Часть 6. Полёт! Моя дорога в Космос

Ежели бы я был женщина…
Но мужчина не должен и не может забывать и прощать.
(Лев Толстой “Война и мир”, том 3)

Смело мы в бой пойдём.
(Из песни времён гражданской войны)

Этот день Победы – порохом пропах.
(Владимир Харитонов)

Оглавление

6.1. ТДК-7М. “Союз – Аполлон”
6.2. ТДК-7СТ2. “Союз Т”
6.3. Новочеркасск
6.4. Изобретения, ВНИИГПЭ
6.5. Яункемери и санаторий “Латвия”, 1976
6.6. Таллин, Нарва-Йыэсуу и молодёжный лагерь “Ноорус”, 1979
6.7. Московская Олимпиада, 1980 
6.8. Сталинград! Мамаев курган, 1980
6.9. События
Приложение 1. Диплом имени Гагарина
Приложение 2. Кандидатский диплом
Приложение 3. Серебряная медаль ВДНХ
Приложение 4. Меню ЦК
Приложение 5. Латвия 1976
Приложение 6. Аутогенная тренировка

Исповедь знающего космические тренажёры изнутри. И всё начистоту без утайки.

1961 окончание института, работа “на космос”, модернизация кабины самолёта Т-3,
тренажёр “Востока”, тренажёр “Восхода”, тренажёр “Союза”, лунная программа,
орбитальные станции.
10 лет жизни – это всё промелькнуло и осталось в памяти как один вчерашний день.
А сегодня…

Но обо всём по порядку.

6.1. ТДК-7М. “Союз – Аполлон”
(Комплексный тренажёр для совместного советско-американского полёта)
Начало. Работа. Ерёмин в Америку. ЦКБЭМ. Баку. – Конгресс. Отладка.
Елисеев линейный. Мысль. Начало тренировок. Модернизация. Смрад.
Цахкадзор. – Симпозиум. Сочи 1974. Нина. – Защита. “Союз-16”.
Реорганизация. Сочи 1975. На тренажёре. Полёт. Защита диссертации

                                                                                Сколько лет прожито, сколько ошибок сделано.
                                                                                Сколько лет пройдено, сколько зим прошло.
                                                                                    (Фольклор)

Начало

Ходила тогда такая шуточка: У американцев после лунной гонки остался один корабль “Аполлон”. Чтобы не пропадать добру втуне, то бишь в музее или в парке, давайте разведём русских на совместный полёт.
Может быть, и не шутка.
Как бы там ни было, в начале 1970 года пришло из НАСА в нашу Академию наук письмо с предложением не соперничества, но сотрудничества. Письма шли месяц туда, месяц обратно. Переписку вёл президент Академии Келдыш под контролем КГБ и лично товарища Брежнева.
И вот 26 октября 1970 года в Москве произошла первая встреча советских и американских специалистов по проблемам совместимости средств сближения и стыковки пилотируемых космических кораблей и станций разных стран.
В следующем году было подписано советско-американское соглашение о научном и техническом сотрудничестве между Академией наук СССР и НАСА.
6 апреля 1972 года в результате встречи представителей Академии наук СССР и НАСА было положено практическое начало экспериментальному проекту “Союз-Аполлон” (ЭПАС).
Наконец, 24 мая 1972 года председатель Совета министров СССР А.Н.Косыгин и президент США Р. Никсон подписали Соглашение о сотрудничестве в исследовании и использовании космоса в мирных целях. Соглашение предусматривало провести в 1975 году стыковку советского космического корабля типа «Союз» и американского космического корабля типа «Аполлон» в открытом космосе с взаимным переходом космонавтов.
На фоне жесточайшей, варварской вьетнамской войны ширились и укреплялись советско-американские связи по космосу. Факт: за три года, с мая 1972 по июль 1975 год, состоялось более 20 встреч советских и американских специалистов, 11 совместных испытаний разного вида, шесть совместных тренировок экипажей и шесть тренировок персонала Центров управления полётом.

Работа

Согласились на следующем.
Американская сторона свой оставшийся без изменений корабль “Аполлон” околоземной версии (без лунного модуля) дополнила разработанным и произведённым в СССР специальным стыковочным узлом; испытательных полётов и резервных кораблей по программе ЭПАС не производила.
Советская сторона изготовила для программы шесть (!) новых экземпляров кораблей “Союз-ТМ” (7К-ТМ, М – модифицированный; индекс 11Ф615А12), из которых четыре совершили полёты, беспилотные и пилотируемые, по программе ЭПАС, пятый был подготовлен к немедленному старту при необходимости спасательной экспедиции в дни совместного полёта и установлен вместе с ракетой-носителем на стартовой позиции космодрома Байконур, а затем, после совместного полёта, был разобран на комплектующие; шестой экземпляр в 1976 году как “Союз-22” совершил автономный полёт с задачей проверки работы многофункциональной фотосистемы МКФ-6.
Гулять так гулять.
В середине 1973 года был разработан основной комплект конструкторской документации на корабль. Изготовление – с учётом того, что на 1974 и 1975 годы были запланированы лётные испытания и пилотируемые полёты.

Наше предприятие разработало и изготовило систему отображения информации (СОИ) “Сириус-М”, с учётом особенностей чисто кислородной, весьма агрессивной и пожароопасной атмосферы, которой заполнялась кабина “Аполлона”.
Работа шла с большим напряжением, с военной приёмкой и под непрерывным партийным контролем. Чтоб не ударить лицом.

С тренажёром было ещё сложнее.
Решено делать новый тренажёр, название ТДК-7М (М – модифицированный).
Заместитель главного конструктора Станислав Тарасович Марченко командовал теперь, в одном лице, работами и по бортовым системам, и по тренажёрам. Мы его между собой называли “марчело” или просто “зам”; и в тренажёрах он разбирался, но не очень.
Так вот однажды он приехал из вышестоящих инстанций мрачнее тучи, собрал совещание по тренажёру. Получается, Кулагина среди нас уже не было. Собрались Ерёмин, Едемский, Суворов, я, другие наши ведущие специалисты. Марченко рассказал, что отношение к нам (а может быть, к нему?) со стороны ЦКБЭМ и ЦПК очень неуважительное, что тренажёр требуют поставить в ЦПК уже завтра, причём на высшем мировом уровне, для тренировок наших космонавтов и американских астронавтов, а денег, гады, не дают. «Так мы их приучили» – тренажёр как бесплатное приложение к пульту космонавтов. «Не мы, а вы – приучили!» Даревский не пожелал вникать в эти дела, приказал разбираться самому. А что делать?
Давайте думать.

Посыпались предложения сделать всё на «мировом уровне», быстро, по сложившейся кооперации по нашим дружеским связям.
Я лично принялся повторять то, что давно говорил: как улучшить модель движения на тренажёре, мне в общем ясно. Но вот и в системе визуализации у Ерёмина есть немало недостатков:
1) при стыковке с объектом (кораблём или станцией) на фоне Земли объект виден как полупрозрачный, то есть фоновое изображение Земли “просвечивает” насквозь, это не годится; требуется вводить оптическую приоритетность каналов изображений;
2) звёзды в визире в реальном полёте видны, а у нас на тренажёре в ВСК их вообще нет;
3) ночные условия стыковки имитируются неправильно; возможно, из-за этого завалили полёт Берегового;
4) способ имитации звёздного неба в иллюминаторе оказался бесперспективным, секстантом на тренажёре пользоваться невозможно.
Я гнул свою линию: «Надо сделать хоть что-то по устранению недостатков. Космонавты жалуются, ЦПК ищет взамен нам новых, более квалифицированных подрядчиков. Ерёмину пора проснуться, прекратить штамповать устаревшие имитаторы ИВО, а заняться их модернизацией».
Марченко остервенело прервал: «Надоело. Слушать сюда».

И далее изрёк: Времени на изготовление новых штучек-дрючек нет. Приказываю всем не вводить ничего нового, повторить то, что сейчас на ТДК-7К, не лучше, не хуже; модель движения (кивок в мою сторону) улучшать запрещаю; устройства набрать из имеющегося некомплекта. Мы «им» покажем, и пусть «они» приползут и умоляют сделать получше.
Ерёмин поддержал его полностью. Остальные, как и я, предупреждали, что с космонавтами, с ЦПК это не проходит.
Расходились с совещания хмуро.

Ерёмин в Америку

Взаимные визиты советских и американских специалистов набирали обороты. Нам тоже перепало.
Начало нового, 1973-го года. Ерёмин собирался в Америку, в Хьюстон, с делегацией космонавтов и обслуживающего персонала из ЦПК. Демократично спрашивал, что кому хотелось бы узнать, что там посмотреть. Я ему задал самый простой вопрос: какие у них тренажёры, какие имитаторы, какой пульт инструктора, какие уравнения. Действительно, во всей открытой и закрытой научно-технической литературе и информационных изданиях – об американских тренажёрах нигде ничего конкретного.
Вернулся из Америки, доложил, пряча глаза: пригласили к одному большому директору, внешне дом как у нас дачная хибара, внутри – роскошь. Иду, говорит, смотрю, на краю бассейна валяется долларовая бумажка. Я, говорит, даже отвернулся – а вдруг в щелку наблюдают.
Мы слушали с улыбками, напомнили ему, что была такая сценка в телевизионной программе “Вокруг смеха”. Он не поверил, засмущался.
На мой безмолвный вопрос пожал плечами: «Не спрашивай, было не до того».
От своих щедрот подарил мне две фотографии: вид ракет на космодроме и вид улицы с дорожными знаками. Похоже, снимки не его, кто-то ему их дал. Храню, интересно.
Делегация от нашего предприятия поехала, привезли оттуда какие-то экзотические вещички и не поддающиеся пониманию и восприятию рассказы о чужом образе жизни.

ЦКБЭМ

По плану подготовки к совместной советско-американской программе “Союз – Аполлон” была проведена реорганизация в ЦКБЭМ.
11 октября 1973 года приказом главного конструктора ЦКБЭМ Мишина В. П. была образована структура комплекса № 07, в которую вошли отделы подготовки космонавтов (начальник отдела Анохин С.Н.), тренажёров (начальник отдела Степанов Н.И.), планирования полёта (начальник отдела Благов В.Д.) и анализа работы бортовых систем (начальник отдела Судаченко А.Л.). Руководителем комплекса № 07 был назначен космонавт Елисеев А.С.
Впервые в космонавтике появилось и понятие “Руководитель полёта”, заимствованное из авиации. Руководителем полёта по решению Госкомиссии был назначен космонавт Елисеев А.С.
С появлением программы “Союз – Аполлон” в качестве нового Центра управления полётом был выбран координационно-вычислительный центр (КВЦ) ЦНИИмаш в городе Калининграде. К 1973 году здесь сосредоточились самые современные вычислительные средства, средства связи, был построен главный зал с гигантскими экранами. Выработанные в рамках этой программы основные принципы и правила проведения полёта легли в дальнейшем в основу технологии управления полётом орбитальной станции “Мир”. Более того, эти же принципы были использованы при организации совместной работы двух центров управления полётом: ЦУП-М (Москва, г. Королёв) и ЦУП-Х (г. Хьюстон) при управлении полётом международной станции МКС.
Вместо полупартизанского сборища, подобного казачьему войску, в составе нескольких сотен разноплеменных специалистов, выезжавших в Евпаторию, к Чёрному морю, была создана совершенно новая, профессиональная служба, под Москвой.
«По затратам мрамора мы уступаем индийской гробнице Тадж-Махал, но по количеству пластиков и оксидированного под медь и золото алюминия намного его превзошли», – хвастался директор ЦНИИмаш Мозжорин.

Баку, конгресс

С 7 по 13 октября 1973 года в Советском Союзе, в Баку, был проведен XXIV Международный астронавтический конгресс, организованный Международной астронавтической федерацией (IAF).
Наш шеф мудро поступил, послав нас, молодых неопытных руководителей лабораторий, вместе единой группой в командировку на международный конгресс. Мы это Ерёмин, Тяпченко, Конарев, Лысяков и я.

Поездка в Баку запомнилась до мельчайших подробностей.
Конгресс проходил в новом, гигантском Дворце имени В.И. Ленина.
Открывал Конгресс первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана Гейдар Алиев.
Конгрессу было придано значение первостепенной важности для Азербайджана и для всех жителей Баку.

В 1973 году на международном конгрессе в Баку Лев Иванович Ткачёв сделал доклад по инерциальной навигации. Среди тех, кто слушал этот доклад, были и американские специалисты по этой теме – разработчики навигационных систем космического корабля “Apollo” Чарльз Дрейпер и В. Риглей, занимавшиеся этим вопросом с начала 1950-х годов. Американские учёные высоко оценили вклад Л.И. Ткачёва, согласились с его мировым приоритетом. Но вот что интересно: этот доклад так и остался неопубликованным.
В этом же году вышло учебное пособие Л.И. Ткачёва и Г.Н. Сенилова “Системы инерциальной ориентировки”, изданное издательством МЭИ.
К сожалению, из-за трений между Владимиром Николаевичем Челомеем и Президентом Академии наук СССР Анатолием Петровичем Александровым по вопросу кандидатур на выборах в Академию наук, из статьи об инерциальной навигации в будущей редакции Большой Советской энциклопедии имя Льва Ивановича решением Президента Академии наук было вычеркнуто в самый последний момент. Вот так Л.И. Ткачёв пополнил списки пророков, не оценённых в своём Отечестве…
Заметим, что в 1976 году на Международном симпозиуме по навигации,  в Бостоне, в честь двухсотлетия США, американский специалист В. Риглей сделал доклад “История инерциальной навигации”, который был посвящён профессору Льву Ивановичу Ткачёву.

Прибыв в Баку на Конгресс, я немедленно приехал к моим любимым родственникам Лиле и Лёне. Моё появления вызвало у них настоящий шок. Они, разумеется, слышали о Конгрессе, но такого! от меня! не ожидали. Оказывается, я… Ой, да-да.
Моя двоюродная сестра Лиля, которая родилась и выросла в Баку и была на 14 лет старше меня, очень гордилась тем, что её любимый братик оказался в центре такого сверхпопулярного события. Позвала соседей посмотреть на меня, оповестила всех знакомых, сотрудников.
Они меня не отпустили ни в какую гостиницу. Я ночевал у них, в их прекрасной квартире на улице Губанова, а утром ехал на свою секцию слушать доклады, общаться.
Лиля упросила меня провести её на заседание секции, чтобы хоть одним глазком увидеть Юрия Сенкевича, всемирно известного учёного-медика, телеведущего и путешественника, о котором много рассказывала её дочь, Мила, студентка Московского медицинского института.
И Лиля сумела встретиться с Сенкевичем и даже побеседовать с ним.

В один из дней мы, делегаты Конгресса, погрузились на гигантский корабль-паром и отправились на экскурсию за 40 км в море на Нефтяные Камни – нефтедобывающее предприятие, режимный объект ограниченного доступа.
На палубе парома нас ожидало фантастическое зрелище: всё пространство перед нами было заставлено столами с яствами и напитками. Быстро рассредоточились. Моим соседом за столом оказался молодой учёный из Канады, с которым я, после хорошей закуски, вёл задушевную беседу, по-английски, о необходимости разделения полов (биологических, конечно) у землян и у марсиан.
И вдруг как-то спонтанно я решил зайти в капитанскую рубку – и пошёл. Поговорил с капитаном, сказал, что у меня дядя Николай Николаевич Никонов был капитаном здесь, на Каспии, некоторые на рубке одобрительно отреагировали на это, а старпом решил сделать мне одному экскурсию по судну. Прошлись по пассажирским каютам. Спустились в машинное отделение, где огромные шатуны крутили ещё более огромные коленвалы. И наконец пошли в главное место парома – крытую грузовую палубу – помещение для железнодорожных вагонов. Впечатление было неизгладимое! В пустой полумгле я увидел что-то наподобие огромного крытого вокзала с массой железнодорожных путей и огоньками семафоров. Вагонов, разумеется, не было. Почему-то вспомнилось из какого-то мультфильма жуткое зрелище прожорливого брюха (!) ненасытного кита.

Между тем наш корабль уже подошёл к причалу, на котором собралась масса ликующего народа, визжали маленькие дудки, гремели барабаны, качались над толпой длинные трубы-карнаи. Все искали взором космонавтов, но они почему-то не появились, что вызвало явное разочарование публики. Мы спускались по трапу, а нас всё спрашивали: «Вы космонавты?» – «Нет». – «Вах, где же они?!» Кто-то из наших предположил, вполголоса: «Да они напились, не могут выйти».
Мы, восхищённые и ошеломлённые, ходили по различным “цехам” этого единственного в своём роде предприятия, заглядывали в различные технические помещения безо всякого ограничения, прогулялись по широким платформам и по качающимся мосткам, и везде и всюду нам были рады. Вечером отправились назад, в Баку.

Нам организовали экскурсию в храм огнепоклонников, что в 30 км от центра Баку, на окраине селения Сураханы. Это место, где вечно горела земля и куда из соседней Персии в далёкой древности уходили умирать старые люди. Считалось, что они удалялись в иной мир. То есть, уходили “на тот свет”. Интересное переплетение сказки и были…
С большим интересом осмотрели этот музей под открытым небом, центральный храм-алтарь огня, реконструкции келий-жилищ с восковыми манекенами людей и скудным интерьером.

В заключение был дан торжественный приём. В огромном зале были накрыты столы. В двери делегаты заглядывали, ждали сигнала. И потом наперегонки захватывали столы и, главное, бутылки.

Отладка

Образовали бригаду наладчиков по ТДК-7М:
Едемский Борис Анатольевич, ведущий по ТДК-7М.
Бешта Евгений Георгиевич.
Дрожжина Светлана Георгиевна.
Егорова Елена М.
Иванов Сергей Алексеевич.
Лобанов Станислав Дмитриевич.
Лобанова Фаина Николаевна.
Митькин Евгений.
Панкратова Елена Александровна.
Сарычева Галина Сергеевна.
Суворов Александр Прокопьевич.
Трифонов Михаил Михайлович.
Филистов Иван Владимирович.
Чайкин Андрей Павлович
Чарикова Лидия Михайловна.
Яковлева Жанна Петровна.

Начальник тренажёра подполковник Климанов Дмитрий Фёдорович

Работа по тренажёру корабля “Союз” для совместного космического полёта с американским кораблём “Аполлон” сохранилась в моей памяти как самая большая эпопея в моей жизни, с неудачами, творческими находками и конечным неплохим успехом, скажем скромно.

Как и следовало ожидать, учёные, инженеры и конструкторы Генерального разработчика корабля – предприятия ЦКБЭМ, да и специалисты всей страны, вложили в проект максимум нового, достигнутого на тот момент времени.

А тренажёрщики нашего предприятия, СОКБ ЛИИ, оказались недостаточно готовыми к этой работе. Начались ссоры, дрязги вплоть до жалоб в высшие партийные и государственные органы. Шеф отвлекался на участие в работе комиссий и инспекций. Руководством предприятия и отделения было принято сомнительное решение изготавливать тренажёр из имеющихся готовых блоков и узлов. Заместитель шефа, С.Т. Марченко, исходя из каких-то своих соображений, приказал использовать математическое обеспечение “старого” тренажёра “Союз”, я же понадеялся, в будущем, в крайнем случае, на его выручку.

Вычислительные машины, как и все предыдущие десять лет, были, конечно, аналоговые. Это были три мощных аналоговых машины МН-17, две – в одной комнате, третья – в другой, с использованием на 100% и больше, и, кроме них, были замечательные электромеханические вычислительно-преобразовательные устройства разработки нашего предприятия. Интересно, что у нас на аналоговой технике моделировалась задача динамики сближения космических объектов в фантастическом диапазоне дальностей от сотни тысяч метров до одного метра!

Мы, как правило, одни и те же специалисты, отвлекались ещё и на работы по “старому” тренажёру “Союза” ТДК-7К, и на работы по тренажёру “Алмаз” ТДК-Ф71.

Наступил новый, 1974-й год.

С 6 по 12 февраля 1974 года были проведены заводские испытания тренажёра ТДК-7М; принимали: Балабин, Северин, Чуйко.
Было решено начать тренировки 1 марта при совместной эксплуатации техники.
Работа шла в две смены с 9 утра и иногда до 3–4 часов утра.
Но проблемы оставались, тренажёр не был готов.

1 марта Шаталов заявил: «Если к 15 марта не начнутся тренировки, то я буду вынужден просить военно-промышленную комиссию отсрочить запуск».

Наконец, тренажёр был готов. Можно сказать, не хуже и не лучше всех предыдущих.

18 марта 1974 года тренировки начались, тренировался экипаж Филипченко – Рукавишников, инструктор-методист экипажа Назаров Юрий Викторович. Присутствовало два фотокорреспондента.
Не обошлось без отказов техники. Но в целом программа тренировки выполнена.
19 и 21 марта тренировались Романенко с Иванченковым (инструктор-методист Мартынов Николай Иванович) и Джанибеков с Андреевым (инструктор-методист Марченко Евгений Иванович).

Неожиданно на тренажёр пришла откуда-то новая команда инструкторов-методистов во главе с майором Валерием Грищенко (на всю жизнь запомнил эту фамилию). Он выдвинул свои особые требования к тренажёру, отличающиеся от утверждённых тактико-технических требований и характеристик.
Мы видели, что заданный инструктором манёвр корабля: разворот, полёт в стабилизированном состоянии четверть витка на тренажёре и ориентированное положение – не получался. Я с товарищами ночью проводил доработки модели специально для этого манёвра. Утром инструктор наблюдал процесс, хитрец – всё понимал и – задавал новый манёвр: разворот, стабилизацию полвитка, ориентация, – который, конечно, тоже не получался.
Мне было ясно, что имеющаяся линеаризованная модель не в состоянии реализовать любые подобные движения, инструктор тоже это ухватил и как гончая решил идти до конца, настаивая на универсальном решении и не соглашаясь ни на какие временные компромиссы; по-своему он был, разумеется, прав. Но где ты был раньше?!

Вопросы разбирались на еженедельных межведомственных оперативных совещаниях, “зам” плавно ушёл в сторону, только кивком показывая в мою сторону: Вот с него спрос. Уже все назвали эту проблему «стабилизация». Давали сроки для устранения.

А тут ещё, ввиду важности работ в мировом масштабе, подключилось созданное выездное партийное бюро, чуть не ежедневно заслушивавшее меня и обвинявшее меня в срыве важнейших постановлений, саботаже и пособничестве, требовало решить проблему не позже, чем завтра, иначе будут приняты самые строгие меры.
Взяв нарочито менторский тон, секретарь партбюро Станислав Лобанов особенно зловеще выговаривал словечко «меры». Смотрел я на него и думал: «Молодой ещё. Упивается невесть откуда свалившейся властью. Или подчиняется приказам сверху? Ясно, и то, и другое. Далеко пойдёт. Но не очень далеко – туповат».
Я обращался к начальнику управления ЦПК, по-свойски договориться с этим инструктором; космонавты – не дураки, могли бы допустить условность на тренажёре. Но никто не шёл мне навстречу.
А на нашем предприятии, в трудовом коллективе складывалась, по разным причинам, всё более невыносимая обстановка.

Елисеев линейный

Чуть было не сорвался, был такой момент. Сидели мы – я, Суворов, мои милые сотрудницы – в центре машинного зала за столами, заваленными документацией. Рядом с макетом корабля “Союз-ТМ”. Меня как могли успокаивали после обсуждения на партбюро, я им был благодарен.
Вдруг в зал важно вошёл сам Елисеев с сопровождающими. Две золотые звезды на груди, пронзительный взгляд. Оценил рабочую ситуацию, прошёл мимо. Но неожиданно резко повернулся и, обращаясь в основном ко мне, бросил: «Что, проблемы?» И этак пренебрежительно: «Ну линейная же задача».
Я взглянул исподлобья. Сопровождающие, подтверждая, пожимали плечами, разводили руками. Хм. Приподнявшись, я ткнул пальцем в тригонометрические значки, в нелинейности, испещрявшие схемы моделирования: «С каких это пор синус стал линейной функцией?!»
Вот попал под горячую руку.
Но – компания, как по команде, развернулась и безмолвно удалилась. А то я бы добавил: «Здесь и модели ваших ионных датчиков; их характеристики тоже нелинейные?» В том смысле, что: «Ты мне ещё ответишь за орбитальную станцию, погибшую из-за твоей ионной ориентации».
Хорошо, что обошлось без полемики. Отматерил бы, хоть и не умею.
«А-ах, я бы, я бы. Ничего бы не сделал».

«Странно, – соображал я после. – Значит, он меня запомнил. И этот шум о “проблемах стабилизации” он явно слышал. Возможно, даже только что обсуждались где-то все эти задержки с тренажёром».
Про «синус линейный» мы с друзьями иногда вспоминали, с лёгкой ехидцей, как и про анекдотичный «синус военный, который без икс».

Мысль

Когда вот так давят, напирают, то шарики в голове начинают бойчее крутиться. Я уже полгода как приблизился к решению своей задачи. Гуляя, в автобусе, на море, я всё время соединял в уме: перемещение изображения Земли, направление, приращение, производную; уже ясно видел вектор перпендикулярный местной вертикали. А если точнее? Качал головой в сторону перемещения. Дошло. Производная по направлению, по вектору!
Получилось семь алгебраических уравнений при известных входных сигналах – девяти направляющих косинусах – для вычисления двух выходных сигналов – синуса и косинуса угла курса в неограниченных пределах. Конечно, неплохо, но в уравнениях используется, ни много ни мало, десять операций умножения, три деления, пять квадратов, квадратный корень и арккосинус. Тяжёлый случай. – Схема большая. Аналитически не решаемо. Без реальной аппаратуры, только на АВМ или даже на ЦВМ, правильность моделирования не проверить.

Начало тренировок

Вот уже март 1974 года кончается. Настроение паршивое.
К прибытию в Звёздный городок дорогих американских гостей в дальнем конце озера построили домик-профилакторий, на мостике поставили человека в штатском. Нас всех собрали и проинструктировали, что мы все работаем в Институте космических исследований (про который мы и толком не знали) у Роальда Сагдеева, поэтому мы должны соответственно себя вести и ни с кем не общаться. Но на деле мы все эти предписания особенно не старались выполнять. Как-то мы пытались узнать у Томаса Стаффорда, как он делает маневр облёта “Союза”, тут входит заместитель начальника Центра и грубо, не стесняясь приказывает разойтись всем по местам.
Утром Стаффорд поднимается по лестнице в бытовой отсек корабля-тренажёра, мы сочувственно ему киваем, а он только произносит: О, рашн водка. В домике, видимо, они основательно “погудели” ночью вместе с хозяевами.

Модернизация

Если уж менять математическую модель, то кардинально. Вместо действующей модели кинематики в углах Эйлера (самолётных) с особой точкой, а значит – с существенными погрешностями в зоне этой точки, применить модель кинематики в направляющих косинусах, с коррекцией по норме и ортогональности. Эта модель считается цифровой моделью, и я не встречал в литературе случаев применения этой модели на аналоговых машинах. Но она была моей мечтой, я мысленно видел её работу. До начала работ по тренажёру не удалось её опробовать. Посоветовался со своим другом и помощником Сашей Суворовым. Подготовил схемы моделирования. Вышел к шефу с предложением: остановить работу тренажёра на три дня и кардинально усовершенствовать тренажёр. Помимо этой модели необходимо было ввести придуманные мной алгоритмы управления имитатором визуальной обстановки, без этого точная модель не даёт должного эффекта. Шеф посомневался: при отрицательном исходе эксперимента потребуется дополнительное время для возвращения к исходному состоянию. И – дал два дня и три ночи, причём – выходные. (?!) Соломоново решение. Про отрицательный исход эксперимента я не думал.
Короче: в понедельник утром тренажёр работал как часы, и любые придуманные инструктором Грищенко манёвры проходили как по маслу. Он был доволен, он не плохой человек, но, к сожалению, не восторгался, а только равнодушно твердил, что «так и должно было быть». И опять он был прав.

Начало апреля 1974 года. Прошла всего неделя, и настроение взлетело вверх, мир стал прекрасен.
Несколько последующих лет я наслаждался безотказной работой своей модели, оформил изобретение, написал статью – всё, конечно, в закрытом виде.
Чтобы эти материалы вошли в мою диссертацию, нужно было доложить их на какой-нибудь конференции. Подвернулась конференция в Ленинградской военной инженерной Краснознамённой академии.
Помню, в один прекрасный день: доложил на конференции в Академии модель кинематики в направляющих косинусах вместе с вычислением производной по направлению, что вызвало интерес и правильные вопросы. Затем зашёл в свой любимый Эрмитаж, заехал к родственникам Домченко и ночным поездом отбыл домой, в Жуковский.

Космонавты были довольны. И американских астронавтов теперь не стыдно было пригласить на тренажёр. Действительно, все они потом на тренажёре показывали большой палец вверх!
Моя модель использовалась в дальнейшем на тренажёрах по программе “Интеркосмос” и на цифровых тренажёрах, поскольку и там использовался всё тот же старый имитатор изображения Земли.

Первый этап тренировок наших и американцев на тренажёре прошёл успешно.

И приятный сюрприз – 12 апреля 1974 года отмечался День космонавтики в Звёздном городке, и мне вручили Диплом имени Гагарина, такой большой, красивый, с крупной фотографией Юрия Алексеевича.

Смрад

«Это какой-то позор!»
Я прибыл из Звёздного городка, с хорошим настроением вышел на работу, и тут мои ребята меня просто ошарашили: «Даревский, да-да! с одной сотрудницей искали чёрную кошку в тёмной комнате» – небольшой комнате отдыха в его кабинете. Именно в таких витиеватых выражениях. Чтобы звучало приличнее.
У меня не укладывалось в голове: «Ну а попроще?»
Мой зам, Валентин Ушкарёв отвёл меня в сторонку, с хитрой улыбкой: «Народу необязательно всё знать». И объяснил мне более доступно:
«Кое-кто – фамилии известны – решил избавиться от Даревского. Как? Конечно, путём использования личных слабостей шефа, о которых было достаточно известно. Возник некий заговор, образовалась группа в составе двух и более лиц. Имея тесные связи с официальными органами, какими, пока точно не выяснено, они приобрели портативную кинокамеру и скрытно установили её в комнате отдыха кабинета. Вовлекли в свою группу одну из секретарш шефа, лично недовольную им. Когда шеф вызывал к себе в кабинет по телефону определённую особу, секретарша незаметно в нужный момент нажимала кнопку включения кинокамеры. Главное, это всё изготавливалось, налаживалось и выполнялось в рабочее время. Киноматериалы были сданы в первый отдел и направлены в инстанции: КГБ, ЦК. Идёт разбирательство. Ситуация непростая».
Так разложив всё по полочкам, Валентин удалился по своим делам.

Вначале я был потрясён. Потом почувствовал, что руки липкие и хотелось помыть их с мылом.
Грешен, я подошёл к старшей в первом отделе и, используя многолетнее личное взаимоуважительное отношение, попросил лишь кивнуть: «Да или нет?» – «Да», – был ответ.
Ужас! Думал, где-нибудь на каком-нибудь предприятии, возможно, и были жестокие преступления, скажем, со стрельбой и убийствами. Но по степени низости и гадости, уверен, это был единственный подобного рода случай в истории страны. Потому он и не получил огласки.

Но это оказалось только начало кошмара.

Как бы между прочим, позвонил Геннадий Павлович Владычин, мой фактический научный руководитель диссертации, много помогавший мне. Попросил зайти. Обсудили организационные вопросы в связи с предстоящей защитой, какая нужна помощь. Задерживались некоторые отзывы на диссертацию. «Давай зайдём к Максу Аркадьевичу, посоветуемся, поможет». Пошли в корпус “К”.

Пришли. Табличка. Тайц М.А. Огромный кабинет. Огромный стол. Вдали еле различимая фигура. Как в кино. Я его вообще-то в первый раз видел. Присел. Владычин с отсутствующим видом поглядывал в окно. «Отзывы. Да-да, надо позвонить». И тут Тайц, понизив голос, произнёс: «Сядь поближе». Я подсел. И он так заинтересованно, жуя губами, начал безо всякого вступления:
– Так, значит, она входит… Аппаратура, да? Интере-есно. Аппаратуру установили. И чё? (доверительно) Это самое?
– Ой, я, это. Только что из Звёздного городка. Там тренировки. Здесь ничего не понял, не разобрался…
– …
Дёрнул щекой, зыркнул глазами на дверь:
– Ладно, можете идти. Геннадий, останься.
Небось, высказался: «Ты кого ко мне привёл?!»
А я шёл к себе на рабочее место и думал. Мне было стыдно.
Но с другой стороны. Пересказывать, распространять чужую информацию. Мне же рассказали, открыли детали, сам я ничего не видел.

Через некоторое время объявили закрытое партийное собрание. В клубе “Стрела”.
Крыжанский был тогда секретарём парткома нашего СОКБ. Ко мне подошла Тамила Григорьевна Долголенко, заместитель секретаря парткома:
– Надо спасать Сергея Григорьевича. Я попрошу тебя выступить, где-то под конец, скажу. Этот Сашка Крыжанский совсем сник, ничего не может и не хочет.
– Договорились.
За столом президиума сидели некоторые из наших и несколько мне неизвестных. Как всегда, стояла эта громоздкая трибуна. Даревский сидел в одиночестве на другой стороне сцены за столом поменьше. Именно так и было.
Крыжанский открыл собрание, объявил всего один вопрос повестки, что-то в общем виде, вроде: недостатки в работе руководителя предприятия и непризнание им критики в свой адрес.
Выступали, резко критиковали, вяло защищали.
Тамила подсела ко мне, взяла руку, кивнула ободряюще, попросила выступить с «правильными словами, от себя».
Я поднялся на трибуну, стал произносить заранее продуманное, давно прочувствованное:
– Сергей Григорьевич в своё время не побоялся взять на себя огромную, космическую ношу. Стал соратником рядом с Сергеем Павловичем Королёвым. Он боролся и борется с так называемыми “артиллеристами”, ракетчиками, насаждающими ненадёжную автоматику на борту пилотируемых космических аппаратов, превращающими космонавта в куклу-манекена. Сергей Григорьевич здесь в ЛИИ всегда стоял и стоит за гибкие авиационные принципы в космонавтике, за думающего лётчика-космонавта.
Раздалось:
– Не превращайте собрание в учёный совет.
Я ответил:
– Скорее уж не учёный совет, а НТС – научно-технический совет; здесь не видно ни одного доктора наук. (Да и кандидатов не густо, подумал).
И продолжил:
– Хотя здесь партийное собрание, но мы должны понимать, что здесь и сейчас уничтожается эргономика в космонавтике – дело всей жизни нашего руководителя предприятия.
Я уже хотел перейти к тому, как без эргономики, хвалёными автоматическими системами погублено сколько космических кораблей и станций, но тут Даревский не выдержал и жалким голосом обратился к залу с просьбой прекратить защищать его, потому что это только ухудшает его личное положение.
Ничего себе. Я сел. Народ ещё немного покричал, и разошлись.

