнения к Постановлению или иные директивные документы касательно тренажёра станции, а также вырабатывать Тактико-технические требования (ТТТ) к тренажёру станции с поставкой его в ЦПК.

Изучение станции

Чтобы разработать тренажёр станции, следовало вначале изучить и хорошо себе представлять назначение, состав, технические характеристики и принципы работы оборудования станции. После этого можно было приступать к выработке ТТТ на тренажёр, затем к написанию тактико-технических заданий на составные устройства тренажёра. Прежде всего, должно было быть ТТЗ на макет станции. Затем – перечень имитаторов внешней визуальной обстановки и ТТЗ на каждый имитатор визуальной обстановки (ИВО). Требования к моделированию движения, к имитации бортовых систем, к пульту инструктора и некоторые другие моменты сводились, в силу конкретных условий разработки тренажёра, к абстрактным формулировкам оптимального правдоподобия, функционального соответствия и максимального удобства. Русский канцелярит ещё как богат.

Но здесь возникли объективные трудности в изучении станции, создаваемые руководством ЦКБЭМ. Или проще говоря, продолжилась свистопляска.
Письменные запросы на предоставление нам имеющейся проектной и технической документации по станции в ЦКБЭМ, Министерство общего машиностроения (МОМ) по подчинённости, в ВПК оставались без ответа.
Из ЦКБЭМ позвонили Даревскому с убедительной просьбой «Кулагина и его подчинённых на предмет изучения исходных данных по станции – к ним не направлять». Кулагин ничуть не возражал. Даже был доволен. Я же изыскал возможность заказывать пропуск на посещение ЦКБЭМ не в этот агрессивный отдел систем управления, а в испытательный комплекс по вопросам тренажёра “Союз”; там заодно я мог знакомиться, полулегально, с помощью своих друзей-специалистов, с документацией по станции ДОС-7К. Кроме того, некоторые документы по ДОС-7К поступали для космонавтов и методического персонала из ЦКБЭМ в ЦПК; их мне тоже показывали.

О станции

Станция ДОС (изделие 17К) состояла из:
- рабочего отсека (РО, он же жилой),
- переходного отсека (ПхО) и
- агрегатного отсека (АО);
все соединены в виде единого модуля.
В целом, как для разработчика тренажёра, станция показалась мне не слишком сложной, даже вполне понятной.
Особенность построения станции диктовалась, прежде всего, весьма сжатыми сроками её разработки, изготовления и испытаний.
Бортовые системы управления станции, и в частности, система ориентации и управления движением, во многом были заимствованы с корабля “Союз”. Солнечные батареи, в количестве двух пар, были также заимствованы с корабля.
Центральный пост управления станцией, для двух космонав­тов, содержал, в качестве основной, систему отображения информации (СОИ) “Сириус-17К”, а также пульт обеспечения выхода космонавтов (ПОВ-1) и пульт ПАС-1 системы автономного сближения. Кроме того, здесь же находились пульт космонавта “Свет”, прибор выдачи информации “Эридан” и бортовая цифровая вычислительная машина системы автономной навигации разработки ЦКБЭМ.
При этом система “Сириус-17К” разработки нашего предприятия представляла собой, из-за поставленных жёстких сроков, упрощенную адаптацию системы отображения “Сириус” корабля “Союз” под задачи управления бортовыми системами станции.
Весьма важными для разработки тренажёра я считал оптические визуальные приборы станции:
- иллюминаторы, не закрытые оборудованием (количество уточняется),
- оптический визир-дальномер с 60-кратным увеличением ОД-4,
- орбитальный солнечный телескоп ОСТ-1 (разработка Крымской астрофизической обсерватории),
- система наблюдения в ультрафиолетовом диапазоне – ультрафиолетовый телескоп “Орион” (разработка Бюраканской астрофизической обсерватории),
- рентгеновский телескоп РТ-2 (ФИАН),
- инфракрасный телескоп-спектрометр ИТС-К,
- фотоэмульсионная камера ФЭК-7А,
- фотоаппараты для съёмки Земли АФА-41/20 и АФА-М-31,
- специальный радиолокатор “Свинец”.
На станции находились также спальные места космонавтов, устройства для физических тренировок (“бегущая дорожка” и велоэргометр), холодильники с запасами продуктов питания и другое оборудование.

Награждения

Работа работой, а праздник никто не отменял. И пока мы работаем, награда за наши прошлые заслуги ищет героя.
В апреле 1970 года намечались массовые награждения юбилейной медалью “За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина”, учреждённой в ноябре 1969 года.
Ерёмин как заместитель Кулагина составлял списки представления на награду. Подошёл ко мне и как бы посоветовался: «Ты, конечно, заслужил вполне. Но я слышал, что в следующем году тебя ждёт ещё большая награда. Да и за специализированный тренажёр сближения вам точно светит премия Ленинского комсомола. Верно? Давай-ка твою медаль отдадим твоим подчинённым». Тезис абсолютно неопровержимый. Конечно-конечно. Но сам он своего никогда не упускал.

В апреле 1971 года:
- Даревский награждён орденом Октябрьской революции,
- Тяпченко награждён орденом “Знак Почёта”.
Я тоже был награждён орденом “Знак Почёта”.
Указ секретный, награждали в узком кругу. В тесной обстановке парткома ЛИИ. Награждённых много.
От руководства присутствовали:
- Конотоп Василий Иванович – первый секретарь Московского обкома партии,
- Уткин – начальник ЛИИ,
- Сучков – начальник Филиала ЛИИ.
И первый секретарь Жуковского горкома Ознобкин Владимир Фёдорович, что было особенно приятно; именно он награждал, по крайней мере, меня.

Разработка тренажёра

Я несколько дней кряду плотно работал над документацией в ЦПК совместно с полковником Почкаевым Иваном Николаевичем и его группой офицеров. Мы оперативно сочинили проекты необходимых директивных документов для привлечения к работе предприятий – разработчиков устройств тренажёра ТДК-17К орбитальной станции.
Это пакет документов, содержащий проект решения Военно-промышленной комиссии (ВПК) по созданию тренажёра ДОС (ТДК-17К), ТТТ на тренажёр и ТТЗ на макет станции.
Все эти документы были согласованы руководителями нашего предприятия, ЦПК, ГУКОС, Главнокомандующим ВВС и направлены в ВПК, ЦКБЭМ, МОМ.
Я вёл непрерывную переписку с перечисленными выше ведомствами, встречался вместе с полковником Почкаевым и отдельно от него с серьёзными полномочными представителями. Была организована поддержка со стороны космонавтов. Все понимали, что тренажёр в ЦПК нужен. Но единственный, кто открыто возражал, был Главный конструктор Мишин, повторявший, как мантру: «Космонавты будут тренироваться у нас».
Знаю, что в ЦКБЭМ меня назвали личным врагом Мишина – “почётное звание” для меня.
Отдел А.Ф. Ерёмина нашего предприятия, не дожидаясь утверждения первичных документов, совместно с несколькими смежными предприятиями – изготовителями бортовых визуальный приборов, начал разрабатывать систему имитаторов визуальной обстановки.

Но вся дальнейшая работа по тренажёру затормозилась из-за упорства Мишина. С этим властным руководителем ничего не могли поделать следующие высокие товарищи:
- председатель ВПК Смирнов Леонид Васильевич,
- главнокомандующий ВВС маршал авиации Кутахов Павел Степанович,
- начальник Главного управления космических средств (ГУКОС) Министерства обороны генерал-лейтенант Карась Андрей Григорьевич,
- министр общего машиностроения Афанасьев Сергей Александрович.

В результате макет станции так и не был поставлен в ЦПК до самого пуска орбитальной станции “Салют-1” и полётов кораблей “Союз-10” и “Союз-11”.

ЦКБЭМ

Работы по созданию орбитальной станции ДОС-7К велись на предприятии ЦКБЭМ круглосуточно, практически без выходных дней.
Самым сложным было обеспечить работоспособность систем в течение длительного времени. Хорошо было в лунной экспедиции – 6 дней! А теперь – даёшь 30 дней, а получается 20. Потому что артиллеристы-ракетчики: выстрел, взрыв. То ли дело у Челомея: всё-таки самолёты, крылатые ракеты. Да и у американцев – 90 дней как нечего делать.
С поставленной задачей в конце концов как-то справились.
От начала разработки проекта до запуска станции на орбиту прошло менее 16 месяцев. Ещё никогда космические аппараты такой сложности не создавались в столь сжатые сроки.
Но это аукнется  нам потом.

Итак, именно в ЦКБЭМ в отделе В.П. Легостаева на стенде, созданном ещё для тренировки экипажей по программе автономной навигации при полёте на Луну, обучались теперь экипажи работе с орбитальной станцией “Салют”. А также знакомились с интерьером станции на космодроме во время “отсидки” в готовом к полёту изделии.

Тренажёр КК “Союз” 1969-1973 

11, 12 и 13 октября 1969 года, по завершении длительного периода сложных, кропотливых тренировок, в космос полетели три экипажа космонавтов: Г.С. Шонин, В.Н. Кубасов, А.В. Филипченко, В.Н. Волков, В.В. Горбатко, В.А. Шаталов и А.С. Елисеев на кораблях “Союз-6”, “Союз-7” и “Союз-8”. Предполагалась стыковка кораблей “Союз-7” и “Союз-8”, но из-за отказа автоматической системы сближения “Игла” стыковка не состоялась, а ручная стыковка, под управлением космонавтов, была – невозможна.
Потрясающе! – перед полётом об этом говорили все, на тренажёре это прекрасно видели. И хоть бы что. Мишин? Смирнов? Сейчас легко задавать вопросы.
Потрясающе! – перед полётом об этом все говорили, на тренажёре это прекрасно видели. И хоть бы что. Мишин? Смирнов? Сейчас легко спрашивать.

1 июня 1970 года был запущен корабль “Союз-9”, летали космонавты А.Г. Николаев и В.И. Севастьянов, с задачей испытания на длительность пребывания на околоземной орбите. Продолжительность полёта составила 17 суток 16 часов. После возвращения на Землю оба космонавта испытали значительные трудности с привыканием к земной гравитации и нуждались в медицинской помощи. По результатам полёта были определены правильные средства пребывания в космосе для последующих космических экспедиций.

Начиная с корабля “Союз-10” (1971) пошла серия транспортных кораблей “Союз-Т” для доставки экипажей на орбитальные пилотируемые станции. Соответственно, был доработан и тренажёр.
Прежде всего это означало появление в бытовом отсеке (БО) третьего по счёту люка – люка-лаза для внутреннего, без выхода в открытый космос, перехода в орбитальную станцию. Очень смелое, и очень верное конструкторское решение.
Соответственно, появилась – новая бортовая система – стыковки и внутреннего перехода (ССВП).
На тренажёре ТДК-7К предприятием ЦКБЭМ был заменён макет кабины корабля “Союз”. Наши специалисты-разработчики много и вполне успешно потрудились над имитацией системы ССВП.

В рамках модернизации тренажёра я тоже решил провести усовершенствование модели движения.
К этому времени я вывел алгебраические уравнения для определения параметров управления имитатором изображения Земли по крену K и тангажу T через “физичные” углы Эйлера-Крылова (самолётные углы), получаемые в результате решения дифференциальных уравнений углового движения и уже используемые при моделировании режимов ориентации и сближения и для управления имитатором звёздного неба ИМ-1.
И пока не знал, как конечным образом, алгебраически, тригонометрически, вычислять курс α.
Это имелись в виду те самые пресловутые углы “альфа-ка-тэ”, о которых написано в разделе “Супермодель” Части 3 настоящих Воспоминаний.
Решил попробовать внедрить на тренажёре свою придумку, изменить часть действующей модели движения. Что будет? Сказано сделано.
Вместе со своими сотрудниками, я смоделировал формулы для крена и тангажа, оставив в силе прежнее дифференциальное уравнение для курса.
В результате адекватность и точность общей модели движения на тренажёре значительно повысились; результаты эксперимента превзошли все мои лучшие ожидания.

В 1971 году на модернизированном тренажёре ТДК-7К готовились экипажи к полётам на кораблях “Союз-10” и “Союз-11” с переходом на станцию “Салют-1” (ДОС).
В 1972-1973 годах на этом тренажёре готовились экипажи к полёту на транспортном корабле “Союз” с переходом на станцию “Алмаз”. Запомнилось, как фактическим руководителем подготовки космонавтов на тренажёре на этом этапе по праву считался душа коллектива, заводила Попович Павел Романович.
В 1973 году на тренажёре готовились экипажи кораблей “Союз-12” и “Союз-13” к автономным испытательным полётам после катастрофы “Союза-11”.

Окрылённый успехом внедрения на тренажёре видоизменённой математической модели в углах Эйлера, я задумал новые, дальнейшие смелые планы.
1) Прежде всего, попробовать внедрить на тренажёре модель без математической особенности, присущей системе углов Эйлера. Разумеется, я сразу остановился на направляющих косинусах; модель в кватернионах на аналоговой технике трудно реализуема.
2) Продолжать думать и, во что бы то ни стало, придумать, как правильно вычислять угол вращения изображения Земли; имеется в виду так называемый “угол альфа”, о котором рассказано выше. Это не шутка и не глупость; спрашивал у многих великих учёных, никто даже не брался помочь мне решить эту задачу, даже вникать не хотели. Специфика.

Полёт “Салюта-1”

9 апреля 1971 года генерал Керимов открыл заседание Госкомиссии по пуску станции. Главные конструкторы докладывали состояние готовности их систем и допуску к полёту. По количеству замечаний лидировала система ориентации и управления движением (СОУД). Дошла очередь до системы нашего предприятия: «Пульты космонавтов – Сергей Григорьевич Даревский». – «Допущены, замечаний нет». Затем по списку вставали другие.

Первая в мире пилотируемая орбитальная станция “Салют-1” была выведена на орбиту ракетой-носителем “Протон-К” 19 апреля 1971 года. Во-время, нормально раскрылись антенны и солнечные батареи. Но не открылась крышка отсека научной аппаратуры, что грозило срывом большей части программы научных экспериментов. Кроме того, отказали шесть из восьми бортовых вентиляторов станции, что могло вызвать серьёзные осложнения в работе системы жизнеобеспечения экипажа. Вся надежда была на космонавтов: перейдя на станцию, они могли бы попытаться устранить неполадки в её оборудовании.

Пилотируемый космический корабль “Союз-10” был запущен на орбиту на встречу со станцией 23 апреля 1971 года. Экипаж корабля: Шаталов, Елисеев, Рукавишников. Из-за неисправности системы стыковки космонавты не смогли перейти на станцию, вернулись на Землю.
Замечания:
1. Елисеев до возраста 16 лет носил фамилию отца – Станислава Курайтиса, осуждённого за антисоветскую агитацию. Стал носить фамилию матери, отчество не изменилось.
2. Полёт Елисеева на корабле “Союз-8” в 1969 году тоже был не очень удачным.

Пилотируемый космический корабль “Союз-11” был запущен на орбиту 7 июня 1971 года, состыковался нормально. Экипаж пробыл в космосе на станции рекордные 23 дня, выполнил запланированную программу полёта.
В частности, были проведены эксперименты с оптическим визиром-дальномером ОД-4 и системой наблюдения в ультрафиолетовом диапазоне “Орион”.
Мне было приятно для себя отметить успешное проведение лётных испытаний аппаратуры “Свинец”.
Но надо же было такому случиться. На этапе спуска на Землю на высоте 150 км в спускаемом аппарате несанкционированно открылся вентиляционный клапан, экипаж погиб.

И тут грянул хор покаянных голосов.
Маршал Кутахов вдруг выступил с признанием: «Мы виноваты в том, что космонавты летали без скафандров». Так. «Виноваты». Да. И что дальше?
А всего полгода назад (25 февраля 1971 года) он громыхал: «Начальство лучше знает, как и сколько времени летать в космосе». Как быть – с этим?
В течение нескольких лет главные конструктора и руководители полётов, ссылаясь на то, что не было ни одного случая разгерметизации, уверяли, что «в космос можно летать в трусиках».
Но об опасности таких полётов космонавты писали Хрущёву, Брежневу, Устинову, Смирнову.
Моя жена, Нина, разрабатывавшая самолётные антенны и привыкшая видеть выдающихся лётчиков в высотных скафандрах, просто ужаснулась, когда по телевизору показывали отправляющийся в полёт, счастливый экипаж Добровольского-Волкова-Пацаева в спортивных костюмах и пилоточках.
Я тоже не выдержал, чертыхнулся.

А все остались при своих делах, при погонах и орденах.

Юбилей

В мае 1970 года состоялось грандиозное чествование – юбилей нашего начальника, Сергея Григорьевича Даревского. Что было помимо этого, не знаю, но нас, сотрудников, шеф очень уважил. Банкет! в одном из самых больших помещений клуба “Стрела”. Столы ломились от изобилия, вино лилось рекой. Главный лозунг дня был: «Мы растём и будем расти дальше!» В победных тостах и заздравных пожеланиях не было недостатка. Сосед поил соседа. Челюсти работали без устатку.
Передо мной посередине стола, смутно помню, стояла большая миска чего-то розового с белым. Я спросил соседа, меня уверили: да это просто тёртая морковь с редькой. «Такое мы и дома поедим», – подумал я и навалился на другое. Когда же миска опустела, мне ехидно объяснили, что это было не что иное, как крабы! «Вот гады!» – бросил я им в сердцах, под общий смех.
Так и осталось в памяти.

Улучив момент, мы с Софьей Григорьевной Павловой подошли к Сергею Григорьевичу и выпили втроём за его будущую скорейшую защиту докторской диссертации. Диссертация у него лежала готовая, в сейфе. Надо было начинать решать организационные вопросы защиты. Он расчувствовался, обещал. Но ничего не сделал.
Я ему и позже не раз напоминал.

В гостях

В один из летних дней 1970 года мой шеф, Даревский Сергей Григорьевич, пригласил меня с Ниной к себе в гости домой. Мы чего-то сообразили в подарок, чтобы не идти с пустыми руками, и поехали. В Москву, адрес: улица Зеленодольская дом такой-то, недалеко от универмага “Будапешт”.
Нас радушно встретили хозяева, Сергей Григорьевич и его супруга Надежда Григорьевна. Удивительно простая обстановка двухкомнатной квартиры в пятиэтажном доме. Что-то ели, пили, говорили. Нина уединилась с хозяйкой.
Хозяин дома показал мне свою коллекцию подарков. Немало в шкафу в столовой комнате. И ещё больше – в спальне в невысоком шкафу и на шкафу. Рассказал, что именно свой 50-й день рождения ему пришлось отмечать в Байконуре, при подготовке к запуску корабля “Союз-9” с Николаевым и Севастьяновым.
Проводили нас буквально до стоянки такси. Естественно, я дал таксисту двойной тариф до Жуковского. Приехали мы домой, сын уже спал, нас ждали спокойно, не волнуясь, мои родители.
Проанализировав позже содержание беседы с шефом, я предположил, что он выяснял для себя мои возможности роста по руководящей линии, в преддверии предстоящих кадровых изменений. Думаю, что выводы его относительно меня были объективно не очень благоприятные. Хотя, может, в некоторой степени, и ничего.

ТДК-2С
(Специализированный тренажёр автономной системы сближения)

В 1970 году в ЦПК нами был создан специализированный тренажёр ТДК-2С автономной системы сближения АРС для обучения космонавта работе с пультом ПАС-1.
Работала комсомольско-молодёжная бригада в составе: Суворов, Филистов, Котикова, Чарикова под моим руководством.

Напомню. В октябре 1969 года было запущено на орбиту в групповой полёт целых три корабля: “Союз-6”, “Союз-7” и “Союз-8”. Как потом зло шутили, обыгрывая фамилии всех этих космических героев, то мне особенно нравилось про Хрунова и Елисеева: «Ни хруна не сделали, Еле-еле сели». Отказала радиотехническая система сближения “Игла”. И всё. «Пошли домой».
Исходясь в истошном крике, начальство требовало резервной системы сближения.
Вызвался первым Евгений Иванович Юревич из ОКБ ТК ЛПИ. Предложил создать совсем новую систему измерения параметров относительного движения объектов на основе радиационного излучения. Величины дальности и скорости высвечивались на одном экране, углов курса и тангажа – на другом экране. В дальнейшем изотопные излучатели были заменены на более безопасные – рентгеновские, но принцип остался. Была создана и реализована на корабле “Союз” и станции “Салют” автономная радиационная система (АРС-1).
Одно из подразделений нашего предприятия под руководством моего друга Ю.А. Тяпченко разработало и изготовило для них пульт космонавта под названием: “пульт автономной системы сближения – ПАС-1”.
Кстати, пульт ПАС-1 был включён в состав системы АРС не как комплектующее изделие, а в виде неотъемлемого звена, и про авторство нашего предприятия «забыли». Бывает.

Я узнал о системе АРС и предложил сделать демонстрационный стенд-тренажёр для обучения космонавтов работе с этой системой. Съездил в Ленинград в ОКБ Юревича и согласовал с ними пространственную, как у меня было принято за правило, математическую модель датчиков этой системы.
Вообще, эти так называемые фотонные датчики имеют довольно сложную, существенно нелинейную характеристику “вход-выход” и потому требуют выработки серьёзных навыков в управлении системами, их использующими.
Мы сразу нашли общий язык и взаимопонимание – всё-таки одна с ними научная школа, “автоматика и телемеханика” в рафинированном виде. Перед ними стояли свои, достойные задачи уровня автоматического управления единым строем морских или воздушных судов. И они с восторгом встретили перспективы применения их творения также и в космонавтике.

В скором времени, включив в состав бригады одного из молодых офицеров из ЦПК, мы создали прямо в центральном зале тренажёрного корпуса “Д” специализированный тренажёр с деревянным макетом кабины, пультом ПАС-1, органами управления и вычислительной машиной. Эксперты одобрили. Космонавты приходили, проводили ознакомительные тренировки, благодарили.

Бригада комсомольско-молодёжная, каждому не более 33 лет.
Работа выдвигалась на премию Ленинского комсомола, но не нашла поддержки у руководства. Намекнули: «будьте скромнее».

Решение о вводе автономной радиационной системы АРС-1 в состав кораблей “Союз” и о моделировании этой системы на тренажёре ТДК-7К задерживалось.

Я предложил Кулагину установить готовый и, по общему мнению, неплохой специализированный тренажёр сближения ТДК-2С на космодроме и в результате специалистам нашего отделения выйти в новую организационно-техническую среду, «на большую дорогу». Неожиданно Кулагин рассердился страшно:
– А-а, под руководством Марченко тренажёр сделали. А теперь помощи просите.
Я непроизвольно оглянулся: вроде как один стою, разговариваю. В следующий момент пришло тяжёлое осознание: «Ведь действительно, мы каким-то образом сделали дело, не привлекая Кулагина. Марченко пульт ПАС-1 дал, Даревский в Ленинград послал, военные стенд и вычислительную машину поставили. Но всё-таки думалось, что это всё с ведома Кулагина».
– И что теперь?
– Не знаю.
Ушёл с мыслью: не делай добра – не получишь зла.
Направился к Марченко, к Даревскому со своей идеей:
– Давайте будем делать специализированные тренажёры на космодроме.
– Специализированные нам запрещено.
– А ТДК-2С?
– Это мы сквозь пальцы смотрели.
Очень странно. Какие сложные взаимоотношения.

Не только я, многие мои сотрудники обращались к руководству. Даже вездесущий Ерёмин не мог пробить эту стену.
Как оказалось впоследствии, у нашего начальства то были только отговорки. Не хотелось. Это надо было спорить с министерством, привлечь космонавтов, организовать народ, вначале может где-то что-то и нарушить.
Военные из ЦПК, конечно же, не дремали, искали более энергичных и более покладистых исполнителей их грандиозных планов по развитию тренажной базы.
Вскоре нашлась молодая, смелая фирма. Которая обошла нас. Но об этом позже.

“Салют-3А” – “Космос-557”

Новая долговременная орбитальная станция была выведена на орбиту ракетой-носителем “Протон-К” 11 мая 1973 года.
И почти сразу же отказала система управления станции. Конкретнее, неправильно работала система ионной ориентации. Система недостаточно исследованная, ненадёжная. Было выработано всё топливо. Станция представляла собой летающую в космосе большую металлическую банку.
22 мая 1973 года, проработав около 11 дней, неуправляемая станция вошла в плотные слои атмосферы и прекратила своё существование.
Было объявлено, что «в СССР произведён запуск искусственного спутника Земли серии „Космос“ под номером 557».
В NASA поняли по радиосигналам, что это была космическая станция, и присвоили ей обозначение “Салют-3А”.

За ряд аварий с орбитальными станциями:
- снят с поста заместителя главного конструктора ЦКБЭМ и уволен Яков Трегуб;
- освобождён от обязанностей руководителя комплекса и переведён на должность консультанта Борис Раушенбах; вскоре он уволился по собственному желанию;
- получили выговоры, взыскания, с временным понижением окладов, многие специалисты, в том числе заместитель главного конструктора Борис Черток.

Полёт “Салюта-4”

Орбитальная космическая станция “Салют-4” (ДОС) была выведена на орбиту ракетой-носителем “Протон-К” 26 декабря 1974 года.
Станция закончила свою работу 3 февраля 1977 года.
За время существования станции на ней работали два экипажа: 11 января 1975 года на “Союзе-17” прилетели Алексей Губарев и Георгий Гречко, а 24 мая 1975 года на “Союзе-18” прибыли Пётр Климук и Виталий Севастьянов.
В апреле 1975 года планировалось посещение станции экипажем в составе Василия Лазарева и Олега Макарова, но из-за отказа третьей ступени ракеты-носителя корабль, названный “Союз-18-1”, на 22-й минуте полёта упал на Алтае.

8 августа 1975 года космонавт Пётр Климук жаловался на фактическое отсутствие комплексного тренажёра станции:
«В полёте очень помогала система автоматической ориентации “Дельта”. Мы сработанность своих действий при выполнении сложных операций не отрабатывали на комплексном тренажёре станции, а только отдельно на стендах. И это чувствовалось на протяжении всего полёта. Скажу больше. Сколько ни изучай с инженером системы по схемам, дела не будет, пока на хорошем тренажёре не сделаешь две-три ошибки, не понажимаешь реальные клавиши и не увидишь реакцию тренажёра на свои действия».
Для Главного конструктора Мишина, для предприятия ЦКБЭМ эти слова что об стенку горох.

Тренажёр КК “Союз” 1974-1976

Тренажёр корабля “Союз” достойно зарекомендовал себя как добрая “рабочая лошадка”. Обслуживающий персонал: начальник тренажёра, инженеры на пульте инструктора, ответственные за устройства, вычислительная группа – приноровились к этому большому техническому комплексу, знали его до тонкостей, порой лучше нас, разработчиков. Это была незаметная, невидимая работа – они умели хорошо и точно настраивать и подстраивать приборы, системы. Как военные люди, проявляли известную солдатскую смекалку. Знали, когда и что во-время включить и во-время выключить; умело «подыгрывали» процессу управления, когда возникала сложная ситуация. На вычислительном комплексе опытным путём нашли, определили наиболее подходящие диапазоны начальных условий, значения параметров, коэффициентов.

Как-то Ерёмин спросил меня: «Слышал про “гагаринскую ручку” на тренажёре? Нет? Пойдём покажу».
Пришли на имитатор 43К. Он показал мне – ручной регулятор скорости движения плёнки с изображением поверхности Земли, тот самый, который в своё время установил Б.А. Фегис по моей просьбе и который я когда-то крутил, демонстрируя Гагарину Землю в оптическом визире. Значит, Юрий Алексеевич добился того, чтобы на тренажёре все знали и пользовались этим простым, удобным устройством. Тихо порадовался за Гагарина.

Подытоживая, перечислю работы, выполненные на тренажёре ТДК-7К в течение 1974-1976 годов.
В 1974 году на тренажёре готовились экипажи кораблей “Союз-14” и “Союз-15” к полётам на станцию “Салют-3” (“Алмаз”).
В 1975 году на тренажёре готовились экипажи кораблей “Союз-17” и “Союз-18” к полётам на станцию “Салют-4” (ДОС).
В 1975-1976 годах на тренажёре готовились экипажи кораблей “Союз-21” и “Союз-23” к полётам на станцию “Салют-5” (“Алмаз”).
Летом 1976 года на тренажёре ТДК-7К готовились к автономному полёту на корабле “Союз-22” экипажи (Быковский-Аксёнов основной) с задачей проверки работы многофункциональной фотосистемы МКФ-6 разработки СССР-ГДР.

***
Что стало со временем с тренажёром ТДК-7К для корабля “Союз”, не знаю.
Только прочитал однажды, что полноразмерный макет того самого тренажёра ТДК-7К, который находился в корпусе “Д” Центра подготовки космонавтов, успешно экспонировался в Государственном музее истории космонавтики имени К.Э. Циолковского в городе Калуге. Молодцы.

.

5.2. ТДК-Ф71, ТДК-Ф77, ТДК-Ф74. “Алмаз”
(Комплексный тренажёр орбитальной станции “Алмаз”)
Постановление. Комплекс “Алмаз”. Тренажёры комплекса “Алмаз”.
Разработка тренажёра ТДК-Ф71. Монтаж и отладка. Челомей на тренажёре.
Полёт “Салюта-2”. “Салют-3”. “Салют-5”. Тренажёры ВА и ФГБ

В 1971 году мы, нашим коллективом, одновременно с работами по кораблю “Союз” и станции “Салют-1”, начали создавать тренажёр для подготовки космонавтов к полётам на орбитальной пилотируемой станции “Алмаз” Генерального конструктора В.Н. Челомея.
Наша работа увенчалась успехом, тренировки прошли успешно.

Постановление

6 сентября 1971 года вышло Постановление Военно-промышленной комиссии при Совете министров СССР за № 211 «О создании комплексного тренажёра ТДК 11Ф71 и утверждении плана-графика создания специализированных тренажёров и функционально-моделирующих стендов для подготовки космонавтов комплекса “Алмаз”».
Собственно космический комплекс “Алмаз” создавался на предприятии под названием Центральное конструкторское бюро машиностроения (ЦКБМ).
Генеральный конструктор предприятия – Владимир Николаевич Челомей.
Разработка, изготовление и ввод в эксплуатацию тренажёра в Центре подготовки космонавтов, по заказу ВВС, были поручены нашему предприятию как головному.
Курирование работ по тренажёру осуществлялось предприятием ЦКБМ, конкретно отделом, который занимался испытаниями бортовых систем комплекса “Алмаз”. Он же обеспечивал нас и ЦПК необходимой бортовой документацией комплекса “Алмаз”. Руководил отделом Е.Д. Камень.
Чаще всего мы общались с молодым инженером этого отдела – Борисом Гребневым.

Комплекс “Алмаз”

Комплекс “Алмаз” состоял из ракеты-носителя “Протон”, орбитальной пилотируемой станции (ОПС, изделие 11Ф71) и транспортного корабля снабжения (ТКС, изделие 11Ф72).
В состав ТКС входили функционально-грузовой блок (ФГБ, изделие 11Ф77) и возвращаемый аппарат (ВА, изделие 11Ф74).
Система отображения информации (СОИ) для ОПС носила название “Марс”, для ФГБ – СОИ “Юпитер”, для ВА – СОИ “Икар”, все разработки нашего предприятия.
Комплекс “Алмаз” в целом был удачно задуман как космический наблюдательный пункт (или даже форпост страны в космосе) с комфортабельными условиями для длительной работы экипажа из трёх человек, с хорошим оснащением аппаратурой наблюдения, точной системой её наведения; пункт, способный следить как за лесными пожарами и загрязнением морей и рек, так и за перемещениями военных сил.
Работы по транспортному кораблю снабжения (ТКС) были временно приостановлены – для доставки космонавтов на станцию решено было вначале использовать корабли “Союз”.

Тренажёры комплекса “Алмаз”

В целях подготовки экипажей к полётам на космических летательных аппаратах комплекса “Алмаз” в соответствии с правительственным Постановлением № 211 было разработано, согласовано и утверждено Тактико-техническое задание на систему тренажёров по комплексу “Алмаз”.
По этому ТТЗ разрабатывались:
- комплексный тренажёр орбитальной пилотируемой станции (ОПС, изделие 11Ф71), название тренажёра ТДК-Ф71;
- комплексный тренажёр функционально-грузового блока (ФГБ, изделие 11Ф77), название тренажёра ТДК-Ф77 и
- тренажёр возвращаемого аппарата (ВА, изделие 11Ф74), название тренажёра ТДК-Ф74.
Несмотря на временное приостановление работ в ЦКБМ по транспортному кораблю снабжения (ТКС) нашим предприятием было решено продолжить подготовительные работы по ТДК-Ф77 и ТДК-Ф74.

Разработка тренажёра ТДК-Ф71

Орбитальная пилотируемая станция ОПС состояла из бытового отсека (БО), рабочего отсека (РО) и шлюзовой камеры (ШК).
Состав оборудования орбитальной пилотируемой станции:
система сближения и стыковки “Игла”;
передатчик системы ручной стыковки;
стыковочный узел;
датчик инфракрасной вертикали (ИКВ);
датчики солнечной ориентации;
оптический телескоп “Агат-1” с переменным фокусным расстоянием 7.2 м;
топографический широкоплёночный фотоаппарат АСА-34Р;
оптический визир-дальномер ОД-4;
панорамное обзорное устройство ПОУ-11;
телевизионная аппаратура наблюдения “Печора”;
комплекс длиннофокусных фотокамер (14 единиц);
система полуавтоматической обработки плёнки, бортовая проявочная машина;
фототелевизионная система “Печора”;
телекамера;
капсула специнформации;
бортовая информационно-поисковая система, ЦВМ “Аргон-16А”;
канал передачи информации “Бирюза”;
двигатель коррекции;
двигатели стабилизации;
топливные баки;
электромеханическая система стабилизации и поворота;
комплексный физтренажер (КТФ).
Снаружи шлюзовой камеры устанавливались две большие поворотные солнечные батареи, так называемые «крылья».

Разработка тренажёра орбитальной пилотируемой станции (ОПС, изделие 11Ф71), получившего название “тренажёр ТДК-Ф71” и второе название – “Иртыш”, проводилась нашим предприятием в кооперации с другими предприятиями и организациями, в соответствии с полученным Тактико-техническим заданием и разработанным нами Техническим заданием на тренажёр, под руководством ведущего по изделию – толкового инженера Моржина Станислава Михайловича.
Создавался по нашему ТТЗ и готовился к поставке в ЦПК предприятием ЦКБМ и заводом имени Хруничева тренажёрный макет станции ОПС.
Разрабатывались и изготавливались кооперацией предприятий по нашим ТТЗ имитаторы внешней визуальной обстановки, под руководством начальника отдела Ерёмина А.Ф.
Изготавливался Рыбинским заводом приборостроения пульт инструктора, разработанный нашим предприятием под руководством начальника отдела Едемского Б.А.
В моём отделе разрабатывалась модель динамики движения станции. Модель, в общем несложная, была поручена мной для ввода на вычислительном комплексе тренажёра моему сотруднику Суворову Александру Прокопьевичу, совместно с его группой инженеров.

Объект – комплекс “Алмаз” – сложный, хотя нам было не привыкать.
Разработка тренажёра началась благополучно и спокойно.
Но неожиданно предприятие ЦКБМ Генерального конструктора Челомея отказалось предоставлять нашим разработчикам свою схемную документацию на станцию ОПС. Объяснялось тем, что важная технологическая информация утекала в конкурирующее предприятие ЦКБЭМ Главного конструктора Мишина. Фактов утечки предоставлено не было, уговоры не подействовали.
Отношения со специалистами фирмы не складывались.
Надо было продолжать работать в новых условиях.
На математическую модель движения станции это обстоятельство практически не повлияло. Наша модель динамики движения и имитация системы управления движением была безукоризненна.
Но разработчикам имитаторов логики бортовых систем на тренажёре пришлось выкручиваться, проявить большую изобретательность и искусство, чтобы обеспечить приемлемую имитацию бортовых систем станции. Что-то додумывали сами, ставили на пульт инструктора органы ручного подыгрывания.
Работа шла в ускоренном темпе.

Монтаж и отладка

1 августа 1972 года в три часа ночи макет станции ОПС “Алмаз” был доставлен в ЦПК с завода имени Хруничева. Установлен на своём месте в новом тренажёрном корпусе “Т”. Подключён и задействован.

В октябре на Рыбинском заводе приборостроения завершилось изготовление и проведена техническая приёмка пульта инструктора; пульт был доставлен в ЦПК.

Отладка тренажёра происходила в обычном авральном темпе, порой и по вечерам, и ночами. Регулярно посещали место действия Даревский и Кулагин, появлялись руководители вышестоящих организаций. Все требовали ускорения, форсирования работ.
Космонавты почти не уходили с тренажёра. Особенно часто и с пользой работал вместе с наладчиками в макете станции Попович Павел Романович.
16 декабря 1972 года закончилась предварительная приёмка тренажёра и начались тренировки экипажей.

Космонавты активно готовились к космическому полёту и для работы на станции ОПС “Алмаз”. Их специально “натаскивали” на определение целей и назначения наземных объектов. Например, они должны были разглядеть с орбиты, сельскохозяйственная ферма перед тобой или ракетная база. Учились работать со сложнейшей фотоаппаратурой, обрабатывать плёнку, снаряжать капсулу специнформации.
Основным считался экипаж Поповича и Артюхина.
Дублёрами были Борис Волынов и Виталий Жолобов.
В феврале 1973 года на тренажёре станции прошли комплексные тренировки – экзамены для оценки готовности основного и дублирующего экипажей к полёту.

Челомей на тренажёре

Предположительно это было 7 февраля 1973 года.
Вечером, мы, как обычно, после проведённой тренировки устраняли выявленные замечания. Станислав Моржин сидел «за рулём» в макете станции, Саша Суворов на вычислительном комплексе, Галина Сарычева – у своей электронной секции, все на своих места. Я сидел на пульте инструктора. Мы «прогоняли» какой-то режим полёта станции.
Неожиданно на тренажёр заглянула представительная группа гражданских и военных. Космонавтов среди них не было.
По залу прошелестело «Челомей». Да, это был Генеральный конструктор Владимир Николаевич Челомей со товарищи. Видимо, после оперативного совещания.
Отношение Генерального к тренажёру было известно как несколько скептическое, точнее, недоверчивое. Так вот поначалу он наблюдал за нашей работой со стороны, тихо переговариваясь с сопровождающими лицами. Но спустя некоторое время, слыша знакомые названия приборов, команд, он начал вникать, задавать уточняющие вопросы и наконец, решительно сел на место инструктора и принялся давать, как он выразился, «вводные» – свои, известные ему координаты движения и параметры работы систем станции: «Давайте посмотрим… Так. А что будет, если…»
Я удостоился чести сидеть с великим человеком рядом, безмолвно.
Выполняя указания Владимира Николаевича, я только успевал нажимать кнопки, клавиши на пульте, как на рояле. Все устройства тренажёра работали на удивление как часы, без отказов и сбоев, наши наладчики молча наблюдали.Наши наладчики только молча наблюдали.
Сопровождающие почтительно держались на расстоянии сзади, не лезли ни с вопросами, ни с советами.
После каждой выполненной контрольной серии операций Владимир Николаевич удовлетворённо хмыкал и задавал новые тесты. Свою «машину» он знал досконально. Но результат его такого детального испытания работы тренажёра оказался просто поразительным: ни одного к нам замечания с его стороны! Он сам явно не ожидал подобного эффекта. Нам же больше импонировало его знание предмета и его блестящие аналитические способности. Все его контрольные задачи были немедленно включены нами в методики приёмо-сдаточных испытаний.