Потом Тамила подходила, одобрила, как я очень верно вставил насчёт Королёва, но покачала головой: дело швах.
Удивительно, Семён Исаевич Турецкий нашёл меня и сообщил, что до него дошли сведения про наши дела, про собрание. (?!) «Сергей (оказалось, они давно были знакомы) всегда был авантюристом». Похвалил меня за смелость. (Ой, о чём Вы, какая смелость?!) Поблагодарил меня за поддержку его друга.

Через несколько дней вызвали меня в кабинет Даревского. За длинным совещательным столом, у внутренней стены кабинета, кроме наших сидели неизвестные мне, мрачные люди. Я сел на свободное место. Звучали фразы: «Что такое устроили на собрании, бунт? Это не допустимо». Больше ничего не запомнилось, мне вопросов не задавали, всё было конкретно, безлико, я бы сказал, вокруг да около. Зачем меня вызывали, непонятно.
Позже я спрашивал, кто это к нам приезжал. Объяснили, что из Комитета партийного контроля (КПК) при ЦК КПСС, а главный из них – заместитель самого Пельше Арвида Яновича. Да, серьёзные люди.

В результате всего, кто-то из наших сотрудников был уволен, кто-то переведён на другое место работы. Всё это было очень непонятно и крайне неприятно.

Дождавшись конца программы ЭПАС, как бы чего не случилось, в 1975 году сняли с должности Даревского.
Он служил научным сотрудником во Всесоюзном научно-исследовательском институте межотраслевой информации (ВИМИ).
Я приезжал к нему по вопросам информации и публикации. Конечно, навестить.

Последняя моя встреча с Даревским произошла, нежданно-негаданно, в 1999 году на Международном авиационно-космическом салоне в Жуковском. Юра Тяпченко организовал небольшой, человек на пять-шесть, междусобойчик с Даревским в одном из кабинетов выставочного шале. Предавались благостным воспоминаниям, исполняли дифирамбы незабвенному Шефу. Сохранились фотографии с этого мероприятия. По пути нашего следования к выходу Сергей Григорьевич вдруг порывисто подхватил меня под руку и принялся быстро, лихорадочно рассказывать о своих планах организовать необыкновенный, универсальный тренажёрный центр, приглашал меня к себе показать приготовленные материалы, принять самое активное участие. Через несколько дней я звонил ему, но встрече нашей так и не суждено было состояться.

Да, они, эти мрази, добились своего, избавились от Даревского. «Но какою ценой», постоянно и всегда напоминает нам “Пиковая дама”.
Не знаю, что с ними стало потом. Гореть им в аду вечно.

Я всё думал, какая это была мерзость – подглядывать. Просто скотство.
Моя же жена, Нина, высказала своё мнение о нашем бедламе. Прежде всего, сказала она, Даревский оказался слабым начальником. Она припомнила, как он когда-то приглашал её перейти к нему на работу, обещал большую должность, вместе создавать фантастические системы связи, самолётные и космические; Нина категорически отказалась, потому что на предприятии, как она мягко выразилась, обстановка ненаучная; на что Даревский парировал: зато деловая. Ну-ну.
И деловая обстановка оказалась не ахти.
Нина считала, что в последнее время он окружил себя недостойными, грубыми людьми, позволял им ругаться и сам ругался; при этом оказался слеп, не увидел настоящих, жестоких внутренних врагов; так и не защитил докторскую диссертацию, всё откладывал, думал, что он вечен; не создавал благоприятную атмосферу для научного роста сотрудников; рассорился с ЛИИ, не имел достаточной поддержки в вышестоящих, серьёзных органах; самое главное, он унижал военных в ЦПК, публично называя их спортивным кружком, не понял большого влияния того же космонавта генерала Шаталова, которого в то время слушали не только наши, но и американские астронавты; в общем, недооценил роли и значения космонавтов, они ему этого не простили, и в нужный момент не встали стройными рядами на его защиту.
В ЛИИ совсем другое дело, имя института звучит на всю страну, почти как ЦАГИ; видны большие дела, идёт развитие; научная жизнь бурлит, доктора, академики появляются; знаменитые лётчики-испытатели – о-о; а внутри института – никаких таких особых скандалов, всё спокойно; если начальник на своём месте видит, что подчинённый косо посмотрел, тем более что-то не то сказал, то потихоньку, незаметно избавляется от него; а иначе уберут самого начальника.
Например, сектор Ильина, где работала Нина, – в начальника все просто влюблены; был один кто-то, так и ушёл.
Если посмотреть на отделение – начальников Попова и Кириченко все искренне обожают.
В институте про Уткина никто слова худого не скажет; да и другие все – авторитетные, уважаемые руководители, например, Владычин, Хачатуров, Знаменская.
Как с этим не согласиться.
Нина молодец, она всё знала и понимала.

Цахкадзор. Симпозиум

С 26 по 31 августа 1974 года в Цахкадзоре (Армянская ССР) состоялся VI Международный симпозиум ИФАК по управлению в пространстве.
Мероприятие было не столь масштабным, как в Баку, но тоже незабываемым.

Билеты на самолёт до Еревана на руках. Я что-то слышал по радио и решил поехать в Аэропорт на Ленинградском вокзале, чтобы оттуда доехать на посадку в самолёт на автобусе-экспрессе. Походил, побродил по залам, ничего не понятно, где что. Один тёртый мужик сказал, гони скорей во Внуково, может, успеешь на посадку. Якобы сюда приезжают загодя, часа за четыре – за пять до отлёта. Я схватил такси, обещал два счётчика, и мы гнали в аэропорт с бешеной скоростью, под 120 км/час. Водитель проявил участие, сам переживал, успеем ли. Успели.

Воскресенье. Встреча участников симпозиума завтра. Этот день по приезде в Армению я погулял по Еревану, ночь провёл в гостинице на центральной площади с поющими фонтанами, а утром нас, делегатов, повезли автобусами с милицейским эскортом далеко в горы, в знаменитый горнолыжный спортивный и курортный центр. По городу гаишники ехали перед нами в легковой машине, по горным дорогам – на “газике”.

Прозрачные стеклянные корпуса, уютный зал заседаний, кристально чистый горный воздух, плавательный бассейн под открытым небом, необычная скульптура “Дарящая солнце” на въезде в центр – вся эта обстановка способствовала творческой работе и плодотворному общению.
Я вставал рано утром и перед завтраком и заседаниями бежал в бассейн. Это было чудо!
Важнейшими темами отдельных секций в рамках симпозиума были орбитальные пилотируемые станции, космические системы многоразового использования и межпланетные перелёты.
Но самое главное, что я вынес оттуда для себя и для своей лаборатории, – это необходимость серьёзной подготовки к экспериментальному полёту “Союз – Аполлон” (ЭПАС). Вот потрясающий поворот истории – недавние противники и соперники – американцы – становятся друзьями и коллегами!

Было много экскурсий по Армении.
Объехали на автобусе вокруг озера Севан, выходили к воде на противоположном берегу.
В Гехарде мы были в церкви, вырубленной в горе. Услышали в глубине далёкое пение, пробрались, подошли – перед алтарём молилась семья. «Пожалуйста, не мешайте. Они сделали хорошую покупку», – предупредили нас молодые, спортивного вида ребята, наблюдавшие за порядком.
Посмотрели греческий храм в Гарни, весь в строительных лесах, в стадии длительной реставрации. Вошли вовнутрь, где можно, и обошли внешнюю галерею.
Гуляли пешком по окрестностям Цахкадзора.
Опробовали подъёмник в горы, забрались на средний уровень, повосторгались дивными горными пейзажами, были в одних рубашечках, от холода чуть не околели, вверх не хотелось, скорей вниз.
Подошли к удивительной скульптуре “Дарящая солнце”, установленной здесь буквально недавно, в прошедшем, 1973-м году, (скульптор Карлен Нуриджанян), потрогали каменные коленки, пофотографировались.

Наш прощальный ужин состоялся в ресторане в Дилижане.
Туда поехали днём, в нескольких автобусах, домчались быстро.
В обратный путь смогли собраться не все, некоторые упились до беспамятства и полной неподвижности, и их куда-то пристраивали, укладывали. Появилось предупреждение, что на перевале низкие облака, туман и гололёд, рекомендовали всем переночевать в гостинице до утра. Но почему-то некоторые, гордые смельчаки, в состоянии сильнейшего подпития залезли в автобусик и потребовали везти их/нас домой немедля. Получилось так, что ехали только русские и немцы. И вот ночью, в густом тумане по скользкой дороге, мы преодолевали горный перевал, распевая русские и, по очереди, немецкие песни. Причём, эти пьяные в стельку гансы прихватили со столов с собой каждый ещё по несколько бутылок русской водки, и в карманах, и в руках. Один рядом всё совал мне типа давай из горла, я отбивался.
Спустившись в долину, мы выскочили из автобуса в поле и справили малую нужду на огромную спокойную Луну в бездонном чёрном небе. Я всё кричал: «Frische Luft, Mond und vodka!» (Свежий воздух, луна и водка). Немцы понимали, дико ржали.
Потом бегали резвились, как дети, радовались жизни.

Как ужасно и нелепо, что сейчас Азербайджан и Армения – два независимых государства – находятся в состоянии войны друг с другом!

Чтобы освежить свой английский, стал слушать дома уроки по телевизору. Смотрим – наш трёхлетний сын тоже стоит и слушает, как заворожённый. Что ты, Димочка? – А мне нравится, как они говорят. (?!)

Сочи 1974

По нашему обычаю, на “бархатный сезон” мы: Нина, Димка и я – поехали в Сочи. Сразу устроились на квартире в доме по улице Кубанской, там Нину многие хозяйки уже знали и предлагали – «на следующий год к нам».
Купались, загорали. Ели, спали. Никуда не путешествовали.
Главным отличительным моментом этого нашего курортного сезона было следующее. Мы встретились с Сучковым Виталием Николаевичем. И не просто с ним, а он познакомил нас со своей компанией друзей. Один – Нюма Каганович, другой – Юра (именно так) Левитан. Оба со своими дамами, но имён женщин я не запомнил, и к ним по имени мы не обращались. Дамой Виталия Николаевича была наша жуковская подруга, имя которой здесь не раскрывается.
Замечание по ходу: Если что, то и имена трёх вышеуказанных мужчин я привёл в тексте ошибочно, могу сказать, что что-то перепутал, и отказаться от своих слов.
Итак. Утро и день мы проводили в соответствии со своими планами. А почти каждый вечер мы все встречались – в ресторане “Магнолия”, или как мы называли это место по-свойски, “Монголия”.
Запомнился огромный, яркий, притягательный цветок из неоновых трубок на фасаде дома.
Каким-то образом мы каждый вечер занимали один и тот же стол около сцены. И там каждый вечер играл небольшой музыкальный ансамбль. Выходил приличный молодой певец, и они исполняли песни Петра Лещенко.
Мне кажется, это делалось по желанию Нюмы Кагановича. Как только он входил в зал, мы все за ним, репертуар ансамбля подстраивался.
А я таким образом в который раз в жизни, опять столкнулся с творчеством этого певца-эмигранта. Или не эмигранта.
Мы танцевали четыре пары, никогда не перемешиваясь. А наш Димочка сидел развалясь в кресле за столом и довольный, счастливый, красивый, наблюдал за нами. Нина всегда была мастерица, и шила сыну великолепные белые рубашки с пышными кружевами на шее и на рукавах. Он всегда и неизменно был в центре внимания и предметом всеобщего восхищения.
Мы с Ниной никогда ни о чём не спрашивали наших визави, и они о себе никогда ничего не говорили.
Несколько позже Виталий Николаевич кратенько поведал нам с Ниной, что Нюма – это племянник известного “железного наркома” Лазаря Моисеевича Кагановича, а Юра – это тот самый легендарный голос Совинформбюро. Но поставленного мощного голоса в тот раз мы так и не услышали. О дамах – зеро, нуль.
Зато Виталий Николаевич за столом с удовольствием представлял присутствующим Нину и меня, просил, подсказывал, что рассказать о себе, о своей жизни.
Он объявил, что у Нины готова (почти) диссертация по самолётным антеннам и защита в конце года или в начале следующего, дата скоро уточнится.
Обо мне он совсем уж разливался соловьём, что и друг Гагарина, и Звёздный городок, и тренажёры, и всё-всё. И у меня все стали просить совсем уж интимные подробности личной жизни космонавтов, а я предпочитал рассказывать о своих недавних встречах с американскими астронавтами.
Мне почему-то кажется, что наша счастливая пара, Нина и я, да ещё в сочетании с таким чудесным ребёнком, как-то освящала их, видимо, непростые, взаимоотношения. И подобное происходило в жизни неоднократно. Но не будем развивать эту тему.

Раза два-три собирались в портовом ресторане. Тоже неплохо.
И для разнообразия все вместе съездили высоко в горы. Запомнилось странное название “Роза Хутор”. Тёплый вечер. Столы на свежем воздухе. Плетень, телега, старая дубовая бочка, на стене хомут, естественно, для колориту. Пили болгарский коньяк “Плиска”. Все, кроме нас с Ниной, знали, что здесь он дешевле, чем в городе. В магазинах он стоил три пятьдесят, в городских ресторанах – пять рублей, а здесь – всего четыре. Выгода.
Мокрыми салфетками отмочили наклейку от бутылки, малость просушили, и все с восторгом расписались, под чьим-то поэтическим шедевром: «Плиска хорошо, а Нина лучше».

Нина собирала и хранила массу таких винных этикеток, с подписями и датами; для памяти. Были “Чёрный доктор” – “Эким-Кара”, “Мускат Красного Камня”, “Чёрные глаза” и много других. Предпочитали красивые, звучные названия, но не только.
Бывало, официанта в ресторане просили: отмочите наклейку, пожалуйста; сначала не понимал, потом доходило, улыбался, делал и приносил.

Поздней осенью Виталий Николаевич пригласил нас, Нину и меня, в гости к Нюме Кагановичу на его московскую квартиру. Сучков сам открыл дверь, сам там распоряжался, пока хозяин не пришёл. Выставил на стол множество разных бутылок на любой вкус, деликатесных холодных закусок.
Квартира была большая и неуютная. Огромный, непокрытый дубовый стол посреди комнаты, стенные шкафы типа канцелярских. Другие комнаты не осматривали.
Нюма пришёл, сразу завёл радиолу, и там, естественно, был Пётр Лещенко. Посидели, выпили, закусили. Рассуждали о водках и винах, хвалили рыбу, ветчину, «а вот этот сыр!» Левитан переехал, рядом на соседнюю улицу, здесь потише и шпацирен можно. O ja, ja, wir gehen spazieren. (погулять). Нина начала, все подхватили тему о театре. Ла Скала в Большом, вы были? Да-а? а мы не были. Сейчас смотреть нечего. Это как повестка дня конгресса: носить нечего, все мужики сво и разное. Даже в Вахтангова нечего. Хорошо хоть сняли на плёнку спектакль десятилетней давности, “Миллионерша”, Борисова там хороша, уходила и так ножкой дрыгнула. Вот эта песня нравится «Стаканчики гранёные Упали да со стола».
Но всё равно беседа не клеилась. Может быть, хозяйки в доме не было. Мы с Ниной никогда ни о чём не спрашивали, это у нас такой принцип.
Больше мы там не бывали.

Нина. Защита

Нина рассказывала о своей работе, о своём секторе, о начальнике Ильине Юрии Николаевиче. Сектор занимался разработкой самолётных (и вертолётных) радиоантенн и их испытаниями, наземными и лётными. И этот коллектив (инженеры и техники) был полностью женским. Всё потому, что Ильин принципиально не мог сработаться с сотрудниками-мужчинами.
Я был знаком с этим прекрасным производственным коллективом, при встречах здоровался, общался.
Для наземных испытаний радиосистем использовался радиополигон, находившийся на территории ЛИИ, на самом краю. Лётные испытания проводились сотрудниками сектора, находившимися на земле или в полёте, на борту самолётов. Нина тоже, довольно много, летала на самолётах и даже вертолётах как инженер-испытатель своих изделий, но с рождением ребёнка она прекратила летать и занималась только наземными испытаниями. Сам Ильин не летал, его укачивало.

Сын профессора, Юрий Николаевич Ильин однажды задумался о написании и защите своей собственной диссертации. Для чего, как рассказывала Нина, он собрал весь свой коллектив и обратился к ним с просьбой и предложением: дайте мне возможность, особо не отвлекаясь на текущую работу, в течение года написать и защитить диссертацию, а потом, мол, я помогу любому из вас, освободив вас от всего, сделать свою диссертацию. Все дружно поддержали научный порыв начальника и обещали ему всяческое содействие, но заниматься научной работой никто не хотел: дом, семья, машина, дача. Конкретно желание делать диссертацию выразила только Нина, а позже и Римма Горбунова.
Пришло время, Ильин защитился. И на следующий день после защиты и банкета он с самого раннего утра был на рабочем месте, и они с Ниной обсудили заготовленный им план её диссертации. Темой было что-то вроде «Расчёт оптимального размещения самолётных антенн с учётом элементов конструкции самолёта».

Работа над диссертацией закипела.
Нина, с её солидной, университетской математической подготовкой, выполнила серьёзную научную работу по расчёту диаграмм направленности антенн.
Для учёта влияния элементов конструкции самолёта – крыльев и киля – классические уравнения Максвелла были дополнены аппаратом функций Эйри. При этом использовались численные методы решения уравнений, предложенные учёными Московского электротехнического института связи (МЭИС), выполненные ими по договору с ЛИИ. А для области затенения радиоволн килём Нина сама предложила довольно простую и в то же время очень удачную аппроксимацию соответствующего отрезка диаграммы направленности.
Признаться, сам я в области электромагнитных излучений не очень разбирался. И лишь помогал Нине с расчётами диаграмм на вычислительной технике. На ЭВМ “Наири”, специально приспособленной для инженерных расчётов, она работала сама вполне самостоятельно.
Мы вместе обсуждали, применительно к самолётным антеннам, принципы построения и пути реализации системы автоматизированного проектирования (САПР) – широко распространившееся тогда направление в науке и технике; в результате были разработаны экранные форматы САПР, наполненные конкретным информационным содержанием.
Году в 1973-м Нина попросила бабу Любу, свою любимую “вторую маму”, помочь ей – разрешить иногда оставаться вечером, часа на два после окончания рабочего времени, именно для написания диссертации. Мама с воодушевлением приветствовала и одобрила это дело.

Вскоре диссертация у Нины была готова, автореферат отпечатан, плакаты для доклада нарисованы.
Научным руководителем являлся профессор из МЭИС.
Научной новизной признавались численные методы учёта затенения радиоволн элементами конструкции самолёта.
Главной изюминкой работы считалась САПР “Антенна”.
Состоялась предварительная защита диссертации в отделении. Повозмущались лишь двое мужиков: зачем диссертация женщинам. Но Турецкий Семён Исаевич вежливо, по-доброму объяснил им, что здесь всё в порядке.
Была проведена вся дальнейшая, полагающаяся организационная работа: по сложившейся схеме, деловито и спокойно, экземпляры автореферата были разосланы в адреса определённых смежных предприятий и все отзывы Учёным советом ЛИИ своевременно получены; отзывы официальных оппонентов на диссертацию также имелись.

Для выполнения плана по защищённым диссертациям Учёный совет ЛИИ решил назначить защиту диссертации на 25 декабря 1974 года, в среду. Днём было около нуля, ночью чуть подмораживало.
Замечательно, что в тот же день, первой шла защита диссертации нашего большого друга Долголенко Георгия Павловича.
Обе защиты прошли на высоком научном уровне, с блеском.

Вечером у нас был банкет, который проходил в столовой № 3. В том двухэтажном здании, которое потом, в связи со строительством многоэтажного городского административного корпуса, было снесено.
Хорошо порезвились.
Нина рассказывала, как она спустилась на кухню, поговорить о порядке работы. Опытная в делах, администраторша похвалила Нину:
– Какая Вы красивая. И какой у Вас муж умный, вот защитился.
– Кто защитился?! Это я защитилась.
– О-ой! А я-то… Ой, девчонки, идите посмотрите. Первый раз у нас женщина чтоб защитилась. А Вы же сами и заказывали зал, и меню составляли. Ой, да я сейчас для Вас всё самое лучшее, из новогоднего, из дефицита.
Потом она выходила, осведомлялась: «Горячее подавать?» – «Да нет, пусть пока ещё потанцуют».
Дед Костя, мой отец, сидел весь вечер наготове, чтобы если что броситься разнимать дерущихся, но ничего подобного не произошло. Он вспоминал: когда в 1950-х годах он был главным бухгалтером Академии наук Туркменистана, то каждый раз на вечеринках после защит диссертаций обязательно случались разборки, потасовки – сводили счёты. Теперь понятно, в Москве другое дело.
Но каюсь, вот что совсем у меня нехорошо получилось. Нина перед банкетом обронила, так, между прочим, пожелание, чтобы я не оставлял своим вниманием её сотрудниц-подруг. А я, кажется, перестарался, увлёкся, танцевал со всеми «то вместе, то поврозь, а то попеременно».
Она потом всю жизнь мне выговаривала, что «просидела, после своей (!) защиты, весь вечер одна как дура», «а ты с моими подругами, бросил меня одну». Я пытался оправдываться, что, во-первых, ты просила, а во-вторых, вроде бы с кем-то всё же танцевала. Но конечно, я был, как всегда, неправ.
На следующее утро многие сотрудницы задержались, опоздали на работу. Ильин грозно вопрошал: почему; они отвечали: так банкет же был после защиты. Ильин настаивал: так ведь не у вас же защита была. Такой непонятливый.

Диплом кандидата технических наук был выдан Никоновой Нине Сергеевне 2 июня 1975 года.

Работа-работа

На превосходно работавшем тренажёре ТДК-7М по программе ЭПАС наши и американские экипажи активно готовились к полёту, назначенному на 15 июля 1975 года.

2-8 декабря 1974 года в соответствии с программой ЭПАС был осуществлён полёт модернизированного корабля “Союз-16” с экипажем в составе Анатолия Филипченко и Николая Рукавишникова.
В ходе этого полёта проводились в основном испытания системы обеспечения жизнедеятельности.

26 декабря 1974 года была запущена на орбиту станция “Салют-4” (ДОС).
Для полёта на орбитальную станцию космонавты готовились целевым образом больше года, с конца 1973 года. Тренировки проходили как на тренажёре ТДК-7К, так и на тренажных средствах станции.

11 января 1975 года стартовал для работы на станции “Салют-4” корабль “Союз-17” с Алексеем Губаревым и Георгием Гречко. Через сутки полёта экипаж состыковался и перешёл на борт станции. Выполнив всю программу полёта, космонавты через 29 суток вернулись на Землю.

24 мая 1975 года на космическом корабле “Союз-18” полетели к орбитальной станции “Салют-4” Пётр Климук и Виталий Севастьянов; возвратились они на Землю 26 июля, спустя 62 дня полёта.

12 апреля 1975 года, в День космонавтики, мне был вручён Диплом имени Гагарина от ЦПК с формулировкой: «За активное участие в создании тренажных средств для Центра подготовки космонавтов имени Ю.А. Гагарина». Диплом формата – обычной почётной грамоты, но с особым оформлением: посредине был помещён золотистый медальон с Гагариным, правую сторону занимало изображение ракеты на старте. К сожалению, дома не сохранился.

Реорганизация

К этому времени, к 1975 году, наскоро сколоченная организационная структура нашего предприятия, когда около десятка научных лабораторий подчинялись одному заместителю главного конструктора Марченко Станиславу Тарасовичу, свою роль выполнила – Кулагина прогнали. «Тарасовичу», как мы его называли за глаза, надоело решать наши постоянно возникающие вопросы, особенно двух тренажёрных лабораторий – моей и Ерёмина. Ещё трудней было решать тренажёрные проблемы, которых он совсем не понимал, с внешними предприятиями и, страшно сказать, с “инстанциями”.

Решено было образовать два отделения – бортовое и тренажёрное.
С бортовыми делами для нашего начальства было всё вполне понятно. И там назначили начальником отделения № 2 – опытного Вениамина Петровича Конарева.
А на тренажёрное отделение № 1 нашли самого не понимающего в этом деле, но молодого и очень энергичного – Лысякова Юрия Михайловича.
Мне оставили мою же лабораторию, теперь под № 14.
Ерёмин стал начальником лаборатории № 13.
Отдел № 12 поручили толковому специалисту Панкратову Рудольфу Викторовичу, лабораторией № 11 поручили командовать не менее опытному Моржину Станиславу Михайловичу.
В моей лаборатории сектор 1 моделирования движения возглавил Суворов Саша, сектор 2 обслуживания ЭВМ – Ушкарёв Валентин, он же заместитель начальника лаборатории, в секторе 3 программистов исполняла обязанности начальника сектора Шаплыко Людмила Георгиевна.
Вот вкратце такая получилась структура, в соответствии с приказом № 68/к от 28 апреля 1975 года. Буква “к” означала “по кадрам”.
Структура оказалась вполне жизнеспособной, управляемой, мобильной, с возможностью изменения и наращивания.

Сочи 1975

В очередной отпуск в 1975 году мы наметили съездить опять в Сочи и позвать туда Нинину сестру, нашу любимую тётю Галю, как её называл Дима, а потом из Сочи поехать всем вместе в Курган навестить наших дорогих бабу Кланю, деда Сергея, Ольгу.
Обстановка на работе позволяла.
На “старом” тренажёре ТДК-7К корабля “Союз” и на превосходно работавшем тренажёре ТДК-7М тренировки шли нормально.
Защита моей диссертации планировалась на конец сентября – начало октября.
Таким образом, для моего отпуска подходящим было время с конца мая до середины июня.

Приобрели в сберкассе аккредитив на хорошую сумму денег, чтобы взять с собой.
Поехали мы на поезде, 25 мая выехали из Москвы, на следующий день были уже в Сочи. И именно 26 мая удачно оказался первым солнечным днём после длительной непогоды на всём побережье. Нас уже ждала квартира в доме на Кубанской улице, очень внимательная хозяйка Павленко Татьяна Григорьевна. (Имена, фамилии изменены).

29-го приехала Галя.
Устроились с комфортом. С едой в Сочи всегда было хорошо. К нашему списку кафе и ресторанов мы добавили ресторан-кафе “Каскад”, который в прошлые лета нам не попадался на глаза. Много купались, загорали, плавали с ластами и на надувном матрасе. Дима часто ходил кататься на автодром. Ему купили детскую книгу про дорожные знаки и альбом дорожных знаков, и он замучил тётю Галю вопросами по правилам дорожного движения. Купили книжку “Крокодил Гена и его друзья” Успенского и каждый день читали по одной главе. Много гуляли. Ходили в Дендрарий, в парк “Ривьера”.
Попробовали пепси-колу – в стране, в Новороссийске пустили цех по производству этого напитка, из американского концентрата. Народу нравилось, а я не мог без внутреннего содрогания вспоминать рекламу на Американской выставке 1959 года: холёная рука в узкой полосатой перчатке наливает из бутылки кроваво-красный «напиток дружбы».

Нина старалась дать своей любимой сестре максимум развлечений.
Ходили в цирк. Несколько раз Нина с Галей водили Диму на кукольные представления.

10 июня, во вторник, мы с Галей сходили в театр, на “Прощание в июне”.
Года два-три назад мы с Ниной посмотрели постановку этой пьесы в Москве. Из критических обзоров мы знали, что эта небольшого размера комедия Александра Вампилова (19 августа 1937 – 17 августа 1972), из жизни студентов, опубликованная в 1966 году, была, впервые в столице, поставлена театром имени Станиславского в 1972 году. Классически строгая манера, нам в общем понравилась; студентку Таню играла блистательная Наталья Варлей, а главного героя, выпускника университета Колесова, вполне удачно представлял Василий Бочкарёв, по просьбе автора заменивший Эммануила Виторгана.

Теперь мы с Галей шли на спектакль гастролировавшего в Сочи Краснодарского драматического театра. Зал был девственно чист и пуст, всего десятка два зрителей; студентку Таню играла некая Станкевич, зажатая и неуверенная, к тому же на вид постарше (!) Натальи Варлей; Колесов в исполнении молодого артиста (фамилию не запомнил) был неплох; ректор университета был совсем никуда, простоватый, а внешне похож на известного комика Фрунзика Мкртчяна. Отталкиваясь, как мне показалось, от упоминаемой в пьесе афиши заезжей артистки, режиссёр ввёл в состав ролей Расклейщика афиш; этот мим-рассказчик, без единой реплики, олицетворял внутреннюю сущность, альтер эго Колесова. И вообще, постановка была в стиле модерн: деревья в декорации предстали в виде рисованных треугольников-стволов, усеянных зелёными воздушными шариками; артисты выходили и поднимались на сцену по проходу из зрительного зала; в полемических моментах артисты напрямую обращались к публике (немногочисленной), при этом включался свет в зале, а расклейщик бросался к пианино и играл бравурную, навязчивую мелодию. В какой-то момент расклейщик сел на край сцены, вынул из карманов молоко и булочку и стал демонстративно жевать. Не сразу дошло, что это антракт. Зрители смущаясь стали выходить из зала и потянулись в буфет. Мы с Галей подкрепились пирожными с лимонадом и досмотрели второе действие.
Последняя сцена пьесы:
Молчание. Колесов: «Не пойдёте?» Таня: «Нет… Счастливо оставаться». Стоят в трёх шагах друг от друга. Занавес.
В конце прозвучали жидкие, вежливые аплодисменты. Публика покидала зал, почему-то, под музыку знаменитого клоуна Олега Попова (1930-2016). Позже я узнал, что это была известная песня “Little Man” (Маленький человек) американского дуэта Сонни и Шер, написанная Сонни Боно в 1966 году.
Возвращались с Галей домой по безлюдному ночному пляжу. Хорошо освещался пенистый прибой, настоящее дыхание моря. Тепло, тихо, романтично. Далеко у горизонта, в южной стороне побережья, луч прожектора обшаривал водную поверхность.

На следующий день с самого утра зарядил дождь. Мы гуляли в плащах, с зонтами.
Зашли на почту. Я позвонил техническому секретарю Учёного совета ЛИИ Стениной (Павловой); любезно поговорили, дела с диссертацией движутся нормально, через месяц будет известна дата защиты, в Москве сейчас сильная гроза, град.
Прошлись по магазинам, купили обеим нашим бабушкам красивые тёплые халаты, сразу послали бабе Любе посылкой в Жуковский, а бабе Клане в Курган привезём как подарок. По радио слышали: космонавты со станции “Салют-4” наблюдали облачный фронт над Черноморским побережьем Кавказа, уходящий на восток, и обещали на завтра хорошую погоду. Молодцы, спасибо!
В порту купили билеты на экскурсию в Пицунду мне и Гале на пятницу.

Пицунда
13 июня 1975 года, в пятницу, мы с Галей отправились на подводных крыльях “Кометы” в Пицунду. Полтора часа ходу. Туда-обратно пять рублей.
Едва вышли в открытое море, началась качка. Небольшая, потому что подводные крылья уменьшают, но оказалось, что Галя совсем не выносит никакого волнения. Мы поднялись на верхнюю палубу, где продувает ветерок. Тут и волны стихли. Хорошо было видно Адлер, Гагры на фоне гор. Появились высотные здания Пицунды. Сошли на пристань-причал. Началась экскурсия, которую вёл красивый парень-абхазец. Большая территория курорта окружена забором, с контрольно-пропускным пунктом. Мы прошли к Пицундскому храму, которому тысяча лет. Обратили внимание на кладку храма: внизу камень, выше камень чередовался с кирпичом, верхняя часть, купол, столбы были сложены из кирпича. В храме как раз в это время известная немецкая фирма заканчивала монтаж огромного концертного органа. Было интересно узнать, что для улучшения акустики зала и достижения идеального звучания этого уникального музыкального инструмента в определённых местах кладка оставлена обнажённой, штукатурка этих участков стен не производилась. А 1 ноября 1975 года, уже после нас, в храме состоялся концерт органной музыки.
После посещения храма пообедали в ресторане “Золотое руно”. Обслуживала немолодая абхазка с огромным самомнением, объяснявшая, что едят и что не едят местные жители. Кстати, еда оказалась невкусной.
Ездили в вагончиках прогулочного поезда. На самом мысу Пицунда полюбовались трёхметровой скульптурой “Медея”. Немного искупались в море. Народу вокруг было очень мало, царили тишина и спокойствие. Воздух был напоён ароматом окружающих огромных, стройных сосен. Кстати, все сосны имели свои инвентарные номера.
В шесть вечера погрузились на “Комету” и отправились в обратную дорогу. Качка была сильная, подводные крылья не спасали.
В порту нас встречали Нина и прыгающий Димка. У Гали разболелась голова, она отправилась домой. А мы пошли гулять, пить кофе, есть мороженое.

Сказалась моя повышенная физическая активность; много плавал, загорал. Почувствовал что-то вроде обезвоживания. Приходим в хинкальную, Нина, Дима хорошо кушают, я только пью воду, напитки.

17 июня поездом отбыли в Курган. Отправление в 20:17. Заняли всё купе.
Ночью проснулся от того, что стоим. Около четырёх утра, полутьма; высунул голову в окно, следующая станция «не принимает»; местные бегают вдоль вагонов, продают вёдрами. Нина полусонная сказала: «Да»; я вышел, у двух красивых девушек купил ведро яблок и ведро огурцов, по полтора рубля ведро!

Встретила нас в Кургане наша большая семья. Поцелуи, объятия, радостный смех и слёзы счастья. Диму затискали, он и рад.
Ночью мне было плохо – упало кровяное давление, сказалась общая усталость.
Мне дали отдохнуть, набраться сил.

Сергей Алексеевич и Клавдия Павловна Панкратовы жили в угловой, двухкомнатной квартире в доме № 89 по улице Коли Мяготина. Первый подъезд пятиэтажного панельного дома, второй этаж, угловая, непосредственно над продуктовым магазином, окнами на улицу. Улица зелёная, но очень шумная – как раз недавно по улице пустили большой транспортный поток; толпы покупателей в магазине, грохот проезжающих машин, пыль, гам, шум даже через закрытые окна. Но это ничего.
Люди жили, не унывали, не жаловались, радовались жизни.
Да, герой Сталинграда, Крыма и Кёнигсберга, майор, коммунист Панкратов понимал реальную обстановку.
Баба Кланя старалась. Всё самое лучшее для дорогих гостей. Для зятя специально пекла тончайшие, хрустящие блинцы. Ездили на Тобол, ловили рыбу.
Посетили учителей. Виделись с друзьями. Ходили в гости и принимали гостей.

Мы уезжали домой в Москву, нас звали приезжать ещё, на подольше.

На тренажёре

13 июня 1975 года
Комплексная 13-часовая тренировка третьего экипажа по программе ЭПАС. Романенко с Иванченковым отработали отлично.
16 июня 1975 года
Отлично отработали комплексную тренировку дублеры Филипченко и Рукавишниковым.
18 июня 1975 года
Отлично отработал на комплексной тренировке экипаж Леонов – Кубасов.
3 июля 1975 года
Экипажи убыли на космодром.

Полёт

Запуск космического корабля “Союз-19” по программе ЭПАС состоялся 15 июля 1975 года, с экипажем в составе Алексея Леонова и Валерия Кубасова.
Несмотря на то, что за несколько минут до старта на борту “Союза” вышла из строя телевизионная система, по результатам проверки систем и анализа ситуации техническим руководством было дано разрешение на запуск американского корабля “Аполлон”.
Старт КК “Аполлон” прошёл в расчётное время, экипаж: Т. Стаффорд, Д. Слейтон и В. Бранд. Но у них обнаружился производственный дефект в люке переходного отсека.
16 июля все неисправности на обоих кораблях, с помощью рекомендаций наземных служб, были устранены.
И 17 июля произошла первая в истории стыковка кораблей двух стран – СССР и США, было зафиксировано историческое рукопожатие в космосе Леонова и Стаффорда.

После успешного завершения программы ЭПАС сняли с должности начальника СОКБ – главного конструктора Даревского.
На предприятие к нам пришёл новый начальник, Бородин Сергей Александрович. И в космонавтике началась совсем другая, новая история.

Защита диссертации

Эпопея с моей диссертацией складывалась очень не просто.

В качестве чёткой, ясной материальной основы моего научного исследования мною были выбраны из всех тренажёров, на которых я работал, два конкретных, можно сказать всемирно известных комплекса. Причём комплексы действующие, работающие, и успешно.
Это, во-первых, комплексный тренажёр космического корабля “Союз”, созданный нашим предприятием как головным в начале 1966 года, предназначенный для тренировок экипажей корабле, начиная с “Союза-1” и до “Союза-23” 1976 года и ещё конца им не было видно, и расположенный территориально в Центре подготовки космонавтов в так называемом старом корпусе “Д”.
Во-вторых, комплексный тренажёр для кораблей по программе “Союз – Аполлон”, с дальнейшим использованием по программе “Интеркосмос”, расположенный в новом корпусе “Т” того же ЦПК.
Научным содержанием моей диссертационной работы были теоретические вопросы разработки и реализации математических моделей движения корабля для этих тренажёров, выбор и обоснование уравнений в эйлеровых углах или в направляющих косинусах и, что очень важно, лично моя разработка неизвестных ранее точных и достоверных алгоритмов управления специфическим имитатором изображения Земли в поле зрения оптического визира корабля “Союз”. Также я касался вопросов разработки мной и моим коллективом математических моделей для комплексных тренажёров корабля “Восход” и орбитальных станций “Салют” и “Алмаз”, а также некоторые наработки по лунной программе.

Да, возникли организационные сложности защиты, связанные с морально-этическими проблемами у моего научного руководителя – начальника нашего предприятия.
Но несмотря ни на что, мной были полностью и своевременно подготовлены и представлены к защите текст диссертационной работы в трёх экземплярах и автореферат в 15 экземплярах, как требовалось, с запасом, под грифом секретно, а также комплект плакатов для доклада на Учёном совете.
Я проходил защиту через Учёный совет ЛИИ, учёный секретарь д.т.н. Дедеш Виктор Трифонович.

Прежде всего, я вместе с Виктором Трифоновичем разослал авторефераты в 10 адресов, выбранных мной и согласованных с Учёным советом.
А именно, мы направили автореферат на отзыв в ЛВИКИ имени Можайского, где я недавно выступал с докладом на конференции, а до того – неоднократно участвовал в конференциях.
Автореферат был также послан в ОКБ ТК ЛПИ (город Ленинград), с которым мы вели совместную работу по созданию в ЦПК специализированного тренажёра сближения.
В списке на рассылку авторефератов был и завод “Арсенал”, город Киев.
В близрасположенные, московские предприятия и организации: ЦКБ “Геофизика”, ВВИА имени Жуковского, ЦКБЭМ, ЦКБМ, куда были направлены авторефераты, – я съездил сам с рассказами о своей диссертационной работе.
Новый начальник нашего предприятия, Бородин Сергей Александрович, порекомендовал мне послать автореферат и съездить с рассказом о своей работе в РПКБ г. Раменское, что я и сделал. На этом предприятии он работал до того, как был назначен к нам руководителем.
Надо сказать, что на беседы о своей диссертационной работе я приезжал по предварительной договорённости по телефону, полностью подготовившись; привозил с собой копии плакатов и, в порядке уважения к собеседникам, отпечатанную бумагу с перечнем приблизительно десяти пунктов того, что должно быть отражено в отзыве на автореферат: «актуальность», «соответствие требованиям ВАК» и проч. На обороте листа были набросаны предлагаемые мной варианты замечаний к работе, вроде, «недостаточно раскрыта связь». Я напоминал, что отзыв без замечаний на защите обычно не зачитывался, откладывался в сторону со словами «отзыв положительный». Шпаргалку эту мою было принято называть попросту «болванкой», или «рыбой».
Беседы наши проходили всегда при взаимном понимании; по сути работы они, к сожалению, ничего полезного не давали.

Официальными оппонентами по моей диссертационной работе я решил, с согласия Дедеша, просить согласиться профессора Александрова Глеба Владимировича из ЦАГИ и академика Кухтенко Александра Ивановича из КИИГА.
Диссертационные работы были направлены по закрытой почте в оба указанных адреса.
Через некоторое время я сам дошёл в ЦАГИ, здесь рядом, в отделение Александрова; мы имели добрую беседу, в присутствии профессора Ярошевского Василия Александровича и доктора наук Воейкова Владимира Васильевича. Существенных недостатков в работе не выявилось, и мы выработали формальные замечания для текста отзыва. Они увидели, с некоторым удовлетворением, что я не включил себе в авторство разработанные ими особого вида уравнения в приращениях моделирования спуска в атмосфере со второй космической скоростью на тренажёрах; оставалось только сожалеть, что эта научная новинка так никем и не была использована, из-за запрета для ЦАГИ заниматься темой космоса.
Предвосхищая события, приведу подслушанные мной высказывания членами Учёного совета на защите: «сам Глеб подписал отзыв».
Затем я не поленился, съездил в Киев к академику Кухтенко. Он также написал хороший отзыв.

В качестве ведущей организации был выбран НИИ ЦПК имени Ю.А. Гагарина.
Ещё недавно, на празднике 9 Мая, я встретился после торжественного собрания нашего предприятия в клубе “Стрела” в Жуковском с полковником Фарафоновым Борисом Андреевичем, который был в полной парадной форме, с орденами и медалями; он, как оказалось, единственным представлял собой ЦПК – официально из космонавтов никто не прибыл, в силу определённым образом сложившихся взаимоотношений. Проявив полную осведомлённость в моих диссертационных делах, он обещал всяческую помощь, «после полёта»; имелся в виду ЭПАС.
И вот позже, будучи в Звёздном городке и предварительно договорившись с Дедешем, я зашёл по обыкновению в кабинет, где сидели вместе начальник Иван Николаевич Почкаев и его зам Фарафонов. «По вопросу диссертации». – «Женя, всё знаем, говори что нужно». Без обиняков я попросил их сагитировать Алексея Архиповича Леонова, чтобы он выступил как руководитель ведущей организации по моей диссертации. Задумались. Идея понравилась. Леонов был на пике славы, захватить его на рабочем месте было проблематично.
Всё-таки застали его в кабинете, но в самое ближайшее время он куда-то улетал. Поздравили с присвоением очередного воинского звания, объяснили суть моей просьбы-предложения. «А что, правда, хорошая идея. Ничего не надо, печатайте, я подпишу. Женю знаю как облупленного. Вот не пьёт, это подозрительно. Тренажёр отличный. Хорошо ребята сработали».
Отзыв был готов, подписан, печати поставлены. Договорились, что на защите космонавтов и вообще официальных представителей никаких не будет, отзыв от ЦПК зачитает Фарафонов.
В ближайшее время я взял в первом отделе нашего предприятия свою диссертацию и как нарочный отвёз её в опечатанном виде в ЦПК, тоже в первый отдел, как положено. Собравшимся и интересующимся я рассказал про свою работу. Прослушали, пролистали, одобрили. К вечеру я вернулся с диссертацией на своё предприятие.
Виктор Трифонович, спасибо ему, решил все организационные вопросы. Сам звонил насчёт отзывов, а уж заставлять Совет работать ему не привыкать. Всё было готово.

Наступил день 1 октября 1975 года, среда. Настоящая русская, золотая осень, ночью около нуля, днём до пятнадцати. Усталости не чувствовал, дома меня поддерживали.
Моего научного руководителя не было. Зато был приглашён наш новый начальник предприятия, Бородин. Со всеми он с удовольствием знакомился. Скучившись в сторонке, о чём-то деликатном, по-гусарски погыкали. Расселись по местам.
Начало заседания, плакаты, заслушивания, даже моё выступление, а затем вопросы с места, моё заключительное слово с благодарностями – всё шло как по маслу. Голосование девятнадцать “за”, один “против”. Поздравления. Дедеш в конце подсел ко мне и вполголоса проговорил: «Один чёрный шар это я бросил, на всякий случай, мало ли что». Он был очень мудрым человеком.
В дверь рвались желающие послушать, но их не было в списке приглашённых.
В перерыв я вышел в коридор и вдруг увидел Валеру Слуцкого одиноко сидящим на стуле. Вскочил. Я ему с большим чувством: «Здравствуй, дорогой!» – «Привет. Только вчера узнал, хотел послушать, поучиться. Сам я далёк от науки. Поздравляю!» – «Спасибо». – «Будь уверен, ни на что не претендую, ты сам всё своими руками, своей головой. Нет, правда! Ну, побежал, второго слушать не буду. Спешу. Домой надо».
Фарафонов уходя откланялся: «А Вы беспокоились. (Он всегда мне на Вы). Всё хорошо. Я на служебной, доеду быстро». Я поблагодарил.

Вторым защищался тот негодяйчик. Плакаты развешаны. К нашей предварительной защите, в прошлом году, они не были готовы. Я взглянул на один плакат, и сразу бросилось в глаза: «Блок обхода особой точки» (?) Впервые в практике. Если повнимательнее посмотреть, откинуть вуаль квазинаучных усложнений, то получится такое выражение:
(1-cx*cx)/sx,
где sx, cx – синус и косинус от переменной x.
Это и есть деление на нуль в области нулевого x?
Я ему аккуратно говорю: «Там если сделать преобразование в пределах школьной программы и сократить числитель и знаменатель, останется чистая синусоида sx – обычное вращательное движение, и никакого деления на нуль, никаких особенностей». – «Да-а? (почесал репу, оттопырил языком щёку, такая противная привычка). А спорим, никто не заметит. Никому ничего не надо».
Какой однако цинизм!
Я не стал продолжать беседу и ушёл, сел сзади.
Началась скучная процедура. Обычные выступления. От МВТУ. Несколько киевских. От ЦКБЭМ нет и от ЦПК нет, нехорошо. Голосование девятнадцать “за”, один “против”. Поздравления.
Всё закончилось.

А у меня сейчас – банкет. Я подошёл к начальнику – Бородину и играя басом пригласил его: «Сергей Александрович, закусить, только закусить, никаких танцев». – «Заморить червячка – это прекрасно». – «Здесь недалеко, в столовой номер один, через дорогу».
Более никого не приглашал. Весь мой коллектив должен был быть уже там.
Действительно, на втором этаже столовой уже был накрыт длинный стол посреди зала, играла тихая музыка, Нина хозяйничала, мои папа с мамой сидели нарядные, мои дорогие сотрудники-коллеги группами в разных углах общались в томительном ожидании.
«Ну вы быстро закончили. Нет, мы не долго ждали».
Сергей Александрович, приглашённый во главу стола, чуть не поперхнулся: «Хо-хо, таким королём я ещё никогда в жизни не сидел».
Хорошо выпили, закусили. Все спешили домой. Разъезжались кто на чём. Был организован рафик до станции, рафик до центра города, у иных свои машины.
Мама собрала в сумку оставшиеся непочатые бутылки «с белой». Пошли пешочком до дома, по Речной, потом по Туполевскому шоссе, небольшой компанией, с шутками-прибаутками. Владимир Домаш, шедший рядом, предложил маме: «Любовь Степановна, давайте помогу нести сумочку». Мама опытная в таких делах, ответила в том смысле, что не надо, но вижу, хочется, возьми одну. Домаш схватил: «Хотите, фокус». Сноровисто открыл пробку и стал лить из бутылки на ходу прямо себе в горло. Выжал до капельки. Точно.

Прошла неделя-другая. Работа, заботы.
Вызвал к себе Виктор Трифонович. Смотрю, просто места себе не находит, головой только качает. Мою диссертацию направили на рецензию к “чёрному оппоненту”. А вторая? По второй уже готовится выдача диплома.
Дедеш переживал: «О-ой. Что могло случиться? В истории ЛИИ никогда такого не было. Пятно на репутации Учёного совета. Будем разбираться».
Это понятно, у него свои заботы.
Я брёл по территории ЛИИ, по лесу, к себе на рабочее места и горевал.

Жизнь шла вперёд. Новостей от Учёного совета ЛИИ для меня не было. Наступил новый, 1976-й год.
В феврале телефонный звонок от Дедеша. Оптимист, я ничего особо хорошего для себя не ожидал. Но чтоб такого! Предлагалось мне пройти повторную защиту в неизвестном мне НИИ, в Болшево. Виктор Трифонович был внешне спокоен, но по лицу его было видно, что он очень сожалел, что связался со мной. «Вот тут адрес, поезжай, знакомься. Будут просить, пошлём им все документы». Добавил: «Тот-то, шустрый наш, уже кандидатский диплом получил». Тихо, глядя вбок, промолвил: «Всё это очень странно». Он, умудрённый, не мог и не хотел вникать, копать. Зачем? Меньше знаешь – больше понимаешь (восточная мудрость?).
Я опять тащился по территории ЛИИ, по протоптанной в глубоком снегу тропинке. Где-то в горле сжалось, дышать было тяжело. Совсем не кстати привязалась песенка Эдит Пиаф «Жизнь в розовом цвете». Какой уж тут розовый цвет. Кстати, давным-давно, когда я не знал названия песни, думал, что в ней поётся о страданиях трудящегося люда, а оказалось – о любви. Более того, в песне громко выговаривались слова «tout bas», я бы прочитал их как «бас», а на русский они переводятся как «шёпотом». В общем, во всём полное несоответствие. Это я так про себя нервничал.
Дома меня успокаивали.

А на работе – как на работе, всё как положено. Подошёл ко мне мой коллега, начальник лаборатории 13 Ерёмин, показал копию приказа:
Приказ № 445 от 15 сентября 1976 года
В целях обеспечения работ, заданных Министерством по объекту 305, а также учитывая важность, большой объём и сжатые сроки проведения работ,
Приказываю:
1. Создать в составе лаборатории 13 сектор исследований и разработок с целевым назначением по теме ТДК-305.
2. Возложить на сектор проведение работ по модели движения для изделий ТДК-Ф74 и ДМК-23 до их завершения.
3. Назначить начальником сектора и ведущим по теме ТДК-305 к.т.н. ХХХ с окладом 250 рублей.
И так далее.
Здесь через ХХХ я обозначаю того самого шустрого негодяя.
И это ещё не всё.
Приказ № 193 от 21 сентября 1976 года
(по личному составу)
В целях выполнения Приказа № 445 переместить и числить в секторе…
Далее указывались фамилии, в том числе двух инженеров из моей лаборатории.
Спасибо тебе, Лёша Ерёмин, «обрадовал».
Я сразу показал на «изделия ТДК-Ф74 и ДМК-23», работы по которым на нашем предприятии закончены, закрыты. «Ну это для объёма работ, никто не будет разбираться», – цинично ответил Ерёмин.
Тогда я показал на «оклад 250»:
– У нас ОКБ, а не НИИ, и такой сетки окладов нет. У тебя, начальника лаборатории, сколько, 260?
– Да. Но, смотри сам, это по указанию – Министерства.
И тут Ерёмин высказал мне всё, полностью раскрылся: «Они знали, что ты будешь против, и тебе не показали. Тема 305 денежная, я как начальник буду иметь хороший навар. А потом Лысякова уберём, я начальник отделения, а “этот” – начальник лаборатории. И “он” ещё пообещал, что поможет мне стать кандидатом. Хотя я и не стремлюсь».
Вот это кульбит! Мерзавец-негодяй когда-то росчерком пера Кулагина перевёлся от Ерёмина в мой отдел, урвал кусок диссертации, быстро защитился и снова перевёлся к Ерёмину; в это время Кулагина выгнали за нарушения секретности, а всё тот же негодяй, кореш и собутыльник Кулагина, оказался в сторонке, ничего не подписывал; теперь он лучший друг Ерёмина и на белом коне.
Между прочим, работу по тренажёру объекта 305, который теперь называется “Буран”, это я в своё время привёз нашему предприятию, точнее, обещание работы. Года два назад я был первый и последний раз на фирме в Тушино. Сидели за большим столом, человек двадцать, обсуждали, кому что делать.
Ах да, мне тогда ужасно не понравился откровенно рваческий настрой участников совещания, собиравшихся купаться в “золотом дожде”. В ущерб, ох, явно в ущерб стране. Поэтому я и критиковал их подход.
Вон как нынче всё повернулось.
А то, что по Приказу № 193 перевели, точнее переманили из моей лаборатории в лабораторию Ерёмина двоих инженеров, так инженер С., которой там обещали повышение и премии, ничего не получила, кроме хамства, и вернулась назад, а инженер Д., тоже не получив обещанного, уволилась и перешла на другое предприятие, в поисках. Вот так у нас и во всём.

Но вернёмся к баранам.
НИИ в Болшево, где должна была проходить моя повторная защита, я нашёл, названия не запомнил, да и не надо. Познакомился с учёным секретарём специализированного совета. Немного похож на Олега Табакова, и лицо открытое, и сам человек добрый, приятный, только совсем не улыбчивый, наверно, жизнь такая. Имя его, виноват, забыл. Допустим, Михаил Васильевич. Документы из ЛИИ получены, оперативно, спасибо. Попросил меня в ближайший удобный день просто без церемоний, в узком кругу рассказать о себе, о работе. Что и было сделано.
Разговор получился любопытный.
Сначала добивались от меня, почему мы не учим космонавта управлять ракетой-носителем на этапе выведения на орбиту. Я ответил, как только сделаете органы, рули управления, так сразу будем учить; пока же космонавт на тренажёре внимательно контролирует циклограмму процесса выведения, слушает изменения звука разных ступеней ракеты-носителя, докладывает на Землю.
Затем разбирались с точностью моделирования движения. Я по-простому объяснил, что на тренажёре осуществляется моделирование орбиты в пределах точности имеющихся бортовых средств измерения и наблюдения; баллистики ЦУП отняли у космонавта все траекторные задачи; проектировщики корабля и космонавты – все вполне довольны тренажёром, хвалят, менять ничего не нужно. «У вас ЦКБЭМ и ЦУП рядом, под боком, обращайтесь туда».
Разошлись, как мне показалось, довольные. Я поблагодарил всех за проявленную искреннюю заинтересованность к космонавтике.

Была назначена дата повторной защиты.
И эта дата пришла.
В небольшой аудитории набилось человек сорок, но не больше. Я развесил плакаты на обычной классной чёрной доске, сел на первый ряд, чуть правее от центра. Входная дверь от доски слева. Неожиданно для меня протопала группа из ЦПК человек восемь, все в форме, не все мне знакомые, и заняли крайние правые места трёх первых рядов. Но вроде бы золотых звёзд не видно было, или мало и они затерялись. Самых известных героев среди них точно не было. Странно. Я никого не приглашал, организационными вопросами не занимался.
Вошёл учёный секретарь Михаил Васильевич с кипой папок и документов. Стоя расположился на преподавательском столе и начал было рутинную, заведённую процедуру.

И вдруг. Ох уж это классическое, кратно повторяемое «вдруг»! И всё-таки. В аудиторию ворвалась, хотя на входе никто никого не задерживал, воинственная группа в полдюжины персон. Похоже, замешкались, опаздывали и теперь, дабы наверстать упущенное, немедля устроили то хором, то попеременно крик, визг и ор. То была даже не толпа, а единый звериный оскал. Опередил всех Кулагин: «Никонов, он ничего не делал на тренажёрах!» Его поддержал Малышев: «Да-да, Никонов всё своровал». С безумным взглядом протиснулась вперёд Сурина Валентина Николаевна и сходу завела своё, эпическое:
– Я как кандидат технических наук утверждаю, что это всё (кивок на плакаты) ничтожно (слово какое) и не заслуживает звания кандидата наук.
Михаил Васильевич, несколько опомнившись, спросил в том же тоне:
– Простите, Вы читали диссертацию?
– Нет, но я была на предварительной защите.
– А почему Вы – тогда – ничего не говорили?
– Так получилось. Мне не давали.
Женщина попятилась к выходу. Михаил Васильевич продолжил взывать к разуму ворвавшихся критиков:
– Так тут есть что-то ценное сворованное, или, как утверждает дама, здесь нет ничего заслуживающего?
Кулагин был категоричен: Никонов ничего сам не сделал, материалы своровал, учёной степени не достоин. И всё.
Позади всех стоял не проронив ни звука тот негодяйчик; знать бы, не был ли он кукловодом этих плохо соображающих людей?
Засим банда позорно ретировалась.
«Эх, Эмиль Дмитриевич Кулагин. Кем Вы были, кем стали и с кем связались?!» – думал я. Кулагина больше я никогда не видел. Разве что спустя много лет, в столь же неподобающей ситуации.

Да, так что это было? Скандал! Михаил Васильевич обводил взглядом аудиторию. Был ли он здесь старшим по званию или, быть может, начальник сидел рядом, но не проявился. Не знаю.
И тут в повисшей паузе чуть слышно прозвучало: «Встали. На выход».
О-о, вообще демарш! Второе действие драмы.
Это группа представителей из ЦПК молча, моментально поднялась и дружно вышла из зала заседания. Что делать? Я не мог не проводить их и выскочил за дверь.
В коридоре полковник Почкаев Иван Николаевич только зло прошипел мне: «Ну спасибо, нахлебались мы дерьма». Они убыли. Совсем. Ну конечно, такой стыд и срам. Но всё-таки, может быть, надо было попытаться сделать как-то по-другому. Какое там?!

Я вернулся. Михаил Васильевич попросил меня побыть в коридоре, они проведут совещание. Некоторые тоже вышли.
Когда я был приглашён на Совет, мне было объявлено принятое решение: «Защита отклоняется. Все единогласно против присуждения Никонову учёной степени. Соответствующие документы будут направлены в ВАК».
Зал опустел. Я сидел как пришибленный. В пустой голове вертелась случайная мысль: «Что есть сила слова? Вопль: “Распни”. Приказ: “Убей”. Окрик: “Молчать!”»
Михаил Васильевич подошёл ко мне и прежде всего извинился, что не обеспечил должного порядка на заседании. – «Да. Ну что поделать?»
Искренне удивлялся, кто бы это мог оформить пропуска и пропустить непонятных людей на заседание Совета, он разберётся; я покивал молча.
Насчёт представителей ЦПК – это он пригласил их на заседание, думал как лучше и очень удивился, почему они так странно покинули нас; я опять молча пожал плечами.
Понизив голос, он выдал мне, что написавший отрицательную рецензию оппонент присутствовал здесь на заседании, и можно было бы провести дискуссию. Но… И безнадёжно махнул рукой.
В конце я не нашёлся, что сказать. Мы расстались.
Ехал домой на электричке, как обычно.
Почему-то думалось, вот и ещё один учёный секретарь попал в неловкое положение, по чьей-то злой воле. Хотелось бы никогда более не увидеть ни этого человека, ни этого НИИ.
Так оно и получилось.

Разумеется, учёный секретарь Дедеш был совсем не рад моим новостям.

Раз утром шёл я по служебной территории, задумался. Обогнал Бородин, наш новый начальник, и ни с того ни с сего: «Брось ты эту диссертацию. Что тебе стоит написать новую». Зашагал дальше: ни здравствуй, ни прощай. Написать легко, но что потом? В учёный совет ЛИИ теперь уже не пойдёшь, в ЦАГИ или Физтех – там свои соискатели. Да и туда тоже может ворваться банда. И вообще это признание своей неправоты. А как же мои придумки?!

Единственный, кто проявил деятельное участие к моим диссертационным делам, был друг нашей семьи, научный сотрудник ЛИИ, сам человек очень трудной судьбы, Семён Исаевич Турецкий. Внимательно выслушав меня, он чётко наметил план действий, попросил меня дать ему короткую записку с основными положениями, иллюстрациями и выводами моей диссертационной работы. Обещал что-нибудь придумать.
Затеплилась робкая надежда. Я вспоминал стих: «Насильно подыми поникший долу взгляд». Поэт Аполлон Майков. 1890 год.

Когда я приходил – для ознакомления с поступавшими мне неприятными сообщениями и документами – к учёному секретарю Дедешу Виктору Трифоновичу, я видел, что в том же помещении расположился со своим рабочим столом великий Марк Лазаревич Галлай.
Марк Лазаревич краем уха слышал о моих проблемах, подошёл: «Как дела?» Я подробно рассказал, упомянул про старания Турецкого. «О, Семён порядочный человек». Оказалось, они были коротко знакомы. «Мы потолкуем, что-нибудь сообразим». Мне показалось, что они объединили свои усилия.

Появилась авторитетная рабочая группа членов Высшей аттестационной комиссии под руководством доктора наук Всеволода Сергеевича Авдуевского, они прошлись по нашему предприятию, побывали в Звёздном городке, поговорили с людьми.
Решено было провести защиту моей диссертации на президиуме Высшей аттестационной комиссии.

Пришёл день 13 января 1977 года, четверг, на который было назначено рассмотрение моей диссертации на президиуме ВАК.
Я поехал, самостоятельно, без сопровождающих и встречающих. Малоснежно, нехолодно, минус десять.
Высшая аттестационная комиссия размещалась в здании Министерства высшего и среднего специального образования СССР на улице Неглинной, недалеко от улицы Кузнецкий мост.
Нашёл помещение. Пригласили. Развесил плакаты. Доложил я горячо и смело, на звенящей ноте. Помню только себя на невысокой, но всё-таки на сцене. И хороший, уютный, доброжелательный зал.

Мне была присуждена учёная степень кандидата технических наук.
Диплом кандидата технических наук был выдан 26 октября 1977 года.
Так долго решали.
Два прошедших года борьбы за диссертацию показались целой вечностью.

Отметили победу дома. Звучала песня 1975 года «Этот день Победы – порохом пропах». Кружкой стучал я об стол, но не сильно.

***
Бесконечно благодарен за огромную помощь, оказанную мне выдающимся учёным, профессором Георгием Васильевичем Кореневым – на самом первоначальном этапе формулирования темы и задач диссертации – и доктором Семёном Исаевичем Турецким – на этапе защиты. Низкий поклон, а теперь и вечная им память.

На работе активно развивалась тема цифровой вычислительной техники и цифровых тренажёров. Происходили организационные изменения.
Никто не интересовался, не спрашивал меня о диссертационных делах. Некий уговор молчания. И хорошо.

 

6.2. ТДК-7СТ2. “Союз Т”
(Цифровой комплексный тренажёр транспортного корабля “Союз Т”)
“Союз Т”. ЕС ЭВМ. Затея. «Камень». Завершение затеи.
Разработка тренажёра ТДК-7СТ2. Создание тренажёра

“Союз Т”

Не путать с серией “Союз-Т” обозначение 7К-Т для транспортных кораблей от “Союз-10” до “Союз-40”; индекс 11Ф615А8.

В 1967 году ЦКБЭМ приступило, на смену устаревшего корабля 7К-Т, к разработке перспективного, “цифрового” космического корабля для доставки экипажей на орбитальную станцию. Корабль разрабатывался с использованием технических решений, заложенных в проекте корабля 7К-С (индекс 11Ф732) по военной программе “Союз-ВИ”, в сочетании с идеями глубокой модернизации орбитального корабля 7К-ОК (индекс 11Ф615), названия: от “Союз-1” до “Союз-9”.

Новый корабль, названный 7К-СТ и сохранивший индекс 11Ф732, был запущен 16 декабря 1979 года как шестой беспилотный образец, во время полёта выполнил автоматическую стыковку со станцией “Салют-6” и получил официальное название “Союз Т”.
Главным отличительным признаком корабля 7К-СТ для нас, разработчиков тренажёров, была новая система управления движением “Чайка-3”, использовавшая бортовой цифровой вычислительный комплекс (БЦВК) на основе компьютера “Аргон-16” и бесплатформенную инерциальную навигационную систему (БИНС). Впервые в мировой практике в компьютерных алгоритмах управления движением корабля были использованы четырёхмерные числа – кватернионы. Разработкой аппаратуры и программ БЦВК “Аргон-16” занимались специалисты отдела В.П. Легостаева, в том числе В.Н. Бранец и И.П. Шмыглевский.
При этом, было известно, что другая, конкурирующая, группа специалистов ЦКБЭМ во главе с Г.В. Носкиным занималась более перспективной БЦВМ типа “Салют” для того же корабля.
Наше предприятие разработало и поставило на этот корабль новую систему отображения информации (СОИ) “Нептун”, в частности, с навигационным космическим индикатором (ИНК) и с комбинированным электронным индикатором (КЭИ), на который выводилась информация от БЦВК “Аргон-16”. Всего около 80% бортовых систем корабля являлись новой разработкой или были модернизированы. Я с интересом заметил, что каркасы солнечных батарей использовались в качестве радиоантенн КВ-диапазона.
Численность экипажа была увеличена до трёх человек – командира, бортинженера и специалиста-исследователя, облачённых в новые аварийно-спасательные скафандры “Сокол-КВ”.
Беспилотные испытания готовых образцов корабля исходной версии 7К-С были проведены в 1974 году, беспилотные испытания образцов нового транспортного корабля 7К-СТ начались в 1978 году.
В октябре 1976 года в ЦПК была сформирована группа космонавтов для работы на кораблях 7К-СТ. Первый пилотируемый полёт был намечен на 1980 год.

ЕС ЭВМ

В это время бурно развивается цифровая вычислительная техника общего назначения.
В мае 1967 года в Варшаве на совещании представителей Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) было принято решение о необходимости создания единой системы электронно-вычислительных машин (ЕС ЭВМ).
В декабре 1967 года по этому вопросу вышло Постановление ЦК КПСС и Совета министров.
К 1972 году следующие семь моделей ЭВМ единой серии: ЕС-1010 (разработка и изготовление ВНР), ЕС-1021 (ЧССР), ЕС-1020 (СССР), ЕС-1030 (СССР), ЕС-1040 (ГДР), ЕС-1050 (СССР) и ЕС-1060 (СССР) – стали основой вычислительных систем и в оборонной, и в других отраслях промышленности.

Наше предприятие закупило и установило в вычислительном центре ЭВМ серии 1030.
Сектор 2 под руководством Ушкарёва Валентина Андреевича обеспечивал работоспособность ЭВМ вычислительного центра предприятия.
Специалисты секторов моей лаборатории и всего предприятия работали на ЭВМ нашего вычислительного центра.

Затея

Новый начальник отделения Лысяков начал свою деятельность с нарушений принятых правил да и просто с непонятных вывертов.
Прознав о готовящемся “цифровом” корабле 7К-СТ и обладая некоторыми сведениями по цифровой технике, Юрий Михайлович вообразил себе, что можно сделать тренажёр для этого корабля новыми, прогрессивными методами так называемого бригадного подряда.
Возможно, Лысяков был знаком с грамотным и при этом весьма амбициозным специалистом по ЭВМ Юрием Расторгуевым. Ему в помощь были привлечены очень толковые инженеры Ольга Гуслиц, Ирина Тоцкая, Роза Митенкова. Также подключили сюда опытного и серьёзного, но совершенно недооценённого тренажёрщика Рудольфа Панкратова. Подошли и другие люди из разных подразделений отделения № 1. Сформировалась команда, способная решать большие задачи. А задача, насколько я понимаю, была поставлена Лысяковым такая: мощным мозговым штурмом, единым, сплочённым коллективом человек двадцать-тридцать, без официальных заданий и планов, в обход существующих административных барьеров и ограничений, без больших аппаратных и прочих материальных затрат, исключительно и в основном математическими методами, в кратчайшее время синтезировать невиданный ранее цифровой тренажёр космического корабля, со всем его бортовым оборудованием, включая бортовой цифровой вычислительный комплекс, с моделированием движения корабля и имитацией внешней визуальной обстановки, а также с системой управления тренировкой. Могу только сказать, что только с одной, частной, из перечисленных задач, моделированием БЦВМ, с трудом справляется крупный коллектив высококлассных программистов и математиков такого предприятия, как ЦКБЭМ.
То есть задача, поставленная Лысяковым, была нереализуема.
Но коллектив начал работать. Молодому коллективу было присвоено звание “комсомольско-молодёжный”. Шефство над коллективом взял на себя комитет комсомола предприятия. Заказы материально-технического снабжения по этой работе были поставлены в высший приоритет. Ну и конечно, оплата труда соответствующая.

Лысяков позвал меня посмотреть сделанный ими стенд отладки матобеспечения (СОМ), размещённый в комнате рядом с ВЦ. С пультом не иначе как копией пульта правительственной связи, с массой цифровых индикаторов и роскошной столешницей. При этом Лысяков убедительно попросил меня не мешать работе привлечённых членов бригады – сотрудников моего подразделения, а также постараться не вмешиваться и в работу самой бригады. Сам же он практически не отходил от рабочего места у пульта и совершенно не сдерживаясь орал то на одного, то на другого исполнителя.

Мои начальники секторов Суворов и Ушкарёв спрашивали у меня, как им вести себя в сложившейся ситуации; я только качал головой и намекал, что скоро это всё кончится. На нас на всех в это время “висели” срочные работы по действующему тренажёру ТДК-7К транспортных кораблей “Союз” 7К-Т и другому действующему тренажёру ТДК-7М для подготовки полётов по программе “Интеркосмос”, а также по тренажёру “Алмаз”.