Покидая нас после почти двух (!) часов работы, он пожал нам всем руки и обещал полное содействие нашим работам.
По крайней мере, их альбомы схемной документации у нас на рабочих столах вскоре появились.

И может быть, неслучайно 2 апреля 1977 года мне выпала от Федерации космонавтики России (так и называлась) награда – памятная медаль имени Челомея В.Н.

Полёт “Салюта-2”

Станция ОПС по программе военных орбитальных пилотируемых станций “Алмаз” под открытым названием “Салют-2” была выведена на орбиту ракетой-носителем “Протон-К” 3 апреля 1973 года с космодрома Байконур.
Но. На 13-е сутки произошла разгерметизация отсеков ОПС, а 25 апреля перестала поступать телеметрическая информация. Станция, пробыв на орбите 54 дня, закончила свою работу 28 мая 1973 года в результате естественного торможения в верхних слоях атмосферы и сгорев упала в Тихий океан.

“Салют-3”

Орбитальная пилотируемая станция под названием “Салют-3” (из серии “Алмаз”) была выведена на орбиту ракетой-носителем “Протон-К” 26 июня 1974 года.
Баллистики рассчитали параметры орбиты станции, определили условия пуска космического корабля.
Рассказывали, на космодроме стояла невообразимая жара, за 40 градусов, работать не хотелось, экипажи прятались в своих номерах с кондиционерами, все остальные – в бассейнах. Накануне старта, по традиции, экипажи и обеспечивающий персонал вместе с ними посмотрели кинофильм “Белое солнце пустыни”.

3 июля 1974 года корабль “Союз-14” с экипажем Попович-Артюхин на борту впервые отправился к станции “Алмаз”. А дублёры Волынов и Жолобов в составе группы поддержки, «чуть-чуть отметив успешный запуск», на самолётах перелетели в Евпаторию, где тогда размещался Центр управления полётами (ЦУП). Предстоял самый сложный этап полёта – стыковка корабля «Союз-14» с ОПС «Алмаз».
Павел Попович вспоминал:
«Вывели нас баллистики к станции на 600 м. На 100 м мы взяли управление на себя, а на 50 – корабль начал идти вправо. В это время у нас закончилась связь, и на Земле не знали, состыковались мы или нет. Управление кораблём у нас было отработано до автоматизма. Я сразу остановил движение корабля и говорю: “Юра, что случилось?” Всё вроде в норме, но корабль-то понесло… Ясности не было, но стыковаться надо. Чтобы лучше чувствовать ручки управления, я снял перчатки скафандра. Ведь управлять маленькими ручками в перчатках очень сложно. Юра попытался протестовать, ведь если ударимся и будет разгерметизация – ничто не спасёт. Я ему: “Ты спасёшься и скажешь, что я добровольно на это пошёл”. Я быстро восстановил ориентацию, и мы воткнулись прямо в центр конуса стыковочного узла. Мы даже никуда не скользили».
“Союз” успешно состыковался с “Алмазом”.

Режим работы на станции у экипажа был очень плотным. Космонавтам приходилось отдыхать по очереди, урывками, производя съёмки наземных объектов в разное время дня и ночи. Трижды включалась тревожная сирена, пришлось отключить её насовсем.
Экипаж полностью выполнил программу экспедиции и 19 июля возвратился на Землю.

После полёта Попович и Артюхин приезжали на наше предприятие. Павел Романович рассказывал о своей стыковке со станцией в космосе, причём в самых эмоциональных выражениях.
Я кратко выступил, присоединился к ранее высказанным высоким оценкам работы экипажа на станции, отдельно отметил мастерски проведённую стыковку со станцией, в конце пояснил, что описанный Поповичем «боковой снос» при стыковке проявляется всегда, причём именно таким же образом, и на тренажёрах, и в реальном полёте. Он признался, что ему это уже говорили в ЦПК и он всё понял, «вас не проведёшь».
А это словечко «понесло», думаю, он явно оставил в своих воспоминаниях только «для интересу».

Вторая экспедиция, экипаж Сарафанов-Дёмин, стартовала 26 августа 1974 года на корабле “Союз-15”. Из-за неисправности в системе сближения “Игла” стыковка была отменена, экипаж вернулся на Землю.
После полёта экипаж не приезжал на наше предприятие. Им было не до того. Разбирательство их неудачной стыковки происходило на самом высоком уровне. Вмешались даже американцы, обеспокоившиеся надёжностью системы сближения КК “Союз”; но им пришлось объяснить, что всё в порядке.
Эксперты не пришли к единому мнению. Государственная комиссия приняла решение, что система сближения “Игла” требует серьёзной доработки, но не в ближайшее время.

Станция “Салют-3” закончила свою работу 25 января 1975 года.

“Салют-5”

По завершении полёта ОПС “Салют-3” незамедлительно началась работа по подготовке к полёту станции “Салют-5”. Было дано указание Генерального Челомея по более внимательному отношению специалистов ЦКБМ к тренажёру в ЦПК. На тренажёре появилось много специалистов из Реутова. Был составлен план-график, и работа закипела.
В июне 1975 года прошли испытания тренажёра станции “Алмаз” после проведённых доработок, и в июле уже начались тренировки.
Тренировались экипажи Волынов-Жолобов, Зудов-Рождественский, Горбатко-Глазков. Все сразу обратили внимание на самого маленького: Юрий Глазков 1939 года рождения, но такой крепыш! И уже подполковник.
Не без проблем, работы завершились в апреле 1976 года комплексными тренировками и сдачей экзаменов. Космонавты улетели в Байконур.

Запуск новой орбитальной пилотируемой станции “Салют-5” (“Алмаз”) был осуществлён 22 июня 1976 года.
Орбитальный полёт проходил нормально.

Первая экспедиция на станцию в составе командира полковника Б.В. Волынова и бортинженера подполковника-инженера В.М. Жолобова стартовала 6 июля 1976 года на корабле “Союз-21”.
Сближение корабля со станцией происходило со сбоями в работе автоматической системы “Игла”, но кое-как состыковались; перешли в станцию.
В процессе полёта происходили аварийные ситуации.
Уже на первой неделе полёта, включалась ложная сигнализация об аварии. Повторилось то, что было на станции “Салют-3” (“Алмаз”) у Поповича.
График операций был очень напряжённым, экипаж недосыпал, накапливалась усталость. Из-за несогласованности действий экипажа с ЦУПом была испорчена часть результатов фотографирования.
У космонавтов появились навязчивые идеи о токсичности то ли внутренней обшивки станции, то ли фотопроявочной машины. 12 августа 1976 года Волынов, со свойственной ему прямотой, не сдержался, высказался по радиосвязи в том смысле, что в этой «вонючей станции» работать просто невозможно. Следует отметить, что послеполётная  медицинская комиссия тщательно обследовала космонавтов и пришла к заключению, что наблюдавшийся в полёте синдром явился результатом психологической перегрузки экипажа, эмоционального перенапряжения, нарушения режима физтренировок и недостаточной психологической поддержки с Земли.
Но Челомея задело высказывание Волынова о том, что его станция «вонючая», и он пообещал, что этот экипаж на его станцию больше не полетит.
Дальше больше. 17 августа возникла серьёзная аварийная ситуация – отключение ряда бортовых систем, в том числе и системы регенерации кислорода. В полной темноте, под вой сирены, без связи с Землёй, космонавты на ощупь включили нужные органы управления и восстановили работоспособность станции. Но в результате перенесённого стресса Жолобов заболел, вплоть до кратковременных потерь сознания. В конце концов, было принято решение о срочном прекращении полёта.
Расстыковка 24 августа происходила аварийно, приземлились в темноте, с соударением о поверхность земли.
Психологический климат на борту, в условиях замкнутого пространства, не сложился. Программа полёта оказалась фактически сорванной.

Вторая экспедиция, экипаж Зудов-Рождественский, стартовала 14 октября 1976 года на корабле “Союз-23”. Из-за неисправности в системе сближения “Игла”, как и в случае с кораблём “Союз-15” в 1974 году, стыковка была отменена. Корабль произвёл посадку, но с перелётом от расчётной точки на 121 км; в результате попал в замёрзшее озеро Тенгиз, едва не затонул, вытаскивали его вертолётом.

После неудачи “Союза-23” реабилитацию станции “Салют-5” и программу второй экспедиции было поручено выполнять экипажу Горбатко-Глазков корабля “Союз-24”, который отправился на станцию 7 февраля 1977 года.
Сближение и стыковка со станцией происходили при частичном отказе системы “Игла” – ситуация из тех, что отрабатывались на тренажёре.
Космонавты перешли через люк-лаз на станцию в противогазах, с приборами анализа состава атмосферы. Никаких вредных примесей в атмосфере станции не обнаружили, никакого неприятного запаха при снятом противогазе не почувствовали, о чём сообщили на Землю. Позор Волынову! Успешно завершив программу работ на станции, экипаж возвратился на Землю. При приземлении не сработали двигатели мягкой посадки, сильно ударились.
Больше пилотируемых полётов на ОПС “Алмаз”, в силу разных причин, не проводилось.

На Государственной комиссии по рассмотрению вопросов стыковки космических аппаратов главный конструктор Армен Сергеевич Мнацаканян допустил необдуманное, опрометчивое, как посчитали многие, заявление:
«Дальнейшее использование системы “Иглы” смерти подобно. Надо быстрее внедрять систему “Курс”».
Решение Министерства общего машиностроения последовало незамедлительно: «За ошибочные действия при наземной отработке системы, приведшие к невыполнению программы полёта “Союза-23”, директору и главному конструктору НИИТП т. Мнацаканяну объявить строгий выговор».
Вопросы надёжности системы “Игла” неоднократно рассматривались на различных уровнях.
10 декабря 1976 года в министерстве предложили Армену Сергеевичу подать заявление об уходе «по собственному желанию». Мнацаканян отказался.
В итоге «за необеспечение должного руководства работами института» Армен Сергеевич Мнацаканян, главный конструктор НИИТП, где разработали систему “Игла”, был освобождён от должности 6 января 1977 года.
Мнацаканян, продолжая «качать права», осмелился обратиться в президиум XXVI съезда КПСС (1981 год). Его письмо «осталось без последствий».
Примечание: Упомянутая система сближения “Курс” появилась только в 1986 году.

По мнению экспертов, закрытие проекта “Алмаз” было огромной ошибкой: если бы программа реализовалась и дальше, мы бы имели сейчас другое положение в космосе.

Тренажёры ФГБ и ВА

В 1974 году в ЦПК начался монтаж тренажёра ВА (ТДК-Ф74), а в 1975 году – тренажёра ФГБ (ТДК-Ф77).
К концу 1975 года несколько прояснилась ситуация с возвращаемым аппаратом и транспортным кораблём снабжения комплекса “Алмаз”: срок пилотируемых полётов оценивался не ранее 1978-1979 года. Поэтому и мы не очень торопились с этими программами.

В начале 1978 года все работы по программе “Алмаз” резко затормозились, а в конце 1978 года Госкомиссия приняла решение прекратить работы по пилотируемым станциям “Алмаз” и создавать автоматическую станцию “Алмаз-Т”.
В конце 1981 года Госкомиссия приняла решение отказаться от запуска “Алмаза-Т”.
В 1982 году, когда практически все испытания были завершены и корабль ТКС можно было готовить для пилотируемого полёта, Госкомиссия приняла решение отказаться от использования ТКС в качестве пилотируемого корабля.

Тренажёры ТДК-Ф74 и ТДК-Ф77 так и не появились на свет.

.

5.3. Личное и общественное

Сын

Сын Дима рос и развивался. Не употребляю слов “сынишка”, “сынок”, не нравятся. “Сынуля” называет ласково мама, так ей хочется.
Вообще, сын – это неотделимо от меня, часть меня, одни чувства и ощущения. Он – это я сам. Когда не в командировке. (Нехорошее добавление).

Я гулял с детской коляской. И когда тепло, и когда мороз. Около дома и подальше. Рядом гуляли соседки-мамаши с нашими будущими одноклассницами тоже в колясках. Мы их всех знали. Нина обычно сидела с коляской на лавочке во дворе, под деревьями. Двор был тихий, зелёный, тенистый. А то выставляли коляску с укрытым ребёнком на балкон. Хорошо для здоровья.

Ребёнок ел и спал. Беленький-беленький и очень хорошенький.
Сначала мы его называли «Пакетик». Завёрнутый в жёлтенькую пушистую пелёночку, он был очень похож на цыплёночка.
Потом это был «Глазастик». Вдруг открылись большие голубые глаза.

Рос большой, крупный. Некоторые врачи беспокоились, другие говорили, всё в порядке, индивидуальные особенности.
Вскоре грудное молоко перестало насыщать, добавили творожок, кефирчик. Появилось много бутылочек, баночек; их мыли, маленьким ёршиком, дочиста, сушили и ставили в сумку. Ранним утром дед Костя шёл в молочную кухню. Я тоже иногда ходил, это дело мужское. Кухня на улице Дзержинского, по дороге на станцию Отдых. Из Колонца (так назывался район Жуковского, где мы жили) путь недлинный, пешком надёжнее.

В четыре месяца вдруг что-то произошло. Он стал человечком.
Хватает всё, что попадает под руку.
Когда мама его баюкает, он подпевает. А иногда лежит и что-то думает, в глазах какая-то мысль.
Катается по кровати. Не может ни минутки лежать мокрый – сразу начинает кричать, а чаще всего икать. Переодеваем.
Радуется любимым игрушкам. Из окна видит автобусы и заглядывает за край окна – куда уехал автобус. Смотрит, как работает кран на стройке.
Нравится слушать, когда разговаривают. Если кто-то приходит, то он лежит и не пикнет. Внимательно слушает и смотрит на говорящих. Потом сам вступает в беседу, кричит: «Э-э».
Любит валяться голеньким. Тогда он и «разговаривает» и куда-то «бегут ноги».

Купался, плескался в детской ванночке.
На верёвке в кухне, на балконе постоянно сохли пелёнки, простынки. Потом Нине, бабе Любе гладить.
Мимо горшка. Пол в комнате то и дело мокрый. Хоть и лаком покрыт, но уже стал трескаться, темнеть. Нине говорю: «Посидите, походите где-нибудь, я немного эти места пошкурю, поциклюю, лачком покрою». – «Да шут с ним, с этим полом, не до того». Так и испортился. Ну, ничего, через пятнадцать лет переехали в другую квартиру.

В пять месяцев Дима сам схватил со стола корку чёрного хлеба – и в рот. Сосал, жевал, чесал коркой дёсны, а потом ещё долго жевал крошки.
Пошла «человеческая еда»: пюре, каша. Баба Люба из её четвёртого подъезда до нашего первого подъезда, в любую погоду, бежала бегом, несла к нам завёрнутые в полотенце кастрюльки, мисочки с чем-нибудь вкусным горячим.
Сидим на кухне, мама кормит Диму кашей. За окном перед нами строится большое пожарное депо, “пожарка”; да-а, заслонят они нам всю красоту речной поймы; какой высокий монтажный кран работает. А Дима не ест. Я прошу его: «за папу, за маму». – «Не говори глупости», – отрезает Нина.  Тогда  я гляжу в окно и восклицаю: «Во-он девчонка идёт по крану и поёт». – «Где?» – Дима от удивления открывает рот. И каша съедена. Фокус этот проходил неоднократно.

Нина с Димой ходили в детскую поликлинику. Иногда я сопровождал. Небольшое одноэтажное здание, не скажу барачного типа, где обитали наши обожаемые детские врачи. Осмотры, взвешивания, снимки, прививки, таблетки.
Нина вела дневник развития ребёнка. Аккуратно, почти ежедневно, в течение ряда лет записывала в толстый блокнот все Димины события, новости, что сказал, сделал. Раз в месяц обязательно, Нина пунктуально отмечала вес, рост, я строил графики.
Наш детский врач Маргарита Николаевна Добкина, опытный педиатр и замечательный человек. Контактная Нина быстро познакомилась с ней, а вскоре мы подружились домами (семьями). Добкины жили тоже на улице Дугина, в новом девятиэтажном доме, ближе к улице Гагарина. Ходили друг к другу в гости, вместе – в кино и на концерты.

Начал говорить, сказал: «мама».
Резались зубки – плохо спал, плакал.
С удовольствием стучал по клавишам пианино. Моцарт начал играть в 3 года, а наш Дима – в 5 месяцев.

Грудного молока было вдоволь. Долго. Уже большой мальчик подойдёт к маме, покажет пальчиком, и мама скажет: «Это тебе на сладкое». Трудно отучать. Потом всю жизнь у Димы будет то ли непереносимость, то ли аллергия на молоко. В детском саду крику: «Вашему дали кашу с молоком, так вырвало».

Приезжали к нам из Кургана дед Сергей и баба Кланя – Нинины родители.
В феврале 1973 года заехал из Ленинграда Юра Домченко, Нинин ровесник, но ей он дядя. Сразу не сообразила и сказала Диме, что это его брат; он страшно обрадовался.
Часто бывала у нас моя двоюродная племянница, Мила Слива, бакинка, которая училась в московском мединституте.

Баку

В 1971 году летом мы с Ниной, в ответ на просьбы и уговоры наших бакинских родственников – Лили и Лёни, решили съездить к ним в гости, оставив малолетнего сына Диму на попечение бабушки и дедушки – моих родителей.
Квартира в центре города, на улице Губанова, продуваемая насквозь морским ветром, показалась нам раем на земле.
Походили мы по узким улочкам старого города (где снимались кадры “Бриллиантовой руки”, фильм такой), попытались залезть на Девичью башню, но не удалось, объелись помидор и винограда, покупаемых Лёней обязательно ящиками, напробовались лучших вин из Карабаха вроде “Мартуни совхоз”.
Жара этого обычно тяжёлого времени года совершенно не доставляла нам, лёгким на подъём, особых неприятностей. И мы много сами ездили по живописным окрестностям Баку.
Запомнился дом-музей поэта Сергея Есенина. Фактически то была вилла-дача миллионера-мецената Муртузы Мухтарова, построенная по его прихоти в начале 1890-х годов в местечке Мардакянах, на берегу Каспия, в 40 км от Баку. И именно там специально для Есенина в 1925 году, незадолго до его смерти, была воссоздана сказочная “Персия его мечты”. Подробности этого дела очень интересные, стоило бы их как-нибудь изложить.

Стараясь показать нам всё лучшее, моя двоюродная сестра Лиля отправила нас в их самый прославленный курорт на северном побережье Азербайджана – местечко Набрань. Невыносимая жара, духота в нашем маленьком домике, неприглядный лесок низкорослых дубов далеко вокруг. И при этом сплошной неумолчный писк цикад (мы их раньше никогда не видели и не слышали); масса тех же цикад, дохлых, болтающихся на морской поверхности. Да ещё и густой, удушливый дым из шашлычной на берегу. Все эти моменты сделали своё нехорошее дело; мы не вынесли пытки и вернулись в город. Лиля опять встретила нас радушно. Помню, они как раз сидели, пили чай. И очень обрадовались нам.

Как раз в это время в бакинском театре давали балет “Лебединое озеро”; партию Одетты – белого лебедя танцевала Людмила Санина, молодая девушка, знакомая Лёни и Лили, а партию Одиллии – чёрного лебедя танцевала заслуженная Фарида Саидова. Мы вчетвером пошли посмотреть и поддержать нашу русскую знакомую. Зал как обычно был неполный, это мягко выражаясь. Постановка была классической, Петипа-Григоровича. Людмила была превосходна, то буквально летала, то плыла нежно, красиво, грациозно, тогда как Фарида танцевала резко, иногда вообще пережимала. В антракте мы вдвоём с Лёней сбегали в цветочный магазин рядом с театром, купили и принесли корзину цветов, передали служительнице. Администратор театра не замедлила громко объявить на весь зал: «Присутствуют гости из Москвы».

Лёня и Лиля позвали Людмилу с мамой в гости. Мы все сидели за столом, Люда рассказывала, как дирижёр покровительствовал Фариде и в то же время делал разные пакости и всячески мешал танцевать Людмиле, то замедлял, то неожиданно ускорял темп игры оркестра.
Людочка говорила: ем всё; только торт нельзя и шоколад (!) тоже нельзя, вот, капусту один листочек и достаточно. Мы приглашали её в Москву, танцевать, учиться, всё что хочешь; можно остановиться у нас, квартира большая; дали адрес, рассказали как добираться. Разумеется, знакомство на этом закончилось, связь прервалась.

А я всё никак не могу отделаться от давних воспоминаний, детских впечатлений от Баку; приезд втроём семьёй к нашим родственникам в 1953 году, их уютная квартира в районе Баилово, газовая плита на кухне – такое чудо! И дядя Коля – моряк-капитан на пенсии, высокий, худой, брови пучками, руки в подагре, сидит на открытой веранде и наблюдает в свой морской бинокль за движениями судов на морской глади бухты, недовольно бормоча: «Что он делает, как он идёт?..» Потом возвращение домой на теплоходе “Советский Туркменистан”, жуткий шторм на Каспии, удивительный вид Красноводска – отражение в воде окружающих город красновато-бурых гор, когда подплываешь с моря; на привокзальной площади томительные часы ожидания поезда на Ашхабад – и очень хотелось пить, а был только кипяток из станционного крана.
Невозможно представить себе, что теперь этот родной город моего отца называется Туркменбаши.

Сенеж

Много работы, одновременно по нескольким изделиям и разным темам, всё очень ответственно и крайне срочно. Несколько очередных отпусков перенесено на следующие годы. Дома обстановка прекрасная, обычные болячки, и ночью вставать к ребёнку, хотя нечасто. Постоянно болела голова, усталость, переутомление. Мои дорогие заставили меня сходить к врачу. Тарабрина Надежда Ивановна поставила диагноз: арахноидит, то есть воспаление паутинной оболочки мозга. Совсем недавно начали ставить такой диагноз, модно. Выписала направление в санаторий. Я до того времени никогда не бывал в санаториях.
На работе мне сразу выделили путёвку в лучший санаторий, называется “Сенеж”. С 20 февраля по 16 марта 1972 года.
Даревский дал машину с водителем, чтобы отвезти в санаторий.
Собрался. Поехали. Приехали на какую-то привокзальную площадь, там расспрашивали, дом отдыха “Сенеж” – не то, военный санаторий – тоже не то. Спецсанаторий “Сенеж” – оно самое. Приехали, выгрузились, я зарегистрировался, шофёр уехал. Зам. директора санатория на приёме видела, как я подкатил к самому крыльцу в чёрной “Волге”, отнеслась ко мне с уважением.

Санаторий уникальный. Трёхэтажный деревянный терем. Сравнительно небольшой, компактный. Как я узнал, отдыхающих 40 человек, обслуживающего персонала 58 человек. Палаты на верхних этажах, с балконом, на одного или на двух человек. Мне дали на одного. На первом этаже столовая. Напоминает ресторан “Гагрипш”. Всё из дерева, приятно пахнет. Домашняя обстановка.
Вокруг красивый парк, в основном, берёзы. Всё это расположено на полуострове, вдающемся в озеро Сенеж. Рядом Высшие офицерские курсы “Выстрел” имени маршала Шапошникова.
Тишина, покой.  Озеро о ту пору замёрзло; говорили, лёд около метра толщиной; по нему люди ходят туда-сюда. Много рыбаков – любителей подлёдного лова. Лунок понаделали, но ловится одна мелочь грамм по десять: ерши, плотвичка, судачки.
Летом здесь, говорят, красивее, много лодок. На территории масса цветов; санаторий часто получает дипломы первой степени за цветоводство, ими увешаны все стены санатория внутри. Но народ вокруг хулиганистый, рвут цветы и даже могут побить самого сторожа.
В тёплое время в санатории живут политэмигранты из Испании, Греции, других стран. Немного, человек 5-6, редко до 10, при той же обслуге. Когда-то это была усадьба фабриканта Кноппа.
Всё очень понравилось.
На следующий день был медосмотр. Меня вела невропатолог Мищенко Аврора Юрьевна. Оказалось, она знает Риту Лункину, жену моего сотрудника Саши Суворова. Назначила уколы витаминчиков, умеренные физические нагрузки.
В обеденном зале 10 столов, по четыре отдыхающих за каждым. За моим столом Михаил – главный технолог из Долгопрудного и две приличных дамы в летах, тоже из каких-то НИИ. Неразговорчивые, это по мне.
Меню отборное. Культурная программа для солидных людей: по субботам песни под баян, три выездных экскурсии, ежедневно кинофильмы, киноаппаратура здесь же в обеденном зале, также можно проходить по нашим пропускам на территорию курсов “Выстрел”.
Отметили как положено День Советской армии и день 8 марта.
По утрам я делал небольшие пробежки. Лыжи я взял свои, споро скользил по нетронутой целине заснеженного, замёрзшего озера в дальний лес на том берегу. Там издалека наблюдал танкодром. Однажды мимо меня по просеке пронёсся-прогремел грозный танк со стволом, повёрнутым в мою сторону. И ничего.
Однажды прошёл с заснеженного озера на лыжах на территорию курсов “Выстрел”, походил, народу ни души, заглянул в военторговский магазинчик.
Съездил сам на электричке в Крюково и там добрался до Зеленограда, где я ранее никогда не бывал. Фотографировал красивые места. За фотосъёмку (естественно, не скрываясь) какого-то большого корпуса бдительные товарищи меня вежливо подозвали, задержали, изъяли фотоплёнку, разобрались и отпустили.
Не преминул посетить, здесь же недалеко, чуть подальше от Москвы, дом-музей Чайковского в Клину.

Всё это я подробно описывал в письмах домой.
Нина приезжала ко мне, посмотрела места. Двухлетний сын Дима всё просил: «Мама, привези папу».
Нина тоже писала мне письма. Одно было коротенькое. Объяснение в любви, накануне четвёртой годовщины нашей совместной супружеской жизни. Что ехала ко мне как на первое в жизни свидание и очень волновалась. Что столько лет вместе, и ни разу так надолго не расставались. Что за все годы не успевали посмотреть друг на друга, а за эти две недели смогла посмотреть на меня со стороны – и ещё больше полюбить. «Я люблю тебя».
Когда я вернулся домой, Дима целый день не отходил от меня.

Самое главное

В Жуковской городской газете “За коммунистический труд” в номере за апрель 1972 года, посвящённом 25-летию города Жуковского, в праздничном поздравлении к читателям и жителям города упоминается первый секретарь ГК КПСС (с 1971 по 1972 годы) Владимир Фёдорович Ознобкин. Ещё живой.
Владимир Фёдорович трагически погиб в автокатастрофе в 1972 году во время рабочей поездки в Белорусскую ССР. Говорили, поехал договариваться с белорусскими товарищами о поставках картофеля в Жуковский.
Его сменил на посту первого секретаря горкома Перфильев Сергей Васильевич, руководивший городом с 1972 по 1983 год.

В мой отдел пришёл инженер Ушкарёв Валентин Андреевич. Он был членом партии. Моя сотрудница, Сурина Валентина Николаевна, тоже была членом партии. Они вдвоём по окончании работы, открыто и гласно, собирались для обсуждения событий в стране и в мире, анализировали работу нашего отдела. Приглашали и меня. Заводили со мной беседу на предмет моего вступления в партию; как будет хорошо, если и когда в нашем отделе возникнет партийная ячейка из трёх членов партии, будем обсуждать более предметно производственные вопросы. Более того, говорили, грядут большие организационные перемены, для карьерного роста мне лучше быть членом партии.
Однажды я согласился. Моя Нина, член партии со стажем, поддержала меня.

Мне дали рекомендации в партию мой начальник Даревский, старший военпред Балабин Андрей Андреевич и начальник военно-учётного стола Безроднов Илья Ильич.
Самое трудное было выучить Программу и Устав КПСС.
В 1972 году я стал кандидатом в члены КПСС с годичным кандидатским стажем.

Я вступал в кандидаты и в члены партии “в связке” со слесарем и электромонтажницей, как было положено.

Мои сотрудники относились к партийным делам нейтрально. Единственный, кто обратил внимание на мою партийность, был мой начальник лаборатории Кулагин Эмиль Дмитриевич, который неодобрительно бросил: «Зачем тебе это надо?» Я не нашёлся что ответить, только пожал плечами.

Мой шеф, Даревский Сергей Григорьевич, зная, что я сдал кандидатский минимум по философии, попросил меня помогать ему вести его идеологический семинар. Семинар был небольшой, только руководящий состав нашего 11-го комплекса, как партийные, так и беспартийные.
Сам Даревский по долгу службы посещал семинар, который вёл начальник ЛИИ Уткин Виктор Васильевич. Так полагалось по правилам партийной дисциплины. В том же семинаре принимали участие также заместители Даревского – Марченко Станислав Тарасович и Кулагин Эмиль Дмитриевич. В семинаре Даревского их не было.
Я, как договорились, вначале поприсутствовал на занятиях, сидя на заднем ряду, затем пару раз выступил с аналитическим обзором чего-то. И вскоре стал вести семинар. Мне очень помогал заведующий парткабинетом, ветеран войны, весьма располагающий к себе человек, Коротеев Михаил Фомич.
Посоветовавшись с участниками семинара, я ввёл примерно такой порядок:
- в начале занятия любые, короткие сообщения с мест, в свободном стиле, о самых громких событиях в стране, в мире или на предприятии,
- затем, отталкиваясь от какой-нибудь высказанной подходящей фразы, какого-то интересного факта, я предлагал перейти к выступлениям докладчиков на заданную тему, по заданному актуальному вопросу,
- в завершение – общее произвольное обсуждение, обмен мнениями;
иногда коллективно вырабатывались конструктивные предложения.
Михаил Фомич приносил на занятия горкомовские методички, плакаты и другие средства наглядной агитации. Особенно умиляло, как он сам лично, старательно демонстрировал информационные материалы – слайды – на большом экране с помощью видеоскопа, у него это хорошо получалось. Политической литературой, газетами, журналами нас снабжала симпатичная, доброжелательная и очень пунктуальная его помощница, Людмила Викторовна, фамилии которой я тогда не знал.
Семинар получился живой, интересный и полезный. Наши занятия посещали и одобряли представители парткома, приходили даже из горкома.

Год кандидатского стажа прошёл, в октябре 1973 года я стал членом партии, получил партбилет.

Сочи

Диме исполнилось 3 года.
Ходил в детский сад “Светлячок”, нравилось.
Говорил: «Очень хочется небо потрогать. Вырасту, полечу на ракете, потрогаю небо рукой и спущусь обратно на парашюте» и «Мама, не трогай эту папку. Здесь Женина диссертация».
Пел «Свадьбу» Магомаева и «Я сегодня до зари встану».
Знал буквы.

В отделе труда и зарплаты добрая, приятная женщина объяснила мне, что у меня накопилось много неиспользованных отпусков, очередных и аспирантских; аспирантские теперь у нас, в СОКБ, не положены, поэтому она как-то перевела мои накопления в другую категорию; рекомендовала срочно отгулять, а то пропадут. Я старался, но некоторые всё равно пропали.

Решили поехать в отпуск и повезти Диму в Сочи, на море.
Сочи нравился больше всего.
(Сочи – город, поэтому мужского рода. Сухуми тоже).
Связи с местным населением в Сочи установились. Знакомства, адреса, телефоны.
И в этот раз Нина нашла в записной книжке адреса и телефоны людей, у которых можно останавливаться, и у друзей взяла тоже.
Поговорила с Сучковым Виталием Николаевичем, он обещал, что, возможно, приедет в Сочи и мы встретимся.
Потом Нина долго звонила в Сочи, договаривалась.
В результате всех приготовлений было намечено отправление в Сочи 17 сентября 1972 года, поезд Москва-Адлер.
Скорей к теплу! А то после жаркого лета в Москву пришло резкое похолодание.

Ехали из Жуковского до Москвы на электричке, с кучей вещей, и нас провожала баба Люба. Она вцепилась в Димушку, никак не могла отпустить его от себя, первый раз в жизни, так далеко. Дима осознавал важность момента, был очень напряжён и собран.
Баба Люба ехала с нами на метро до Курского вокзала и несмотря ни на какие уговоры дожидалась посадки на поезд.

Отправились. Народу в вагоне было немного, мы в купе одни. И тут мы, особенно Дима, попали в сферу внимания и обожания двух наших молоденьких, милых проводниц. Чай-сахар, тепло-свежо, постельное бельё и одеяла.
Через сутки, ночью проехали Ростов и Таганрог, в темноте видели море. Утром после Туапсе попали в лето. Море синее, небо голубое, солнце и пальмы.
Знакомый вокзал Сочи удивил ужасным шумом и толкотнёй. Поехали сразу на Кубанскую улицу и… Какая неожиданность: дом весь в строительных лесах, в квартирах ремонт.

«Так получилось». Эти слова с извинениями и отказами по разным причинам Нина слышала по всем договорным точкам, пока мы с Димой сидели в скверике.
Всё-таки Нина нашла нам место пристанища – дом на Пионерской улице, небольшой подъём вверх, так называемый район “Светланы”. Хозяйка Людмила, дети мальчик и девочка, муж в отъезде «на работах». Небольшой каменный дом, половина для хозяев, половина для отдыхающих. Участок, сад и огород, примыкает к речке Верещагиновке; сейчас это сухое русло, в дожди – бурливый поток. Совсем недалеко до Курортного проспекта, до гостиницы “Сочи” и до моря. В чём мы немедленно убедились, пообедав за столом во дворе и отправившись на пляж.

Море
Море и погода были неизменно великолепны, и мы хорошо «подкоптились». Плавали с Ниной до буйков, Дима тоже заходил на глубину. Один раз был шторм 4-5 баллов, мы сидели под тенью пальмы, наблюдали пловцов-смельчаков, а вдали – играющих дельфинов. В спокойную погоду по глади моря красиво скользили катера и пароходы. Вечером слушали шум моря.
Однажды к берегу приплыла огромная масса медуз, каждая не меньше килограмма. Суп из медуз. Потом пропали.

Еда
С едой был полный порядок. Несколько раз обедали все вместе во дворе хозяйским борщом, котлетами, жареной картошкой. Два-три раза Нина готовила на всю дворовую компанию свой фирменный плов, а я выставлял на стол полюбившееся магазинное, вполне приличное вино “Псоу”.
Главное, у забора под навесом всегда была куча арбузов. Не меньше сотни. Хозяйка ногой толкала один к столу, и мы аппетитно, с хлюпаньем и стонами его уделывали.
Установился порядок: мы втроём быстро и плотно завтракали сами “дома” чем-нибудь молочным и кашей, а обедали и ужинали в общепите, который в Сочи был весьма неплохим и разнообразным. Перечисляю. Это ресторан “Рыбная кулинария”, портовый ресторан и в гостинице “Чайка”, кафе-мороженое “Парус” и “Алёнка”, кофейня “Калинка”, шашлычные “Глициния” и “Поплавок” (красивый). Захаживали в блинную. Ресторан гостиницы “Сочи” нам не понравился, ни кухня, ни персонал, тем более что они почему-то то и дело закрывались на спецобслуживание интуристов. Чаще всего мы посещали кафе Детское и “Театральное” и особенно ресторан в гостинице “Приморская” – красиво, светло, с большими окнами; уха, жаркое; совсем не дорого. И с удовольствием обедали днём в ресторане “Магнолия”, где подавались куриные котлеты “Магнолия” и котлеты “Сочи” типа пожарских, но только рыбные.
Дима сообразил: «ресторан, где кресла, а кафе, где стулья».
В столовые мы не ходили.
Характерный момент: в народе ещё помнили эпидемию недавних лет, и Дима перед едой хорошо мыл руки и шёл к столу с эффектно вытянутыми руками ничего не касаясь.
В магазинах покупали хлеб, колбасу, сосиски, рыбу, масло, молочные продукты. Накупили для дома каких-то разных эссенций.
На рынке брали фрукты, овощи. Но дорого.

Развлечения
Ходили в цирк. Клоуны, велосипедисты, вольтижёры Владимира Довейко “Романтики”, дрессированные животные, слон бил в барабан. Дима «понял, что такое цирк»; сначала ему всё нравилось, потом надоело.
В другой раз в цирке устроили показ мод. Пошли втроём. Гвоздь программы – дамские брючные костюмы из ГДР и певец Вячеслав Кузнецов бельканто под запись музыки. Представление показалось очень долгим, затянутым, и мы с Димой сбежали в буфет.
Ходили на автодром, Дима катался на электромобильчиках.
Посмотрели с Ниной фильм “Укрощение огня”. Как-то подумалось, хорошо, что у меня есть нормальная личная жизнь, в отличие от главного героя.
Ходили в душ в гостинице “Сочи”. Опускаешь два гривенника в автомат – и можно входить в номер мыться. Технический прогресс!
В парикмахерской увидели жену Аркадия Райкина.
Ходили в порт смотреть прибывшие теплоходы “Россия”, “Украина”, “Армения”, “Грузия”. Когда прибыла “Transilvania”, пирс закрыли.
Много фотографировали. Сдавали плёнку в проявку и в печать. Ходили в фотомагазин.
Конечно, покупали игрушки для Димы.
Что-то читали.
Ходили много пешком, из одного конца города в другой. Я всегда нёс большую кожаную сумку, в которой было «всё с собой», даже резиновые Димины сапоги. Потому что дождик мог налететь в любую минуту. Когда Дима уставал, он садился мне на плечи. Это называлось «на шеёшку», если кто поймёт. Я был в неплохой форме.

26 сентября приехал в Сочи Сучков Виталий Николаевич. Я встречал его на вокзале. У него была путёвка в санаторий “Кавказская Ривьера”.
С ним вдвоём мы сходили 28 сентября 1972 года, в четверг, на представление Тарапуньки и Штепселя под названием “От и до”; участвовали артистка Юлия Пашковская и ансамбль-септет “Граймо”. Этот достаёт бутылку из доспехов: Стакан есть – нет, а у бабы? Из горла будешь – нет, а баба? Наступил на подол платья Пашковской, и она оказалась в супермини. Самая хохма: Тарапунька – популярный любовник; генерал – на войну, он к генеральше; генерал привозит трофей – ковёр и Зулейху.
Всё на грани натурализма, чего-то остренького. Публика бесновалась. Как же, удалось видеть их не в телевизоре, а прямо на сцене. Любителей было много.
Сучков не сидел на месте; съездил на электричке в Хосту, привёз в Сочи большую компанию своих друзей, познакомились, вместе ходили в рестораны, Диме они очень понравились. Обещались ещё встречаться.
Вскоре он уехал в Сухуми.