«Камень»

В такой напряжённой рабочей обстановке додумался подойти ко мне начальник сектора Расторгуев, с доброй улыбкой и хитрым прищуром:
– Чем вы там всё занимаетесь, диссертации пишете. У вас же – камень. (?) Элементарный камень.
Я посмотрел на него. Тонко человек выразился. Но я не цицерон какой-нибудь, и под маской с вуалью обнаружил скрытно заложенный смысл, заключающийся в том, что у нас на космических тренажёрах моделируется движение объекта в понятном всем, бессиловом безвоздушном пространстве. И это, считал он, ничто в сравнении со сложнейшими задачами аэродинамики, которые он привык решать на прежней своей работе. Ладно, скромность оставим в скобках, отвечаю:
– Ну, с задачами аэродинамики легко справляются массы птиц и бабочек, боингов и камовых. Тогда как с космическими проблемами – лишь некоторые герои. А в вычислительной технике у вас одиножды один один, проще не бывает, а вы тоже мучаетесь, ночей не спите. Нет?
– …
– Давай серьёзно. Камень, говоришь? «И делать там нечего?» Но камень-то не обычный, он в поле гравитации. (Ну и что?) Камень падает. Падает! Только никак не упадёт.
– Как это? А-а, по орбите…
Задумался, пошёл покурить. Вернулся:
– Всё равно камень! Камень есть камень.
Ну, думаю, человек напрашивается.
– Не забудь, на «камне»-то двигатели. Датчики всякие. БЦВМ опять же, что-то измеряет, выдаёт команды. Иллюминаторы, визиры, секстанты, звёзды мерить, навигация, да? А тут ещё и – второй «камень».
– А-а, да, да. Расстояние, стыковка.
– Достаточно?
Ушёл. Хорошо что совсем, а то я бы привлёк сюда ещё эргономические вопросы тренажёростроения и прочие проблемы оптимальных обучающих систем. Всё это тоже надо решать.

Может быть, он приходил что-то узнать? Алкал ученья? Иль помощи взывал? Или добра мне сулил? Непохоже. Грубоват. Поэтому я не сдержался. Как говорится, вспылил-с. Но надеюсь, чем-то я ему помог, глаза приоткрыл.
Мне было предельно понятно, что Расторгуев очень старался разобраться, понять программы модели движения и забрать их, эти программы к себе “под крыло”. Но чего-то ему не хватало, и что-то ему нужно было от меня, самую малость, что-то из математики. Я видел, как он пытался найти подходящих ему сотрудников, – и не мог.
Но зачем было начинать с грубости?

Вот не люблю, эдаких. Талант – это хорошо, но много о себе мнит. Ничего, что на такого, как я, нарвался, получил по полной. А как они обижают тихих, бессловесных из машбюро, библиотек, других служб. Не терплю неуважительного отношения к любой работе. К своей – тоже.
Мозги прокурили, пропили. Уроки грамматики прогуляли, сложить фразу по-русски не могут. Написать отчёт, статью – ни за что. От науки шарахаются, как от ладана.
В общем.

В конце концов, и довольно скоро, у меня с Юрой Расторгуевым сложились добрые, взаимоуважительные отношения.

Завершение затеи

Устроенная Лысяковым шумиха вокруг стенда математического обеспечения продолжалась, усиливалась и даже, как было заявлено,  перешла  в стадию создания тренажёра корабля 7К-СТ.  Придумали название – тренажёр ТДК-7СТ.
Лысяков продемонстрировал своё детище специалистам из ЦКБЭМ и получил их одобрение – при условии, что Центр подготовки космонавтов согласится. Специалистам из ЦКБЭМ всё равно, у них есть свой стенд, моделирующий работу БЦВК.
Приехал к Лысякову кто-то из ЦПК, всё одобрил и рекомендовал перевезти устройство целиком к ним, уже для тренировок. Что и было сделано.
Однако там на эту штуку внимательно посмотрели инструкторы-методисты и опытные профессионалы, обслуживавшие настоящие тренажёры, и спросили, а куда сажать космонавта, за этот пульт-«стол»? Нет, нужен макет кабины корабля, нужны имитаторы изображения Земли и орбитальной станции.

Серьёзная делегация военных из ЦПК приехала к нам на предприятие и спросила опытных разработчиков: Ерёмина, меня, Суворова, других – «что будем делать»? Собралось большое совещание. Я настаивал, что в состав макета кабины тренажёра следует обязательно вводить реальный, “штатный” БЦВК, а не моделировать его.
Обосновывал тем, что 1) отличие аппаратной части БСВК от аппаратуры, “железа” моделирующей ЭВМ может вредно сказаться на навыках тренируемого человека-оператора; 2) искать наши (будущие) ошибки моделирования БЦВК весьма накладно, для верификации модели нужен целый штат программистов; 3) разная ответственность: за штатный БЦВК чётко отвечает ЦКБЭМ, а за “непонятную” работу модели БЦВК неизвестно кто будет отвечать – скорее всего, мы, разработчики тренажёра.

Это моё выступление многим не понравилось, особенно начальнику отделения Лысякову.
Тем не менее, было принято категорическое решение делать тренажёр ТДК-7СТ2 по принятым правилам, по официальным документам.

Разработка тренажёра ТДК-7СТ2

Был утверждён следующий состав тренажёра, в типовом виде: макет кабины (МК), имитаторы изображения визуальной обстановки (ИВО), пульт инструктора (ПИ) и вычислительный комплекс (ВК).
Тренажёр создавался на базе ЦПК, в тренажёрном корпусе “Т”.
Макет кабины поставлялся предприятием ЦКБЭМ; в состав МК входили, в частности, БЦВК “Аргон-16” разработки ЦКБЭМ и система отображения информации (СОИ) под названием “Нептун” разработки нашего предприятия.
Имитаторы ИВО разрабатывались под руководством лаборатории Ерёмина и изготавливались и поставлялись смежными предприятиями по утверждённой кооперации.
Пульт инструктора (ПИ) разрабатывался по ТЗ нашей лаборатории Моржина, изготавливался и поставлялся смежным предприятием.
На вычислительном комплексе, за работу которого отвечал ЦПК, реализовалось матобеспечение разработки нашего предприятия.

Было решено создавать комплекс матобеспечения имитации бортовых систем корабля и управления тренажёром и поручить эту работу отлично показавшему себя системному программисту Расторгуеву Юрию Александровичу. Этот комплекс получил название “комплекс МО-1”.
МО-1 разрабатывался в виде сложной программной системы с использованием программных языков различного уровня – машинных кодов, Ассемблера и языков программирования высокого уровня.
Программные блоки имитаторов бортовых систем разрабатывались многими инженерами, не имеющими навыков программирования, на специально разработанном языке описания работы систем. Для этого Расторгуев с группой сотрудников разработал так называемый транслятор имитаторов космических систем, сокращённо ТРИКС. Разработанные программные блоки имитаторов систем включались в состав программного комплекса МО-1.

Расторгуев придумал также основы и принципы разработки комплекса матобеспечения математического моделирования движения корабля. Этот комплекс получил название “комплекс МО-2”.
Разработка МО-2 была поручена моей лаборатории, сектору Суворова, под моим руководством и при моём непосредственном участии. Комплекс МО-2 разрабатывался на языке программирования высокого уровня PL/1, в русском языке название произносится как «пиэль один». То есть на ЭВМ был реализован транслятор перевода текстов написанной программы в коды, понятные машине.
Комплекс МО-1 как основной автоматически загружал программу МО-2 на ЭВМ, автоматически вызывал работу комплекса МО-2 в нужное время и обеспечивал обмен информацией МО-2 с имитаторами бортовых систем корабля и с устройствами тренажёра: макетом кабины, имитаторами ИВО и пультом инструктора.
Начальником сектора 3 программистов стал Расторгуев.
Начальник отделения Лысяков своим решением перевёл из другого подразделения в состав моей лаборатории ещё один сектор, под номером 4, – сектор разработки устройств сопряжения ЭВМ с реальной аппаратурой тренажёра; и начальник сектора уже имелся – Максимов Евгений Михайлович, давний друг Лысякова и Расторгуева. Теперь и начальники, и их сектора стали между собой организационно ближе, не разлей вода. Тесная, слаженная работа этих двух секторов, я это понимал, гарантированно приближала долгожданное появление цифрового тренажёра. Иначе говоря, “цифровой тренажёр” становился реальностью.

Ведущим по тренажёру ТДК-7СТ2 был назначен опытный Ерёмин.

Создание тренажёра

Тренажёр создавался по нашей известной, устоявшейся методике, с учётом цифровой специфики, слаженным коллективом в количестве в общей сложности до ста человек.
Устройства тренажёра: макет кабины, пульт инструктора, имитаторы визуальной обстановки, вычислительные устройства и прочие – были изготовлены, свезены и смонтированы в ЦПК, отлаживались автономно и в комплексе. А на ЭВМ устанавливались и отлаживались программный комплекс МО-1 имитации бортовых систем и программный комплекс МО-2 моделирования движения. И всё это вместе должно было быть отлажено, проверено, испытано и сдано для проведения тренировок экипажей кораблей типа “Союз Т”.
Комплекс МО-1 имитации бортовых систем уже был в определённой степени отлажен на стенде на нашем предприятии и на тренажёре ТДК-7СТ, за изъятием БЦВК.

Я отвечал за комплекс МО-2. При этом математическая модель динамики и кинематики движения корабля в направляющих косинусах вместе с моделями датчиков и исполнительных органов и алгоритмами управления имитаторы визуальной обстановки была в целом ясна и понятна. Сложным представлялось согласование этих моделей с реальным БЦВК.
Программу моделирования движения на языке PL/1 для реализации на ЭВМ ЕС-1033 мы сочиняли основной группой в составе: я, Суворов и Лида Чарикова, с привлечением Михаила Остроухова, Тамары Лобовой, Ольги Гуслиц, Люды Котиковой, Лены Яворской и других.
Сидели мы обычно за столом в просторном машинном зале рядом с макетом кабины тренажёра. Светло, красиво, свежий воздух. Сочиняли машинную программу легко, свободно предлагали идеи, живо обсуждали, Лида обычно записывала. Иногда отвлекались, редко спорили. В общем, работали дружно.
Все работы по тренажёру проводились нами в Звёздном городке, то есть в командировках.
Прежде всего, мы приступили к проверке и настройке каналов информационного взаимодействия ЭВМ с остальными устройствами тренажёра.
Создавать наш программный комплекс МО-2 мы начали с представления его в виде самого элементарного программного оператора при простейшей информационной обстановке на всех внешних каналах взаимодействия. В дальнейшем комплекс МО-2 постепенно наращивался до поистине, не побоюсь этого слова, гигантских размеров.
Там же, на рабочем месте, мы на ходу придумывали способы моделирования отказов устройств корабля, в количестве заданных сотен отказов и так называемых нештатных ситуаций.
Отладка модели движения – комплекса МО-2 велась путём контроля и управления полётом человеком-оператором в макете кабины и другим оператором, работающим на пульте инструктора.
Одновременно наш коллектив разрабатывал и выпускал всю необходимую документацию по МО-2 в соответствии со стандартами – Единой системой конструкторской документации (ЕСКД) и Единой системой программной документации (ЕСПД), в тесном взаимодействии с отделом нормализации и стандартизации (ОНС) и отделом технической документации (ОТД).
В это время проводились еженедельные оперативные межведомственные совещания на высоком уровне в кабинете у полковника Почкаева для оценки хода работ по тренажёру, с отчётами исполнителей и разносом отстающих.

Наступал момент вроде бы готовности тренажёра. И начинался этап испытаний.
Мы составляли программы и методики испытаний тренажёра, в целом и всех его устройств в отдельности. Отдел технического контроля (ОТК) проводил заводские испытания (ЗИ) тренажёра, затем представители заказчика (ПЗ)  проводили приёмо-сдаточные испытания (ПСИ), все эти проверки методом “нажми кнопку – наблюдай что будет”. После этого устраивались проверки тренажёра на функциональное соответствие реальному кораблю представителями ЦКБЭМ по их собственным методикам испытаний. Составлялся перечень замечаний к работе тренажёра, это сотни замечаний, и устанавливались сроки их устранения. После устранения шли снова проверки.
Во всё время испытаний я и мои товарищи объясняли контролёрам ОТК и ПЗ принципы работы тренажёра в целом и отдельных устройств.
Но самое главное, мы растолковывали нашим любимым, почти родным, военным, назначенным для обслуживания тренажёра, как работает то, что мы придумали; учили их не бояться тренажёра, смело включать устройства, выполнять “полёт”, выявлять и устранять неисправности работы техники, исправлять, налаживать, настраивать работу устройств; читать техническое описание (ТО) и инструкцию по эксплуатации (ИЭ). Бывало, мы и сами при этом учились.
Все перечисленные выше работы должны были быть выполнены в заданный срок, до начала тренировки экипажей. Иначе – «срыв подготовки к полёту!»
Всё как всегда.

Работали с утра до ночи.
Ночью шли в гостиницу “Орбита”.
Если тепло, можно было завернуть на озеро искупаться. Мальчики на одном берегу, девочки – на другом.
Плывёшь при свете звёзд и видишь в воде отражения сверкающих огнями башен обитателей Звёздного.
Слышно, как на том берегу, в полной темноте, в воду входили наши подруги-сотрудницы. Самая смелая, Галя Сарычева подплывала совсем близко: «А я без ничего». – «Молодец! Мы тоже». Поплавали, побрызгались, разбежались в разные стороны. Оделись, и в гостиницу. «Спокойной ночи, до завтра».

Утром, пока дрыхнут соньки, я бегал трусцой рядом в лесочек или до озера и обратно. Затем неизменная сосиска с яичницей из двух яиц и полстакана сметаны в буфете гостиницы. Скорей на работу, через проходную, многих приветствуя.

В обеденный перерыв через широко распахнутые ворота, минуя проходную, взбивая пыль добротными башмаками, огромная толпа полковников и иже с ними устремлялась в свои квартиры, где их уже ждали приготовленные верными жёнами горячие борщи и котлеты с картошкой. Мне оставалось идти только в “греческий зал” – буфет при Доме космонавтов.
Это всё так и было с понедельника по пятницу.

В долгожданную пятницу, вечером, с полной сумкой продуктов, мчались домой в Жуковский, к семьям.
Бегом на станцию Циолковская, там по двум дорогам: электричка до Казанского вокзала и электричка до платформы Отдых.
А какое счастье было приехать домой с работы, а тебя уже ждут около дома, встречают, маленький сын бежит тебе навстречу с распростёртыми ручонками, и ты его поднимаешь высоко-высоко вверх!!!
В понедельник утром пораньше или попозже, в обратный путь, в Звёздный.

Тренажёр готов, начались тренировки. Обеспечение тренировок – совместно мы с военными.
Днём тренировки, по вечерам, иногда и по ночам, доработки тренажёра в соответствии с замечаниями и предложениями, работы по модернизации, совершенствованию.

5 июня 1980 года новый космический корабль “Союз Т2” (индекс 11Ф732), пилотируемый Юрием Малышевым и Владимиром Аксёновым, успешно стартовал с Байконура и на следующий день сблизился со станцией, экипаж перешёл на борт “Салюта-6”.

Как покажет время, этот тренажёр окажется последним для меня в моей жизни; грянет “перестройка” страны, демократия, перевыборы руководителей; и мой коллектив не выберет меня начальником лаборатории, а мои начальники, к удивлению военных, турнут меня из Звёздного городка; я неожиданно начну помогать морякам улучшать их средства боевой подготовки, потом ни с того ни с сего займусь моделирующим стендом для вертолётчиков Камова и, наконец, в последние годы моей трудовой жизни, меня примут участвовать в программировании бортовых систем отображения информации корабля “Союз” и российского сегмента Международной космической станции (МКС).

Примечание:
Для сведения. Оператор наращивания переменной х на единицу – на разных языках программирования – имеет вид:
Алгол
x:=x+1;
Фортран
X=X+1
PL/1
X=X+1;
Си++
x=x+1; или x+=1; или x++;
Паскаль
x:=x+1;
На всех этих пяти языках свободно разговариваю. В разное время, в разные годы я самолично создавал программные комплексы на этих языках, с отладкой и работой на ЭВМ разного вида.

 

6.3. Новочеркасск
Первые сведения. “Бивни”. Проект ТМК. Музей. Ростов. – Успех

Первые сведения

В начале 1975 года, припоминаю, в ЦПК почувствовалось некоторое “весеннее” оживление, разговоры о чём-то ожидаемом. Ко мне подходили военные из моих друзей и знакомых и кто с сочувствием, реже с довольной улыбкой, намекали, что у СОКБ появился, или вот-вот появится, серьёзный конкурент в тренажёрных делах и всех “даревских” скоро выметут из Звёздного. Деталей, подробностей не было.
Месяц-другой спустя, я пересёкся на территории Звёздного городка с дружески ко мне расположенным подполковником Ваньковым Игорем Ксенофонтовичем. Конец дня, с сумкой не спеша, я направлялся на электричку. Он попросил уделить ему пару минут и, оглянувшись, начал свою сбивчивую речь, полную умолчаний и недомолвок. Теперь я могу с полным правом, без изъятий и купюр, восстановить и представить полную картину хода его мысли:
«Недовольное малочисленным, слабосильным и капризным коллективом тренажёрщиков Даревского, руководство ЦПК давно искало и наконец нашло себе исполнителя вполне сговорчивого, жадного до работы и рвущегося в бой, с неограниченными людскими ресурсами и своим хорошим производством. Пусть они пока слабо соображают в космонавтике, но скоро с нашей помощью научатся всему. Не люди, а идеал. Важно, что они хорошо разбираются в цифровой технике и автоматизированных системах управления (АСУ). Это предприятие, о котором идёт речь, – Особое конструкторско-технологическое бюро “Орбита” (ОКТБ “Орбита”), созданное в 1973 году на базе Новочеркасского политехнического института (НПИ) и возглавляемое генеральным директором – главным конструктором, заведующим кафедрой, доктором технических наук, профессором Валентином Ефимовичем Шукшуновым, 1938 г.р. В ОКТБ работают лучшие выпускники и преподавателей кафедр НПИ, создана инфраструктура всех необходимых технических служб: конструкторские подразделения, опытное производство и другие. Эту идею поддерживают некоторые космонавты. Согласовано с кем надо. С ОКТБ уже более двух лет тесно общаются представители ЦПК, например, Бебутов, Почкаев.
Для пробы сил, ОКТБ поручается, пока, для начала, работа по созданию на космодроме Байконур тренажёра стыковки, предназначенного для поддержания и контроля у космонавтов навыков управления космическим кораблём “Союз”. (При этих словах я поднял взор и уставился на Ванькова. Он заканчивал). Пишется техническое задание, формируется бригада разработчиков и наладчиков из представителей ОКТБ и ЦПК (!) Доклад окончен».
Это здесь написано много, а «доклад» Ванькова занял не более двух минут.
Я был в полном смятении чувств. Надо было доложить своему начальству. Но пожалуй, Даревскому скорее всего сейчас не до этого, у него свои большие проблемы. И кроме того, у меня давно зрела нехорошая мыслишка, что Даревскому и всему нашему руководству было бы даже лучше сбросить с себя этот груз тренажёров и заниматься одними только, привычными системами отображения информации (СОИ). Потому и такие взаимоотношения с ЦПК.
Выждав короткую паузу, Ваньков просящим тоном добавил: «Слушай, Женя. Мне скоро на пенсию. Хотел бы пока к вам на предприятие, в отдел, который у вас работает здесь, устроиться на полставки. А потом, на пенсии, вообще перейти к вам, в тот отдел. Замолви словечко кому надо, ты сам знаешь. Доброе словечко, больше ничего от тебя не требуется». Это я обещал, и я сделал.

“Бивни”

Время шло. События проходили своей чередой. Я слышал, что тренажёр “Бивни” в 1979 году был создан, после государственных испытаний в 1980 году введён в эксплуатацию, установлен в корпусе на площадке в городе Ленинск и с успехом использовался для тренировок космонавтов на космодроме. Говорили, что космонавты даже могли променять свой любимый бильярд ради тренировочных занятий на “Бивнях”.
Затем «шукшуновцы» открыли НИР по теме “Белладонна”, я не вникал; вроде бы разработка комплекса двух тренажёров – по “Союзу” и по “Салюту”.

Пронеслась новость, что полковник Бебутов защитил диссертацию по телевизионным имитаторам для тренажёров. Все спрашивали, а кто ему написал сей труд.

Наконец, в 1980 году вышло правительственное постановление о некоем фантастическом поручении Шукшунову – полностью переоборудовать ЦПК, создать в ЦПК небывалый тренажно-моделирующий комплекс (ТМК). Не зная точных формулировок этого важного задания, все в ЦПК стали на полном серьёзе, в каждом кабинете, в любой курилке обсуждать, зачем плодить в ЦПК несколько десятков тренажёров, зачем строить под эту затею новый тренажёрный корпус, зачем на столе у каждого начальника отдела и отделения иметь дисплей-терминал большой информационной тренажной системы, зачем организовывать в ЦПК телевизионный центр по размерам больше Останкинского и главное, сколько это всё будет стоить.
А на фоне происходившего стихийного бурления я заметил целенаправленное общение сотрудников ОКТБ “Орбита” с сотрудниками нашего предприятия. Причём наши ребята легко и радостно, от всей души, а то, бывало, хвастливо и гордо делились важными подробностями наших наработок. Ну не запрещать же.

Проект ТМК

В середине 1981 года было объявлено о защите эскизного проекта Тренажно-моделирующего комплекса (ТМК) на базе Новочеркасского политехнического института (НПИ).
От нашего предприятия СОКБ на защиту были приглашены Бородин, Марченко, Ерёмин и я.

Поехали. Надо сказать, что поездка с директором совсем не то, что без директора. Ну то, что все оформленные документы накануне были принесены на рабочий стол, так этим нас не удивишь. Но далее. В предутренней мгле машина подаётся к крыльцу дома. Прибытие к воротам аэродрома. Я даже не озаботился заранее узнать, что вылетаем с аэродрома Чкаловский. («А зачем?») Ворота нараспашку, и подвоз к трапу самолёта.
Сам полёт – это отдельная песня. Как-нибудь позже распишу почётче. Сейчас скороговоркой скажу, что летели самолётом, видимо, приписанным к ЦПК или к какой-то другой части. Что-то вроде тренировочного воздушного судна для авиационных штурманов. По размеру сравнимо с Ту-104, на мой непросвещённый взгляд. Весь салон уставлен редко стоящими небольшими стендами, в количестве тридцати-сорока, на каждом копия самолётного пульта управления с авиационными приборами-повторителями приборов кабины. Все приборы в полёте действовали. В тот день почти все места были заняты пассажирами – сотрудниками ЦПК и другими приглашёнными. В течение полёта никто не вставал, не ходил ни в начало, ни в конец салона; дремали, некоторые откровенно добирали прерванный сон. По салону перемещались стюард и стюардесса, предлагая безалкогольные напитки и закуски.
Всё было отлично, добрались до гостиницы.

На следующий день была назначена защита проекта.
В небольшом помещении набилось много народу. Использовались плакаты. Печатных материалов не раздавали, все доклады воспринимались на слух.
Валентин Ефимович Шукшунов руководил происходящим действом, как опытный режиссёр-постановщик.
Выходили один за другим молодые, энергичные докладчики, каждый по своей части. Звучала вроде русская речь, но – густо приправленная необычными для того времени и практически непереводимыми американскими терминами, самым простым из которых, но наиболее часто повторяемым был «драйвер»: везде и всюду драйверы, масса драйверов.
На одном из плакатов с большой структурной схемой ТМК, в нижнем левом его углу были помещены два небольших квадратика, изображавших старый и новый комплексные тренажёры корабля “Союз”, с которыми никак не удавалось установить коммуникацию – информационное взаимодействие.
Почему-то никто не обратил внимания на прозвучавшее сообщение о «защите информации в ТМК» с помощью высших, сверхъестественных сил, во всём «вплоть до раскладки кабелей». Причём, эта защита введена в ТМК с подачи некоего специалиста из режимного города Арзамас-16, по-старому Саров, а «у конкурентов ТМК – отсутствует». (?)
В целом доклады были приняты благожелательно.
Разумеется, возникали сомнения и споры о большом телевизионном центре ТМК и об излишнем количестве экранов в служебных кабинетах. Но всё урегулировалось.
Наша делегация посовещалась, Бородин не рискнул поднимать вопрос о финансовой стороне проекта, Ерёмин отказался уточнять подробности построения системы имитации визуальной обстановки, поручили выступить с критикой мне, что я и сделал. Я высказал предположение, что запланированные тренажёрные устройства, с учётом ограниченного количества реальных пультов космонавтов, бортовых ЦВМ и имитаторов визуальной обстановки (ИВО), в большинстве своём могут превратиться в простые игрушки с телевизорами. Моё сомнение было принято к изучению. Я попросил показать уравнения и алгоритмы математического моделирования динамики движения космических объектов, хотя бы что-то. Мне ответили, что ещё идёт разработка, пока всё написано в самом общем виде, в матрицах и тензорах. Также и другие мои вопросы остались без ответа, но якобы были приняты к проработке.
Зато в перерывах и в конце заседания были в соседних помещениях организованы обильные угощения, по-русски. Ерёмин попытал меня, догадываюсь ли я, что разносят в самоварах: «Нет, не чай. Водка». Мне эта халява как-то сразу не показалась, и я немедленно сбежал оттуда.

Музей

На следующий день была устроена экскурсия в Новочеркасский музей истории донского казачества. Помещение небольшое, но экспозиция интересная.
Много поговорили о донском казаке Степане Разине, о нарушении донской традиции «С Дона выдачи нет» – выдали раненого донского казака царю на казнь.
Про гетмана Войска Запорожского, иуду Ивана Мазепу и о связях его с донским казачеством особых сведений у них не имелось.
Детально разбирались с саблями атамана казачьего войска Донского Матвея Платова, основателя города Новочеркасска, объявленного в 1805 году столицей войска Донского.
Первое наградное золотое оружие с бриллиантами было получено Платовым в 1793 году за заслуги в войне с Турцией.
Второе золотое оружие с бриллиантами было вручено Платову самой Екатериной II в 1796 году, после возвращения русских войск из персидского похода. И хотя конечной цели, Индии, эта военная акция не достигла, командующий русским корпусом Платов был удостоен за этот поход ордена Св. Владимира II степени и наградного оружия: клинок сабли изготовлен из старинного булата; эфес отлит из чистого золота и украшен 130 крупными изумрудами и алмазами; по ребру рукояти отчеканена выпуклыми буквами надпись «За храбрость»; ножны сделаны из дерева, обтянуты бархатом, все металлические части ножен выполнены из золота и украшены орнаментом из 306 бриллиантов, рубинов и камешков горного хрусталя.
Атаман Платов – один из героев Отечественной войны 1812 года. Его казаки, отчаянные храбрецы и удальцы, наводили страх на французов, потом, как говорится, поили своих лошадей в Сене, победно гарцевали в Париже и покорили своей статью и живописным видом восторженных француженок.
Слава о них докатилась и до туманного Альбиона.
В 1814 году, в честь победы над Наполеоном, общее городское собрание всех сословий Лондона решило сделать особо отличившимся полководцам союзных армий подарки – наградные сабли.
Известно, что британское оружие вручалось только подданным королевского величества. Исключение сделали лишь однажды для четверых иностранцев. И в этом почётном списке, наряду с тремя фельдмаршалами, был генерал от кавалерии, «вихрь-атаман» Матвей Платов. На клинке его сабли, изготовленной лучшими придворными британскими оружейниками, была вытравлена дарственная надпись: «Атаману Платову в знак уважения к глубоким познаниям его, блистательным дарованиям, высокому духу, непоколебимому мужеству».
Платов вместе с императором Александром I в то время находились с визитом в Лондоне. По просьбе Лондонского магистрата этот особый дар Платову вручал лично герцог Веллингтон, командующий союзных армий – победитель при Ватерлоо.
История последовавших затем перемещений этих реликвий по миру – это ещё один долгий разговор.
А казаки – русские, только малость отуреченные, посмотри хоть на орлиный нос донского казака Мелехова. Потому и верно защищали царя полунемца-полудурка и от души пороли «Русь вонючую». За что, правда, после получили, но не по полной, не под корень. Русские они жалостливые, отходчивые.
Вот такой был разговор в музее.

Ростов. Успех

Съездили на машине мы, кто пожелал, в город Ростов-на-Дону. Сопровождающего не было, разошлись по городу кто куда. Дома обычные, зелени много, запомнился большой сквер, мощёный крупной плиткой. Памятников не встретилось. Где-то была набережная, мосты, а я и не подумал.

Вернулись к вечеру на место. Церемония защиты проекта завершилась успешно, кто бы сомневался.
Надо отдать должное Главному и его команде. Рекламная кампания была задумана и проведена на отлично. База института и кафедры – это неограниченные ресурсы выпускников. Внимание местной власти, печати, широкой общественности завоёвано. Придумано оригинальное название темы – «тренажно-моделирующий комплекс». Тренаж – это не надоевшая тренировка, это нечто хлёсткое, сродни дрессировке, дрессуре, муштре. Космонавтам понравилось. Но простой «тренажный комплекс» не звучал бы, поэтому добавлено красивое слово «моделирующий». Хотя в дальнейшем Шукшунов, как мне показалось, отказался и перешёл к употреблению термина «тренажёрно-моделирующий комплекс».
Но важнейшим выигрышным моментом следует считать то, что с самого начала, с 1973 года, Шукшунов привлёк к своим работам, эффективно задействовал военных, космонавтов, которые зачастую стали активными исполнителями, соискателями диссертаций, соавторами научных статей и книг, в конце концов тот же Василий
Циблиев.
Полковник Бебутов А.П., говорили, вполне профессионально написал техническое задание на ТМК.
И ещё удивительно, как они все вместе, всем миром или справились, или договорились со своенравными деятелями из ЦКБЭМ, возражавшими против ЦПК. Не то что наш главный конструктор Даревский, умудрившийся под конец своей карьеры испортить отношения, аж вдрызг разругаться со всеми – и с военными, и с космонавтами, и где-то даже с верхами.
И был бы только “Интеркосмос” с его полётами-такси орбита-обратно, так не понадобился бы комплекс с его десятками, тем более сотнями тренажёров, и скоро кончился бы ТМК. Но тут кстати открылся неисчерпаемый источник благ и доходов разных непонятных видов: многоразовая космическая система МКС, многоразовая авиационно-космическая система МАКС, многоразовый транспортный космический корабль МТКК “Буран”. Цель зато понятная – обескровливание, истощение и разрушение страны.
Я для себя посчитал недостойным заниматься этой темой. Никому не навязываю, иных мнений не приемлю.
Видел, что рядом с новым тренажёрным корпусом был построен в ЦПК самый новый, гигантский тренажёрный корпус. Тут-то как раз ТМК пришёлся впору.

 

6.4. Изобретения, ВНИИГПЭ

С первых дней моей работы, в 1960-х годах, я слышал, что настоящие учёные, по крайней мере, в Лётно-исследовательском институте, занимаются наукой, исследованиями, написанием статей и монографий, а к изобретениям, к изобретательской деятельности относятся скорее отрицательно, чем положительно. В то же время настоящие инженеры-практики не отвлекаются на написание научных трудов и изобретений, а участвуют в космической, лунной гонке. Так или не так, не совсем уверен; вроде, так.

В 1970-е годы положение начало немного меняться.
Меня мои друзья-коллеги из Военно-воздушной академии имени Жуковского, учитывая, что я делал электронную фильтрацию движения метки-цели, а также обеспечивал стендовую отработку прицела, вставили меня в коллектив изобретателей авиационного прицела; я получил первое своё авторское свидетельство и поощрительное вознаграждение от академии.
Ерёмин со своими сотрудниками разрабатывали оптико-электромеханическое устройство имитации визуальной обстановки для тренажёра КК “Союз”, я отвечал за управление имитатором по сигналам от вычислительной машиной, и в 1972 году мы вместе получили авторское свидетельство на изобретение.

Я, вообще говоря, совместно со своим коллективом человек 10-20, на тренажёре занимался математическим моделированием динамики движения объекта. Кроме того, вместе с большим коллективом тренажёрщиков, на начальном этапе создания тренажёра я участвовал в определении принципов построения, формировании облика тренажёра, а на заключительном этапе – занимался комплексированием всех устройств, доводкой, отладкой, сдачей в эксплуатацию тренажёра.
То что я делал, я описывал во внутриведомственных научно-технических отчётах и в научных статьях (в небольшом количестве), публикуемых в межведомственных научных журналах и в сборниках трудов конференций.
Я задумывался и о патентной защите своих авторских прав.
Было известно, что алгоритмы, уравнения, математические модели, чем я непосредственно занимался по своей работе, не являются объектами патентной защиты.
Может быть, оформлять как изобретения наши тренажёры в целом? – думал я. А алгоритмы и программы регистрировать в каком-то Отраслевом фонде алгоритмов и программ?
Я много читал, у меня набралась своя большая картотека в тысячи карточек, аннотированных и классифицированных по удобной мне системе.
Я отыскал местонахождение, записался и стал постоянным читателем Всесоюзной патентно-технической библиотеки (ВПТБ), в Москве, на Бережковской набережной. Нашёл и оценил подходы к Всесоюзному научно-исследовательскому институту государственной патентной экспертизы (ВНИИГПЭ), где находились эксперты по изобретениям.
Изучил правила и методику оформления заявки на изобретение, составления описания и формулы изобретения. Замечательным, например, было требование составлять формулу в виде одного предложения-фразы, с использованием сложносочинённых и сложноподчинённых оборотов.
В это время вышло множество литературы по изобретательству. Это прежде всего книги по теории решения изобретательских задач (ТРИЗ) и алгоритму решения изобретательских задач (АРИЗ) Генриха Альтшуллера. Появились специалисты-толкователи этих идей, возникли семинары по обучению ТРИЗ по всей стране. Чего не скажешь про Америку, где не привыкли тратить время и деньги зря.
Я сам разобрался с ТРИЗом и понял, что мне это не требуется.

Неожиданно, очень кстати, в 1976 году появился номер журнала “Авиация и космонавтика” со статьёй: Дарский С.Г. Эргономика на космическом корабле // Авиация и космонавтика, 1976, № 3, с. 40-43.
В самом начале статьи на развороте журнала красовался выполненный крупным шрифтом заголовок «Комплексный тренажёр “Союза”», как будто это было названием статьи. И здесь же была представлена обобщённая структурная схема космического тренажёра. Было очевидно, что напечатанная фамилия автора – это псевдоним бывшего (к сожалению) нашего начальника и главного конструктора. Парадокс, человека нет на должности, а статья его опубликована.
А мне сразу вспомнилось, как в частной беседе у него дома Сергей Григорьевич рассказывал о своём кумире, конферансье 1930 – 1940-х годов – Евсее Дарском. Поэтому и псевдоним такой.
Мне лично, однако, было странно, как могла выйти подобная статья в открытой печати. Знать бы, кто оформлял акт экспертизы о несекретности данного материала, учитывая, насколько тема тренажёров была всегда засекречена гораздо строже, чем тема космических объектов. Далее, опубликованный материал был весьма невысокого профессионального уровня; непонятно было, кто это всё написал? Очевидно, не из нашей лаборатории. Пожалуй, сам Сергей Григорьевич как руководитель в тренажёрах разбирался всё-таки несколько глубже. И откровенно говоря, он мог бы воспользоваться материалами по тренажёрам из своей докторской диссертации, которые, извините за нескромность, готовил ему лично я. Вопросы, вопросы.
Коллектив наш гудел. Вот не знаю, кто как отзывался о статье в части бортовой тематики, а по тренажёрной части таких вопросов, как у меня, ни у кого не возникало, все всё одобряли.
Самым же полезным, что я нашёл в статье, это, как я упомянул выше, была обобщённая структурная схема космического тренажёра. До этого ни в одной научно-технической работе ничего подобного не встречалось, ни в открытой, ни в закрытой. И это я расценил как подарок судьбы: схема, которую легко раскритиковать и в которую легко ввести различные усовершенствования, изменения на уровне изобретения, причём не одного, а целого множества.