8 октября, в воскресенье, я на катере отправился к Сучкову в Сухуми. Наблюдал вдали Гагры, Гудауты, Новый Афон.  В районе Кудепсты стояли суда,  искали остатки самолёта.  Это неделю назад,  1 октября 1972 года,  через 4 минуты после взлёта рухнул в море пассажирский самолёт Ил-18 рейс “Адлер-Москва”, погибло 109 человек.
Встречал меня Сучков, погуляли, посмотрели могилу и памятник бортпроводницы Нади Курченко. Улицы малолюдные, и немного похоже на мой старый Ашхабад. Пришли в дом на улице Кирова, где остановился Виталий Николаевич. Я познакомился с гостеприимным хозяином, всё понравилось, выпили-закусили, он звал к себе в гости в любое время.
Вернулся в Сочи электричкой поздно ночью.
Дима скучал по дому, по соседским ребятам, по бабушке и деду.
В последний день нашего пребывания в Сочи погода резко испортилась.
12 октября мы поехали домой, в Москву, в Жуковский.


5.4. Мрак

Диссертация. Абсурд. Сухуми. – Начальник лаборатории. Мнения

Как помнится.

Диссертация

Неприятная страница моей жизни. Чувствую свою вину в том, что доставил душевные переживания своим близким, не предусмотрел последствий своих поступков.
Действительно. Возвращались мы однажды из отпуска, и Нина так задумчиво промолвила:
– Беспокоит, что оставляешь, да ещё и хвалишься, свой ценный отчёт на столе. Кто-нибудь может воспользоваться.
– Да ты что-о?
– Ну смотри.
Этот разговор Нина в дальнейшем не раз напоминала мне.
События как раз именно так и развернулись. Только я появился на работе, телефонный звонок:
– Это Раиса Селивёрстовна. Еле тебя дождалась. Беспокоюсь. Ты какого там молодого талантливого специалиста зажимаешь, не даёшь защититься? Что-то я про такого не слышала.
– Ой, правда? Не знаю. Разберусь, доложу.
Начальник отдела обучения Степаненко Р.С. всегда тепло относилась ко мне.

Что оказалось? Один мой молодой шустрый сотрудничек во время моего отпуска спешно подал в учёный совет, видимо, заранее заготовленную диссертацию к защите и очень просил срочно провести защиту, а то, дескать, вернётся начальник и разрушит его самые добрые намерения. Разумеется, его прошение были отклонено по многим причинам, и прежде всего, ввиду отсутствия каких-либо данных о предварительной защите.
Следует напомнить, что речь идёт об учёном совете Лётно-исследовательского института, а наше предприятие СОКБ к тому времени официально стало самостоятельным, выделилось из состава ЛИИ.
Поначалу он никому не хотел показывать свою секретную диссертацию, потом показал.
Оказалось, он переписал к себе в свою диссертацию тот самый мой исторический отчёт, который одобрил ещё Коренев и утвердил Даревский. Добавил материалы из отчёта по цифровому моделированию моих сотрудников И.В. Воробьёва и Ольги Гуслиц. С согласия или без оного, трудно разобраться.
Тогда я показал этому воришке, что у него остались даже мои ошибки, которые я допустил ранее, а ныне исправил в моих секретных рабочих тетрадях с заготовленным текстом – моей будущей диссертации, которые я немедленно продемонстрировал. Более того, этот так называемый соискатель, не будучи вовсе специалистом в сближении космических аппаратов, употреблял немыслимые ошибочные выражения вроде “радио скорость” вместо термина “радиальная скорость”. До сих пор запомнилось. Оправдывался: «Это машинистки так напечатали». Добавил: «Ты же не защищаешься, чего материалу лежать без проку». Есть в этом своя, воровская логика.

Предыстория мелкого пакостника, имя которого не должно, по-моему, сохраниться в памяти, абсолютно неприглядна. 1941 года рождения, из есенинских мест, выпускник рязанского вуза, пришёл на работу сначала в группу Ерёмина, на тренажёре “Союза” занимался малозначительным блоком имитации, не справился, но желал заниматься крупными математическими проблемами, и без моего согласия переведён Кулагиным-начальником в мой отдел; я было тянул его, написал научную статью и включил в соавторы его и ряд других моих сотрудников; после ухода Слуцкого просил меня вычеркнуть фамилию Слуцкого из списка соавторов, но получил мой резкий отказ. По своему здоровью способен выпить не одну бутылку водки, спаивал Кулагина; они вместе с Кулагиным и другими образовали внутреннюю “антипартийную группу в курилке” противников подавления революций в Венгрии и Чехословакии; Кулагин рекомендовал мне назначить этого мерзавца моим заместителем, но тщетно.
Бывают такие.

Я доложил своему начальству о поступлении без нашего ведома некоей диссертации в Учёный совет ЛИИ и ожидал адекватной реакции. Но вместо того чтобы призвать провинившегося к порядку, начальство пошло по бюрократическому пути, создало партийную (!) комиссию по рассмотрению вопроса. Мои знакомые, уважаемые коллеги, да и некоторые из них мои друзья, стали тянуть резину: «А вот здесь небольшая разница в текстах». – «Так потому что у него полфразы по недосмотру пропущено». – «Да понимаешь, молодой. Надо помочь». – «Но не таким же способом».

После долгих разбирательств начальство мудро решило разделить материал на двоих: мне оставить то, что сделано на тренажёрах, названных условно «аналоговыми»; ему взять материалы в части цифровых тренажёров, названных красиво «перспективными». – Так я на них и не претендовал.
Я спросил: «Ему свою так называемую диссертацию переделать, мои материалы не использовать?» – «Да, ему написать новую работу, как сказано». – «Ему согласовать свой материал с программистами моего отдела?» – «Да, как положено». Обошлось без наказаний.

Потом были предварительные защиты, окончательные защиты нас двоих обязательно в один день. Потом ему присвоение научной степени, а мне почему-то назначение “чёрного оппонента” и затем повторной защиты на другом научном совете. Потом прорыв “антипартийной группы” на эту повторную защиту, скандал и отклонение моей защиты. Потом скандал на нашем предприятии, увольнение “антипартийной группы” и увольнение нашего директора – моего научного руководителя. Потом моя защита на Президиуме высшей аттестационной комиссии (ВАК) и наконец присуждение мне степени к.т.н.
В общем, всё это было потом.

Абсурд

Сентябрь 1973 года. Прекрасная осенняя пора.
Диме исполнилось уже четыре года.
Сочинил стихи: «Вы идите ешьте картошку,/ А я поваляюсь ещё немножко».
Знает почти все города Советского Союза. Ищет их по карте: «Я догадался. Чем больше город, тем крупнее он написан».
Заявил: «У меня будет сын, и я назову его – Алёшка».

На работе все вернулись из отпусков. У меня по графику отпуск в сентябре. С компанией друзей ещё в прошлом году договорились встретиться в Сухуми.
Решил, что срочные работы на тренажёрах “Союз”, “Салют”, “Алмаз” потянут ребята. Добавляется, совершенно некстати, важнейшая, но непонятная работа совместно с американцами, с этим надо разбираться. Уверен, всё-таки как-то удастся проскользнуть в отпуск.

Я спустился лифтом на первый этаж нашего производственного корпуса СОКБ.  Спешил на обеденный перерыв. И что бы это значило?! В фойе скопилось необычно много народу, и зам главного конструктора Марченко, с кипой бумаг в руках, в центре оживлённой толпы, обсуждал, как я понял, приказы начальника о реорганизации нашего предприятия и об увольнении ряда наших сотрудников! Что, почему, откуда? Я, как всегда, находясь в Звёздном городке, что-то пропустил, да и никто из моих друзей ничего мне не говорил.
После обеда я зашёл в кабинет Марченко. Шефа на работе не было. Опередив мои вопросы, Станислав Тарасович сказал, что это тянется уже давно, с прошлого года особенно. И поведал мне жуткую историю.
Зам главного конструктора предприятия Кулагин, на волне критики недостатков в космической отрасли: трагедия “Союз-11”, неудачи с первыми станциями “Салют” и “Алмаз”, несколько срывов стыковки в космосе – выступал с критикой недостатков в работе нашего предприятия.
Конечно, всех возмущало неуважительное отношение Даревского к некоторым «высоко взлетевшим» космонавтам. Конечно, раздражали шуточки шефа: «Мы никогда не выполняли сроки, но никогда и не срывали», «Сделаем из Звёздного городка спортивную секцию». Ну зачем дразнить людей?
Кулагин этим пользовался. Его выслушивали, ему давали объяснения, в том числе весной на парттехактиве предприятия, что «не всё от нас зависит», но он продолжал «клеветать-очернять».
И тут Кулагин сильно подставился. Допустил нарушение режима секретности.
Оказалось, Кулагин совместно с рядом товарищей переписывали (хотя некоторые только ставили свои подписи) на простые листы бумаги своих писем и заявлений, – не что-нибудь, а некоторые важнейшие сведения из секретных и сов. секретных документов, постановлений, графиков, с указанием наименований работ, сроков исполнения, ведущих предприятий и фамилий руководителей. И всё это возили с собой как открытые письма и заявления в различные инстанции и ведомства: в горком, в приёмную ЦК партии, ещё куда-то, с жалобами на то, что руководитель предприятия вкупе с секретарём парткома не выполняют, срывают установленные сроки важнейших работ по нашей тематике.
Разумеется, партия в лице самых высокопоставленных деятелей начала разбираться по существу вопроса. Но – за нарушение правил и порядка обращения с секретной документацией определённые товарищи обязательно должны понести строгое наказание.
В общем, в Министерстве рекомендовали усовершенствовать производственную структуру предприятия, упразднить вторую должность заместителя главного конструктора, провести реорганизацию предприятия.
Приказов никаких ещё нет, проекты готовятся. Но коллектив уже вовсю обсуждает. Возмущаются.

Это всё слова Марченко.
У меня услышанное не укладывалось в голове.

Но тут в дверь заглянул шеф: «Зайдите оба». Он только что из Министерства, в приподнятом настроении, структуру и штатное расписание в целом утвердили, к нарушителям принять самые строгие меры.
Предлагается в структуре предприятия иметь восемь научных лабораторий. И сразу вопрос ко мне, берусь ли я возглавить одну из них. Я попросил время подумать. Даревский, хитро улыбаясь, заметил: «У тебя дома есть с кем посоветоваться. Время есть».

В голове мысли о наивных правдоискателях. Но это совсем другое.
Нас в самом ближайшем времени ожидали совершенно омерзительные истории.
Скоро-скоро.

Сухуми. Начальник лаборатории

В прошлом году в Сочи мы, тёплая компания, обещали друг другу в сентябре 1973 года встретиться в Сухуми. Всё было обговорено, зарезервировано.
Но – на работе началась реорганизация; встал вопрос о назначении меня на должность.
Нина, разумеется, в приказном порядке, рекомендовала мне немедленно изъявить своё согласие на назначение. В таких случаях она обычно говорила: «А то будет командовать тобой кто-то». Сказала, что я должен оставаться на работе и делать всё что нужно. А они будут спокойно ждать меня в Сухуми.

9 сентября 1973 года Нина с Димкой поехали в Сухуми.
Бархатный сезон. Погода прекрасная. Не жарко. Загорали, купались. Диме надо было закалиться, набраться здоровья и сил на предстоящую зиму.
Жили в замечательном домике, у знакомой семьи Атумяна Арута Минасовича и Аси Мисхаковны. Улица Кирова, дом такой-то. (Имена несколько изменены).
Фокус в том, что компания наша не собралась, вообще не появилась. Да это и к добру. Особых ресторанов, как в Сочи, не было. У моих ненаглядных шла спокойная курортная жизнь. Мы писали друг другу. Звонили. «Папа, приезжай, будем ходить в одних трусах».
Они с хозяевами дружно вместе ходили на рынок, готовили еду.
Нина с Димой, как обычно, встречали и провожали пароходы в порту. Теплоход “Шота Руставели” Дима называл «Хруставели». Вахтенный матрос у трапа теплохода “Адмирал Нахимов” приглашал их подняться на борт, но Дима не решился, ни за что. А то увезут.
Приехал из Москвы Виталий Николаевич Сучков, один, зашёл к Нине ненадолго, говорил, что что-то не сложилось. Вскоре он куда-то удалился.
Он то появлялся, то исчезал.

А в это время в Жуковском – всезнающий Валентин Ушкарёв заранее, ещё до моего назначения подошёл ко мне, одобрил мою решимость занять должность начальника лаборатории и открыто предложил свои услуги как будущего заместителя начальника лаборатории. Он обещал, что, обладая некоторым опытом и неплохими способностями, при положительном решении, он возьмёт на себя все рутинные административные обязанности и организационные вопросы, имея в виду выделение сотрудников на хозяйственные работы: стройка, колхоз, овощная база; но главное, умеющий ладить с “рабочим классом”, он берётся руководить всеми монтажниками и механиками вычислительного центра, поддерживать там строгий порядок и дисциплину и особенно – соблюдать установленные правила получения и распределения спирта для профилактических работ. Мне можно будет, как и до этого, полностью сосредоточиться на научно-технической деятельности лаборатории, продолжать работу по тренажёрам и не забывать про свои диссертационные дела. Сам де он далёк от науки и не видит себя в ней. А лучшей кандидатуры на замначлаба у меня нет.
Он поддержал моё мнение насчёт Суворова как начальника сектора, кандидатуры на другие сектора можно обсуждать. Предложил быть друзьями и заходить к ним домой в гости.
Наконец, проявив изрядную осведомлённость, он заявил, что Кулагин совершил фатальную ошибку, кое-какие имеющиеся друзья в военном ведомстве его не поддержат и он получит по заслугам.
Ну что, мне понравился его ход мыслей.

События развивались быстро. 12 сентября шеф вызвал меня, Ерёмина, секретаря парткома Крыжанского и заместителя начальника отдела кадров Безроднова Илью Ильича и объявил свой приказ: сформировать лаборатории № 7 и № 8, перевести людей, соответственно назначить начальниками меня и Ерёмина с окладом 260 рублей. Другие приказы он тоже объявил и уехал по своим делам на два дня.
Я понял, что это всё, и послал телеграмму Нине в Сухуми: «Дали лабораторию Скоро приеду».
Но оказалось, это только прелюдия.

Начались аттестации в парткоме, продолжились оформления в отделе кадров. Потребовалось моё выступление на научно-техническом совете с программным заявлением, с большими планами и обещаниями, с чётким указанием направлений развития и перспектив роста и совершенствования.
Всё как положено.

20 сентября 1973 года вышел приказ, я официально возглавил лабораторию № 8 математического моделирования космических тренажёров; в составе лаборатории намечалось три научных сектора и вычислительный центр. Численность личного состава моей лаборатории превышала 100 человек. И пока я исполняющий обязанности.
Алексею Фёдоровичу Ерёмину была вверена лаборатория № 7.
Юрию Тяпченко, моему другу, также было поручено руководить назначенной ему лабораторией.
Мы все должны были подчиняться напрямую заместителю начальника СОКБ товарищу Марченко Станиславу Тарасовичу.

Состоялось общее собрание моей лаборатории. Даревский устроил помпезное действо с распахиванием дверей и стремительным входом во главе свиты в лучших наполеоновских традициях; представил меня, обрисовал перспективы всех и каждого, назвал лабораторию «сердцем» предприятия, и всё в том же духе. И вскоре уехал на космодром на запуск корабля “Союз-12”.

Я, как и все другие начальники, собирал сектора своей лаборатории. Суворов – начальник сектора № 1, Ушкарёв – зам. начальника лаборатории и начальник сектора № 2; заместителем себе он просил назначить ведущего инженера Тишаловича Ивана Ивановича, ручался за него. На руководство сектором программистов партийные товарищи предлагали ведущего инженера, члена партии Шаплыко Людмилу Георгиевну, пока временно.
Разрабатывал я также соответствующие необходимые организационные документы.
Всё формирование лаборатории происходило, так сказать, по-людски, при полном согласии, без всякого недовольства.
Никто из сотрудников лаборатории не был замечен в нарушениях режима секретности. Возможно, были сочувствующие к пострадавшим, так я тоже сочувствовал некоторым.

Опять пообещал по телефону своим, что уже всё сделал, вот-вот приеду.
Но не тут-то было.

В совхозе – уборочная страда.
Наш партком выделил каждому подразделению предприятия определённый участок совхозного поля. Ездили убирать морковку. Ожидались ранние заморозки. По воскресеньям я ездил во главе своего коллектива. Как же без этого!
Так я и не сходил в отпуск.

Валентин Ушкарёв поделился со мной радостью, что приобрёл себе новенькую машину “Жигули”, предлагал в пользование мне в любое время по желанию; при этом просил не афишировать его покупку в коллективе. Я поздравил его, от услуг деликатно отказался, обещал забыть этот разговор.
Вообще, за всё время работы у меня никогда не было машины, я никогда не просил из сотрудников ни о каком одолжении, от всех предложений уходил, отнекиваясь. Принципиально никогда не знал, у кого какая машина, какая дача и прочее. Вне работы – другое дело, предложениями друзей мы иногда, порой, конечно, пользовались. На условиях взаимности.

24 сентября я написал последнее по времени письмо своим в Сухуми.
Нина с Димой вернулись домой 29-го сентября. Там провожал их Сучков. Я встречал их на вокзале.
Нина привезла с собой, помимо корзины фруктов, большой круглый, главное, красивый, камень – на крышку в ведро, что-то солить. Охота была тащить такую тяжесть?!

В моей новой должности, помимо прочего, мне приходилось являться первым на сбор первомайской и октябрьской демонстрации, быть образцом для сотрудников в картофельной или капустной грядке.
В Звёздный я теперь выезжал только в экспедиции, хотя иногда довольно длительные, при этом “на хозяйстве” оставался мой довольно толковый зам Валентин Ушкарёв.

Началась новая жизнь.

Мнения

У меня состоялся интересный, откровенный и очень душевный разговор с дорогими моими сотрудниками бывшего моего отдела – моими друзьями-коллегами.
Мы остались вечером после работы, в лабораторном помещении. Видимо, по инициативе Ольги Гуслиц и Лиды Чариковой. Говорили в основном они, при общей поддержке, я слушал молча. Обсуждали, так сказать, кадровые вопросы, касались и морали.
– Мы понимаем, что Вам обязательно нужно быть начальником лаборатории. (Ко мне – на Вы). Полностью одобряем.
– Мы понимаем, что вычислительный центр Вам дали в составе лаборатории в нагрузку и Вы не могли отказаться; а возможно, Вам и хотелось попробовать свои силы. Никто другой, кроме Вас, не сможет правильно руководить ВЦ и одновременно правильно его использовать в работе.
– Прекрасно понимаем, что Вы очень грамотно взяли Ушкарёва себе в замы, при этом присматривающим за вычислительным центром; других кандидатур не было. Знаем, что он дружил с Кулагиным, но недавно ушёл от него по понятным причинам. Известно, что жена Ушкарёва, Инна, врач на большой должности в горбольнице и не в самых лучших отношениях с женой Суворова, тоже врачом там же. Но уверены, что это не скажется ни на работе, ни на нашем коллективе.
– Понимаем, насколько разумно Вы назначили Суворова начальником сектора, он у нас самый активный, и других кандидатур нет. Оцениваем, что Вы сами не держались за эту должность. Обещаем, что мы поможем в работе и ему, и Вам.
– Чувствуем, что на предприятии нарастают серьёзные противоречия, конфликты, и это выльется во что-то очень нехорошее. Мы Вас не предадим никогда.
Присутствовавший Суворов благодарил друзей за признание и доверие, за помощь.
Я не ожидал такого прямого личного общения. Я высоко оценил высказанные проницательные и объективные мнения и суждения. И совершенно растроганный, я обещал и впредь поддерживать со всеми такие же доверительные, уважительные, добрые отношения и торжественно поклялся помогать всем – и всем, что будет возможно и невозможно.
Под конец, сгрудившись в более тесном кружке, мои друзья-коллеги уточнили смысл слов о предательстве, заверив, что в вопросах защиты диссертации они все на моей стороне.