Благоприятным обстоятельством можно было считать и то, что на предприятии было организовано патентное бюро и на место начальника бюро был назначен толковый, энергичный инженер из ЛИИ, как раз недавно прослушавший серьёзный курс патентоведения. Это был Евтеев Лев Ефимович, и мы вскоре подружились. Патентное бюро – это громко сказано. Опасаясь вызвать насмешки, скажу, что до этого на предприятии был БРИЗ – бюро рационализации и изобретательства, в лицо одного, не очень удачного не-специалиста. Теперь же патентное бюро состояло из двух (!) человек – самого Евтеева и немолодой, вполне толковой женщины, исполнявшей обязанности ведения переписки и оформления рацпредложений. И в таком виде это продолжалось не менее двадцати лет.

Кстати, отвлечение о рацпредложениях. Всю жизнь в ЛИИ, потом и на нашем предприятии рационализаторская работа велась определённым образом: рабочий предлагал усовершенствование и с одобрения бригадира или начальника цеха за это получал свои сорок-пятьдесят рублей. Все были довольны. Видимо, предложения по организации работ оформлялись своим путём.
И вдруг шустрые ребята-программисты, а на нашем предприятии их было аж целый сектор человек 10-15, решили порезвиться, точнее говоря, подзаработать. Они каждый раз делали усовершенствование своей программы и оформляли это как рацпредложение; молодой и очень энергичный начальник отделения Лысяков Юрий Михайлович лично горячо одобрял эту деятельность. Оценивался эффект от внедрения рацпредложения, подсчитывался вознаграждение, от сотен до тысяч рублей, и эти инженеры-программисты выстраивались в очередь в кассу. Вроде бы явных нарушений не наблюдалось. Евтеев спросил моего мнения, я вообще не имел никакого понятия об этом. Он поспрашивал где-то, вроде запретов не было. Ему хорошо – показатели его работы росли. Окружающие инженеры не понимали, что творится, выражали недовольство. Совершенно не помню, как дело закончилось. Но так было.

Изобретательскую работу Евтеев по долгу службы тоже двигал. Он обошёл всех инженеров предприятия, но ни один не выразил желания. Где-то в лаборатории в другом отделении работал кандидат наук Брагин Борис Фёдорович, специалист по амортизаторам – средствам защиты оборудования космических летательных аппаратов от вибраций и ударов. Но тот сам писал описания изобретений, и ему ничего не требовалось, кроме подписи и печати.
Так мы объединили усилия с Евтеевым. Я предлагал, что написать, он критиковал и уточнял. Назначили час для встреч – ежедневно с четырёх до пяти. Потом ему нужно было бежать забирать ребёнка из детсада. Благодарю судьбу, у меня в семье всё делали для того, чтобы я мог задерживаться на работе сколько потребуется.

Наконец, в 1979 году трудами его и моими появилась заявка на изобретение комплексного тренажёра космического летательного аппарата, в секретном виде. Выбран класс изобретения по Международной патентной классификации.
Мы принялись обсуждать состав авторского коллектива. Евтееву, как он считал, не положено было быть в авторах, но я его уговорил, что это основополагающая заявка, в первый и последний раз, и все последующие заявки пойдут без него; он согласился. Далее, в коллектив следовало включить основных разработчиков тренажёров; я насчитал шестерых своих соратников.
В это время Лысякова уже убрали с должности начальника нашего отделения, вместо него стал, как и ожидалось, Ерёмин; и нужно было обязательно включать его в авторы и с ним его шестерых сотрудников.
Теперь – начальство. Начальника предприятия – главного конструктора Бородина надо, обязательное. Я пошёл к нему, он не отказывался, был доволен, и сразу предложил добавить в авторы своего друга – начальника производства. Кроме того, включить одного из военпредов. Потом он задумался и назвал четырёх человек из Министерства – очень нужные ему люди, он сам поедет к ним на подпись! Я уже не возражал, и попросил его согласия включить людей из Центра подготовки космонавтов; таких было выбрано трое. Всего набралось 27 человек авторского состава – пробивной силы коллектив.
Мы с Евтеевым ездили во ВНИИГПЭ. Заявка наша прошла без замечаний, и в следующем, 1980 году, нам было выдано авторское свидетельство, как запомнилось, за № 147263. Это изобретение служило затем прототипом для всех последующих наших изобретений.

Я продолжал оформлять сам и получил более двух десятков авторских свидетельств, все в соавторстве, все по закрытой тематике. Уже без начальства.
По нашей тематике был выделен специальный эксперт во ВНИИГПЭ.
Я и многие мои сотрудники получили нагрудный знак “Изобретатель СССР”.
Получали мы авторские вознаграждения. Научились оформлять и получали вознаграждения за внедрение изобретений.

Стараясь разбудить творческую энергию масс и отдельных личностей в трудовом коллективе, я публиковал свои достижения в изобретательской деятельности на настенном лабораторном стенде.
Больших успехов я не достиг. Но всё же продолжателем могу похвастаться. Это мой прекрасный сотрудник Рудольф Панкратов, который получил более трёх десятков авторских свидетельств.

 

6.5. Яункемери и санаторий “Латвия”, 1976
Путёвка. Партком. Рига. Баркан. Аутогенная тренировка.
Курган 1977

1976-й был обычным напряжённым годом, если не считать дополнительных неприятностей с моей диссертацией. Работы шли по нескольким тренажёрам одновременно. Создавался вычислительный центр в составе моей лаборатории № 14 – для производственных нужд секторов лаборатории и всего предприятия в целом. Организационная, административная, общественная, воспитательная работа проводилась, всё как полагается.
Дома всё хорошо. Сын пошёл в школу, в первый класс. Какое счастье повести его всей семьёй на праздничную линейку, школа здесь рядом в ста шагах от дома. 1 сентября, праздник. Почти все вокруг знакомые. Учеников много, рождаемость высокая. Учителя добрые, квалифицированные. Фотографии на память.

Путёвка

В профкоме предложили мне путёвку в санаторий. Дома посоветовался, согласился. Латвийская ССР город Яункемери санаторий “Латвия” с 25 октября по 17 ноября 1976 года. Оформил отпуск, распределил обязанности, принёс угощения в лабораторию.

Партком

Из парткома меня оповестили: 25 октября в понедельник мне докладывать в парткоме «Об эффективности работы лаборатории 14 в свете решений XXV съезда КПСС». Это через три дня. Пошёл разбираться. Перенести на поздний срок? Нет. Провести в ближайшую пятницу, или субботу, или воскресенье? Нет. За меня доложит мой заместитель, он в курсе, он рвётся выступить? Нет. Я в отпуске. Прийти. Я уехал. Приехать. Упёрлись, ни на какой козе не подъедешь. Вряд ли что-то имеют лично ко мне. Хотя всё может быть.
Разозлился, решил подготовить боевой доклад.
Коллектив лаборатории, как и все производственные коллективы в стране, успешно трудится над выполнением грандиозных задач, поставленных XXV съездом партии. Мы понимаем эффективность, в основном, как сокращение длительности цикла «разработка – изготовление – отладка – внедрение».
Автоматизация, цифровизация труда разработчиков.
Работы по действующим тренажёрам “Союз”, “Алмаз”. Выполнена американская программа, идёт программа “Интеркосмос”.
Благодарности, почётные грамоты и дипломы от ЦПК.
Предварительная стендовая отработка по новым темам. Подсчёты показывают сокращение сроков работ – в разы.
Общественно-политическая, воспитательная работа. В лаборатории политсеминар и экономический семинар для рабочих ВЦ. Помощь селу. Строительство своими силами.
Организационная работа, расстановка кадров, использование внутренних резервов.
Изобретательская работа.
В работе с молодыми специалистами наша лаборатория на первом месте.
Система оценки качества труда работников.
Своими силами расширяем площади нашего ВЦ. Заказываем новую, современную вычислительную технику, готовимся к её приёму и наладке.
Выпускаем качественную конструкторскую и программную документацию.
По всем этим показателям в соцсоревновании наша лаборатория впереди других.
Мы обращаемся к другим подразделениям предприятия – использовать имеющуюся вычислительную технику. Результат, за редкими исключениями, пока нулевой.
В лаборатории разработаны уникальные, мощные программные продукты автоматизации труда инженеров. Но мы не выступаем на конференциях, научная работа у нас не приветствуется. Мы не можем достучаться в другие ведомства, даже в Центр подготовки космонавтов. Руководство нам не помогает в установлении внешних связей. Скоро полуграмотные, но способные на всё конкуренты обойдут нас.
Звенело в ушах.

Рига

В тот же вечер ночным поездом я уехал в Ригу. Добрался, устроился. Номер на одного. Территория большая. Неимоверная, осенняя тишина, тумана холодная взвесь, последний жёлтый лист. И повсюду непонятные облицованные канавки с проточной водой, без запаха. Отдельные лечебные корпуса, но лечение мне не понадобилось. Кухня для меня избалованного оказалась на удивление отвратительной. Вышел за территорию, прошёлся по городку. Пустынно. Кафе, несколько столиков, и только пара занятых. Подошёл официант, что-то буквально прожужжал: «Зу-зу». Потом оказалось, это lūdzu – «пожалуйста». Поел неплохо, думал сюда ходить, но больше понравилось каждый день ездить в Ригу. На электричке, час езды. Купил проездной билет, очень удобно. Уезжал утром, приезжал поздно вечером почти последней электричкой.
Бывало, ходил по взморью, по пляжу пешком от Яункемери до Дзинтари или до Дубулты, часа три ходьбы. Погода была постоянно облачная, тихая, около плюс десяти. Очень пустынно, никто ничего не собирает, да и ничего нет, чистый песочек.
Когда-то в 1967 году мы с Ниной были пару дней в Риге. Теперь я системно изучал город.

Бывал в Домском соборе. Уже 27 октября (начало 20:00) слушал органный концерт, в частности, Мессу Бриттена. 30 октября попал на выступление хора, который только что там получал название Камерный хор МВТУ “Гаудеамус” под руководством Владимира Живова.
8 ноября слушал в театре оперы и балета “Травиату” с Эльгой Брахмане. Партер, ряд 25, место 451. Под конец посматривал на часы и пораньше вышел, чтобы успеть на электричку.

Баркан

29 октября в помещении санатория в музыкальном салоне была устроена встреча-беседа отдыхающих санатория с главным режиссёром театра “Ромэн” Семёном Аркадьевичем Барканом. Он прежде всего объяснил немногочисленным собравшимся, что он такой же гость-пациент, как и все; ему просто захотелось поговорить, ничего на этом не зарабатывая; если кто хочет о себе, добро пожаловать. Назвал он своё выступление незатейливо “Искусство цыган”.

Начал с легенды о цыганке Стеше и Наполеоне; как Наполеон, захватив Москву, хотел непременно услышать пение знаменитой солистки Московского цыганского хора Ивана Соколова, состоявшего из крепостных цыган графа Алексея Орлова. Трижды засылал гонцов к легендарной певице французский император с просьбой спеть для него, и трижды она ему отказывала. Стеша предпочитала работать в Ярославле сестрой милосердия и петь для раненых русских солдат.
Знаменитая итальянская певица-сопрано Анджелика Каталани, услышав пение Стеши, разрыдалась и в знак признательности и восхищения надела цыганке на плечи свою дорогую кашемировую шаль, между прочим, презент от самого римского папы.
В 1820 году, будучи в ссылке в Бессарабии, Пушкин как-то попал в цыганский табор, влюбился в молодую цыганку Земфиру, но вскоре оказался брошен ею, убежавшей с молодым цыганом. В 1824 году Александр Сергеевич написал поэму “Цыганы”, в которой в образе «старого, грозного мужа» вывел самого себя, брошенного молодой цыганкой, тоже Земфирой.
Лев Толстой говорил: «Просадить состояние на цыган считалось особым шиком».

После такого обстоятельного исторического вступления Семён Аркадьевич приступил к довоенному времени, напомнил романс “Скажи ты мне” и исполнительницу Лялю Чёрную.
История такая: Князь Сергей Сергеевич Голицын женился на цыганке Маше, Марии Георгиевне Поляковой. Потом Маша ушла от князя и вышла замуж за Сергея Алексеевича Киселёва; у них в 1909 году родилась Надя. Смуглую девчушку Надю в шутку прозвали «лялечкой» и «чернушкой». Так выросла и стала Лялей Чёрной. Плясать она начала, как говорили о цыганских детях, раньше, чем ходить. В тринадцать лет вышла на сцену с цыганским хором Егора Полякова. В театре “Ромэн” со дня основания в 1931 году. Пела в фильме “Последний табор” (1935). Её аккомпаниатор Валериан Егорович Поляков – выдающийся гитарист, просто Вава Поляков.

Баркан хотел написать свою книгу о нынешних 66 цыганах-артистах.
Ольга Петрова. Надя Михайлова неграмотная. Кононова – жена Андрея Старостина, хулиганка. Маша Скворцова из табора “Пятка” у Голутвина. Нелли за партой. Волшаниновы три брата, двое из них убиты. Рада Волшанинова призывала: «Товарищи мужчины, красть их надо».
В театре, по кадровой справке, 76 актёров, из них 66 цыган, 1 азербайджанка Тамилла Агамирова, 1 осетинка, 8 русских. Цыгане и документы – понятия несовместимы; у одной артистки в паспорте написано «Где-то под Курском».
Николай Сличенко; раньше ударение было на первом слоге; кончил 5 классов, отец расстрелян немцами, везде и всюду родственники; как-то в Красногорске на гастролях случилось безобразие, он заменил ведущего артиста, через год на нём оказался весь репертуар; дошли до Совета министров, чтобы освободить от армии; закончил школу; 10 лет секретарь парторганизации театра, часы именные от МВД; в Париже на руках носили; цыган первой категории; сейчас будет режиссёром; поставил в разных дворцах спорта спектакль “Мы цыгане”, получил звание народный артист РСФСР. Сын – Алёша Сличенко.
Валентин Баглаенко из Ленинградского мюзик-холла; есть любители руководить чем угодно, вскружили ему голову, ушёл от нас.
Вася Туманский – странный мордоворот, моя слабость; в зарубежных поездках должен отвечать за всё.
Соня Тимофеева пришла из-под Тулы, дитя природы, появилась на обложках журналов, теперь требуют её на приёмы, а как её туда пустить.
Татарские цыгане Казибеевы. Джелакаева. Джимма Жемчужная. Ляля Боброва. Боря Ташкентский – никто его не знает. Янковская Ольга Ефимовна – отвратная девка 13 лет; сказали ей: мала ещё, она купила себе ботинки; решили посмеяться, а увидели чудо; сейчас жена главного балетмейстера, живёт в высотном доме “Украина”.
Вася Васильев пропал за деньги; эстрада, девочки, парень с серьгой и одной песней.
Дети за кулисами: 4 года Женя Муштакова, 5 лет Соня Тимофеева, трясёт не знаю чем, машет юбкой; полтора года Санкин уже топочет.
Обслуживающий персонал в театре 120 человек; дядя Коля главный машинист сцены, кавалер ордена Славы.
Сняли фильм “Встреча с Ромэн” по заказу Центрального телевидения, всего 3 копии. Фильм “Ты герой, я герой”.
Нам бы не утерять “романэс” – ромский язык.

В заключение Баркан добавил пару слов о себе. «Сейчас приехал из Югославии. Не копит, не накупает вещей, путешествует. Посетил Фестиваль театров. Посмотрел хорошие фильмы “О Калькутта”, “Крёстный отец”, “Христос суперзвезда” 2 серии. Вы в отпуске, я в отпуске. Отрабатываю место в гостинице. Встретились, как будто попросил прикурить, и разойдёмся. Будете рядом в театре, заходите, скажите только “Яункемери” и у вас будет билет в театр».

Для справки:
Семён Аркадьевич Баркан (1916-2010), главный режиссёр театра “Ромэн” с 1966 по 1977 гг.
Ром-Лебедев (настоящая фамилия Лебедев) Иван Иванович (1903-1991),  драматург и гитарист, основатель (1931) и ведущий актёр цыганского театра “Ромэн”, автор книги «От цыганского хора к театру „Ромэн“» (1990).
Ляля Чёрная (настоящее имя Надежда Сергеевна Хмелёва, в девичестве – Киселёва) (1909-1982), артистка театра “Ромэн” со дня основания, танцовщица, исполнительница цыганских песен и романсов.
Валериан Егорович Поляков (1907–1967), выдающийся цыганский гитарист-аранжировщик, сын руководителя хора Егора Алексеевича Полякова.

Аутогенная тренировка

Было ещё интересно в санатории – аутогенная тренировка.
Лечащий врач – Фрейберга Б.Ф. (кабинет 2).
Позже я посмотрел, она специалист по гипнозу, хотя сама об этом не упоминала.
Приведу начало курса, который она детально диктовала и ждала, когда все запишут.

Схема формулировок аутогенной тренировки:
Сделать глубокий вдох.
Дышать ровно и спокойно.
Расслабить все мышцы.
Занять удобное положение, сделать глубокий вдох, закрыть глаза.
1. Я совершенно спокоен
думать о покое
2. Меня ничто не тревожит
вспомнить ощущение покоя во время приятного отдыха
3. Все мои мышцы приятно расслаблены для отдыха
вспомнить расслабление мышц; это сделать несложно. Мышцы приятно расслаблены, исчезло напряжение
И так далее. Приведено в Приложении.

Домой 17 ноября 1976 года на поезде № 2 “Латвия” отправление 18:53, путь 1, время в пути 14:03, стоимость билета 15 руб. 20 коп., прибытие в Москву 8:56.

Курган 1977

В июле 1977 года Нина с Димой съездили в Курган. Отправлялись 18 июля, в понедельник, поздно вечером.
Отправлялись с приключениями: вошли в вагон сами, пассажиров человек пять на весь вагон, проводница была пьяная, пришлось пригрозить, что пожалуемся бригадиру и начальнику поезда. В купе ехали они одни. Провожал я их с тяжёлым сердцем, но всё обошлось. Только ночью Дима упал, с нижней полки, но не проснулся, Нина уложила его снова, и он продолжил свой сон. В дороге купили ведро вишни.
Поезд опоздал. Встретили их хорошо, Рита Мороз с цветами.
Вначале в Кургане стояла очень жаркая погода. Гуляли, встречались с давними знакомыми, Ниниными школьными друзьями и учителями.
Собрались сёстры Нины, Галя и Ольга. Но тоже с приключениями в дороге: то поезд сильно опоздает, то прицепной вагон пойдёт не в ту сторону. Что-то на железной дороге было много беспорядка.
Часто ходили в гости к Рите Мороз. Она собиралась в Венгрию, по приглашению к своему хорошему знакомому венгру. Накупила себе много нарядов, демонстрировала.
Ездили на Тобол, рыбачили. Рыбу жарили, варили уху, делали пироги с рыбой.
Вторая неделя была с сильными грозами и ливнями.
За это время Дима-второклассник научился разделывать рыбу, приучился есть пельмени, щёлкать семечки.
Вернулись довольные. В дороге домой купили ведро вишни, Нина варила варенье.

 

6.6. Таллин, Нарва-Йыэсуу и молодёжный лагерь “Ноорус”, 1979
Путёвки. Знакомства. Сауна. Соревнования. Дискотека. Экскурсии.
Встреча с немцами. Трагедия. Афган

Путёвки

В 1978 году я отметил своё сорокалетие. Мои сотрудники подарили мне топорик, настоящий гуцульский, тяжёлый, резной, красивый. На рукоятке сделали многозначительную надпись: «И выходи на большую дорогу». Я хранил этот подарок долго-долго.

В том же году мы купили себе домой цветной телевизор “Темп”.

И давно мечтали приобрести домой в столовую что-нибудь хорошее вместо старого буфета; Нина охотилась за стенкой – мебельным гарнитуром в столовую. Наконец, повезло. Летом 1979 года мы купили румынский гарнитур “Мираж”. Привезли и сгрузили нам в столовой комнате много больших ящиков. Надо было распаковывать, собирать и устанавливать.

Сидели, думали, размышляли. Тёплый вечер конца июля. Телефонный звонок. Из Москвы. Звонил бывший сотрудник Нины, они вместе работали в комитете комсомола института, Нина помогла ему, назовём его Миша Афанасьев, пробиться во властные круги, и сейчас он звонил из своего кабинета в Моссовете. Предложил три путёвки на нашу семью в молодёжный лагерь близ Нарвы, путёвки недешёвые, по 80 рублей на 15 дней, но оно того стоит, заезд через неделю; он знал все наши данные, два кандидата наук, сын школьник. Нина, кивнув мне, сразу согласилась, но у неё тут же созрел план по семейному жизнеустройству своей младшей сестры Галины, и она попросила Михаила ещё одну, четвёртую путёвку на свою родную сестру, – технолог большого завода в Челябинске, не замужем. Четыре так четыре, проблем не было; он всё оформит в лучшем виде, оплатит; живёт в Жуковском, адрес такой-то, договорились, к нему приехать домой послезавтра с деньгами и забрать путёвки.
Нина принялась немедленно звонить Галине: Бросай всё, оформляй отпуск и немедленно выезжай в Москву, встретим. Мы с Ниной также оформили очередные отпуска.
Галина приехала поездом, самолёт она не переносила. Купили билеты до Нарвы. Обновили свой курортный гардероб.

Знакомства

И вот мы уже в молодёжном международном лагере “Ноорус”, работавшем в системе ЦК ВЛКСМ и Бюро молодёжного международного туризма “Спутник” ЦК ВЛКСМ.
Ноорус – в переводе с эстонского “юность”, “молодёжь”.
Лагерь расположен в городе Нарва-Йыэсуу, по-русски Усть-Нарва.
Мы в небольшой, оживлённой очереди, человек десять, на регистрацию отдыхающих. Послышалось: «сто рублёв», «ещё сто рублёв», приглушённые смешки. Мелькнула мысль: «что это они так коверкают русские слова». «А может быть, доплата какая требуется», – я заглянул в бумажник.
Вскоре выяснилось, что регистрировалась семья по фамилии Сторублёвы, что и вызвало оживление.
Как только мы закончили свою процедуру оформления, они подошли к нам: «Какой вам дали номер? А-а, мы рядом с вами. Давайте знакомиться».
Эти трое были москвичи: супружеская пара Владимир и Елена и с ними младший брат мужа – Виктор. Неженатый. Нина сразу насторожилась: очень приличный человек, нашего возраста, как позже выяснилось, преподаватель в военной академии. Более подходящей кандидатуры для нашей Галины не сыскать. Знак судьбы.
Мы поднялись на второй этаж, в свои номера. Нине и мне дали один номер, Гале и Диме – другой номер, рядом у Владимира и Елены был третий номер и Виктору дали отдельный номер на одного.
Оставив вещи и немного отдохнув, мы с Ниной пошли прогуляться по территории лагеря. Это был большой зелёный хвойный массив, где прятались там и сям корпуса: административный, включавший в себя столовую и клуб, трёхэтажный гостиничный корпус, в котором мы поселились; увидели мы корпус, как мы позже узнали, плавательного бассейна и множество, несколько десятков туристических палаток.
Нас нагнали Владимир и Елена, и мы продолжили прогулку вчетвером. Владимир, постарше нас, оказалось, полковник, служил начальником отделения милиции в городе Москве, а Лена ведала домашним хозяйством. Было ясно по всему, что они обладали довольно полной информацией о “Ноорусе”, хотя судя по их замечаниям, раньше они здесь не бывали. Где-то должна была быть замечательная сауна, но за деревьями так сразу её не найти.
Дошли до морского берега. Пляж, Финский залив, мелководье. Погода прохладная, к купанию не располагала. Нина с Еленой сразу нашли общий язык, и они то и дело отдалялись, уединялись со своими разговорами. Мы с Владимиром глубокомысленно переглядывались, покачивая головами.
Вернулись в свой корпус, пора было идти на обед и на организационное собрание.

Мы, возрастные отдыхающие, образовали группу, в которую вошли четверо Никоновых (условно говоря), трое Сторублёвых, к нам примкнули отдыхающие Жора Кошкалда со знакомой девушкой Оксаной и семья комсомольских работников из Норильска: папа, мама и девочка Лера, несколько младше Димы. Всего двенадцать человек. Старшим группы выбрали Владимира Сторублёва.

Руководил всеми, как он сам просил себя называть, “организатор” Артур – кто-то из администрации.
На общем собрании выбрали “президента” лагеря и его заместителя, они в основном командовали молодёжью в палатках.

Готовили там вполне прилично, даже для меня очень привередливого в еде.
В столовой в меню мы увидели английские слова: Breakfast, Dinner, Supper. Что должно было, по мнению какого-то дилетанта, означать: завтрак, обед, ужин. Человек, написавший это, не знал, что английский язык со временем меняется и Supper означает в некоторых местах поздний, ночной ужин, часов в 10 вечера, а чаще это вообще религиозное слово “вечеря”. То есть человек забыл или не знал, что Dinner – это ужин, и существует широкоизвестное слово “ланч” вместо “обеда”. Ну и ладно.
Когда наша группа дежурила по столовой, Диме прицепили бумажный знак «Boy», то есть «мальчик», а ему это очень не нравилось, и он насмешливым тоном восклицал: «Эстония – это Еуропа!»
Так их, прихлебателей!

Главное, Дима обнаружил в лагере удивительно богатую библиотеку и уютный читальный зал. Сидя в шикарном кресле, он внимательно изучал по Атласу новейшей истории боевые действия немецких подводных лодок против британского надводного флота во Второй мировой войне.

Сауна

Посещение бани с сауной почиталось как самое важное, самое почётное коллективное мероприятие во время пребывания в лагере. Каждое такое событие оформлялось в форме сеанса длительностью три-четыре часа, для группы утверждённого состава не менее 10 и не более 15 человек. В день проводилось два сеанса: одна группа до обеда, вторая – после обеда. За всю смену отдыха в лагере одна группа могла совершить не более трёх, редко четырёх, походов в сауну.

Банный комплекс под названием “сауна”, как мне запомнилось, представлял собой внешне летающую тарелку инопланетян, а геометрически, научно говоря, это был сегмент верхней части шара, поставленный на сегмент нижней части шара. Размеры, при моём плохом глазомере, 50 метров в диаметре и пять метров высотой. Построено это сооружение из гнутого деревянного бруса. Размещалось в отдалении от административного пятачка лагеря, в густой лесной чаще. Внутри располагалось несколько помещений: большой холл, небольшое служебное помещение и помещение собственно финской бани с горячим сухим воздухом парного отделения, с выходом в огороженный дворик с холодным бассейном. В просторном, уютном, даже пожалуй, роскошном холле размещался длинный стол, кресла, камин, на стенах звериные шкуры. При входе посетители раздевались до плавок или купальников, могли использовать банные халаты, рассаживались за столом, выпивали, закусывали, отдыхали. Напитки допускались категорически не крепче пива. Меню всё за счёт лагеря. Существовала такса на дополнительные увеличения порций меню. Но по крайней мере, наша группа не использовала эту опцию, поскольку всего предоставленного было достаточно, даже в избытке.
Грелись в сауне на разных уровнях, от нормального до верхней полки. Наверх забирались самые крепкие мужики. Из парной я выбегал к бассейну, спускался по лестничке в холодную воду, окунался и возвращался обратно в парилку. Дима делал так же. Все прочие с визгом вылетали наружу и прыгали в воду, поднимая фонтаны брызг.
В общем, приятная процедура и незабываемое событие.

Соревнования

Традицией лагеря были соревнования обитателей лагеря.
В нашу смену оказалась на удивление поголовно пассивной, бездеятельной лагерная молодёжь. В мероприятиях почти никто из них не участвовал, только сидели в палатках и неизвестно чем занимались.
Соревнования были объявлены многопрофильными. Во-первых, это театрально-сценический конкурс, по подобию популярного в то время Клуба весёлых и находчивых. И во-вторых, целая спортивная олимпиада, по нескольким дисциплинам: бег, футбол, волейбол, плавание в бассейне.

Как говорится, для запуска процесса нашего творческого воображения Дима-молодец сообразил и подыскал в библиотеке сборники сатиры и юмора, выписал и принёс нам разного рода смешные репризы, каламбуры, куплеты. Всё пригодилось, мы эти тексты красиво начертили на плакатах, разучили, отрепетировали. Вспомнили и добавили шуточки из любимых фильмов, того же “Мимино”.
Более того. За день до начала соревнований, помню, лежали грелись на пляже. Вдруг Дима запел: «Я на солнышке сижу» – песенку из популярнейшего мультика “Как Львёнок и Черепаха пели песню” (1974), композитор Геннадий Гладков. Мы приподнялись, слушаем. А он: «И-и-и р-раз… Рядом Кош-кал-да лежит И усами шевелит». Мы грохнули. Я забыл упомянуть, что Жора носил роскошные, модные усики. Тут же отрежиссировали сценку, включили её в нашу программу.

Что мы выделывали на сцене! Забыв про всё на свете, хором декламировали, пели, плясали, разыгрывали сценки. Но особого внимания и оглушительных аплодисментов публики заслужила пара Галины с Виктором. Все видели, что между ними пробивали искры, как она робко отворачивалась, а он жадно смотрел на неё и пел романс. Кто-то притащил и преподнёс ей охапку астр, явно с соседней клумбы. Так в жизни сложилось, что Галине редко дарили цветов. В номере она любовно оформила свой букет, поставила его в вазу, и вдруг горько разрыдалась. Мы успокаивали её.

В спортивных соревнованиях за нами было полное преимущество.
Настал день плавания. Собрались в здании плавательного бассейна. Внушительных размеров зал. Плавательные дорожки в 25 метров длиной. Вместительные зрительские трибуны. Однако выступающих оказалось мало, да и болельщиков немного. Мужчинами-пловцами от нас были великолепные атлеты Владимир и Виктор. Женскую половину команды достойно представила Нина. Она проплыла всю дистанцию легко и непринуждённо, быстрее всех остальных молодых, под восторженные овации зрителей.
Призом за командную победу нам был большой торт в столовой и внеочередное посещение сауны.

Дискотека

В один из дней мы прослышали, что в лагере функционирует танцклуб, а “организатор” Артур ничего об этом не сообщал. Заглянули через дверь, а там в кромешной темноте под оглушительную музыку ритмично движется, колышется людская масса, которую подгоняет диск-жокей. Понятно, модное веяние – дискотека. Входи любой. Расписание: суббота, воскресенье и какие-то дни на неделе.
Сторублёвым это очень не понравилось. Владимир направился в дирекцию с предложением, почему бы не включить свет и не танцевать добрый, красивый вальс или простое танго. Дирекция ответила, что уж лучше тогда играть там симфонии, и то больше людей придёт; высшее руководство утвердило дискотеку, во всех сменах пользуется успехом, при это ещё и один генерал одобрил. Что за генерал, какой генерал, никому неведомо.

Нина с её конструктивным подходом направила на разведку в дискотеку меня и Галину. Мы потолкались поближе к свету и воздуху из входной двери, подальше от ревущих динамиков. Включилась импульсная лампа, и мы, повторяя виденное в кино, стали изображать собой мгновенные скульптурные композиции. Смешно и приятно. Хватит, пошли к Нине.
Нина задумала простую комбинацию: я с Галиной в танцзале, она ведёт туда Виктора, потом я и Нина тихо удаляемся и оставляем Галину и Виктора на пару танцующими.
Виктор не поддавался ни на какие уговоры, не шёл и всё. Ни в этот раз, ни в следующий. И дискотека потеряла для нас всякий интерес.

Я задумывался: власть недостаточно обращает внимания на подобные скопления, а может даже объединения, недовольной, негативно настроенной молодёжи.

Экскурсии

Нарва
Расстояние от нашего лагеря до Нарвы – 13 км. В город Нарву, в местные магазины, только самые ленивые не проторили свои пути.
Хоть что-то приятное. Там в магазине Диме купили настоящую рулетку – игру с вращающимся колесом и шариком. В Москве такого в то время не найдёшь. Конечно, Эстония, как и вся Прибалтика, была витриной социализма.

Нам устроили обзорную экскурсию в крепость Нарву.
История этих мест интересная. В XIII веке территорию теперешней северной Эстонии захватили датчане, и на левом берегу реки Наровы, разумеется, для защиты от агрессивных русских “дикарей”, основали крепость. Вначале деревянная, она лет через сто была перестроена в каменную и вскоре под названием “Нарвский замок Германа” была приобретена немецким Ливонским орденом. При советской власти этот памятник архитектуры XIII-XVII века под названием “Крепость Хермана” охранялся государством, о чём свидетельствует сохранившаяся табличка.

С другой стороны, в 1492 году, по личному приказу царя Ивана III, на высокой скале, на правом берегу неширокой, но быстрой реки Наровы, для борьбы с ливонскими и шведскими захватчиками, была возведена, с мощными каменными стенами и десятью башнями, русская крепость Ивангород.
Так что мы ходили по когда-то вражеской крепости и могли наблюдать на другом берегу реки нашу древнюю твердыню, отстоявшую от нас всего на расстоянии полёта стрелы – 130 м. Удивительно, ведь больше нигде в мире не увидишь подобного близкого соседства двух противоборствующих крепостей.
Рассказывали, что после страшных военных разрушений в Нарвской крепости полным ходом идут реставрационные работы, чего не скажешь об Ивангородской крепости, где следов войны ещё много. Ну зачем эти разговоры.

Петродворец
У нас состоялась незабываемая однодневная экскурсия в уникальный, выдающийся дворцово-парковый ансамбль Петродворец.
Расстояние между Нарвой и Петродворцом по прямой составляет 110 км, по автодороге – 130 км, время в пути на машине полтора-два часа.
Расстояние между Ленинградом и Петродворцом составляет 14 км по прямой и 40 км по дороге.

Выехали рано. На автобусе, быстро домчались до места по почти пустынной дороге.
И здесь я увидел систему молодёжного международного туризма в действии. Наш организатор Артур как человек, который водит экскурсии, по-свойски быстро всё оформил. Было выделено несколько экскурсоводов, определён распорядок всего дня. И мы увидели здесь всё что возможно. Не то, что в мои самостоятельные посещения.
Что (насколько я запомнил) мы увидели.
В целом, регулярные парки, 144 фонтана и 3 каскада, золочёные статуи богов и героев древности, величественная архитектура дворцов – всё, что выражает идею торжества России, «пирующей на морском просторе».
1) Центральная часть ансамбля:
Большой дворец и Большой каскад; фонтан “Самсон, раздирающий пасть льва”; фонтаны-скульптуры “Волхов”, “Нева”, всего 75 больших и малых фонтанов и 37 бронзовых золочёных статуй; Большой и Малый гроты.
2) Восточная часть Нижнего парка:
дворец Монплезир; фонтаны “Римские”, “Солнце”, “Пирамида”, “Адам”, “Сноп”;
фонтаны-шутихи “Зонтик”, “Скамейки”; каскад “Шахматная гора”.
3) Западная часть Нижнего парка:
дворец Марли, павильон “Эрмитаж”; каскад “Золотая гора”; “Львиный каскад”;
фонтаны “Менажерные”, “Ева”, “Китовый”, “Итальянский”.
4) Верхний сад:
фонтаны “Нептун”, “Межеумный”, “Дубовый”, Восточный фонтан квадратных прудов “Аполлон”, Западный фонтан квадратных прудов “Венера Италийская” (выборочно).
По каждой части ансамбля вёл группу и давал объяснения свой экскурсовод; всё обошли, внимательно рассмотрели. Дворцы в срочном порядке доводились до кондиции к следующему году, к Олимпиаде, мы входили вовнутрь всех дворцов, кроме Коттеджа, некоторые помещения были закрыты.
Пообедали коллективом в небольшом ресторане. Погода была солнечная. Людей везде было очень много, особенно вокруг Большого каскада. Экскурсовод разъяснил и показал действие фонтанов-шутих.
Замечательная экскурсия!