Через пару дней после этого незабываемого разговора ко мне подошёл Ушкарёв и стал упорно и методично меня убеждать, что он мой верный друг и помощник, что на него можно положиться и он уверен, что и на меня можно положиться, и это если не на всю жизнь, то точно мы будем вместе лет десять-пятнадцать, а там кто его знает. Я его поблагодарил за доброе, человеческое отношение и выразил ему своё полное доверие как на работе, так и в жизни.
Интересный он человек. И есть у него определённый дар предвидения.

Нина всем рассказывала про жизнь в Сухуми. Своими глазами видела. В магазинах всё есть. С едой полный порядок: овощи, фрукты, рыба, мясо. Снабжение показалось в общем лучше, чем в Москве или в Жуковском. В чём-то даже лучше, чем в Чехословакии или в Венгрии.
У семьи, где они останавливались, два добротных каменных дома, хозяйский и гостевой. Дети живут где-то отдельно. Обстановка в доме богатая, более старинная. Одежда модная, дорогая. Сам хозяин – бывший милиционер, чинов-званий не уточняли. На пенсии. За проживание берёт недорого. Хвалит местную власть: «они всё правильно делают, стараются, чтобы народу было хорошо».
Как это получается?

.

Близкие друзья:
Мухамедгалиева Анель Фазуловна и Бондарь Анатолий Михайлович.
Суворов Александр Прокопьевич и Лункина Маргарита Аркадьевна.
Черенкова Елена Павловна и её родители: Павел Алексеевич и Мария Алексеевна.
Светлана Рябова.
Инна Калинина.
Ольга Семёновна Гуреева.
Берестов Леонид Михайлович и Мирошниченко Людмила Яковлевна.
Зенец Лариса Валентиновна и Цыплаков Владислав Васильевич.
Нам ещё предстояло встретиться, узнать и подружиться на всю жизнь со следующими товарищами:
Жулёв Юрий Григорьевич и Калинкина Светлана Ивановна.
Стасенко Альберт Леонидович и Любовь Борисовна.
Дедеш Виктор Трифонович и Плисак Людмила Михайловна.

Мой психологический портрет
На этапе работы начальником подразделения

Считаю себя деликатным. Начал познавать сладость власти. Направляю сотрудников на работу в колхоз, на стройку. На субботнике в колхозе проявляю личный героизм. Сочетаю науку и административную работу. Делаю выговоры сотрудницам за ношение брюк (по указанию начальства), но чувствую некоторые угрызения совести.
Работаю много. Задерживаюсь на работе. Соблюдаю поставленные директивные сроки, стараюсь предусмотреть выполнение работ, планов, заданий в срок.
Боготворю машинописное бюро, стараюсь писать свои рукописи чётко и разборчиво. Уважаю первый отдел, группу режима, военное представительство, отдел технического контроля, отдел нормализации и стандартизации. Обожаю библиотеку и отдел научно-технической информации. Стараюсь привить своим сотрудникам это своё чувствo уважения к перечисленным службам.
Подавляя стеснительность, выступаю перед своим производственным коллективом. Ни за что не решусь выступить публично на более высоком уровне, по научным, производственным, политическим, общественным вопросам.
Тяну с диссертацией, с аспирантурой, оправдываясь страшной занятостью по работе.
Помешан на грамотности письма. Замечаю чужие грамматические ошибки, но никогда не делаю замечаний. Ненавижу чужой небрежный почерк.
Считаю себя хорошим семьянином. Мужем, отцом, сыном. Уделяю внимание семье, дому.
Смотрю выборочно кинофильмы, редко посещаю спектакли, концерты.
Увлёкся импрессионизмом.
Со спортом слабо, некогда.
Посмотрел в зеркало, и вдруг мысль – а не обладаю ли харизмой?!
Способен к обучению, не теряю самообладания в неожиданных сложных ситуациях, готов к преодолению любых трудностей
Добавлю:
Сядь на берегу реки, и ты увидишь,
как мимо тебя проплывёт труп твоего врага.
(Китайская мудрость)

Персоналии
Друзья, знакомые, коллеги, сотрудники, начальство, однокурсники, одноклассники, преподаватели, все, с кем я встречался:

Начальство нашего СОКБ:
Даревский Сергей Григорьевич, род. 23 мая 1920 года, ум. в 2001 году, начальник – главный конструктор, орден Ленина (1961), лауреат Ленинской премии (апрель 1966 года), к.т.н. (1953), с.н.с. (1955).
Конарев Вениамин Петрович, 25 марта 1934 г.р., начальник лаборатории 114.
Кулагин Эмиль Дмитриевич, род. 23 сентября 1932 года, ум. 29 января 2014 года, заместитель главного конструктора – начальник лаборатории 111.
Лавров Дмитрий Николаевич, начальник лаборатории.
Марченко Станислав Тарасович, 10 июня 1930 г.р., выпускник МЭИ (1956), заместитель главного конструктора – начальник лаборатории 113, лауреат Государственной премии СССР (1961).
Носов Евгений Николаевич, ум. в ноябре 2014 года, начальник лаборатории.

Мой отдел 1 лаборатории 111:
Бысова (Кузьменко) Ольга Павловна, техник.
Воробьёв Иван Владимирович, род. в 1932 году, ум. в 1990 году,
выпускник МАИ, работал в ОКБ-1, в отделе с июля 1968 года,
уволился в 1975 году, член КПСС, ведущий инженер.
Гуслиц Ольга Матвеевна, 5 октября 1942 г.р., окончила Московский институт нефти
и газа в 1965 году, в отделе с 6 октября 1968 года, инженер-программист.
Дубчак Наталья Михайловна, инженер.
Ершова Тамара Степановна, 28 августа 1944 г.р., окончила математический факультет
Ивановского пединститута, в отделе с 1968 года, инженер.
Котикова Людмила Сергеевна, в отделе с 1967 года,
окончила МВТУ в 1969 году, инженер.
Лобова Тамара Васильевна, инженер.
Макашова Надежда Михайловна, старший лаборант.
Малафеева Маргарита, техник.
Никифорова Светлана Александровна, инженер.
Остроухов Михаил Андреевич, инженер.
Ползик Владимир Палладьевич, инженер.
Скворцова Людмила Александровна, в отделе с 1969 года, инженер.
Слуцкий Валерий Борисович, род. 26 февраля 1939 года, ум. в 2001 году,
выпускник МАИ (1962), инженер, в 1970 году перешёл на работу
на предприятие Мясищева; женат, сын.
Смирнова Раиса Нурулловна, 21 марта 1943 г.р., окончила МВТУ в 1969 году, инженер.
Суворов Александр Прокопьевич, 8 августа 1941 г.р., выпускник ЛЭТИ (1964), инженер; женат, дочь.
Сурина Валентина Николаевна, в отделе с 1969 года, член КПСС, ведущий инженер, к.т.н.
Ушкарёв Валентин Андреевич, ведущий инженер, член КПСС.
Филистов Иван Владимирович, выпускник МАИ, в нашей лаборатории с 1965 года, инженер.
Чарикова Лидия Михайловна, 25 ноября 1943 г.р., в отделе с 1967 года, окончила МВТУ в 1969 году, инженер.
Щербакова Галина Николаевна, окончила МГУ, в нашей лаборатории с 1963 года, уволилась в 1973 году, инженер-программист.
Яворская Елена Артемьевна, инженер.

Другие отделы лаборатории 111 Кулагина Э.Д.:
Едемский Борис Анатольевич, 7 октября 1938 г.р., выпускник МЭИ
факультет ЭМФ (1962), пришёл в лабораторию Даревского осенью
1961 года, начальник отдела 4.
Ерёмин Алексей Фёдорович, заместитель начальникa лаборатории и
начальник отдела 3.
Малышев Валентин Иванович, начальник отдела 2.
Алексеенко Лидия, инженер.
Анисимов Леонид Алексеевич, инженер.
Бавыкин Анатолий Михайлович, радиомонтажник.
Бешта Евгений Георгиевич, инженер.
Великов Валерий Николаевич, инженер.
Гольцев, инженер.
Домаш Владимир Александрович, инженер.
Егорова Елена М., инженер.
Загулин Анатолий, инженер.
Иванов Сергей Алексеевич, инженер.
Кириллов Алексей Алексеевич, старший техник.
Крахин Борис, инженер.
Лобанов Станислав Дмитриевич, инженер.
Лобанова Фаина Николаевна, инженер.
Ловчев Александр Николаевич, инженер.
Лосева Раиса Сергеевна, инженер.
Малютина Вера Сергеевна, инженер.
Матвеев Николай Андреевич, помощник начальника лаборатории 111.
Новичков Юрий Алексеевич, инженер.
Панкратов Рудольф Викторович, 12 декабря 1940 г.р., выпускник
МАИ (1963), инженер, в нашей лаборатории (в отделе 4) с 1969 года.
Панкратова Елена Александровна, инженер.
Сарычева Галина Сергеевна, инженер.
Соколец Василий Алексеевич, инженер.
Тишалович Иван Иванович, ведущий инженер.
Тоцкая Ирина Александровна, инженер.
Tрифонов Михаил Михайлович, инженер.
Фокина Александра Сергеевна, старший инженер.
Чайкин Андрей Павлович, старший инженер.
Шаплыко Людмила Георгиевна, ведущий инженер.
Яковлева Жанна Петровна, инженер.

Другие подразделения СОКБ:
Авраменко Феликс Фёдорович, инженер.
Арбузов Виталий Алексеевич, 31 декабря 1936 г.р., отдел режима.
Арзамасцев.
Безроднов Илья Ильич, род. 30 июля 1923 года, участник ВОВ,
зам. начальника отдела кадров.
Бондарев Евгений Иванович, инженер.
Брагин Борис Фёдорович, специалист по амортизаторам, к.т.н.
Вакуленко Иван Иванович, выпускник Строгановского училища, инженер-художник.
Васина Галина Константиновна, начальник отдела технической документации.
Введенская Людмила, секретарь начальника СОКБ.
Голенко Дмитрий Георгиевич, 9 августа 1939 г.р., выпускник МЭИ
факультет ЭЭФ 1961 года, в Филиале ЛИИ с 1966 года, инженер.
Голубев Вадим, инженер.
Демидова Нелли, инженер.
Драгун Юлия Трофимовна, техник.
Зонабенд Феликс Михайлович, выпускник МЭИ
факультет ЭМФ (1961), инженер.
Зубченко Виктор Петрович, инженер.
Калиниченко А.Я., главный технолог.
Конторович Владимир Робертович, инженер.
Коренвайн Тамара Израилевна, инженер.
Коротеев Михаил Фомич, род. 27 ноября 1920 года, ум. 24 августа 2010 года,
годы службы 1939-1961, участник ВОВ, заведующий партийным кабинетом, полковник.
Крантикова Тамара Ивановна, техник.
Кремнёв Олег, выпускник РРТИ, инженер.
Крыжанская Людмила, техник.
Крыжанский Александр Григорьевич, отдел технического контроля (ОТК),
секретарь парткома СОКБ.
Лаврова Анна Владимировна, заместитель начальника ОНТИ.
Макарова Валентина, техник.
Максимова Вергилия Николаевна, окончила МЭИ
факультет ЭМФ, ведущий инженер.
Марков И.И.
Мещеряков Иван Павлович, инженер.
Мисюкова Нина Фёдоровна, инженер.
Митенкова Роза Львовна, инженер.
Никонов Владимир Емельянович, инженер.
Отрешко Глеб Николаевич, старший инженер.
Ощепков Николай Александрович, род. 29 августа 1937 года,
ум. 1 марта 1999 года, старший инженер.
Павлова Софья Григорьевна, начальник ОНТИ.
Павлова Софья Григорьевна, начальник ОНТИ.
Подолян Виктор Артёмович, выпускник МЭИ, инженер.
Почётов А.Д., начальник конструкторского бюро.
Просолович Анатолий, инженер.
Румянцев Дмитрий, выпускник Строгановского училища, инженер-художник.
Седакова Людмила Борисовна, инженер.
Сергиенко Валентина Николаевна, инженер; жена Матвеева Н.А.
Симоненкова Лидия Петровна, инженер.
Ситников Марк Владимирович, выпускник РРТИ (1959), ведущий инженер.
Сопин Анатолий Петрович, инженер.
Сопов Герман, инженер.
Тюленев Геннадий Фёдорович, инженер.
Тяпченко Людмила Викторовна (Жмулина), 1 ноября 1939 г.р.;
жена Тяпченко Ю.А.
Тяпченко Юрий Александрович, 26 марта 1938 г.р., выпускник МЭИ
факультет ЭМФ (1961), начальник отдела 2 лаборатории 114.
Шилова Нина Владимировна, ведущий инженер.
Элькснин Владимир Николаевич, ведущий инженер.

Наше представительство заказчика:
Акулов Александр Сергеевич, старший представитель заказчика.
Балабин Андрей Андреевич, старший представитель заказчика по тренажёрам.
Васкевич Эрнест Анисимович, старший представитель заказчика.
Гребенкин Виктор Григорьевич, военпред.
Северин Анатолий Петрович, военпред.
Седнев Владислав Дмитриевич, 22 мая 1939 г.р.

Опытное производство (ОП) Филиала ЛИИ:
Цивлин Наум Яковлевич, начальник ОП.
Пурин Александр Андреевич, заместитель начальника ОП.
Ерёмин Николай, электромонтажник опытного производства.
Исаев В.Ф.
Кисляков И.А.
Кокарев А.А.
Кругликов Н.В.
Лизаков Н.И.
Мосягин В.А.
Филиппов В.А.
Фокин Слава.

Комплекс № 8 радиотехнического оборудования Филиала ЛИИ:
Попов Степан Иванович, начальник комплекса.
Круглов Николай Григорьевич, начальник лаборатории № 81, к.т.н.
Ильин Юрий Николаевич, начальник сектора, к.т.н.
Бачурина Людмила, инженер.
Горбунова Римма Борисовна, старший инженер.
Зверева (Сахарова) Лидия Михайловна, техник.
Зенец Лариса Валентиновна, 28 марта 1932 г.р.
Миклашевич Валентина, техник.
Холдина Валентина Степановна, техник.
Мухин Лев Савватьевич.
Орлова Евгения Петровна, начальник сектора.
Пейдус Ирина Михайловна, инженер.
Тимашпольский Николай Алексеевич, 1941 г.р., (?) инженер.
Турецкий Семён Исаевич, род. 7 апреля 1912 года, ум. в 1995 году,
авиарадиотехник, научный сотрудник, лауреат Сталинской премии
3-ей степени (1952), к.т.н. (1940), профессор (1973).
Чудный Юрий Михайлович, ум. 18 мая 2020 года.