Таллин
Состоялась экскурсия в столицу республики – город Таллин.
Расстояние от Нарвы до Таллина по автодороге 210 км, расчётное время в пути 3 часа 20 минут.
Я посмотрел программу посещения Таллина:
башня “Длинный Герман”
Ратуша
памятник “Русалка”
старый город
городская стена
улица Харью
башня “Толстая Маргарита”
дворец Кадриорг.
Подумал: ещё бы назначить контрольные пункты и расчётные временные отметки.

Ехали в автобусе долго, устали. Приехали.
Посмотрели на город с высокой башни.
Потащились дальше по городу.

Как иронизировали бы стилисты-классики, «проходя мимо маленькой кофейни, у Нины возникла фантазия». (Уж эти мне деепричастные обороты).
Отпросились у начальника, договорились, где их встретить через полчасика. Вошли. Странно, посетителей – никого. Ну да, все на работе; к вечеру подтянутся. «Два двойных кофе и пирожное».
Смотрел, какие у неё голубые-голубые глаза. А ресницы – две спички можно положить.
В Москве так не посидишь. Тема разговора была очень возвышенная: тройной кофе хорошо или плохо.

Догнали нашу экскурсионную группу. Добрались до Екатерининского дворца и места, которое по Брокгаузу и Ефрону, называлось сложно Екатериненталь, а теперь по-эстонски, на мой взгляд, более звучно, Кадриорг.
Помню, шли по зелёной тенистой аллее, и вдруг я вижу памятник Никонову. Евгению. Герою Советского Союза. Матрос. Позже я узнал, что Никонов Евгений Александрович 1920 года рождения из Самарской губернии, в 1940 году был направлен в Балтийский морской флот, во время войны оборонял Таллин, пошёл в разведку, раненым попал в плен, не изменил присяге и был фашистами казнён. В 1950-х годах его останки были торжественно перезахоронены в парке Кадриорг, на берегу моря. Вот всё, что я когда-то узнал. Постояв у памятника, опомнившись и отдав честь герою, я догнал группу, которая прошла ничего не заметив.
Экскурсия закончилась. Поехали домой.

Когда Артур спросил, что в экскурсии понравилось, а что нет, мы вместе с Ниной и при поддержке Сторублёвых единодушно отметили, что всё интересно, но вы же организация “Спутник” ОК ВЛКСМ, поэтому надо было бы подчеркнуть, что кроме достопримечательностей старинного Ревеля:
1) у Таллина богатая советская история, нынешний Таллин – это главная военно-морская база Балтийского военно-морского флота,
2) город и республика, все жители, нацелены на Олимпиаду, которая будет уже в следующем году,
3) идут грандиозные работы по строительству Центра парусного спорта,
4) достраивается Таллинская телебашня, уже вышли на высоту 314 метров, будет телецентр по уровню сравнимый с Московским Останкино,
5) денежных средств из бюджета выделено Эстонии несравнимо больше других республик; в Киеве, например, на Республиканском стадионе, говорят, только скамейки покрасили.

Моё чисто субъективное, оценочное суждение: Всё-таки Рига лучше.

Встреча с немцами

Организатор Артур заранее предупредил нас, что нашей группе как лучшей доверено встретиться с делегацией немецких товарищей, то есть из ГДР. Сбросились по сколько-то, немного, для угощения гостей.
Этот день пришёл. И уже клонился к вечеру. Нас десятерых пригласили и посадили за удобный гостевой длинный стол, на свежем воздухе, за административным корпусом, на краю зелёной лужайки.
Стол уже был накрыт. Красиво стояли бутылки охлаждённого пива, воды, закуски, в основном рыба вяленая и копчёная. Рядом на серванте пластмассовые коробки с бутылками, столовые приборы и прочее. Официантов не предусматривалось.

Артур привёл с собой группу из восьми молодых людей с переводчицей. С полным знанием дела представил: официальная делегация функционеров Союза свободной немецкой молодёжи, некоторые члены Социалистической единой партии Германии СЕПГ, все с высшим образованием, в основном техническим. Прибыли из Берлина. Только что осмотрели Таллин, строительство олимпийских объектов. Просили показать им молодёжный международный лагерь “Ноорус” в системе ЦК ВЛКСМ; прошлись, осмотрели, хотели бы встретиться в узком кругу с несколькими отдыхающими. После этой встречи у них Нарва, поезд до Ленинграда, затем Москва, встречи в ЦК ВЛКСМ, а дальше как получится с посольством. Везут письмо, а также некоторые проекты и предложения от партии и правительства ГДР к партии и правительству СССР. О нас Артур уже рассказал им всё по возможности. Предложил угощаться, поговорить, чувствовать себя непринуждённо.

Ребята-гости были немного моложе нас, лет 30-35, спортивные, подтянутые, общительные и активные.
Всё ещё под впечатлением от увиденного на стройках: какой размах, какие вложения!
Спросили их, встречались ли они с Эрихом Хонеккером? – На собраниях.
Я поинтересовался, знают ли они первого космонавта ГДР Зигмунда Йена, который в августе прошлого года вместе с Валерием Быковским слетал на орбитальную станцию “Салют”? – Один из гостей видел, разговаривал.
Упомянули о Пятом фестивале дружбы молодёжи СССР и ГДР, который пройдёт в Карл-Маркс-Штадте в следующем году.
Разом заговорили о предстоящей Олимпиаде. Гости уверяли, что ГДР займёт второе или третье место в командном зачёте, хорошо выступит в лёгкой атлетике и победит всех в плавании. Возможно.
Советское кино любят. Например, в восторге от недавно прошедших “Мимино” и “Служебный роман”. Мы им советовали посмотреть ещё фильм “Безымянная звезда” с Анастасией Вертинской и Михаилом Козаковым. Оказалось, что эти артисты, как и многие другие, им были известны.
Поговорили о музыке. Бетховен, Чайковский, и да-да, Моцарт.
Разговоры шли в основном через переводчика, хотя гости что-то и старались произнести по-русски. Мы тоже пытались вспомнить немецкие фразы из школьной программы, но терялись.
Расставались с добрыми чувствами. Артур был доволен.

Владимир Сторублёв, уже когда мы уединились, решился предположить, что эти ребята явно родились после войны, а их родители были в Германии гитлеровцами. Иначе, если бы – в Советском Союзе, то они бы “шпарили” по-русски как мы. Теперь они дружной, сплочённой командой устремились в руководство страной. Время покажет.

Трагедия

Был тёплый денёк. Мы с Ниной вдвоём в полном одиночестве сидели на скамейке на пляже, отдыхали. Наше уединение нарушил Владимир Сторублёв, подошедший, возможно, не случайно. Присел рядом, разоткровенничался: «А вы ребята ничего. Я тут навёл справки, работаете с лётчиками, космонавтами, и не болтаете зря».
Вот это да, подумал я. А он продолжал: «Хочу вам сообщить, что в зону ответственности моего отделения милиции входит стадион Лужники. Наш генсек любит спорт, и в любой момент может прибыть посмотреть любой матч. Так я в это время должен сидеть у него, извините, под задницей. Ну, в смысле, под его трибуной, вы понимаете. Никому не могу доверить».
Он был доволен произведённым эффектом. И совсем разошёлся: «В следующем году, вы знаете, у нас Олимпиада. Так я обещаю вам лучшие места на открытии, закрытии, на любом соревновании, какое пожелаете». – «Спасибо, спасибо. Договоримся. Злоупотреблять не будем».

По законам жанра, начал подтягиваться на пляж народ. Подошла Лена. Прибежал Дима, с желанием искупаться. «Папа, пойдём». Нина возражала. Никто не лез в воду, холодно. Но я с Димой солидаризировался, и мы пошли. Шли долго по воде, а всё мелко, по колено. Мы обернулись, стали призывать последовать нашему примеру. Никого не докричишься. Окунулись, и назад.
Естественно, на следующий день мы с Димой лежали простуженные. Одни во всём корпусе. Я в одной комнате, он в другой. Зато можно было спокойно почитать книжку.

Лежим читаем. На первом этаже послышался какой-то непонятный шум. Вбежала Галина, в полном беспамятстве: «Ужас!» Легла, укрылась с головой. Появилась Оксана, подруга Жоры Кошкалды, потом и он сам.
Из их рассказов вырисовывалась такая в общем простая и потому совершенно невообразимая картина: играли в волейбол, Володя Сторублёв в броске пытался вытянуть неберущийся мяч, красиво упал – и не поднялся. Предположительно разрыв сердца.
Доложив, Оксана и Жора ушли за новой информацией, а Галина поднялась и стала эмоционально описывать, как Владимир упал и вдруг страшно почернели его ноги, руки, лицо, как все замерли, и первым к нему бросился брат Виктор… Больше она ничего не видела, убежала в свой корпус.
Опять пришла Оксана: «Жена Елена в медсанчасти в плохом состоянии, не хочет жить, Нина Сергеевна постоянно рядом с ней».
Новая информация, тревожная: «Прибыли серьёзные представители органов, расследуют ситуацию на предмет нарушения закона».
Вот и всё.

Лагерная смена заканчивалась, народ разъезжался. Мероприятий никаких не было. В последние дни всю еду из столовой приносили нам в номер.
Лена, немного опомнившись и придя в себя, приглашала нас, будем в Москве, обязательно к ним на поминки; дала адрес и телефон.

Виктор и Лена отвезли гроб с телом в сопровождении милицейского конвоя, до Москвы, под сигналом сирены.

Мы все вчетвером, и Дима, и Галина, бывали у Лены дома.
Я нечаянно приметил. На поминках Лена приказала: «Галочка, сядь здесь». То есть на соседний с Виктором стул. И незаметно ущипнула своего непонятливого деверя. Ага, последние попытки. – Так эти оба просидели рядом весь вечер, равнодушно, ни разу не взглянув друг на друга.

Как показало вскрытие, у Владимира на сердце было шесть крупных рубцов – столько он перенёс серьёзных инфарктов “на ногах”, не обращаясь к врачам. Уж не считая мелких сердечных травм. Так ему доставалась охрана первых лиц государства.

Между тем, вернувшись домой в Жуковский, мы столкнулись с тем, что квартира наша заставлена ящиками, о которых мы благополучно забыли. Мебельный гарнитур, его надо было собирать.
Вдвоём с Галиной мы довольно уверенно справились с задачей. Замечательная сестричка блестяще проявила свой талант технолога, нашла нужные инструменты. Я крутил шурупы, она командовала.
Стенка получилась превосходная. Особенно нравились дверцы с полупрозрачными стёклами. Бар для напитков я вначале не оценил, но он очень нравился гостям, в последующем времени.

Афган

25 декабря 1979 года СССР ввёл военный контингент в Афганистан. Объяснялось, что это – с целью оказания помощи дружественному афганскому народу, а также создания благоприятных условий для воспрещения возможных антиафганских акций со стороны сопредельных государств.
Во Дворце культуры города Жуковского пропагандисты из ЦК КПСС с суровым видом нам, руководителям политсеминаров, намекали, что ограниченный контингент советских войск был введён в Афганистан, чтобы, вот в самый последний момент, опередить американцев, которые собирались захватить Афганистан, и с горных вершин наша территория была бы у них как на ладони.
Началась афганская война.

Из Ашхабада моя тётя Надя написала, что нашего Костю Селезнёва, 1956 года рождения, недавно отслужившего в ГДР, опять призвали в армию, ночью пришли, забрали и отправили, наверное, в Афганистан. Мать его, Валентина, белугой ревела, ходила в военкомат, а там только издевались: он де не десантник, в Афганистан таких не посылают, сидит где-нибудь в Ташкенте, снег чистит; вернулся из армии два года назад – почему не женился, надо было жениться, не призвали бы.
Такое письмо.

 

6.7. Московская Олимпиада, 1980
Работа на тренажёре ТДК-7К. Пионерлагерь. Олимпиада.
Курган 1980. Челябинск

Работа на тренажёре ТДК-7К

На “старом” ТДК-7К готовились к полётам на транспортных кораблях к станции “Салют-5” (“Алмаз”) Виктор Горбатко и Юрий Глазков, КК “Союз-24”, старт 7 февраля 1977 года.
К полётам на транспортных кораблях к станции “Салют-6” (ДОС):
Владимир Коваленок и Валерий Рюмин, КК “Союз-25”, старт 9 октября 1977 года,
Юрий Романенко и Георгий Гречко, КК “Союз-26”, старт 10 декабря 1977 года,
Владимир Джанибеков и Олег Макаров, КК “Союз-27”, старт 10 января 1978 года.

23 декабря 1976 года в Центр подготовки космонавтов прибыли первые кандидаты на космические полёты по программе “Интеркосмос” (1976-1981):
от Чехословакии – В. Ремек и О. Пелчак.
от Польши – М. Гермашевский и З. Янковский.
от Германской Демократической Республики – З. Йен и Э. Кельнер.
На “старом” ТДК-7К готовились к полётам на транспортных кораблях к станции “Салют-6” (ДОС):
Алексей Губарев и чешский космонавт, КК “Союз-28”, старт 2 марта 1978 года,
Владимир Ковалёнок и Александр Иванченков, КК “Союз-29”, старт 15 июня 1978 года,
Пётр Климук и польский космонавт, КК “Союз-30”, старт 27 июня 1978 года,
Валерий Быковский и немецкий космонавт, КК “Союз-31”, старт 26 августа 1978 года,
Владимир Ляхов и Валерий Рюмин, КК “Союз-32”, старт 25 февраля 1979 года,
Николай Рукавишников и болгарский космонавт, КК “Союз-33”, старт 10 апреля 1979 года, стыковка со станцией не состоялась, экипаж вернулся на Землю,
КК “Союз-34”, старт 6 июня 1979 года беспилотный, 19 августа 1979 года возвращение на Землю В. Ляхова и В. Рюмина,
Леонид Попов и Валерий Рюмин, КК “Союз-35”, старт 9 апреля 1980 года,
Валерий Кубасов и венгерский космонавт, КК “Союз-36”, старт 26 мая 1980 года,
Виктор Горбатко и вьетнамский космонавт, КК “Союз-37”, старт 23 июля 1980 года,
Юрий Романенко и кубинский космонавт, КК “Союз-38”, старт 6 июня 1979 года,
Владимир Джанибеков и монгольский космонавт, КК “Союз-39”, старт 22 марта 1981 года,
Леонид Попов и румынский космонавт, КК “Союз-40”, старт 14 мая 1981 года.
Космический корабль “Союз-40” стал последним в серии кораблей 7К-Т.
Соответственно, в 1981 году прекратилось целевое использование тренажёра ТДК-7К. Отслужил свой век.

Пионерлагерь

В 1979 году всех серьёзно предупреждали, всех детей в год Олимпиады отправить из Москвы и городов Московской области, например, в пионерские лагеря. Поэтому мы своего сына Диму направили в пионерский лагерь ЛИИ “Лесные зори”.
Расположен лагерь недалеко от посёлка имени Цюрупы, в Воскресенском районе.
Дима очень не хотел в лагерь, мечтал посмотреть спортивные соревнования. Но так получилось.
Мы с Ниной приезжали к нему в лагерь в дни посещения. Он подходил к воротам лагеря грустный. Сердце сжималось.

Олимпиада

Работы в Звёздном городке было много.
Перед Олимпиадой и в дни спортивного праздника, с 19 июля по 3 августа, мне пару раз случилось заезжать в Москву по делам. Пусто, чисто.
Попасть на церемонии открытия-закрытия мы и не думали, вообще.

Нам с Ниной для общего понимания дали билет на соревнования в Олимпийский стадион “Лужники”. Не помню, в 20-х числах июля. Мы ехали днём по Москве на троллейбусе. Пересекая какую-то улицу, видели вдали толпу народа. Никаких мыслей. Впоследствии подумалось, что это были похороны Владимира Высоцкого. Предположение.
Вошли на трибуны. Пусто. Далеко внизу бегают, прыгают маленькие фигурки спортсменов. Никакой информации. Пошли в буфет, купили чего-то вкусного и, главное, маленьких металлических баночек с кока-колой – “чудо” для родителей, для родных.
Всё.

Курган 1980

Съездили втроём в Курган. Приятно было встретиться с мамой, папой, сёстрами, родными и друзьями. Несколько раз бывали на рыбалке. Была надувная резиновая лодка.
Кричали с берега рыбакам на лодке: «Что ты шарашишься на одном месте?» Потом друг другу объясняли смысл слова «шарашиться».
Дали мне в руки подержать удочку с нацепленным червячком. Быстро надоело, отдал обратно.
Готовили рыбную уху на костре на крутом берегу. Обварили Нине ноги, но обратили это в шутку.
Рассказывали, что обычно варили тройную уху: первую закладку, ёршиков, после варки вынимали из котелка и выбрасывали на траву; так некоторые считали их лакомством и объедали до косточек.
Дима немного замёрз, дали ему вязаный свитерок и шапку.
В городе на каждом углу мужики, сидя на корточках перед кучкой карасиков, продавали свой нехитрый улов. Сёстры, особенно Ольга, выручали их – покупали.

Челябинск

После Кургана мы втроём и Галина поехали в Челябинск, где она жила в то время. Посетили ресторан “Уральские пельмени”. Большой, двухэтажный. Хорошо посидели, поели разного рода пельменей.

По возвращении из Челябинска у меня произошёл знаменательный внутренний поворот. Я стал каждое утро бегать и делать зарядку на свежем воздухе. Это фактически то, что я делал при нахождении в Звёздном городке. Но теперь твёрдо, постоянно, и в будние дни перед завтраком и уходом на работу, и в выходные. При любой погоде, дождь ли, снег ли. Не зная точно, полезно это или вредно. Прочитал где-то, и делал. Бегал недалеко, метров сто и до полукилометра, не более, вокруг дома.

Очень кстати в это же время у нас в нашем зелёном дворе дома кто-то построил турничок: вкопал два толстых бревна и на них уложил и прибил гвоздями обрезок тёмного цвета железной трубы. А больше ничего и не надо.
Удивительно, бегал всегда один. И никогда не видел, чтоб кто-либо подтягивался. Дома одобряли: «Молодец, хорошо».

Вскоре и у нас дома появилась перекладина для подтягиваний. Это была обычная трубка из дюралюминия, укреплённая в дверной коробке, на проходе между столовой и спальней.
Я подтягивался в лучшие времена до 18 раз и мог сделать простейший переворот ногами между рук.
Стал чувствовать себя гораздо лучше. Ходил как бы бегом, «летящей походкой».

 

6.8. Сталинград! Мамаев курган, 1980

Родина-мать

В сентябре 1980 года ездил с классом Димы, в том числе и Дима, на экскурсию в Волгоград.
Экскурсия была от школы № 7. Шестидневная. Ребята – пятиклассники. Руководитель экскурсии – учительница, их классная руководительница.
Я вызвался в качестве добровольца, одного из родителей, для помощи руководителю-учительнице.
Нас поселили в гостиницу туристического лагеря на левом берегу Волги. Всего там были шесть дней.
Каждый день утром переплывали на рейсовом катере в город, вечером на том же катере из города в гостиницу.
Мне выпало много рассказывать ребятам о “космосе”, о кораблях “Восток”, “Союз” и станции “Салют”, о Гагарине и Королёве, о Звёздном городке. Слушали с интересом. Сами ребята – жуковчане, много знавшие о самолётах и вертолётах. Потом я ребятам рассказывал, что в войну я был маленький, меньше, чем они, а Димин дед, мой тесть, был в войну офицером-артиллеристам, защищал Сталинград, разгромил здесь огромную немецкую армию, после этого освобождал Крым и Севастополь и брал Кёнигсберг. Дима никогда им ничего не рассказывал, стеснялся.

В один из первых дней пребывания мы пошли на священный Мамаев курган. Знали, что именно там происходили наиболее ожесточённые бои Сталинградской битвы и ныне там покоятся тела более 35 тысяч защитников Сталинграда.
Мы поднимались по 200 ступеням Мамаева кургана (по количеству дней Сталинградской битвы).
День выдался жаркий. Не подумали, что захочетя пить.
Нас звала “Родина-мать”, её лёгкая, изящная фигура, устремлённая вперёд, её вскинутая вверх рука с блестящим грозным мечом. И мы стремились к ней, проходя мимо исполинского памятника солдату, сжимающему автомат и гранату, с размашистыми надписями-приказами «Ни шагу назад!», «Стоять насмерть!» на монолите.
Мы взошли. Все, никто не отстал. Добрались до вершины кургана.
Мы в тени. Прохладный ветерок легко кружил головы. Девочки, мальчики порывисто обнялись с учительницей. Приятно было посмотреть. Вот оно, счастье!
Мы оказались под благодатным покровом, под надёжной защитой Матери. Учительница это сказала, или мысль мелькнула. Неважно.
Перед нашим взором предстала могучая река Волга, заволжские леса, вся наша великая Родина.
Незабываемо.

Как мы смотрели потом город, не помню. Дом Павлова – да. Наверно, завод, набережная.
Врезался в память только один день. И переправы.

Так совпало, что примерно в это время же во Дворце культуры города Жуковского я попал на просмотр документальных фильмов военных кинокорреспондентов, снимавших эпизоды Сталинградской битвы. Наши артиллеристы в бою: «Батарея, огонь!» И вдруг я отчётливо увидел военного, очень похожего на моего тестя, Сергея Алексеевича Панкратова, служившего в то время капитаном артиллерии, участника обороны Сталинграда.
Я возбуждённый вышел из кинозала, кого что спросить – не знал. Рассказал Нине, она только обрадовалась.
Так и живу с этим единственным видением.

Сочи 1980

Насыщенный событиями олимпийский год не желал просто так уходить и на прощанье оделил меня неожиданным подарком. Сошлось так, что сначала Лидочка из планового отдела напомнила мне, что пропадает мой старый неиспользованный кандидатский отпуск, а потом из профкома позвонили мне и предложили путёвку на ноябрь в санаторий в Сочи.
Дома одобрили, быстро меня собрали. Путёвка в известнейший санаторий “Кавказская Ривьера” с 5 по 28 ноября 1980 года.
На самолёт билетов не было, поехал поездом.

Прибыл на вокзал Сочи 5 ноября 1980 года, в среду, в 11 утра. Очень тепло, все ходят в рубашках или костюмах. А ехали через Россию покрытую белым покрывалом. В Таганроге уже шёл дождь, на перевале Гойтх – туманы, за перевалом в Туапсе весна, а здесь лето. Чемоданчик, теннисная ракетка, пальто в руках. Сразу сел в санаторный автобус, больше никого, один на весь автобус. Лихо доехали до санатория. водитель спросил: «Какое отделение?» – «Не знаю». – «Так посмотрите в путёвке». – «Первое».

Номер на одного. Межсезонье, массового наплыва отдыхающих нет.
Сбегал окунулся в море, прохладно, температура воды 16°.
На почте дал домой телеграмму. Сходил на обед.
Совершил обзорную прогулку по городу.
В порту стоял пароход “Адмирал Нахимов”.

Рядом с портом я нашёл концертный зал “Фестивальный”, который, как сообщалось, был торжественно открыт совсем недавно, в прошлом году.
С 1-го по 9 ноября здесь выступал Рижский балет на льду “Снежная королева”. Хотелось и зал посмотреть, и балет. Что я и сделал.
Дневное представление. Мелодичные позывные вместо традиционного театрального звонка. Ледовый каток на сцене. В перерывах лёд чистили скребками. Великолепное, красочное оформление. Всё понравилось.

Продолжая прогулку, дошёл до Зимнего театра. Красочные афиши обещали с 6-го по 9 ноября ежедневно концерт конкурса “Песня-80”, а затем до конца ноября в театре планировались гастроли Волгоградской музкомедии. Решил, надо заглянуть и туда и сюда.
Поужинал в ресторане-кафе “Каскад”.

По пути попался удивительный павильон с выставкой цветов. Зашёл. Узнал много нового для себя: цветочные композиции, пейзажные аранжировки, прямоугольные контейнеры-горшки с флористической губкой, в которую можно втыкать вертикально или под наклоном стебли цветов.
Ах-ах, осенние цветы. Невиданные, крупные, с голову ребёнка, хризантемы. А «золотые», светло- или тёмно-золотистого цвета – те вообще покорили меня на всю жизнь.

Таким наполненным выдался первый день. В темноте вернулся в санаторий.
Корпус у кромки моря. Номер с лоджией. Какое чудо! Любоваться потрясающим панорамным видом на морскую даль. Наблюдать ночное море, «опрокинутое над другим, сонным, покойным и гладким». Засыпать в алмазных россыпях звёзд и просыпаться в ласковом шуме прибоя.
(В кавычках – цитата из рассказа Максима Горького “Челкаш”).

На следующий день встал в 7:15, искупался в море, принял душ.
Завтрак: икра баклажанная, каша кукурузная, сосиска, чай, булочка с маслом.
После завтрака пошёл к врачу. Жалоб особых нет. Давление 90/130. Прописали уколы витаминчиков, грязевые ванны.
Команда: время ехать в Мацесту, автобус у крыльца. Туда и обратно быстро и оперативно. До обеда исправно лежал в номере.
Обед: винегрет с селёдкой, борщ, печень жареная с гарниром, компот.
После обеда ходил по магазинам. В Москве не купил теннисных мячей, надеялся купить в Сочи, но и здесь нет: «Бывают, но редко».

Успел поужинать и отправился в театр на концерт конкурса “Песня-80”. Билет за 2 рубля 30 копеек, хорошее место. Песни все известные, а исполнители почти все молодые, незнакомые, студенты консерваторий, много кавказской внешности; подражали знаменитым Магомаеву, Кикабидзе, Ротару, Сенчиной. Был тувинский ансамбль горлового пения “Аян”. Трио а капелла из хора имени Пятницкого звучало неудачно. Но самое ужасное – певица Ирина Романовская с ансамблем “Дружба”. Видимо, концерт был организован именно ради них, растерявших успех после недавнего ухода от них Эдиты Пьехи. Броневицкий за роялем, толстый, широколицый. Ирина с глуховатым голосом вертелась, как вульгарная певичка из второразрядного ресторана. Из хорошего: парнишка-пермяк с гитарой перед занавесом, пока менялись ансамбли; пел известные песни, одна из них – “Человеческая комедия”, просто набор слов от пелёнки через диссертацию до награды и кладбищенской ограды.
После концерта скорее помчался в гастроном, взял на утро кефира, колбаски, сыра, так как завтра праздничный день и распорядок работы столовой будет скомкан.

Дни шли за днями. Санаторная жизнь наладилась.
7 ноября наблюдал демонстрацию трудящихся и сходил в ресторан рыбной кухни “Голубой”. Но подавали только форель, мне она не нравилась, и я взял себе цыплёнка табака.
На следующий день погода испортилась, моросил дождь, шторм 4 балла. Долго лежал, читал, потом гулял по парку, смотрел таблички-указатели «кто когда посадил дерево».
9 ноября и погода, и настроение улучшились. Бегал на стадион, по беговой дорожке, покрытой какой-то мягкой плиткой.
В 4 часа звонил домой. Какой у Нины вырвался неподдельно радостный смех, когда я сказал, что в санатории одни пенсионеры.
Посмотрел оперетты “Сладка ягода”, “Бал в Савойе” и “Сильву” Волгоградской музкомедии.
Одолел до десятка фильмов в кинотеатрах и по телевидению в санатории.
В малом зале концертного комплекса “Фестивальный” глубоко прочувствовал спектакль “Живи и помни”; судя по афише, Ленинградского нового театра, хотя его новое название давно уже Театр имени Ленсовета.
Посетил музей изобразительного искусства, что около санатория “Сочи”; увидел там небольшую скульптуру Родена “Вечная весна” – такой впечатляющий поцелуй. Всемирно известный шедевр. Видимо, авторская копия. Интересно знать, как она попала в этот скромный музей.
Занимался лечебной физкультурой.
Плавал в санаторном бассейне.
Выпросил кое у кого теннисный мячик и играл в теннис у стенки.
Писал и получал письма.
Своевременно приобрёл в санаторной билетной кассе железнодорожный билет до дома.

Как-то проходил мимо концертного зала “Фестивальный” и увидел афишу: “Цветы” Стаса Намина. Лаконично, невнятно. По созвучию мне захотелось немедленно приобщиться к цветочному искусству, и я направился к билетной кассе. Но что-то меня остановило. Очереди не было – это плюс. Но некоторые представители, даже большинство, окружающей публики вызвали у меня неясное подозрение и некоторое отторжение. И тогда у меня из недр памяти всплыло что-то о «не нашем» музыкальном ансамбле и их музыке, которую я не слушал и которая лично мне не нравилась. Так это же концерт! Ой, чуть не вляпался. Поскорее перешёл через дорогу наискосок и помчался в полюбившийся павильон “Цветы”.

У меня в кармане лежала бумажка с адресами, которые следовало посетить. Это тётушки из дома на Кубанской улице и семья Людмилы по Пионерской улице.
Нина аккуратно и регулярно переписывалась с ними, выполняла их просьбы-заказы, будь то светлый плащ в талию, импортная рубашка-сорочка или новый бритвенный прибор. В ответ от них, к моему удивлению, приходили ящики с фруктами или овощами, то же фейхоа, которые надо было встречать в поездах на Курском вокзале.
Я все Нинины указания выполнил, являлся в гости с букетом цветов, тортиком, коробочкой конфет и бутылочкой вина.
Вернулся домой. Приступил к работе с новыми силами.

 

6.9. События

С 24 февраля по 5 марта 1976 года в Москве проходил XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза.

1 сентября 1977 года были написаны Сергеем Михалковым новые слова Гимна Советского Союза.
Например, вместо строки:
«Нас вырастил Сталин – на верность народу»
появилась строка:
«На правое дело он поднял народы». («он» – Ленин).
В результате, за сатирический киножурнал “Фитиль”, в следующем году поэт получил Государственную премию СССР.
Да-а, до этого, более двадцати лет, с XX съезда партии гимн исполнялся без слов, хотя текст официально не отменялся. Песня без слов, вокализ.

7 октября 1977 года была принята новая Конституция СССР.

19 апреля 1957 года вышло Постановление партии и правительства № 435 «О Государственных займах, размещаемых по подписке среди трудящихся Советского Союза», в котором предписывалось отсрочить на 20 лет (до 1977 года) погашение облигаций этих займов, а с 1977 года проводить постепенное (в течение ещё 20 лет) погашение имеющихся облигаций.
Пришёл срок – 1977 год.
Различными Постановлениями Совета Министров СССР погашение было начато в 1974 году и планировалось завершить до 1990 года.
Фактически облигации перестали представлять собой материальную ценность, выплаты по ним не проводились, они могли быть оставлены гражданами себе на память или проданы коллекционерам. (?!)

17 июня 1961 года Леонид Ильич Брежнев был удостоен звания Героя Социалистического Труда.
Звание Героя Советского Союза было присвоено Брежневу четырежды:
18 декабря 1966 года,
18 декабря 1976 года,
19 декабря 1978 года,
18 декабря 1981 года.
7 мая 1976 года полковнику Брежневу было присвоено воинское звание Маршал Советского Союза.
20 февраля 1978 года Брежнев был награждён высшим советским полководческим орденом “Победа”.
В апреле 1973 года Брежнев был удостоен Ленинской премии “За укрепление мира между народами”.
В апреле 1979 года Брежнев получил Ленинскую премию по литературе за трилогию “Малая Земля”, “Возрождение” и “Целина”.

9 августа 1974 года в результате скандала “Уотергейт” президент Ричард Никсон ушёл в отставку.

12 сентября 1974 года произошла революция в Эфиопии, низложен император Хайле Селассие I (1892-1975). С 1916 года – регент Эфиопии, император Эфиопии с 1930 года, с перерывом на итальянскую агрессию.
Получил 5 государственных наград Эфиопии и около 90 наград других государств, в том числе орден Суворова I степени от СССР и орден святого князя Владимира I степени от Русской православной церкви, оба в 1959 году.

16 января 1979 года, будучи не в силах справиться с революционной ситуацией, шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви с семьёй бежал из страны.
1 апреля Иран по итогам референдума объявлен Исламской республикой.
Прибытие Мохаммеда Резы на лечение в США вызвало в ноябре 1979 года захват мусульманскими экстремистами американского посольства в Иране и острый международный кризис. Свергнутый шах покинул США и перебрался в Египет.
27 июля 1980 года, во время Московской Олимпиады, шах Ирана в возрасте 60 лет скончался в Каире.

25 декабря 1979 года – ввод советских войск в Афганистан.

8 июля 1974 года вышло совместное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о строительстве Байкало-Амурской магистрали (БАМ).

3 июня 1973 года на авиасалоне в Ле-Бурже разбился Ту-144.
На церемонию прощания на центральной площади собрался весь город Жуковский;
некоторых из экипажа хоронили на Новодевичьем кладбище,
жуковчан из экипажа хоронили на Быковском кладбище,
было много нареканий по этому поводу.

18 июня 1974 года умер Маршал Победы Жуков.

27 октября 1974 года умерла легендарная женщина-снайпер Людмила Павличенко, Герой Советского Союза, воевавшая в составе 25-й стрелковой Чапаевской ордена Ленина Краснознамённой дивизии Южного фронта, уничтожила 309 солдат и офицеров вермахта, в том числе 36 снайперов. В июне 1942 года получила серьёзное ранение, была эвакуирована из осаждённого Севастополя.
Уже осенью 1942 года, находясь с советской делегацией в США, в своей самой знаменитой речи по поводу Второго фронта Павличенко заявила американцам: «Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?!»

12 апреля 1974 года умер в возрасте 65 лет выдающийся скульптор-монументалист Евгений Вучетич, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и пяти Сталинской премий, автор всемирно известных монументов: “Родина-мать зовёт” на Мамаевом кургане, “Воин-освободитель” в Трептов-парке, Берлин, “Родина-мать” в Киеве, “Перекуём мечи на орала”, памятник Дзержинскому в Москве и других.

5 апреля 1975 года умер президент Китайской Республики (Тайвань) Чан Кайши.
9 сентября 1976 года умер лидер Китая, 1-й Председатель КНР Мао Цзэдун.