Прочие подразделения Филиала ЛИИ и ЛИИ:
Абрамов Борис Михайлович.
Аваев Артур Леонидович.
Аверин Владимир Иванович, начальник конструкторского отдела.
Амет-хан Султан, род. 20 октября 1920 года, ум. 1 февраля 1971 года,
заслуженный лётчик-испытатель, дважды Герой Советского Союза (1943, 1945).
Архипов Геннадий Николаевич, 7 декабря 1946 г.р.
Архипова Татьяна Львовна, 19 января 1951 г.р.
Ацюковский Владимир Акимович, 16 июня 1930 г.р., выпускник
Ленинградского Политехнического института (1955), работал в ЛИИ,
к.т.н. (1964), д.т.н.
Бардина Антонина Ивановна, начальник ОТиЗ, ученица Зотова С.Б.
Безроднов Илья Ильич, начальник военно-учётного стола
Филиала ЛИИ, ветеран ВОВ.
Берестов Леонид Михайлович, 18 октября 1933 г.р., выпускник
МАИ (1957), лауреат премии имени Н.Е. Жуковского, профессор.
Бодрунова Вера Михайловна, сотрудник ОНТИ, инженер
по специнформации (СИ).
Борискина Клавдия Петровна, зам. начальника первого отдела.
Ведров Всеволод Симонович, род. 6 февраля 1902 года, ум. 25 ноября
1983 года, выпускник МВТУ (1929), работал в ЦАГИ (1925-1941),
научный сотрудник, лауреат премии имени Н.Е. Жуковского (1948),
профессор (1944).
Вид Вильгельм Имануилович, 25 июня 1938 г.р., инженер.
Виноградов Олег Васильевич, род. 24 декабря 1933 года,
ум. 9 декабря 2009 года, инженер, к.т.н. (1963), д.т.н.
Виноградова Валентина Дмитриевна, род. 20 января 1947 года,
ум. 13 декабря 2020 года, заведующая парткабинетом ЛИИ.
Виноградова Светлана Никифоровна (Унжакова), 8 мая 1936 г.р.,
окончила МГУ Физфак (1959), работала в 7 комплексе ЛИИ;
жена Виноградова О.В.
Владычин Геннадий Павлович, род. 30 марта 1929 года, ум. 18 февраля 1987 года, выпускник МАИ (1951), работал в ЛИИ с 1951 года, начальник отделения № 7 (1978-1987), орден “Знак Почёта”, к.т.н. (1964), д.т.н.
Галлай Марк Лазаревич, род. 16 апреля 1914 года, ум. 14 июля 1998 года, Герой Советского Союза (1957), заслуженный лётчик-испытатель СССР (1959), профессор (1994).
Гарнаев, Юрий Александрович, род. 17 декабря 1917 года, ум. 6 августа 1967 года, Заслуженный лётчик-испытатель СССР (1964), Герой Советского Союза (1957), член ВКП(б) (1941), капитан, погиб 6 августа 1967 года в катастрофе вертолёта при тушении лесных пожаров во Франции.
Гершенович Герц Борисович, род. 25 января 1912 года, ум. в 2002 году.
Дедеш Виктор Трифонович, род. 19 октября 1927 года, ум. 20 февраля 2016 года, д.т.н.
Долголенко Георгий Павлович, род. 4 сентября 1933 года, ум. 15 сентября 1990 года,
выпускник МАИ (1958), инженер, к.т.н. (1974).
Долголенко Тамила Григорьевна, 9 июня 1933 г.р., сотрудник ОНТИ;
жена Долголенко Г.П.
Зализняк Георгий Дмитриевич, ум. в 2017 году, инженер.
Зарубо Маргарита Васильевна, инженер.
Знаменская Алиса Моисеевна, род. 12 августа 1915 года, ум. 19 ноября 1995 года,
лауреат Сталинской премии (1954), д.т.н. (1962), профессор (1969).
Зотов Сергей Борисович, начальник ППО.
Калюжин Павел Сергеевич, нормоконтролёр.
Каменский Альберт Михайлович, 14 мая 1931 г.р., инженер.
Китаев-Смык Леонид Александрович, 18 мая 1931 г.р., врач-физиолог,
отдел научно-космической медицины ЛИИ (1960-1974).
Клячко Михаил Давыдович, род. в 1923 году, ум. 27 июня 1993 года,
начальник аспирантуры ЛИИ.
Кондратов Анатолий Александрович, начальник лаборатории комплекса № 7.
Кумряков Сергей, выпускник РРТИ (1961), инженер.
Курганов Александр Васильевич, ум. в феврале 2019 года, старший инженер.
Лакеев Александр, главный электрик Филиала ЛИИ.
Леут, инженер.
Мадатова Заира Мамедовна, 8 марта 1941 г.р., инженер ОНТИ;
жена Фарамазяна В.В.
Махонькин Юрий Емельянович, род. 24 мая 1936 года, ум. 20 февраля 2018 года,
старший инженер, лауреат Государственной премии.
Мирошниченко Людмила Яковлевна, 18 октября 1933 г.р.;
жена Берестова Л.М.
Новодворский Евгений Петрович, начальник комплекса № 9 Филиала ЛИИ, д.т.н.
Носеевич Игорь Михайлович, 1 апреля 1937 г.р., выпускник МЭИ
факультет ЭТФ (1961), инженер.
Паверман Рувим Мордкович, род. 20 июня 1920 года,
начальник вычислительного центра ЛИИ (1960-1982),
в феврале 2000 года переехал на ПМЖ в США.
Плисак Людмила Михайловна, ум. 20 июня 2009 года, к.т.н.
Подберезная Людмила Александровна, род. в 1929 году,
ум. в сентябре 1999 года, инженер-программист комплекса № 7.
Половинкина Мария Васильевна, табельщица.
Польский Анатолий Афанасьевич, род. 9 апреля 1921 года, ум. 13 марта 2019 года.
Рябова Светлана Ивановна, окончила Московский авиационный
технологический институт (МАТИ), прослужила 52 года в авиации, инженер.
Салфеткин Евгений Сергеевич, начальник отдела нормализации и
стандартизации (ОНС).
Свирская Любовь Яковлевна, сотрудник первого отдела.
Софин Виктор Алексеевич, род. 21 февраля 1936 года, ум. 7 марта 2017 года,
выпускник МГУ Физфак (1959), инженер.
Стенина Нина Сергеевна (Павлова), секретарь Учёного совета ЛИИ.
Степаненко Раиса Селивёрстовна, начальник отдела технического обучения ЛИИ.
Томара Ольга Алексеевна, род. в 1935 году.
Томич Валерий, инженер.
Трелина Евгения Александровна, окончила МЭИ факультет ЭТФ в 1961 году, инженер.
Усольцева Нина Ивановна, сотрудник первого отдела.
Утенин Александр Егорович, инженер комплекса № 7.
Фальков Александр Иосифович, род. 3 июля 1937 года, ум. 20 ноября 2011 года, инженер.
Фарамазян Вартан Вагинакович, 10 мая 1941 г.р., инженер.
Филатьев Сергей Иванович, начальник ОНТИ ЛИИ.
Харин Евгений Григорьевич, инженер.
Харитонов Михаил, выпускник МЭИ.
Хачатуров Александр Андреевич, род. в 1930 году, ум. 18 декабря 1987 года,
инженер, лауреат Государственной премии (1979).
Хачатурова Светлана, заведующая библиотекой Филиала ЛИИ;
жена Хачатурова А.А.
Цыплаков Владислав Васильевич, 30 сентября 1937 г.р., старший инженер,
лауреат Государственной премии (1986).
Шевченко Михаил Егорович, начальник первого отдела.
Шибин Александр Григорьевич, 11 июня 1936 г.р., инженер.
Шиянов Георгий Михайлович, род. 7 декабря 1910 года, ум. 13 декабря 1995 года,
лётчик-испытатель (1941-1967), Герой Советского Союза (1957), капитан.
Щёлкин Виктор Павлович, ум. 19 октября 2019 года, лётчик-испытатель,
работал в ЛИИ, к.т.н.

Высшее наше начальство:
Дементьев Пётр Васильевич, род. 24 января 1907 года, ум. 14 мая 1977 года, министр авиационной промышленности (1953-1977), дважды Герой Социалистического Труда (1941, 1977), лауреат Сталинской премии (1953), генерал-полковник.
Казаков Василий Александрович, род. 6 мая 1916 года, ум. 17 февраля 1981 года, заместитель министра авиационной промышленности (1965-1977), Герой Социалистического Труда (1963).
Строев Николай Сергеевич, род. 20 января 1912 года, ум. 27 октября 1997 года, начальник ЛИИ (1954-1966), дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии (1949), профессор (1961).
Сумичев Павел Ильич, заместитель начальника ЛИИ по режиму и кадрам.
Тайц Макс Аркадьевич, род. 21 января 1904 года, ум. 23 июля 1980 года, выпускник МВТУ (1929), заместитель начальника ЛИИ (1956-1974), дважды лауреат Сталинской премии (1949, 1953), д.т.н. (1955), профессор (1957).
Уткин Виктор Васильевич, род. 22 сентября 1912 года, ум. 31 октября 1981 года, начальник комплекса № 7 (1952-1966), начальник ЛИИ (1966-1981), Герой Социалистического Труда (1971), дважды лауреат Государственной премии (1949, 1952), профессор (1979).
Фоломеев Алексей Филимонович, род. 26 февраля 1914 года, ум. 11 апреля 1989 года, выпускник МЭИ (1949), начальник НИИСО, работал в ЦАГИ (1931-1951), начальник комплекса (отделения) № 7 ЛИИ (1966-1978), лауреат Сталинской премии I степени (1952), д.т.н. (1952).
Сучков Виталий Николаевич, род. 30 мая 1926 года, ум. 26 декабря 2018 года,
начальник Филиала ЛИИ (1965-1983), лауреат Государственной премии.
Копошилко Иван Иванович, главный инженер Филиала ЛИИ.
Куницын Пётр Петрович, зам. начальника СОКБ
по материально-финансовым вопросам (с 1968 года).
Мелёшкин Виктор Андреевич, главный инженер СОКБ (с 1968 года).
Обидин Иван Алексеевич, начальник отдела кадров ЛИИ.
Руженцев Александр Иванович, главный бухгалтер СОКБ.

ЦПК (в/ч 26266) и другие в/ч:
Кузнецов Николай Фёдорович, род. 26 декабря 1916 года, ум. 5 марта 2000 года, начальник Центра подготовки космонавтов (ноябрь 1963 года – 1972 год), генерал-майор авиации (1978), Герой Советского Союза (1943), доктор военных наук (1972).
Бакулов Юрий Александрович, 3 ноября 1930 г.р.
Бурыкин Иван Иванович, прапорщик, техник, участник ВОВ.
Ваньков Игорь Ксенофонтович, подполковник.
Григоренко Владимир Николаевич.
Деркач Николай Иванович, прапорщик, техник.
Ельцов Борис Михайлович.
Жегунов Геннадий Михайлович, 1 февраля 1925 г.р., участник ВОВ.
Жуковский М. Р., инженер, капитан.
Калнин Георгий Мартынович, род. 21 августа 1922 года, начальник отдела, участник ВОВ.
Масленников Григорий Герасимович, род. 21 августа 1917 года, ум. в 1990 году, начальник штаба, участник ВОВ.
Мусорин Ю.В.
Никерясов Николай Фёдорович, род. 7 апреля 1924 года, ум. 28 июня 1982 года, участник ВОВ, майор.
Полухин Юрий Александрович, старший инженер, капитан.
Почкаев Иван Николаевич, род. 23 марта 1925 года, ум. 27 марта 1997 года, окончил ВВИА имени Жуковского в 1955 году, в ЦПК с 1969 года, начальник отдела, начальник управления, участник ВОВ, генерал-майор, к.т.н. (1970), с.н.с., с 1969 года ведущий инженер.
Рыбкин Евгений. (Е.А.), майор.
Рябов Александр Георгиевич, участник ВОВ.
Сергейчик Валерий Николаевич, 5 октября 1940 г.р., старший техник-лейтенант, “муж космонавтки”, женился 14 декабря 1963 года.
Тявин Илья Петрович, род. в 1928 году, ум. 25 февраля 2007 года, подполковник.
Фарафонов Борис Андреевич, род. в 1920 году, участник ВОВ, полковник.
Филёкин Иван Андреевич, род. 26 июня 1920 года, участник ВОВ, окончил ВВИА имени Жуковского, полковник.
Целикин Евстафий Евсеевич, род. 11 января 1922 года, ум. 10 февраля 1967 года, инструктор-методист, начальник отдела подготовки космонавтов, участник ВОВ, полковник.
Черкасов Евгений Дмитриевич, начальник материально-технического обеспечения ЦПК в 1960-1968 годы, участник ВОВ.
Чуркин.
Шевченко С.Д., начальник тренажёра ТДК-7К, майор.
Шувалов Олег Васильевич, начальник отделения, подполковник.
Щербаков Николай Яковлевич.
Юрасов Александр Дмитриевич, род. 21 июля 1925 года, ум. 2 ноября 2004 года, прапорщик.
Яковлев.
Мишук Михаил Никитович, род. 2 декабря 1914 года, ум. 25 ноября 1982 года, с 1966 по 1971 год – заместитель главнокомандующего ВВС, с 1959 по 1966 год – председатель научно-технического комитета ВВС, генерал-лейтенант (1961), генерал-полковник (1968), лауреат Ленинской премии (1976), Герой Социалистического Труда (1978).
Бебутов Абессалом Петрович, секретарь Госкомиссии по пуску “Восхода”, подполковник.

Космонавты:
Береговой Георгий Тимофеевич, род. 15 апреля 1921 года, ум. 30 июня 1995 года, лётчик-космонавт, начальник Центра подготовки космонавтов (1972-1987), дважды Герой Советского Союза (1944, 1968), генерал-лейтенант авиации (1977), лауреат Государственной премии СССР (1981), кандидат психологических наук.
Гагарин Юрий Алексеевич, род. 9 марта 1934 года, погиб 27 марта 1968 года, лётчик-космонавт, заместитель начальника Центра подготовки космонавтов (1964-1968), Герой Советского Союза (1961), майор (1961), полковник (1963), позывной “Кедр”.
Гречко Георгий Михайлович, род. 25 мая 1931 года, ум. 8 апреля 2017 года, лётчик-космонавт, в ОКБ-1 с мая 1955 года, с 1966 года в отряде космонавтов, дважды Герой Советского Союза (1975, 1978), кандидат технических наук (1967).
Комаров Владимир Михайлович, род. 16 марта 1927 года, погиб 24 апреля 1967 года, лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза (1964, 1967), полковник (1964).
Леонов Алексей Архипович, род. 30 мая 1934 года, ум. 11 октября 2019 года, лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза (1965, 1975), генерал-майор авиации (1975), лауреат Государственной премии СССР (1981).
Николаев Андриян Григорьевич, род. 5 сентября 1929 года, ум. 3 июля 2004 года, лётчик-космонавт, заместитель начальника Центра подготовки космонавтов (1968-1974), дважды Герой Советского Союза (1962, 1970), генерал-майор авиации (1970), кандидат технических наук (1975), позывной “Сокол”.
Попович Павел Романович, род. 5 октября 1930 года, ум. 30 сентября 2009 года, лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза (1962, 1974), полковник (1965), генерал-майор авиации (1976).

ЦКБЭМ (до 1966 года – ОКБ-1):
Королёв Сергей Павлович, род. 30 декабря 1906 года, ум. 14 января 1966 года, Главный конструктор.
Мишин Василий Павлович, род. 18 января 1917 года, ум. 10 октября 2001 года, Главный конструктор и начальник ЦКБЭМ с 1966 по 1974 год, Герой Социалистического Труда (1956), лауреат Ленинской премии (1957), лауреат Государственной премии (1984), академик (1966).
Анохин Сергей Николаевич, род. 19 марта 1910 года, ум. 15 апреля 1986 года, руководитель отдела обеспечения подготовки космонавтов, полковник (1947), Герой Советского Союза (1953), заслуженный лётчик-испытатель СССР (1959), лауреат Сталинской премии (1953), в ОКБ-1 с мая 1964 года.
Башкин Евгений Александрович, 16 октября 1927 г.р., начальник отдела схем, лауреат Ленинской премии (1960).
Бранец Владимир Николаевич, 11 февраля 1936 г.р., выпускник МФТИ, лауреат Государственной премии (1985, за “Союз-Т”), д.ф.-м.н., профессор.
Бугров Владимир Евграфович, 18 января 1933 г.р., в ОКБ-1 с 1961 до 1995 года, конструктор.
Вольцифер Геннадий Анатольевич, 20 мая 1942 г.р., д.т.н. (1958).
Елисеев Алексей Станиславович, 13 июля 1934 г.р., выпускник МВТУ (1957), после окончания аспирантуры МФТИ в 1962 году – в ОКБ-1, инженер, с 1966 года лётчик-космонавт, дважды Герой Социалистического Труда за один, 1969-й год.
Иннелаур Виктор Томасович, род. 5 августа 1926 года, ум. 18 апреля 2010 года, старший инженер, лауреат Государственной премии (1979).
Комарова Лариса Ивановна, 12 июля 1934 г.р., начальник сектора, д.т.н.;
жена Елисеева А.С.
Легостаев Виктор Павлович, род. 6 июня 1931 года, ум. 8 января 2015 года, начальник отдела динамики, лауреат Ленинской премии (1966), лауреат Государственной премии (1989), академик (2003).
Лобода Юрий Александрович, инженер.
Мезенов Леонид Фёдорович, инженер, лауреат Государственной премии (1981).
Молодцов Владимир Васильевич, род. 6 мая 1924 года, ум. 16 марта 2002 года.
Невзоров Борис Григорьевич, 10 марта 1935 г.р., “радист”.
Носкин Герман Вениаминович, 24 октября 1932 г.р., начальник лаборатории, в ОКБ-1 с 1959 года, выпускник ЛЭТИ (1955), к.т.н., доцент.
Орловский Игорь Владимирович, инженер.
Павлов Дмитрий Владимирович, инженер.
Раздеришин Павел Иванович, инженер.
Раушенбах Борис Викторович, род. 5 января 1915 года, ум. 27 марта 2001 года, руководитель отдела № 27 по проектированию систем ориентации и управления космическими аппаратами, с 1978 года – в МФТИ, лауреат Ленинской премии (1960), академик.
Соловьёв Юрий Александрович, инженер.
Токарь Евгений Николаевич, разработчик гироорбитанта, лауреат Государственной премии (1969), доктор технических наук, профессор.
Трегуб Яков Исаевич, род. 21 сентября 1918 года, ум. 27 октября 2007 года, в ОКБ-1 с 1963 года, заместитель Главного конструктора – руководитель испытательного комплекса, 1973 год – отставка, генерал-майор.
Феоктистов Константин Петрович, род. 7 февраля 1926 года, ум. 21 ноября 2009 года, в ОКБ-1 с 1956 года, начальник сектора, лётчик-космонавт, Герой Советского Союза (1964), профессор (1969).
Цесарев Игорь Александрович, инженер.
Цыбин Павел Владимирович, род. 23 декабря 1905 года, ум. 4 февраля 1992 года, в ОКБ-1 с 1961 года, заместитель Главного конструктора (1961-1980), заместитель руководителя испытательного комплекса (1961-1974), лауреат Ленинской премии (1966), инженер-полковник.
Черток Борис Евсеевич, род. 1 марта 1912 года, ум. 14 декабря 2011 года, с 1951 года – начальник отдела систем управления, с 1957 года – заместитель Главного конструктора по системам управления, Герой Социалистического Труда (1961), член-корреспондент (1968), профессор (1965), д.т.н. (1958).
Шарымов Борис Алексеевич, 19 октября 1941 г.р., инженер.
Ширяев Борис Игоревич, 28 апреля 1932 г.р., инженер.
Шмыглевский Игорь Петрович, старший инженер.

ЦКБМ (до 1966 года – ОКБ-52):
Челомей Владимир Николаевич, род. 30 июня 1914 года, ум. 8 декабря 1984 года, Главный конструктор ОКБ-52 (с 1966 года – ЦКБМ, с 1983 года – НПО машиностроения), член-корреспондент (1958), академик АН СССР (1962), дважды Герой Социалистического Труда (1959, 1963), профессор (1952).
Хрущёв Сергей Никитич, род. 2 июля 1935 года, ум. 18 июня 2020 года, выпускник МЭИ факультет ЭВПФ (1958), с 1958 по 1968 год работал заместителем начальника отдела, лауреат Ленинской премии (1959), Герой Социалистического Труда (1963), профессор; в 1991 году переехал в США, в 1999 году официально получил американское гражданство, написал об отце книги “Пенсионер союзного значения” и “Рождение сверхдержавы”.
Сачков Владимир Владимирович, род. 25 января 1913 года, ум. 17 декабря 1994 года, выпускник МАИ (1956), заместитель главного конструктора, начальник приборного комплекса, Герой Социалистического Труда (1963).
Гребнев Борис Дмитриевич, 13 мая 1936 г.р., инженер.
Жернов Эдуард Евгеньевич, 15 июня 1938 г.р., начальник группы.
Камень Емельян Давыдович, 18 февраля 1937 г.р., начальник лаборатории, начальник 42 отдела (1980).

ЦКБ “Геофизика” (до 1958 года – ЦКБ-589):
Виноградов Николай Григорьевич, род. в 1912 году, ум. 21 сентября 1980 года, с апреля 1956 по 1965 год начальник ЦКБ, Герой Социалистического Труда (1961).
Хрусталёв Владимир Александрович, род. 27 июля 1921 года, ум. 4 июня 1991 года, с 1951 (1960?) главный конструктор ЦКБ, Герой Социалистического Труда (1961).
Песчанский, конструктор.
Фегис Борис Александрович, инженер-конструктор.
Фролов Константин Павлович, инженер-конструктор.

Завод “Арсенал”:
Гусовский Сергей Владимирович, род. 22 февраля 1915 года, ум. 30 октября 1983 года, в 1962-1966 годах начальник центрального конструкторского бюро, с 1966 года – директор завода, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии (1982).
Парняков Серафим Платонович, род. 14 января 1913 года, ум. 9 марта 1987 года, в 1956-1987 годах – начальник и главный конструктор центрального конструкторского бюро завода, доктор технических наук (1968), Герой Социалистического Труда (1969), лауреат Государственной премии СССР (1970).
Исаханов Игорь Николаевич, род. 12 марта 1943 года, ум. 5 июня 1991 года, главный инженер, с 1983 года – директор завода.
Бузанов Виктор Иванович, род. 31 августа 1934 года, ум. 6 февраля 2007 года, в 1977-2000 годах начальник центрального конструкторского бюро, с 2000 года – директор завода.
Корницкий Игорь Петрович, 3 марта 1932 г.р., первый заместитель директора завода, с 1975 года – первый заместитель министра оборонной промышленности.
Игнатиенко Тарас Давыдович, инженер.
Коновалова Алла Александровна, инженер.
Новиков Анатолий Владимирович, начальник отдела.
Сахаров Валентин Николаевич, главный инженер завода.