26 января 1975 года умерла киноактриса Любовь Орлова.
23 мая 1975 года умер математик Владимир Брадис, автор “таблиц Брадиса” (четырёхзначные?).
9 августа 1975 года умер композитор Дмитрий Шостакович (наград – больше всех композиторов).
13 ноября 1975 года умерла поэт Ольга Берггольц; её фраза “Никто не забыт, ничто не забыто”.
12 декабря 1975 года умерла киноактриса Валентина Серова.
26 июня 1977 года умер великий певец Сергей Лемешев.

Скончались известные, выдающиеся авиаконструкторы:
2 апреля 1969 года – Борис Стечкин, 77 лет,
31 января 1970 года – Михаил Миль, 60 лет,
9 декабря 1970 года – Артём Микоян, 65 лет,
25 октября 1971 года – Михаил Янгель, 59 лет, (?!)
26 октября 1972 года – Игорь Сикорский, 83 года, США
23 декабря 1972 года – Андрей Туполев, 84 года,
9 сентября 1973 года – Сергей Туманский, 72 года,
24 ноября 1973 года – Николай Камов, 71 год,
6 декабря 1974 года – Роберто Бартини, 77 лет,
15 сентября 1975 года – Павел Осипович Сухой, 80 лет,
25 ноября 1976 года – Михаил Гуревич, 83 года,
9 февраля 1977 года – Сергей Ильюшин, 82 года,
14 октября 1978 года – Владимир Мясищев, 76 лет,
12 июля 1979 года – Георгий Бериев, 76 лет.
Невообразимая, жутко трагическая десятилетка!

28 января 1976 года министром авиационной промышленности Дементьевым было приказано Машиностроительному заводу “Кулон” (до 1965 года – ОКБ Сухого) прекратить работы по созданию самолёта Т-4, с заложенной фантастической крейсерской скоростью 3 Маха.

14 мая 1977 года в возрасте 70 лет умер П.В. Дементьев, министр авиационной промышленности.
Его преемником на посту министра стал В.А. Казаков, умерший в 1981 году в возрасте 64 лет.

9 октября 1975 года Андрею Сахарову присуждена Нобелевская премия мира.

8 ноября 1975 года капитан-три Валерий Саблин поднял бунт на корабле “Сторожевой”. В июле 1976 года Саблин был расстрелян.
6 сентября 1976 года предатель лётчик Беленко угнал в Японию и посадил в аэропорту города Хакодате на острове Хоккайдо новейший самолёт МиГ-25 с секретной радиоэлектронной аппаратурой.

26 октября 1976 года вышло Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о мерах по дальнейшему увеличению производства рыбной продукции.
В советских столовых четверг объявлен «рыбным днём».
В городах страны начинают открываться рыбные магазины фирмы “Океан”.

18 декабря 1976 года, по решению Политбюро ЦК КПСС, в обмен на генерального секретаря Коммунистической партии Чили Луиса Корвалана из СССР в Швейцарию был выслан советский диссидент Владимир Буковский.

25 февраля 1977 года в Москве случился один из самых страшных пожаров в советской истории, прямо у стен Кремля заполыхала гостиница “Россия”. Ресторан и концертный зал были полны посетителей. В огне и от угарного газа погибли 42 человека, ещё 20 пострадавших – позже умерли в больницах. Официальная версия случившегося – несчастный случай из-за невыключенного паяльника.

В 1975 году Билл Гейтс создал компанию “Микрософт”.
В 1976 году Стив Джобс основал компанию Apple.

В 1975 году был собран низкий урожай зерновых – 140 млн. тонн, начались массовые закупки зерна за рубежом.

Замечательно, в 1977 году в Сибири в толще вечной мерзлоты был найден мамонтёнок по имени Дима. Мы с сыном много шутили по этому поводу.

В 1980 году Миронов и Ширвиндт выступали в Жуковском в клубе “Стрела”.

При новом руководстве нашего предприятия турбаза “Сок берёзовый” захирела и прекратила своё существование, а была построена новая, более капитальная турбаза “Ока”, довольно далеко, в Рязанской области.

Книги

Роман “В августе сорок четвертого…” вышел в журнале “Новый мир” в 1974 году в трёх номерах: № 10, 11, 12.

Лавров, Д. Пульт космонавтов / Д. Лавров, Ю. Тяпченко. Журнал “Радио”, 2011, № 4. с. 5-6, 4 фот.

К. Симонов. Так называемая личная жизнь (Из записок Лопатина). Роман в 3-х повестях (“Четыре шага”, “20 дней без войны”, “Мы не увидимся с тобой…”). М., “Московский рабочий”, 1978.
В Предисловии к роману автор написал:
«Между 1957 и 1963 годами главы этой будущей книги были напечатаны мною как отдельные, но при этом связанные друг с другом общим героем маленькие повести (“Пантелеев”, “Левашов”, “Иноземцев и Рындин”, “Жена приехала”). Впоследствии все эти вещи я соединил в одну повесть, назвав её “Четыре шага”. А начатое в ней повествование продолжил и закончил ещё двумя повестями – “Двадцать дней без войны” и “Мы не увидимся с тобой…”. Так сложился этот роман в трёх повестях, “Так называемая личная жизнь”, который я предлагаю вниманию читателей».

Мода

В 1976 году в моду вошли “дутики” – сапоги, куртки; стали носить также кожаные сапоги, облегающие ногу.

В 1980 году появились джинсы-варёнки свитера-водолазки, женские колготки.

Фильмы

“Зеркало” Андрея Тарковского
“Агония” Элема Климова
“Челюсти” Спилберга
“Полёт над гнездом кукушки” Милоша Формана

1974
“Калина красная” (1974) реж. Василий Шукшин, премьера 25 марта 1974 года, рекордное посещение в сравнении с другими фильмами – 62 млн. зрителей за первый год демонстрации

1975
“Афоня” (1975) реж. Георгий Данелия, премьера 13 октября 1975 года, рекордные 62 млн. зрителей за первый год демонстрации

“Мимино” (1977) ММКФ июль 1977 года, прокат 27 марта 1978 года
“Служебный роман” (1977) премьера 26 октября 1977 года
“Безымянная звезда” (1978) премьера 17 февраля 1979 года
“Трактир на Пятницкой” (1978) премьера 17 июля 1978 года
“Гараж” (1979) премьера 10 марта 1980 года
“Москва слезам не верит” (1979) премьера 11 февраля 1980 года
“Экипаж” (1979) премьера 12 мая 1980 года
“Сталкер” (1979) премьера 19 мая 1980 года
“Место встречи изменить нельзя” (1979), премьера состоялась 11 ноября 1979 года на Центральное телевидении.

мультфильм “Мешок яблок” режиссёр Витольд Бордзиловский (1974)
Диалог бесподобных Зайца (Г. Вицин) и Волка (А. Папанов):
– Четыре сыночка и лапочка-дочка!
– Интересно-интересно. Четыре сыночка и лампочка-дочка?

Песни

Песня “Диалог у новогодней ёлки” композитора Сергея Никитина на стихи Юрия Левитанского в исполнении Сергея и Татьяны Никитиных звучит в фильме “Москва слезам не верит”, вышедшем на экраны в 1980 году, в сцене загородного пикника на природе, куда Гоша пригласил Катерину с Александрой.
При этом, песня “Диалог у новогодней ёлки” на стихи Юрия Левитанского была написана композитором Эдуардом Колмановским, изначально под названием “Белая книга”, и в том же 1980 году в исполнении Валентины Толкуновой и Леонида Серебренникова прозвучала в программе “Песня-80”.

 

Моё

Мои чёрные (но не самые чёрные) десять лет жизни

1966 Смерть Королёва
1967 Гибель Комарова
1968 Гибель Гагарина
1969 Американцы на Луне
1970 Переориентирование космической программы
1971 Гибель экипажа “Союз-11”
1972 Авария ракеты-носителя с потерей станции ДОС
1972 Письма Кулагина, и его ошибка
1973 Увольнение Кулагина
1973 Авария станции ОПС “Алмаз”
1973 Я начальник лаборатории
1974 Модернизация тренажёра ТДК-7М
1975 “Союз – Аполлон”
1975 Скотское подглядывание. Увольнение Даревского. Новый начальник
1975 Моя защита диссертации
1975 “Чёрный оппонент”
1976 Моя повторная защита и скандал
1977 Защита на Президиуме ВАК
1977 Диплом к.т.н.
Прошу прощения у тех, кого смущает моё субъективное мнение.

Любимые высказывания

Ты говоришь, у тебя нет врагов – извини, не поверю.
Столько ты сделал добра, стольким помог, стольких спас.
Знай: благодарность для низкой души – нестерпимое бремя.
Ну а высоких-то душ – много ль знаешь?.. Сочти.
(Аполлон Майков, 1891)
Трудно найти в тёмной комнате чёрную кошку… особенно, если её там нет.
(Конфуций)
Если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как мимо проплывёт труп твоего врага.
(Восточная мудрость)

Мой психологический портрет
На этапе работы начальником лаборатории

Без ложной скромности могу сказать о себе: никогда не боялся ответственности и принимал важные, серьёзные решения, с начальством не ссорился, к подчинённым относился с уважением, выходил к руководству не с вопросами, а с готовыми решениями и с проектами служебных писем и документов, всегда старался работать с сотрудниками в команде, стремился делегировать свои полномочия сотрудникам, поощрял их самостоятельность.
Мог делать несколько дел одновременно.

.

Персоналии
Друзья, знакомые, коллеги, сотрудники, начальство, однокурсники, одноклассники, преподаватели, все, с кем я встречался:

Начальство СОКБ:
Даревский Сергей Григорьевич, род. 23 мая 1920 года,
ум. в 2001 году, начальник – главный конструктор (до 1975 года),
орден Ленина (1961), лауреат Ленинской премии (апрель 1966 года),
к.т.н. (1953), с.н.с. (1955).
Бородин Сергей Александрович, начальник – главный конструктор (с 1975 года).
Марченко Станислав Тарасович, 10 июня 1930 г.р.,
выпускник МЭИ (1956), заместитель главного конструктора,
лауреат Государственной премии СССР (1961).
Конарев Вениамин Петрович, 25 марта 1934 г.р., начальник лаборатории.
Лысяков Юрий Михайлович, начальник отделения.
Тяпченко Юрий Александрович, 26 марта 1938 г.р., выпускник МЭИ (1961), начальник лаборатории

Сектор 1 лаборатории № 8 (с 1975 года – лаборатории № 14):
Суворов Александр Прокопьевич, 8 августа 1941 г.р.,
выпускник ЛЭТИ (1964), начальник сектора; женат, дочь.
Бысова (Кузьменко) Ольга Павловна, техник.
Воробьёв Иван Владимирович, род. в 1932 году, ум. в 1990 году,
выпускник МАИ, работал в ОКБ-1, в отделе с июля 1968 года,
уволился в 1975 году, член КПСС, ведущий инженер.
Гриминчук Мая Викторовна, инженер; перешла на работу в в/ч 26266.
Гуслиц Ольга Матвеевна, 5 октября 1942 г.р.,
окончила Московский институт нефти и газа в 1965 году,
в отделе с 6 октября 1968 года, инженер-программист.
Дубчак Наталья Михайловна, инженер.
Ершова Тамара Степановна, 28 августа 1944 г.р.,
окончила математический факультет Ивановского пединститута,
в отделе с 1968 года, инженер.
Котикова Людмила Сергеевна, в отделе с 1967 года,
окончила МВТУ в 1969 году, инженер.
Лобова Тамара Васильевна, ум. в 2010 году, инженер.
Макашова Надежда Михайловна, старший лаборант.
Малафеева Маргарита, техник.
Никифорова Светлана Александровна, ум. в 2009 году, инженер.
Остроухов Михаил Андреевич, инженер.
Ползик Владимир Палладьевич, инженер.
Скворцова Людмила Александровна,
в отделе с 1969 года, инженер.
Смирнова Раиса Нурулловна, 21 марта 1943 г.р.,
окончила МВТУ в 1969 году, инженер.
Сурина Валентина Николаевна, в отделе с 1969 года,
член КПСС, ведущий инженер, к.т.н.
Филистов Иван Владимирович, выпускник МАИ,
в нашей лаборатории с 1965 года, инженер.
Чарикова Лидия Михайловна, 25 ноября 1943 г.р.,
в отделе с 1967 года, окончила МВТУ в 1969 году, инженер.
Щербакова Галина Николаевна, окончила МГУ,
в нашей лаборатории с 1963 года,
уволилась в 1973 году, инженер-программист.
Яворская Елена Артемьевна, ум. в 2014 году, инженер.

Другие сектора лаборатории № 8 (с 1975 года – лаборатории № 14):
Ушкарёв Валентин Андреевич, род. в 1936 году, заместитель начальника лаборатории –
начальник сектора 2, член КПСС.
Расторгуев Юрий Александрович, род. 27 апреля 1943 года, ум. 15 июля 2020 года,
выпускник МИФИ (1965), инженер, пришёл в СОКБ в мае 1971 года.
Шаплыко Людмила Георгиевна, ум. в 2015 году, ведущий инженер.
Васильков Владимир Иванович, электромонтажник 1 разряда.
Великов Валерий Николаевич, инженер.
Горбунов Евгений, электромонтажник.
Прудникова Инна Парфирьевна, 15 ноября 1942 г.р.,
инженер-программист.
Рязанов Иван Иванович, старший инженер.
Тишалович Иван Иванович, ведущий инженер.
Фёдоров Борис Николаевич, ведущий инженер.
Максимов Евгений Михайлович, 30 мая 1939 г.р., выпускник МАТИ (1965), в СОКБ с 1970 года, начальник сектора.
Жёлтиков Анатолий Николаевич, 7 декабря 1931 г.р., выпускник МЭИС (1955), в СОКБ с 1974 года, ведущий инженер.
Титков Владимир Иванович, 12 июня 1938 г.р., выпускник МАИ (1961), в СОКБ с 1974 года, ведущий инженер.

Лаборатория № 7 (с 1975 года – лаборатории № 13)::
Ерёмин Алексей Фёдорович, начальник лаборатории.
Едемский Борис Анатольевич, 7 октября 1938 г.р., выпускник МЭИ факультет ЭМФ (1962),
пришёл в лабораторию Даревского осенью 1961 года, начальник сектора 4.
Малышев Валентин Иванович, начальник сектора.
Алексеенко Лидия, инженер.
Анисимов Леонид Алексеевич, инженер.
Бавыкин Анатолий Михайлович, радиомонтажник.
Бешта Евгений Георгиевич, инженер.
Гольцев, инженер.
Домаш Владимир Александрович, инженер.
Дрожжина Светлана Георгиевна, инженер.
Егорова Елена М., инженер.
Ерчев Сергей Сергеевич, инженер.
Загулин Анатолий, инженер.
Иванов Сергей Алексеевич, инженер.
Кириллов Алексей Алексеевич, старший техник.
Лобанов Станислав Дмитриевич, инженер.
Лобанова Фаина Николаевна, инженер.
Ловчев Александр Николаевич, инженер.
Лосева Раиса Сергеевна, инженер.
Малютина Вера Сергеевна, инженер.
Матвеев Николай Андреевич, помощник начальника лаборатории.
Митькин Евгений, электромонтажник.
Новичков Юрий Алексеевич, инженер.
Панкратов Рудольф Викторович, 12 декабря 1940 г.р.,
выпускник МАИ (1963), инженер,
в лаборатории Даревского с 1969 года.
Панкратова Елена Александровна, ум. в 2016 году, инженер.
Сарычева Галина Сергеевна, инженер.
Соколец Василий Алексеевич, инженер.
Тоцкая Ирина Александровна, род. 3 февраля 1946 года,
ум. в марте 2014 года, инженер.
Tрифонов Михаил Михайлович, инженер.
Фокина Александра Сергеевна, старший инженер.
Чайкин Андрей Павлович, род. 17 октября 1935 года, старший инженер.
Яковлева Жанна Петровна, инженер.

Другие научные и технические подразделения СОКБ:
Авраменко Феликс Фёдорович, род. 19 ноября 1936 г.р., начальник лаборатории.
Анисимов Сергей Николаевич, выпускник Московского авиационного
технологического института (1976), инженер, начальник техотдела,
с 1992 года основатель и руководитель ЗАО “Стинс Коман”, к.т.н.
Арзамасцев.
Безроднов Владимир Ильич, 13 ноября 1953 г.р., инженер.
Брагин Борис Фёдорович, специалист по амортизаторам, к.т.н.
Вакуленко Иван, выпускник Строгановского училища, инженер-художник.
Васина Галина Константиновна, начальник отдела технической документации.
Голенко Дмитрий Георгиевич, 9 августа 1939 г.р., выпускник МЭИ
факультет ЭЭФ 1961 года, в Филиале ЛИИ с 1966 года, инженер.
Голубев Вадим, инженер.
Демидова Нелли, инженер.
Драгун Юлия Трофимовна, техник.
Зонабенд Феликс Михайлович, выпускник МЭИ, инженер.
Зубченко Виктор Петрович, инженер.
Калиниченко Анатолий Яковлевич, главный технолог.
Конторович Владимир Робертович, инженер.
Коренвайн Тамара Израилевна, инженер.
Крантикова Тамара Ивановна, техник.
Кремнёв Олег, выпускник РРТИ, инженер.
Крыжанская Людмила, техник.
Макарова Валентина, техник.
Максимова Вергилия Николаевна, ведущий инженер.
Марков И.И.
Мещеряков Иван Павлович, инженер.
Мисюкова Нина Фёдоровна, инженер.
Митенкова Роза Львовна, инженер.
Никонов Владимир Емельянович, инженер.
Почётов Анатолий Дмитриевич, начальник конструкторского отдела.
Просолович Анатолий, инженер.
Румянцев Дмитрий, выпускник Строгановского училища, инженер-художник.
Седакова Людмила Борисовна, инженер-психолог.
Сергиенко Валентина Николаевна, инженер, жена Матвеева Н.А.
Симоненкова Лидия Петровна, инженер.
Ситников Марк Владимирович, выпускник РРТИ (1959), ведущий инженер.
Сопин Анатолий Петрович, инженер.
Сопов Герман, инженер.
Творогов Валентин Викторович, начальник конструкторского отдела.
Тюленев Геннадий Фёдорович, начальник сектора.
Фетищев Виктор Андреевич, род. в 1937 году, ум. 26 марта 2003 года,
окончил Горьковский политехнический институт, в СОКБ с 1967 года,
начальник отдела, начальник лаборатории № 23;
с апреля 1990 года в Жуковском горсовете.
Шилова Нина Владимировна, ведущий инженер.
Элькснин Владимир Николаевич, ведущий инженер.

Управление СОКБ:
Арбузов Виталий Алексеевич, 31 декабря 1936 г.р., отдел режима.
Бардина Антонина Ивановна, начальник ОТиЗ, ученица Зотова.
Безроднов Илья Ильич, род. 30 июля 1923 года, зам. начальника отдела кадров, ветеран ВОВ.
Бодрунова Вера Михайловна, сотрудник ОНТИ, инженер по специнформации (СИ).
Борискина Клавдия Петровна, зам. начальника первого отдела.
Введенская Людмила, секретарь начальника СОКБ.
Долголенко Тамила Григорьевна, 9 июня 1933 г.р., сотрудник ОНТИ; жена Долголенко Г.П.
Зотов Сергей Борисович, начальник ППО.
Калюжин Павел Сергеевич, нормоконтролёр.
Карацев Геннадий Абубекирович, зам. начальника СОКБ по режиму и кадрам.
Коротеев Михаил Фомич, род. 27 ноября 1920 года, ум. 24 августа 2010 года,
годы службы 1939-1961, участник ВОВ, заведующий партийным кабинетом, полковник.
Крыжанский Александр Григорьевич, начальник отдела технического контроля (ОТК),
секретарь парткома СОКБ.
Куницын Пётр Петрович, зам. начальника СОКБ по материально-финансовым вопросам (с 1968 года).
Лаврова Анна Владимировна, заместитель начальника ОНТИ.
Мелёшкин Виктор Андреевич, главный инженер СОКБ (с 1968 года).
Павлова Софья Григорьевна, начальник ОНТИ.
Руженцев Александр Иванович, главный бухгалтер СОКБ.
Салфеткин Евгений Сергеевич, начальник отдела нормализации и стандартизации (ОНС).
Свирская Любовь Яковлевна, сотрудник первого отдела.
Тяпченко Людмила Викторовна (Жмулина), 1 ноября 1939 г.р.; жена Тяпченко Ю.А.
Усольцева Нина Ивановна, сотрудник первого отдела.
Шевченко Михаил Егорович, начальник первого отдела.

Наше представительство заказчика:
Акулов Александр Сергеевич, старший представитель заказчика.
Балабин Андрей Андреевич, старший представитель заказчика по тренажёрам.
Васкевич Эрнест Анисимович, старший представитель заказчика.
Гребёнкин Виктор Григорьевич, военпред.
Северин Анатолий Петрович, военпред.
Седнев Владислав Дмитриевич, 22 мая 1939 г.р., выпускник МЭИ факультет ЭМФ (1962),
пришёл в лабораторию Даревского осенью 1961 года, инженер.
Чуйко.

Опытное производство (ОП) Филиала ЛИИ:
Цивлин Наум Яковлевич, начальник ОП.
Пурин Александр Андреевич, заместитель начальника ОП.
Ерёмин Николай, электромонтажник опытного производства.
Исаев В.Ф.
Кисляков И.А.
Кокарев Николай Михайлович.
Кругликов Н.В.
Лизаков Н.И.
Мосягин В.А.
Филиппов В.А.
Фокин Слава.

Комплекс № 8 радиотехнического оборудования Филиала ЛИИ:
Кириченко Игорь Михайлович, род. 23 февраля 1929 года, ум. 14 октября 1997 года,
начальник отделения с 1965 года.
Круглов Николай Григорьевич, начальник лаборатории № 81, к.т.н.
Ильин Юрий Николаевич, начальник сектора, к.т.н.
Бачурина Людмила, инженер.
Горбунова (Маргорина) Римма Борисовна, старший инженер.
Жегалова Алла, инженер.
Зверева (Сахарова) Лидия Михайловна, техник.
Зенец Лариса Валентиновна, 28 марта 1932 г.р.
Миклашевич Валентина, техник.
Холдина Валентина Степановна, техник.
Мухин Лев Савватьевич.
Орлова Евгения Петровна, начальник сектора.
Пейдус Ирина Михайловна, инженер.
Тимашок Элеонора Борисовна, техник.
Тимашпольский Николай Алексеевич, 1941 г.р., (?) инженер.
Турецкий Семён Исаевич, род. 7 апреля 1912 года, ум. в 1995 году,
авиарадиотехник, научный сотрудник, лауреат Сталинской премии
3-ей степени (1952), к.т.н. (1940), профессор (1973).
Чудный Юрий Михайлович, ум. 18 мая 2020 года.
Щелочкова (Авхимович) Нина, инженер.

Прочие подразделения Филиала ЛИИ и ЛИИ:
Абрамов Борис Михайлович.
Аваев Артур Леонидович.
Аверин Владимир Иванович, начальник конструкторского отдела.
Амет-хан Султан, род. 20 октября 1920 года, ум. 1 февраля 1971 года,
заслуженный лётчик-испытатель, дважды Герой Советского Союза (1943, 1945).
Архипов Геннадий Николаевич, 7 декабря 1946 г.р.
Архипова Татьяна Львовна, 19 января 1951 г.р.
Ацюковский Владимир Акимович, род. 16 июня 1930 года, ум. 25 января 2021 года,
выпускник Ленинградского Политехнического института (1955),
работал в ЛИИ, к.т.н. (1964), д.т.н.
Берестов Леонид Михайлович, 18 октября 1933 г.р., выпускник МАИ (1957),
лауреат премии имени Н.Е. Жуковского, профессор.
Ведров Всеволод Симонович, род. 6 февраля 1902 года, ум. 25 ноября 1983 года, выпускник МВТУ (1929), работал в ЦАГИ (1925-1941), научный сотрудник, лауреат премии имени Н.Е. Жуковского (1948), профессор (1944).
Вид Вильгельм Имануилович, 25 июня 1938 г.р., инженер.
Виноградов Олег Васильевич, род. 24 декабря 1933 года, ум. 9 декабря 2009 года, инженер, к.т.н. (1963), д.т.н.
Виноградова Валентина Дмитриевна, род. 20 января 1947 года, ум. 13 декабря 2020 года, заведующая парткабинетом ЛИИ.
Виноградова Светлана Никифоровна (Унжакова), 8 мая 1936 г.р., окончила МГУ Физфак (1959), работала в 7 комплексе ЛИИ; жена Виноградова О.В.
Владычин Геннадий Павлович, род. 30 марта 1929 года, ум. 18 февраля 1987 года, выпускник МАИ (1951), работал в ЛИИ с 1951 года, начальник отделения № 7 (1978-1987), орден “Знак Почёта”, к.т.н. (1964), д.т.н.
Вологжанин Геннадий Петрович, инженер, с 1991 года – директор рынка.
Галлай Марк Лазаревич, род. 16 апреля 1914 года, ум. 14 июля 1998 года, Герой Советского Союза (1957), заслуженный лётчик-испытатель СССР (1959), профессор (1994).
Гершенович Герц Борисович, род. 25 января 1912 года, ум. в 2002 году.
Дедеш Виктор Трифонович, род. 19 октября 1927 года, ум. 20 февраля 2016 года, д.т.н.
Долголенко Георгий Павлович, род. 4 сентября 1933 года, ум. 15 сентября 1990 года, выпускник МАИ (1958), инженер, к.т.н. (1974).
Зализняк Георгий Дмитриевич, ум. в 2017 году, инженер.
Зарубо Маргарита Васильевна, инженер.
Знаменская Алиса Моисеевна, род. 12 августа 1915 года, ум. 19 ноября 1995 года, лауреат Сталинской премии (1954), д.т.н. (1962), профессор (1969).
Каменский Альберт Михайлович, 14 мая 1931 г.р., инженер.
Китаев-Смык Леонид Александрович, 18 мая 1931 г.р., врач-физиолог, отдел научно-космической медицины ЛИИ (1960-1974).
Клячко Михаил Давыдович, род. в 1923 году, ум. 27 июня 1993 года, начальник аспирантуры ЛИИ.
Кондратов Анатолий Александрович, начальник лаборатории комплекса № 7.
Кумряков Сергей, выпускник РРТИ (1961), инженер.
Курганов Александр Васильевич, ум. в феврале 2019 года, старший инженер.
Лакеев Александр, главный электрик Филиала ЛИИ.
Леут, инженер.
Мадатова Заира Мамедовна, 8 марта 1941 г.р., инженер ОНТИ; жена Фарамазяна В.В.
Махонькин Юрий Емельянович, род. 24 мая 1936 года, ум. 20 февраля 2018 года, старший инженер, лауреат Государственной премии.
Мирошниченко Людмила Яковлевна, 18 октября 1933 г.р.; жена Берестова Л.М.
Новодворский Евгений Петрович, начальник комплекса № 9 Филиала ЛИИ, д.т.н.
Носеевич Игорь Михайлович, 1 апреля 1937 г.р., выпускник МЭИ факультет ЭТФ (1961), инженер.
Паверман Рувим Мордкович, род. 20 июня 1920 года, начальник вычислительного центра ЛИИ (1960-1982), в феврале 2000 года переехал на ПМЖ в США.
Плисак Людмила Михайловна, ум. 20 июня 2009 года, к.т.н.
Подберезная Людмила Александровна, род. в 1929 году, ум. в сентябре 1999 года, инженер-программист комплекса № 7.
Половинкина Мария Васильевна, табельщица.
Польский Анатолий Афанасьевич, род. 9 апреля 1921 года, ум. 13 марта 2019 года.
Рябова Светлана Ивановна, окончила Московский авиационный технологический институт (МАТИ), прослужила 52 года в авиации, инженер.
Смышляева Татьяна, инженер.
Софин Виктор Алексеевич, род. 21 февраля 1936 года, ум. 7 марта 2017 года, выпускник МГУ Физфак (1959), инженер.
Стенина Нина Сергеевна (Павлова), секретарь Учёного совета ЛИИ.
Степаненко Раиса Селивёрстовна, начальник отдела технического обучения ЛИИ.
Сырцев В.А.
Томара Ольга Алексеевна, род. в 1935 году.
Томич Валерий, инженер.
Трелина Евгения Александровна, окончила МЭИ факультет ЭТФ в 1961 году, инженер.
Усова Лидия, сотрудница ЛИИ.
Утенин Александр Егорович, инженер комплекса № 7.
Фальков Александр Иосифович, род. 3 июля 1937 года, ум. 20 ноября 2011 года, инженер.
Фарамазян Вартан Вагинакович, 10 мая 1941 г.р., инженер.
Филатьев Сергей Иванович, начальник ОНТИ ЛИИ с 1964 года.
Харин Евгений Григорьевич, инженер.
Харитонов Михаил, выпускник МЭИ.
Хачатуров Александр Андреевич, род. в 1930 году, ум. 18 декабря 1987 года, инженер, лауреат Государственной премии (1979).
Хачатурова Светлана, заведующая библиотекой Филиала ЛИИ; жена Хачатурова А.А.
Цыплаков Владислав Васильевич, 30 сентября 1937 г.р., старший инженер, лауреат Государственной премии (1986).
Шибин Александр Григорьевич, 11 июня 1936 г.р., инженер.
Шиянов Георгий Михайлович, род. 7 декабря 1910 года, ум. 13 декабря 1995 года, лётчик-испытатель (1941-1967), Герой Советского Союза (1957), капитан.
Щёлкин Виктор Павлович, ум. 19 октября 2019 года, лётчик-испытатель, работал в ЛИИ, к.т.н.

Высшее наше начальство:
Дементьев Пётр Васильевич, род. 24 января 1907 года, ум. 14 мая 1977 года, министр авиационной промышленности (1953-1977), дважды Герой Социалистического Труда (1941, 1977), лауреат Сталинской премии (1953), генерал-полковник.
Казаков Василий Александрович, род. 6 мая 1916 года, ум. 17 февраля 1981 года, заместитель министра авиационной промышленности (1965-1977), министр авиационной промышленности (1977-1981), Герой Социалистического Труда (1963), Лауреат Ленинской премии (1976), Лауреат Государственной премии СССР (1967).
Строев Николай Сергеевич, род. 20 января 1912 года, ум. 27 октября 1997 года, начальник ЛИИ (1954-1966), дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии (1949), профессор (1961).
Сумичев Павел Ильич, заместитель начальника ЛИИ по режиму и кадрам.
Тайц Макс Аркадьевич, род. 21 января 1904 года, ум. 23 июля 1980 года, выпускник МВТУ (1929), заместитель начальника ЛИИ (1956-1974), дважды лауреат Сталинской премии (1949, 1953), д.т.н. (1955), профессор (1957).
Уткин Виктор Васильевич, род. 22 сентября 1912 года, ум. 31 октября 1981 года, начальник комплекса № 7 (1952-1966), начальник ЛИИ (1966-1981), Герой Социалистического Труда (1971), дважды лауреат Государственной премии (1949, 1952), профессор (1979).
Фоломеев Алексей Филимонович, род. 26 февраля 1914 года, ум. 11 апреля 1989 года, выпускник МЭИ (1949), начальник НИИСО, работал в ЦАГИ (1931-1951), начальник комплекса (отделения) № 7 ЛИИ (1966-1978), лауреат Сталинской премии I степени (1952), д.т.н. (1952).
Сучков Виталий Николаевич, род. 30 мая 1926 года, ум. 26 декабря 2018 года, начальник Филиала ЛИИ (1965-1983), лауреат Государственной премии.
Копошилко Иван Иванович, главный инженер Филиала ЛИИ.
Обидин Иван Алексеевич, начальник отдела кадров ЛИИ.

1-й НИИ ЦПК имени Ю.А. Гагарина (до 1969 года – 1-й ЦПК имени Ю.А. Гагарина) (в/ч 26266):
Кузнецов Николай Фёдорович, род. 26 декабря 1916 года, ум. 5 марта 2000 года, начальник Центра подготовки космонавтов (ноябрь 1963 года – 1972 год), генерал-майор авиации (1978), Герой Советского Союза (1943), доктор военных наук (1972).
Береговой Георгий Тимофеевич, род. 15 апреля 1921 года, ум. 30 июня 1995 года, лётчик-космонавт, начальник Центра подготовки космонавтов (1972-1987), дважды Герой Советского Союза (1944, 1968), генерал-лейтенант авиации (1977), лауреат Государственной премии СССР (1981), кандидат психологических наук.
Бакулов Юрий Александрович, 3 ноября 1930 г.р.
Бебутов Абессалом Петрович, полковник.
Бурыкин Иван Иванович, прапорщик, техник, участник ВОВ.
Ваньков Игорь Ксенофонтович, подполковник.
Григоренко Владимир Николаевич.
Грищенко Валерий, инструктор, майор.
Деркач Николай Иванович, прапорщик, техник.
Ельцов Борис Михайлович, капитан.
Жегунов Геннадий Михайлович, 1 февраля 1925 г.р., участник ВОВ, полковник.
Жуковский М. Р., инженер, капитан.
Калнин Георгий Мартынович, род. 21 августа 1922 года, начальник отдела, участник ВОВ.
Климанов Дмитрий Фёдорович, подполковник.
Масленников Григорий Герасимович, род. 21 августа 1917 года, ум. в 1990 году, начальник штаба, участник ВОВ.
Мусорин Ю.В.
Никерясов Николай Фёдорович, род. 7 апреля 1924 года, ум. 28 июня 1982 года, участник ВОВ, майор.
Полухин Юрий Александрович, старший инженер, капитан.
Почкаев Иван Николаевич, род. 23 марта 1925 года, ум. 27 марта 1997 года, окончил ВВИА имени Жуковского в 1955 году, в ЦПК с 1969 года, начальник отдела, начальник управления, участник ВОВ, генерал-майор, к.т.н. (1970), с.н.с., лауреат Государственной премии СССР (1987).
Рыбкин Евгений (Е.А.), майор.
Рябов Александр Георгиевич, участник ВОВ.
Сергейчик Валерий Николаевич, 5 октября 1940 г.р., старший техник-лейтенант, “муж космонавтки”, женился 14 декабря 1963 года.
Тявин Илья Петрович, род. в 1928 году, ум. 25 февраля 2007 года, подполковник.
Фарафонов Борис Андреевич, род. в 1920 году, участник ВОВ, полковник.
Филёкин Иван Андреевич, род. 26 июня 1920 года, участник ВОВ, окончил ВВИА имени Жуковского, полковник.
Целикин Евстафий Евсеевич, род. 11 января 1922 года, ум. 10 февраля 1967 года, инструктор-методист, начальник отдела подготовки космонавтов, участник ВОВ, полковник.
Черкасов Евгений Дмитриевич, начальник материально-технического обеспечения ЦПК в 1960-1968 годы, участник ВОВ.
Чуркин.
Шевченко С.Д., начальник тренажёра ТДК-7К, майор.
Шувалов Олег Васильевич, начальник отделения, подполковник.
Щербаков Николай Яковлевич.
Юрасов Александр Дмитриевич, род. 21 июля 1925 года, ум. 2 ноября 2004 года, прапорщик.
Яковлев.