ЦАГИ:
Александров Глеб Владимирович, род. 5 января 1919 года, ум. в 2014 году, выпускник МГУ (1946), в ЦАГИ работал с 1946 года, руководитель отделения, лауреат Ленинской и Государственной премий, д.т.н. (1963), профессор (1974).
Воейков Владимир Васильевич, 16 мая 1935 г.р.
Жулёв Юрий Григорьевич, род. 1 апреля 1926 года, ум. 5 августа 2000 года, заместитель начальника отделения, профессор.
Калинкина Светлана Ивановна, 30 июня 1938 г.р.
Стасенко Альберт Леонидович, 11 февраля 1937 г.р., д.т.н., профессор.
Стасенко Любовь Борисовна, 28 декабря 1936 г.р.; жена Стасенко А.Л.
Чарыев Джан, инженер, мой одноклассник.
Ярошевский Василий Александрович, род. 27 июня 1932 года, ум. 17 июля 2014 года, начальник сектора, профессор.

ВВИА имени Жуковского:
Волков, Владимир Иванович, род. 28 февраля 1900 года, ум. 5 июля 1988 года, начальник ВВИА имени Жуковского (1947-1969), генерал-полковник (1958), профессор, добился расширения материально-технической базы Академии и возвращения ей Петровского дворца.
Доброленский Юрий Павлович, род. 28 августа 1917 года, ум. 4 ноября 1993 года, заместитель начальника электротехнического факультета (с 1954 года), начальник кафедры авиационной электротехники (с 1960 года), начальник электротехнического факультета (с 1964 года), профессор (1966), генерал-майор (1967).
Протопопов Всеволод Алексеевич (1914-2001), начальник кафедры вычислительной техники (с 1962 года), генерал-майор, профессор.
Кириленко Юрий Иннокентьевич, 15 апреля 1923 г.р., выпускник ВВИА (1953), гвардии капитан, к.т.н., доцент.
Коротков Евгений Иосифович, 1 декабря 1926 г.р., окончил адъюнктуру ВВИА в 1957 году, полковник, с.н.с.
Моисеев Анатолий Георгиевич, профессор.
Моисеев Виктор Иванович, 1 октября 1921 г.р., выпускник ВВИА (1950), полковник, с.н.с.

ГНИИАКМ (бывший НИИ-7 ВВС):
Волынкин Ювеналий Михайлович, род. 7 февраля 1907 года, ум. 11 сентября 1998 года, начальник института с 1960 по 1969 год, генерал-лейтенант.
Рудный Николай Михайлович, род. 6 декабря 1920 года, ум. 23 июня 1993 года, выпускник Архангельского медицинского института (1942), начальник института с 1969 по 1974 год, генерал-майор медицинской службы, профессор (1975), ветеран ВОВ.
Горбов Фёдор Дмитриевич, род. 6 июня 1916 года, ум. 17 декабря 1977 года, начальник лаборатории, полковник медицинской службы, профессор (1965).
Дементьев Евгений Васильевич.
Дорошенко Иван Егорович.
Зараковский Георгий Михайлович, род. 26 марта 1925 года, ум. 25 августа 2014 года, начальник отдела, полковник медицинской службы в отставке, доктор психологических наук, профессор.
Кузьминов Александр Павлович, начальник отдела.
Пономаренко Владимир Александрович, 3 января 1933 г.р., научный сотрудник, начальник лаборатории инженерной психологии, профессор (1980), генерал-майор медицинской службы (1984).
Сильвестров Михаил Михайлович, 24 сентября 1924 г.р., с.н.с., начальник лаборатории, полковник, д.т.н. (1978), профессор (1993).

ОКБ Сухого:
Сухой Павел Осипович, род. 22 июля 1895 года, ум. 15 сентября 1975 года,
генеральный конструктор (с 1956 года), профессор.
Голованов Николай Михайлович, начальник отдела.
Усманова Зейнаб Зарифовна, начальник сектора.

Институт кибернетики АН УССР:
Глушков Виктор Михайлович, род. 24 августа 1923 года, ум. 30 января 1982 года, директор Института кибернетики АН УССР (1962-1982), Герой Социалистического Труда (1969), лауреат Ленинской премии (1964) и двух Государственных премий СССР (1968, 1977), академик АН СССР (1964) и АН УССР (1961).
Давыдов Вячеслав Павлович, 7 октября 1940 г.р.
Кухтенко Александр Иванович, род. 11 марта 1914 года, ум. 18 декабря 1994 года, в ИК АН УССР с 1963 года, член-корреспондент АН УССР (1964), академик АН УССР (1972), профессор (1956).
Мелешев Альберт Михайлович, 10 сентября 1930 г.р.
Павлов Вадим Владимирович, род. 11 января 1933 года, ум. 6 июня 2016 года.
Попов Игорь Иванович, заведующий сектором.

ЦНИИмаш (до 1967 года – НИИ-88):
Мозжорин Юрий Александрович, род. 28 декабря 1920 года, ум. 15 мая 1998 года, директор (1961-1990), Герой Социалистического Труда (1961), Лауреат Ленинской премии (1958), лауреат Государственной премии СССР (1984), профессор (1964), генерал-лейтенант (1966).
Бажинов Игорь Константинович, род. 31 августа 1928 года, ум. 8 июля 2015 года, выпускник МАИ (1951), в НИИ-88 с 1960 года, начальник сектора, отдела, отделения, главный научный сотрудник ЦУП (1995), лауреат Ленинской премии (1957), лауреат Государственной премии СССР (1981), капитан (1958), д.т.н. (1971), профессор (1992).
Почукаев Владимир Николаевич, род. 11 февраля 1938 года, выпускник МАИ (1961), начальник сектора, отдела (1986), руководитель отделения (1991-1993), главный научный сотрудник, лауреат Государственной премии СССР, д.т.н. (1972), профессор (1987).

Наши врачи:
Арутюнова Любовь Васильевна, врач спецполиклиники ЛИИ.
Добкина Маргарита Николаевна, детский врач.
Колотурская Надежда Фёдоровна, род. 30 декабря 1926 года,
главный врач спецполиклиники ЛИИ.
Кузнецов Анатолий Васильевич, главный врач спецполиклиники ЛИИ.
Лункина Маргарита Аркадьевна, врач городской больницы;
жена Суворова А.П.
Махонькина Лилия Борисовна, род. 21 июля 1937 года, ум. 15 сентября 2003 года,
врач спецполиклиники ЛИИ; жена Махонькина Ю.Е.
Мухина Светлана Олеговна, врач спецполиклиники ЛИИ.
Никулина Надежда Николаевна, зубной врач спецполиклиники ЛИИ.
Тарабрина Надежда Ивановна, врач спецполиклиники ЛИИ.
Фокина Ольга Васильевна, врач спецполиклиники ЛИИ.
Шумкина Вера Николаевна, врач спецполиклиники ЛИИ.

Прочие предприятия, организации:
Бондарь Анатолий Михайлович, род. 29 сентября 1940 года, ум. 15 августа 2017 года, к.т.н.
Быков Захар Николаевич, род. 13 сентября 1898 года, ум. в 1987 году, ректор Строгановского училища (1955-1967), профессор.
Венда Валерий Фёдорович, 2 августа 1937 г.р., выпускник МЭИ (1960), сотрудник ЦНИИ комплексной автоматизации, с 1963 года руководитель отдела инженерной психологии и эргономики ВНИИТЭ, с.н.с. (1971), профессор (1984).
Виноградова Валентина Дмитриевна, родилась 28 января (?), преподаватель школы-гимназии № 1 города Жуковского, заслуженный учитель Российской Федерации.
Гальперин Пётр Яковлевич, род. 2 октября 1902 года, ум. 25 марта 1988 года, доцент кафедры психологии философского факультета МГУ, профессор (1967).
Гуреева Ольга Семёновна, заслуженный учитель Российской Федерации (2005).
Зинченко Владимир Петрович, род. 10 августа 1931 года, ум. 7 февраля 2014 года, с 1961 года руководитель лаборатории инженерной психологии МГУ, кандидат психологических наук (1957), профессор (1968).
Коренев Георгий Васильевич, род. 6 мая 1904 года, ум. 4 августа 1980 года, конструктор, орден Ленина (1933), был репрессирован, с 1954 года преподаватель, профессор кафедры теоретической механики Московского физико-технического института, лауреат Сталинской премии (1953).
Король Давид Шлёмович, род. 8 мая 1912 года, с 1957 года директор кафе в Жуковском, директор ресторана “Спутник”, директор Жуковского городского треста столовых и ресторанов, участник ВОВ, майор, в запасе с 1956 года.
Литвиненко Алексей Иванович, друг моих родителей.
Литвиненко Татьяна Алексеевна, его дочь.
Ломов Борис Фёдорович, род. 20 января 1927 года, ум. 11 июля 1989 года, заведующий лабораторией инженерной психологии ЛГУ, доктор психологических наук (1963), профессор.
Любарский, Кронид Аркадьевич, род. 4 апреля 1934 года, ум. 23 мая 1996 года, выпускник МГУ (1956), к.т.н. (1966), астрофизик.
Мунипов Владимир Михайлович, род. 31 марта 1931 года, ум.16 апреля 2012 года, с 1962 года научный сотрудник ВНИИТЭ, профессор (1992).
Мухамедгалиева Анель Фазуловна, 27 ноября 1935 г.р., д.т.н.
Новицкая Юлия, жена Новицкого В.А.
Нудельман Александр Эммануилович, род. 21 августа 1912 года, ум. 2 августа 1996 года, с ноября 1943 года до 1983 года – начальник и главный конструктор Конструкторского бюро точного машиностроения (до 1966 года ОКБ-16), дважды Герой Социалистического Труда (1966, 1982), лауреат Ленинской премии (1964) и пяти Государственных премий СССР (1943, 1946, 1951, 1970, 1982), д.т.н. (1962), профессор.
Ознобкин Владимир Фёдорович (1931-1972), первый секретарь Жуковского горкома КПСС с 1971 по 1972 год.
Ольсен Ольга Евгеньевна, род. в 1907 году, преподавательница английского языка.
Перфильев Сергей Васильевич, первый секретарь Жуковского горкома КПСС с 1972 по 1983 год.
Суворова Татьяна Александровна, дочь Суворова А.П. и Лункиной М.А.
Ткачёв Лев Иванович, (1916-1974), выпускник МВТУ (1939), в МЭИ с 1943 года, к.т.н. (1944), доцент (1957), д.т.н. (1969), профессор (1970).
Черенков Павел Алексеевич, род. 28 июля 1904 года, ум. 6 января 1990 года,
выпускник Воронежского университета (1928), физик,
Герой Социалистического Труда (1984), лауреат Нобелевской премии (1958),
лауреат Сталинской премии (1946, 1952), лауреат Государственной премии (1977),
профессор (1948), академик (1970).
Черенкова Елена Павловна, 18 июня 1936 г.р., окончила Физфак МГУ в 1959 году, к.т.н.
Черенкова (Путинцева) Мария Алексеевна, род. 13 марта 1909 года,
ум. 22 мая 1978 года, окончила педагогический факультет
Воронежского университета в 1930 году; жена Черенкова П.А.
Юревич Евгений Иванович, род. 25 ноября 1926 года,  ум. 3 июня 2020 года,
выпускник Электромеханического факультета ЛПИ (1949),
с 1968 по 1973 год директор – главный конструктор Особого
конструкторского бюро технической кибернетики (ОКБ ТК) ЛПИ,
с 1973 по 1994 год директор – главный конструктор Центрального
научно-исследовательского института робототехники и
технической кибернетики (ЦНИИ РТК),
с 1994 года – почётный главный конструктор ЦНИИ РТК,
с 1971 по 1994 год – заведующий кафедрой “Автоматика и телемеханика” ЛПИ,
с 1994 года – профессор кафедры “Мехатроника и робототехника” СПбПУ,
к.т.н. (1953), д.т.н. (1964), профессор (1966).

Мои одноклассники:
Новицкий Вячеслав Антонович, окончил МЭИ.
Садыков Мурад, род. 3 сентября 1936 года, ум. 7 мая 2013 года.

Соседи по дому, улица Дугина, 29:
Зимины Виктор, Валентина, кв. 47.
Москвина Галина Анатольевна, кв. 42, преподавательница музыки.
Пальцев Евгений Михайлович, кв. 5, врач скорой помощи.
Поляков Борис, кв. 19.
Рыбины Николай, Мария, кв. 4.
Рыбнова Валентина с детьми, кв. 6.
Софин В.А., кв. 23.
Чайкины А.П., Элеонора, кв. 71.
Щербакова Г.Н., кв. 22.
(я и моя семья, кв. 7).
(мои родители, кв. 64).

Примечание:
Память подводит в деталях, датах, именах, названиях.
Поэтому зачастую, если забыл, или не узнал достоверно
фактическую должность,
то ставлю более общее – почётное, славное звание,
например, “инженер”. Прошу простить.
Открыт к замечаниям, уточнениям.

Сокращения

АВМ – аналоговая вычислительная машина.
АВТФ – факультет автоматики и вычислительной техники.
БО – бытовой отсек.
БЭСМ – большая электронная счётная машина.
ВА – возвращаемый аппарат.
ВВИА – Военно-воздушная инженерная академия.
ВВС – Военно-воздушные силы.
ВДНХ – Выставка достижений народного хозяйства.
ВИА – вокально-инструментальный ансамбль.
ВНИИТЭ – Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстетики.
ВОВ – Великая Отечественная война.
ВПК – Военно-промышленная комиссия.
ВСК – визир специальный космонавта.
ГНИИАКМ – Государственный научно-исследовательский (испытательный) институт авиационной и космической медицины.
ГУМ – Государственный универсальный магазин.
ДО – двигатели ориентации.
ДПО – двигатели причаливания и ориентации.
ДУС – датчик угловой скорости.
ЖКО – жилищно-коммунальный отдел.
ЖСК – жилищно-строительный кооператив.
ИВО – имитатор визуальной обстановки, или имитация визуальной обстановки.
ИМБП – Институт медико-биологических проблем.
ИНК – индикатор навигационный космический.
КК — космический корабль.
КЛА – космический летательный аппарат.
КПСС – Коммунистическая партия Советского Союза.
ЛГУ – Ленинградский государственный университет.
ЛИИ – Лётно-исследовательский институт.
ЛК – лунный корабль.
ЛОК – лунный орбитальный корабль.
ЛПИ – Ленинградский политехнический институт.
ЛСК – лучевая система координат.
ЛЭТИ – Ленинградский электротехнический институт.
МАИ – Московский авиационный институт.
МАП – Министерство авиационной промышленности.
МВТУ – Московское высшее техническое училище.
МГУ – Московский государственный университет.
МН – модель нелинейная.
МНИИПА – Московский НИИ приборной автоматики.
МПТ – машина постоянного тока.
МХАТ – Московский Художественный академический театр.
МЭИ – Московский энергетический институт.
НАСА – Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства,
английское сокращение NASA.
НИИАО – Научно-исследовательский институт авиационного оборудования.
НИИП – Научно-исследовательский институт приборостроения.
НИИСчетМаш – Научно-исследовательский институт счётного машиностроения.
НИИТП – Научно-исследовательский институт точных приборов.
ОКБ – Особое конструкторское бюро.
ОКБ ТК – Особое конструкторское бюро технической кибернетики.
ОНТИ – отдел научно-технической информации.
ООН – Организация Объединённых Наций.
ОП – опытное производство.
ОТиЗ – отдел труда и заработной платы.
ПАО – приборно-агрегатный отсек.
ПИ – пульт инструктора.
ПМЖ – постоянное место жительства.
ПО – приборный отсек.
ППО – планово-производственный отдел.
ПСИ – приёмо-сдаточные испытания.
РКК – Ракетно-космическая корпорация.
РРТИ – Рязанский радиотехнический институт.
РСФСР – Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика.
РУД – ручка управления движением.
РУЛ – ручка управления левая.
РУО – ручка управления ориентацией.
РУП – ручка управления правая.
СА – спускаемый аппарат.
СКВТ – синусно-косинусный вращающийся трансформатор.
СКДУ – сближающе-корректирующая двигательная установка.
СКТ – стойка коммутации тренажёра.
СОИ – система отображения информации.
СОИ и ОРУ – система отображения информации и органов ручного управления.
СОКБ – Специализированное опытно-конструкторское бюро.
СОУД – система ориентации и управления движением.
СПбПУ – Санкт-Петербургский политехнический университет.
ССВП – система стыковки и внутреннего перехода.
СЭП – система энергопитания.
ТАСС – Телеграфное агентство Советского Союза.
ТДК – тренажёр для космонавта.
ТДУ – тормозная двигательная установка.
ТЗ – техническое задание.
ТТЗ – тактико-техническое задание.
УМШН – управляющая машина широкого назначения.
ЦАГИ – Центральный аэрогидродинамический институт.
ЦВМ – цифровая вычислительная машина.
ЦК – Центральный Комитет.
ЦКБ – Центральное конструкторское бюро.
ЦКБМ – Центральное конструкторское бюро машиностроения.
ЦКБЭМ – Центральное конструкторское бюро экспериментального машиностроения.
ЦНИИ – Центральный научно-исследовательский институт.
ЦНИИ РТК – Центральный научно-исследовательский институт робототехники и технической кибернетики (Ленинград).
ЦНИИКА – Центральный институт комплексной автоматизации.
ЦНИИмаш – Центральный научно-исследовательский институт машиностроения.
ЦПК – Центр подготовки космонавтов.
ЦРУ – Центральное разведывательное управление.
ЦУКОС – Центральное управление космических средств.
ЭВПФ – факультет электровакуумной техники и специального приборостроения.
ЭМИ – электромеханический интегратор.
ЭМФ – электромеханический факультет.
ЭРИ – электрорадиоизделия.
ЭТФ – факультет электронной техники.
ЭЭФ – электроэнергетический факультет.

Приложение 1. Партийный билет

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Коммунистическая партия Советского Союза
ЦК КПСС

Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи
В. Ульянов (Ленин)

Партийный билет
Фамилия  Никонов
Имя  Евгений
Отчество  Константинович
Год рождения  1938
Время вступления в партию  апрель 1972 г.
Наименование партийного органа, выдавшего билет
Жуковский ГК КПСС Московской области

личная подпись  п/п
Секретарь партийного комитета  С. Перфильев
(гербовая печать горкома  “Жуковский городской комитет
Компартии Советского Союза  2524  Московская область”)
Дата выдачи  “3” октября 1973 г.

Уплата членских взносов за 1973 год
Месяц  Месячный заработок  Сумма взноса  Подпись секретаря
Октябрь              286                           7-15                     п/п
Ноябрь                491                         14-73                     п/п
Декабрь              300                           9-00                      п/п
(и так далее)

Полистал книжку, выписал три строки:
1976 год  Март        208     4-16  (мин.)
1982 год  Ноябрь   1937   58-11  (макс.)
1991 год  Апрель    718    14-36  (последний)
(заработки и взносы – в рублях)
В июле 1990 года партбюро отделения самораспустилось,
ходил платить партвзносы в партком.
В мае 1991 года партком закрылся без объяснения причин.
Всё!

Приложение 2. Орденская книжка

Союз Советских Социалистических Республик
Орденская книжка
Никонов Евгений Константинович
Награждён орденом “Знак Почёта” № ордена 597480
Указом Президиума Верховного Совета СССР
от 26 апреля 1971 года
Ж № 510675
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
Георгадзе п/п  1 июня 1971 года
(гербовая печать)
Извлечение из Общего положения об орденах Союза ССР
(Утверждено постановлением ЦИК и СНК Союза ССР от 7 мая 1936 г.)
1. Орден Союза ССР является высшей наградой за особые заслуги
в области социалистического строительства и обороны Союза ССР.
(и так далее)
Гознак. Москва. 1967.

Автор: Никонов Евгений Константинович | слов 19333 | метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,


Добавить комментарий