Космонавты:
Гагарин Юрий Алексеевич, род. 9 марта 1934 года, погиб 27 марта 1968 года, лётчик-космонавт, заместитель начальника Центра подготовки космонавтов (1964-1968), Герой Советского Союза (1961), майор (1961), полковник (1963), позывной “Кедр”.
Гречко Георгий Михайлович, род. 25 мая 1931 года, ум. 8 апреля 2017 года, лётчик-космонавт, в ОКБ-1 с мая 1955 года, с 1966 года в отряде космонавтов, дважды Герой Советского Союза (1975, 1978), кандидат технических наук (1967).
Комаров Владимир Михайлович, род. 16 марта 1927 года, погиб 24 апреля 1967 года, лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза (1964, 1967), полковник (1964).
Леонов Алексей Архипович, род. 30 мая 1934 года, ум. 11 октября 2019 года, лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза (1965, 1975), генерал-майор авиации (1975), лауреат Государственной премии СССР (1981).
Николаев Андриян Григорьевич, род. 5 сентября 1929 года, ум. 3 июля 2004 года, лётчик-космонавт, заместитель начальника Центра подготовки космонавтов (1968-1974), дважды Герой Советского Союза (1962, 1970), генерал-майор авиации (1970), кандидат технических наук (1975), позывной “Сокол”.
Попович Павел Романович, род. 5 октября 1930 года, ум. 30 сентября 2009 года, лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза (1962, 1974), полковник (1965), генерал-майор авиации (1976).

НПО “Энергия” (до 1974 года – ЦКБЭМ, до 1966 года – ОКБ-1):
Мишин Василий Павлович, род. 18 января 1917 года, ум. 10 октября 2001 года, Главный конструктор и начальник ЦКБЭМ с 1966 по 1974 год, Герой Социалистического Труда (1956), лауреат Ленинской премии (1957), лауреат Государственной премии (1984), академик (1966).
Анохин Сергей Николаевич, род. 19 марта 1910 года, ум. 15 апреля 1986 года, руководитель отдела обеспечения подготовки космонавтов, полковник (1947), Герой Советского Союза (1953), заслуженный лётчик-испытатель СССР (1959), лауреат Сталинской премии (1953), в ОКБ-1 с мая 1964 года.
Башкин Евгений Александрович, 16 октября 1927 г.р., начальник отдела схем, лауреат Ленинской премии (1960).
Бранец Владимир Николаевич, 11 февраля 1936 г.р., выпускник МФТИ, лауреат Государственной премии (1985, за “Союз-Т”), д.ф.-м.н., профессор.
Бугров Владимир Евграфович, 18 января 1933 г.р., в ОКБ-1 с 1961 до 1995 года, конструктор.
Вольцифер Геннадий Анатольевич, 20 мая 1942 г.р., д.т.н. (1958).
Елисеев Алексей Станиславович, 13 июля 1934 г.р., выпускник МВТУ (1957), после окончания аспирантуры МФТИ в 1962 году – в ОКБ-1, инженер, с 1966 года лётчик-космонавт, дважды Герой Социалистического Труда за один, 1969-й год.
Иннелаур Виктор Томасович, род. 5 августа 1926 года, ум. 18 апреля 2010 года, старший инженер, лауреат Государственной премии (1979).
Комарова Лариса Ивановна, 12 июля 1934 г.р., начальник сектора, д.т.н.; жена Елисеева А.С.
Легостаев Виктор Павлович, род. 6 июня 1931 года, ум. 8 января 2015 года, начальник отдела динамики, лауреат Ленинской премии (1966), лауреат Государственной премии (1989), академик (2003).
Лобода Юрий Александрович, инженер.
Мезенов Леонид Фёдорович, инженер, лауреат Государственной премии (1981).
Мисютин А. С., инженер.
Молодцов Владимир Васильевич, род. 6 мая 1924 года, ум. 16 марта 2002 года.
Невзоров Борис Григорьевич, 10 марта 1935 г.р., “радист”.
Носкин Герман Вениаминович, 24 октября 1932 г.р., начальник лаборатории, в ОКБ-1 с 1959 года, выпускник ЛЭТИ (1955), к.т.н., доцент.
Орловский Игорь Владимирович, инженер.
Павлов Дмитрий Владимирович, инженер.
Раздеришин Павел Иванович, инженер.
Раушенбах Борис Викторович, род. 5 января 1915 года, ум. 27 марта 2001 года, руководитель отдела № 27 по проектированию систем ориентации и управления космическими аппаратами, с 1978 года – в МФТИ, лауреат Ленинской премии (1960), академик.
Соловьёв Юрий Александрович, инженер.
Тихонравов Михаил Клавдиевич, род. 29 июля 1900 года, ум. 4 марта 1974 года, с 1961 года – начальник отдела, заместитель Главного конструктора ОКБ-1 (ЦКБЭМ), с 1970 года – научный руководитель ЦКБЭМ, лауреат Ленинской премии (1957, “Спутник-1”), Герой Социалистического Труда (1961), профессор.
Токарь Евгений Николаевич, разработчик гироорбитанта, лауреат Государственной премии (1969), доктор технических наук, профессор.
Трегуб Яков Исаевич, род. 21 сентября 1918 года, ум. 27 октября 2007 года, в ОКБ-1 с 1963 года, заместитель Главного конструктора – руководитель испытательного комплекса, 1973 год – отставка, генерал-майор.
Феоктистов Константин Петрович, род. 7 февраля 1926 года, ум. 21 ноября 2009 года, в ОКБ-1 с 1956 года, начальник сектора, лётчик-космонавт, Герой Советского Союза (1964), профессор (1969).
Цесарев Игорь Александрович, инженер.
Цыбин Павел Владимирович, род. 23 декабря 1905 года, ум. 4 февраля 1992 года, в ОКБ-1 с 1961 года, заместитель Главного конструктора (1961-1980), заместитель руководителя испытательного комплекса (1961-1974), лауреат Ленинской премии (1966), инженер-полковник.
Черток Борис Евсеевич, род. 1 марта 1912 года, ум. 14 декабря 2011 года, с 1951 года – начальник отдела систем управления, с 1957 года – заместитель Главного конструктора по системам управления, Герой Социалистического Труда (1961), член-корреспондент (1968), профессор (1965), д.т.н. (1958).
Шарымов Борис Алексеевич, 19 октября 1941 г.р., инженер.
Ширяев Борис Игоревич, 28 апреля 1932 г.р., инженер.
Шмыглевский Игорь Петрович, старший инженер.

ЦКБМ (до 1966 года – ОКБ-52):
Челомей Владимир Николаевич, род. 30 июня 1914 года, ум. 8 декабря 1984 года, Главный конструктор ОКБ-52 (с 1966 года – ЦКБМ, с 1983 года – НПО машиностроения), член-корреспондент (1958), академик АН СССР (1962), дважды Герой Социалистического Труда (1959, 1963), профессор (1952).
Хрущёв Сергей Никитич, род. 2 июля 1935 года, ум. 18 июня 2020 года, выпускник МЭИ факультет ЭВПФ (1958), с 1958 по 1968 год работал заместителем начальника отдела, лауреат Ленинской премии (1959), Герой Социалистического Труда (1963), профессор; в 1991 году переехал в США, в 1999 году официально получил американское гражданство, написал об отце книги “Пенсионер союзного значения” и “Рождение сверхдержавы”.
Сачков Владимир Владимирович, род. 25 января 1913 года, ум. 17 декабря 1994 года, выпускник МАИ (1956), заместитель главного конструктора, начальник приборного комплекса, Герой Социалистического Труда (1963).
Гребнев Борис Дмитриевич, 13 мая 1936 г.р., инженер.
Жернов Эдуард Евгеньевич, 15 июня 1938 г.р., начальник группы.
Камень Емельян Давыдович, 18 февраля 1937 г.р., начальник лаборатории, начальник 42 отдела (1980).

ЦКБ “Геофизика” (до 1958 года – ЦКБ-589):
Виноградов Николай Григорьевич, род. в 1912 году, ум. 21 сентября 1980 года, с апреля 1956 по 1965 год начальник ЦКБ, Герой Социалистического Труда (1961).
Хрусталёв Владимир Александрович, род. 27 июля 1921 года, ум. 4 июня 1991 года, с 1951 (1960?) главный конструктор ЦКБ, Герой Социалистического Труда (1961).
Песчанский, конструктор.
Фегис Борис Александрович, инженер-конструктор.
Фролов Константин Павлович, инженер-конструктор.

Завод “Арсенал”:
Гусовский Сергей Владимирович, род. 22 февраля 1915 года, ум. 30 октября 1983 года, в 1962-1966 годах начальник центрального конструкторского бюро, с 1966 года – директор завода, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии (1982).
Парняков Серафим Платонович, род. 14 января 1913 года, ум. 9 марта 1987 года, в 1956-1987 годах – начальник и главный конструктор центрального конструкторского бюро завода, доктор технических наук (1968), Герой Социалистического Труда (1969), лауреат Государственной премии СССР (1970).
Исаханов Игорь Николаевич, род. 12 марта 1943 года, ум. 5 июня 1991 года, главный инженер, с 1983 года – директор завода.
Бузанов Виктор Иванович, род. 31 августа 1934 года, ум. 6 февраля 2007 года, в 1977-2000 годах начальник центрального конструкторского бюро, с 2000 года – директор завода.
Корницкий Игорь Петрович, 3 марта 1932 г.р., первый заместитель директора завода, с 1975 года – первый заместитель министра оборонной промышленности.
Игнатиенко Тарас Давыдович, инженер.
Коновалова Алла Александровна, инженер.
Новиков Анатолий Владимирович, начальник отдела.
Сахаров Валентин Николаевич, главный инженер завода.

ЦАГИ:
Александров Глеб Владимирович, род. 5 января 1919 года, ум. в 2014 году, выпускник МГУ (1946), в ЦАГИ работал с 1946 года, руководитель отделения, лауреат Ленинской и Государственной премий, д.т.н. (1963), профессор (1974).
Воейков Владимир Васильевич, 16 мая 1935 г.р.
Жулёв Юрий Григорьевич, род. 1 апреля 1926 года, ум. 5 августа 2000 года, заместитель начальника отделения, профессор.
Калинкина Светлана Ивановна, 30 июня 1938 г.р.
Стасенко Альберт Леонидович, 11 февраля 1937 г.р., д.т.н., профессор.
Стасенко Любовь Борисовна, 28 декабря 1936 г.р.; жена Стасенко А.Л.
Чарыев Джан, инженер, мой одноклассник.
Ярошевский Василий Александрович, род. 27 июня 1932 года, ум. 17 июля 2014 года, начальник сектора, профессор.

ВВИА имени Жуковского:
Волков, Владимир Иванович, род. 28 февраля 1900 года, ум. 5 июля 1988 года, начальник ВВИА имени Жуковского (1947-1969), генерал-полковник (1958), профессор, добился расширения материально-технической базы Академии и возвращения ей Петровского дворца.
Доброленский Юрий Павлович, род. 28 августа 1917 года, ум. 4 ноября 1993 года, заместитель начальника электротехнического факультета (с 1954 года), начальник кафедры авиационной электротехники (с 1960 года), начальник электротехнического факультета (с 1964 года), профессор (1966), генерал-майор (1967).
Протопопов Всеволод Алексеевич (1914-2001), начальник кафедры вычислительной техники (с 1962 года), генерал-майор, профессор.
Кириленко Юрий Иннокентьевич, 15 апреля 1923 г.р., выпускник ВВИА (1953), гвардии капитан, к.т.н., доцент.
Коротков Евгений Иосифович, 1 декабря 1926 г.р., окончил адъюнктуру ВВИА в 1957 году, полковник, с.н.с.
Моисеев Анатолий Георгиевич, профессор.
Моисеев Виктор Иванович, 1 октября 1921 г.р., выпускник ВВИА (1950), полковник, с.н.с.

ГНИИАКМ (бывший НИИ-7 ВВС):
Волынкин Ювеналий Михайлович, род. 7 февраля 1907 года, ум. 11 сентября 1998 года, начальник института с 1960 по 1969 год, генерал-лейтенант.
Рудный Николай Михайлович, род. 6 декабря 1920 года, ум. 23 июня 1993 года, выпускник Архангельского медицинского института (1942), начальник института с 1969 по 1974 год, генерал-майор медицинской службы, профессор (1975), ветеран ВОВ.
Горбов Фёдор Дмитриевич, род. 6 июня 1916 года, ум. 17 декабря 1977 года, начальник лаборатории, полковник медицинской службы, профессор (1965).
Дементьев Евгений Васильевич.
Дорошенко Иван Егорович.
Зараковский Георгий Михайлович, род. 26 марта 1925 года, ум. 25 августа 2014 года, начальник отдела, полковник медицинской службы в отставке, доктор психологических наук, профессор.
Кузьминов Александр Павлович, начальник отдела.
Пономаренко Владимир Александрович, 3 января 1933 г.р., научный сотрудник, начальник лаборатории инженерной психологии, профессор (1980), генерал-майор медицинской службы (1984).
Сильвестров Михаил Михайлович, 24 сентября 1924 г.р., с.н.с., начальник лаборатории, полковник, д.т.н. (1978), профессор (1993).

ОКБ Сухого:
Сухой Павел Осипович, род. 22 июля 1895 года, ум. 15 сентября 1975 года, генеральный конструктор (с 1956 года), профессор.

Институт кибернетики АН УССР:
Глушков Виктор Михайлович, род. 24 августа 1923 года, ум. 30 января 1982 года, директор Института кибернетики АН УССР (1962-1982), Герой Социалистического Труда (1969), лауреат Ленинской премии (1964) и двух Государственных премий СССР (1968, 1977), академик АН СССР (1964) и АН УССР (1961).
Давыдов Вячеслав Павлович, 7 октября 1940 г.р.
Кухтенко Александр Иванович, род. 11 марта 1914 года, ум. 18 декабря 1994 года, в ИК АН УССР с 1963 года,
член-корреспондент АН УССР (1964), академик АН УССР (1972), одновременно в 1956-1982 годах – профессор
в Киевском институте инженеров гражданской авиации.
Мелешев Альберт Михайлович, 10 сентября 1930 г.р.
Павлов Вадим Владимирович, род. 11 января 1933 года, ум. 6 июня 2016 года.
Попов Игорь Иванович, заведующий сектором.

ЦНИИмаш (до 1967 года – НИИ-88):
Мозжорин Юрий Александрович, род. 28 декабря 1920 года, ум. 15 мая 1998 года, директор (1961-1990), Герой Социалистического Труда (1961), Лауреат Ленинской премии (1958), лауреат Государственной премии СССР (1984), профессор (1964), генерал-лейтенант (1966).
Бажинов Игорь Константинович, род. 31 августа 1928 года, ум. 8 июля 2015 года, выпускник МАИ (1951), в НИИ-88 с 1960 года, начальник сектора, отдела, отделения, главный научный сотрудник ЦУП (1995), лауреат Ленинской премии (1957), лауреат Государственной премии СССР (1981), капитан (1958), д.т.н. (1971), профессор (1992).
Почукаев Владимир Николаевич, род. 11 февраля 1938 года, выпускник МАИ (1961), начальник сектора, отдела (1986), руководитель отделения (1991-1993), главный научный сотрудник, лауреат Государственной премии СССР, д.т.н. (1972), профессор (1987).

ЛВИКИ им. А.Ф. Можайского (до 1973 года ЛВИКА им. А.Ф. Можайского):
Березняк Николай Иванович, род. 9 мая 1922 года, ум. 26 мая 1991 года, участник ВОВ, начальник Института (1973-1977), к.т.н. (1970), генерал-лейтенант (1973).
Тучков Леонид Тимофеевич, род. 29 июня 1920 года, ум. 22 июля 2000 года, участник ВОВ, заместитель начальника по учебной и научной части (1971-1987), профессор (1971), генерал-лейтенант (1979).
Юсупов Р. К., председатель специализированного учёного совета.

Наши врачи:
Арутюнова Любовь Васильевна, врач спецполиклиники ЛИИ.
Добкина Маргарита Николаевна, детский врач.
Колотурская Надежда Фёдоровна, род. 30 декабря 1926 года,
главный врач спецполиклиники ЛИИ.
Кузнецов Анатолий Васильевич, главный врач спецполиклиники ЛИИ.
Лункина Маргарита Аркадьевна, врач городской больницы; жена Суворова А.П.
Махонькина Лилия Борисовна, род. 21 июля 1937 года, ум. 15 сентября 2003 года,
врач спецполиклиники ЛИИ; жена Махонькина Ю.Е.
Мухина Светлана Олеговна, врач спецполиклиники ЛИИ.
Никулина Надежда Николаевна, зубной врач спецполиклиники ЛИИ.
Тарабрина Надежда Ивановна, врач спецполиклиники ЛИИ.
Фокина Ольга Васильевна, врач спецполиклиники ЛИИ.
Шумкина Вера Николаевна, врач спецполиклиники ЛИИ.

Прочие предприятия, организации:
Бондарь Анатолий Михайлович, род. 29 сентября 1940 года, ум. 15 августа 2017 года, к.т.н.
Быков Захар Николаевич, род. 13 сентября 1898 года, ум. в 1987 году, ректор Строгановского училища (1955-1967), профессор.
Венда Валерий Фёдорович, 2 августа 1937 г.р., выпускник МЭИ (1960), сотрудник ЦНИИ комплексной автоматизации, с 1963 года руководитель отдела инженерной психологии и эргономики ВНИИТЭ, с.н.с. (1971), профессор (1984).
Гальперин Пётр Яковлевич, род. 2 октября 1902 года, ум. 25 марта 1988 года, доцент кафедры психологии философского факультета МГУ, профессор (1967).
Гуреева Ольга Семёновна, заслуженный учитель Российской Федерации (2005).
Зинченко Владимир Петрович, род. 10 августа 1931 года, ум. 7 февраля 2014 года, с 1961 года руководитель лаборатории инженерной психологии МГУ, кандидат психологических наук (1957), профессор (1968).
Конотоп Василий Иванович, род. 13 февраля 1916 года, ум. 19 сентября 1995 года, первый секретарь Московского обкома КПСС (1963-1985).
Коренев Георгий Васильевич, род. 6 мая 1904 года, ум. 4 августа 1980 года, конструктор, орден Ленина (1933), был репрессирован, с 1954 года преподаватель, профессор кафедры теоретической механики Московского физико-технического института, лауреат Сталинской премии (1953).
Король Давид Шлёмович, род. 8 мая 1912 года, с 1957 года директор кафе в Жуковском, директор ресторана “Спутник”, директор Жуковского городского треста столовых и ресторанов, участник ВОВ, майор, в запасе с 1956 года.
Литвиненко Алексей Иванович, друг моих родителей.
Литвиненко Татьяна Алексеевна, его дочь.
Ломов Борис Фёдорович, род. 20 января 1927 года, ум. 11 июля 1989 года, заведующий лабораторией инженерной психологии ЛГУ, доктор психологических наук (1963), профессор.
Любарский, Кронид Аркадьевич, род. 4 апреля 1934 года, ум. 23 мая 1996 года, выпускник МГУ (1956), к.т.н. (1966), астрофизик.
Мунипов Владимир Михайлович, род. 31 марта 1931 года, ум.16 апреля 2012 года, с 1962 года научный сотрудник ВНИИТЭ, профессор (1992).
Мухамедгалиева Анель Фазуловна, 27 ноября 1935 г.р., д.т.н.
Новицкая Юлия, жена Новицкого В.А.
Нудельман Александр Эммануилович, род. 21 августа 1912 года, ум. 2 августа 1996 года, с ноября 1943 года до 1983 года – начальник и главный конструктор Конструкторского бюро точного машиностроения (до 1966 года ОКБ-16), дважды Герой Социалистического Труда (1966, 1982), лауреат Ленинской премии (1964) и пяти Государственных премий СССР (1943, 1946, 1951, 1970, 1982), д.т.н. (1962), профессор.
Ознобкин Владимир Фёдорович (1931-1972), первый секретарь Жуковского горкома КПСС с 1971 по 1972 год.
Ольсен Ольга Евгеньевна, род. в 1907 году, преподавательница английского языка.
Перфильев Сергей Васильевич, первый секретарь Жуковского горкома КПСС с 1972 по 1983 год.
Суворова Татьяна Александровна, дочь Суворова А.П. и Лункиной М.А.
Ткачёв Лев Иванович, (1916-1974), выпускник МВТУ (1939), в МЭИ с 1943 года, к.т.н. (1944), доцент (1957), д.т.н. (1969), профессор (1970).
Черенков Павел Алексеевич, род. 28 июля 1904 года, ум. 6 января 1990 года, выпускник Воронежского университета (1928), физик, Герой Социалистического Труда (1984), лауреат Нобелевской премии (1958), лауреат Сталинской премии (1946, 1952), лауреат Государственной премии (1977), профессор (1948), академик (1970).
Черенкова Елена Павловна, 18 июня 1936 г.р., окончила Физфак МГУ в 1959 году, к.т.н.
Черенкова (Путинцева) Мария Алексеевна, род. 13 марта 1909 года, ум. 22 мая 1978 года, окончила педагогический факультет Воронежского университета в 1930 году; жена Черенкова П.А.
Юревич Евгений Иванович, род. 25 ноября 1926 года, ум. 3 июня 2020 года, выпускник Электромеханического факультета ЛПИ (1949), с 1968 по 1973 год директор – главный конструктор Особого конструкторского бюро технической кибернетики (ОКБ ТК) ЛПИ, с 1973 по 1994 год директор – главный конструктор Центрального научно-исследовательского института робототехники и технической кибернетики (ЦНИИ РТК), с 1994 года – почётный главный конструктор ЦНИИ РТК, с 1971 по 1994 год – заведующий кафедрой “Автоматика и телемеханика” ЛПИ, с 1994 года – профессор кафедры “Мехатроника и робототехника” СПбПУ, к.т.н. (1953), д.т.н. (1964), профессор (1966).

Мои одноклассники:
Новицкий Вячеслав Антонович, выпускник МЭИ (1961).
Садыков Мурад, род. 3 сентября 1936 года, ум. 7 мая 2013 года.

Соседи по дому, улица Дугина, 29:
Зимины Виктор, Валентина, кв. 47.
Москвина Галина Анатольевна, кв. 42, преподавательница музыки.
Пальцев Евгений Михайлович, кв. 5, врач скорой помощи.
Поляков Борис, кв. 19.
Рыбины Николай, Мария, кв. 4.
Рыбнова Валентина с детьми, кв. 6.
Софин В.А., кв. 23.
Чайкины А.П., Элеонора, кв. 71.
Щербакова Г.Н., кв. 22.
(я и моя семья, кв. 7).
(мои родители, кв. 64).

Примечание:
Память подводит в деталях, датах, именах, названиях.
Поэтому зачастую вместо забытой должности ставлю более общее –
почётное, славное звание, например, “инженер”. Прошу прощения.
Открыт к замечаниям, уточнениям.

 

Сокращения

АВМ – аналоговая вычислительная машина.
АВТФ – факультет автоматики и вычислительной техники.
АРИЗ – алгоритм решения изобретательских задач.
БАМ – Байкало-Амурская магистраль.
БО – бытовой отсек.
БЭСМ – большая электронная счётная машина.
ВА – возвращаемый аппарат.
ВВИА – Военно-воздушная инженерная академия.
ВВС – Военно-воздушные силы.
ВДНХ – Выставка достижений народного хозяйства.
ВИА – вокально-инструментальный ансамбль.
ВИКА – Военная инженерная Краснознамённая академия.
ВИКИ – Военный инженерный Краснознамённый институт.
ВЛКСМ – Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодёжи.
ВНИИГПЭ – Всесоюзный научно-исследовательский институт государственной патентной экспертизы.
ВНИИТЭ – Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстетики.
ВНР – Венгерская Народная республика.
ВОВ – Великая Отечественная война.
ВПК – Военно-промышленная комиссия.
ВПТБ – Всесоюзная патентно-техническая библиотека.
ВСК – визир специальный космонавта.
ГДР – Германская Демократическая Республика.
ГНИИАКМ – Государственный научно-исследовательский (испытательный) институт
авиационной и космической медицины.
ГУМ – Государственный универсальный магазин.
ДО – двигатели ориентации.
ДПО – двигатели причаливания и ориентации.
ДУС – датчик угловой скорости.
ЖКО – жилищно-коммунальный отдел.
ЖСК – жилищно-строительный кооператив.
ИВО – имитатор визуальной обстановки, или имитация визуальной обстановки.
ИМБП – Институт медико-биологических проблем.
ИНК – индикатор навигационный космический.
КБ ЭМ – Конструкторское бюро энергетического машиностроения.
КИИГА – Киевский институт инженеров гражданской авиации.
КК – космический корабль.
КЛА – космический летательный аппарат.
КПСС – Коммунистическая партия Советского Союза.
ЛВИКА – Ленинградская военная инженерная Краснознамённая академия.
ЛВИКИ – Ленинградский военный инженерный Краснознамённый институт.
ЛГУ – Ленинградский государственный университет.
ЛИИ – Лётно-исследовательский институт.
ЛК – лунный корабль.
ЛОК – лунный орбитальный корабль.
ЛПИ – Ленинградский политехнический институт.
ЛСК – лучевая система координат.
ЛЭТИ – Ленинградский электротехнический институт.
МАИ – Московский авиационный институт.
МАП – Министерство авиационной промышленности.
МАТИ – Московский авиационный технологический институт.
МВТУ – Московское высшее техническое училище.
МГУ – Московский государственный университет.
МИФИ – Московский инженерно-физический институт.
ММКФ – Московский международный кинофестиваль.
МН – модель нелинейная.
МНИИПА – Московский НИИ приборной автоматики.
МПТ – машина постоянного тока.
МХАТ – Московский Художественный академический театр.
МЭИ – Московский энергетический институт.
МЭИС – Московский электротехнический институт связи.
НАСА – Национальное управление по аэронавтике и исследованию
космического пространства,
английское сокращение NASA.
НИИ ЦПК – Научно-исследовательский испытательный центр подготовки космонавтов.
НИИАО – Научно-исследовательский институт авиационного оборудования.
НИИП – Научно-исследовательский институт приборостроения.
НИИСчетМаш – Научно-исследовательский институт счётного машиностроения.
НИИТП – Научно-исследовательский институт точных приборов.
НПИ – Новочеркасский политехнический институт.
ОКБ – Особое конструкторское бюро.
ОКБ ТК – Особое конструкторское бюро технической кибернетики.
ОКТБ – Особое конструкторско-технологическое бюро.
ОНТИ – отдел научно-технической информации.
ООН – Организация Объединённых Наций.
ОП – опытное производство.
ОТиЗ – отдел труда и заработной платы.
ПАО – приборно-агрегатный отсек.
ПИ – пульт инструктора.
ПМЖ – постоянное место жительства.
ПО – приборный отсек.
ППО – планово-производственный отдел.
ПСИ – приёмо-сдаточные испытания.
РКК – Ракетно-космическая корпорация.
РРТИ – Рязанский радиотехнический институт.
РСФСР – Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика.
РУД – ручка управления движением.
РУЛ – ручка управления левая.
РУО – ручка управления ориентацией.
РУП – ручка управления правая.
СА – спускаемый аппарат.
СЕПГ – Социалистическая единая партия Германии.
СКВТ – синусно-косинусный вращающийся трансформатор.
СКДУ – сближающе-корректирующая двигательная установка.
СКТ – стойка коммутации тренажёра.
СОИ – система отображения информации.
СОИ и ОРУ – система отображения информации и органов ручного управления.
СОКБ – Специализированное опытно-конструкторское бюро.
СОУД – система ориентации и управления движением.
СПбПУ – Санкт-Петербургский политехнический университет.
ССВП – система стыковки и внутреннего перехода.
СЭП – система энергопитания.
ТАСС – Телеграфное агентство Советского Союза.
ТДК – тренажёр для космонавта.
ТДУ – тормозная двигательная установка.
ТЗ – техническое задание.
ТМК – тренажно-моделирующий комплекс.
ТРИЗ – теория решения изобретательских задач.
ТТЗ – тактико-техническое задание.
УМШН – управляющая машина широкого назначения.
ЦАГИ – Центральный аэрогидродинамический институт.
ЦВМ – цифровая вычислительная машина.
ЦК – Центральный Комитет.
ЦКБ – Центральное конструкторское бюро.
ЦКБМ – Центральное конструкторское бюро машиностроения.
ЦКБЭМ – Центральное конструкторское бюро экспериментального машиностроения.
ЦНИИ – Центральный научно-исследовательский институт.
ЦНИИ РТК – Центральный научно-исследовательский институт
робототехники и технической кибернетики (Ленинград).
ЦНИИКА – Центральный институт комплексной автоматизации.
ЦНИИмаш – Центральный научно-исследовательский институт машиностроения.
ЦПК – Центр подготовки космонавтов.
ЦРУ – Центральное разведывательное управление.
ЦУКОС – Центральное управление космических средств.
ЭВПФ – факультет электровакуумной техники и специального приборостроения.
ЭМИ – электромеханический интегратор.
ЭМФ – электромеханический факультет.
ЭПАС – Экспериментальный полёт “Аполлон” – “Союз”.
ЭРИ – электрорадиоизделия.
ЭТФ – факультет электронной техники.
ЭЭФ – электроэнергетический факультет.

 

Приложение 1
Диплом имени Гагарина

Федерация авиационного спорта СССР
член Международной авиационной федерации
Fédération Aéronautique sportive de l’U.R.S.S.
membre de La F.A.I.
Москва
(фотография Гагарина)
Диплом
имени лётчика-космонавта СССР Ю.А. Гагарина
награждается товарищ Никонов Евгений Константинович
За большой вклад в программу советских достижений
в исследовании и освоении космического пространства
Президент Федерации авиационного спорта СССР Иван Кожедуб
Генеральный секретарь п/п
(гербовая печать Центрального аэроклуба СССР имени В.П. Чкалова)
12 апреля 1974 года

Приложение 2
Кандидатский диплом

(герб СССР, тиснение на обложке)
Диплом кандидата наук
(герб СССР)
Высшая аттестационная комиссия при Совете министров СССР
Диплом кандидата наук
ТН № 018307
Москва 26 октября 1977 года
Решением Совета Лётно-исследовательского института от 1 октября 1975 года
( протокол № 8 )
Никонову Евгению Константиновичу
присуждена учёная степень кандидата технических наук
Председатель совета  В. Уткин
Учёный секретарь  Дедеш

Приложение 3
Серебряная медаль ВДНХ

Выставка достижений народного хозяйства СССР
(Изображение медали)
Удостоверение № 15153
За достигнутые успехи в развитии народного хозяйства СССР
Главный комитет ВДНХ СССР награждает
серебряной медалью
Никонова Евгения Константиновича
Главный комитет выставки достижений народного хозяйства СССР
Постанов. от 25/XI 1977 г. № 803-и
(Печать Главного комитета)

Приложение 4
Меню ЦК

Меню столовой
на 15/IУ-1980 года

Общий зал

Закуски
15/5 Икра кетовая с маслом 50
30 Бок белужий 31
25/5 Кильки с луком 07
50/50 Зубатка с маринадом 14
29/10 Севрюга отварная с хреном 27
50 Помидоры с чесноком 15
50 Огурцы со сметаной 13
50 Салат зелёный со сметаной 10
15/100 Винегрет с селёдкой 10
100 Салат из свежей капусты с брусникой 09
100 Салат из редьки со свеклой 03
40 1/4 Лук зелёный с яйцом 07
50 Паштет из печени 12
50/20 Говядина отварная с огурцом 18
100 Сыр домашний 09
180 Кефир 06
180 Простокваша 07
180 Ряженка 10
100 Сливки 16
130 Творог с сахаром и сметаной 16
110 Сметана с сахаром 19
50 Сметана 09
10 Масло сливочное 04
20 Масло растительное 04
10 Сахар-песок 01
Первые блюда
25/225 Борщ украинский с мясом и сметаной 21
25/225 Суп фасолевый с копчёной корейкой 17
250 Суп-пюре из кур с гренками 17
400 Суп молочный вермишелевый 12
Вторые блюда
75/50 Окунь отварной соус польский 30
75 Муксун жареный 38
100 Котлеты особые 30
50 Котлеты особые 20
75/100 Говядина тушёная с овощами 39
75/200 Плов из баранины 42
75 - 1 шт. Бифштекс рубленый с яйцом 43
50/65 Свинина по-горьковски с грибами 46
75 Почки жареные 39
100/250 Жаркое из утки 50
100 Куры отварные с рисом 45
200/30 Вареники ленивые со сметаной 25
210/10 Каша манная молочная с изюмом 14
75 Ватрушка печёная с творогом 07
Овощные блюда
185/20 Пудинг из моркови, творога и кураги 25
200/75 Зразы картофельные, соус грибной 28
150/5 Омлет с овощами запечённый 27
100/200 Свекла тушёная с черносливом со сметаной 13
Гарниры
100 Картофель жареный 1 06
100 Капуста тушёная 2 06
130 Макароны отварные 3 06
170 Свекла тушёная 4 06
Хлеб
75 Хлеб ржаной столовый 01
70 Хлеб ржаной заварной 01
50 Хлеб ржаной орловский 01
50 Хлеб пшеничный 01
30 Батоны нарезные 01
Сладкие блюда
180 Кисель из клюквы 08
150/30 Кисель с мороженым 12
180 Кисель молочный 08
180 Компот из свежих фруктов 12
200 Сок из чёрной смородины 06
100/20 Мусс апельсиновый 12
1 шт. Пирожное 11
100 Мороженое 19
190 Молоко 06
1 ст. Чай зелёный 03
1 ст. Чай с сахаром 03
1 ст. Чай с лимоном 05
1 ст./30 Чай с вареньем из чёрной смородины 07
180 Какао 09
180 Кофе с молоком 18
150/30 Кофе чёрный с мороженым 27
80 Кофе чёрный с лимоном 10
80 Кофе чёрный 08
Комплексный обед
25/225 Суп фасолевый с копчёной корейкой )
50 Котлеты особые                                            )  45
180 Кисель из клюквы                                       )
Порционные блюда готовятся по заказу
I
40/210 Солянка мясная 28
II
75 Белорыбица отварная 79
75 Севрюга жареная 93
100/07 Цыплята жареные в масле 63
75/20/75 Филе из вырезки с грибами в соусе 66
100/1/2-40 Шницель по-рижски 68
120/5 Омлет с зелёным луком 25

Добавлено, вписано от руки:
Провансаль 05
Кумыс 10
Вычеркнуто:
Салат из свежей капусты 09
_____________________________________
Отпечатано на машинке, на бланке с фигурной рамкой, на листе бумаги
размером 300 на 230 мм, в два столбца (по три графы).
Размножено на аппарате. Подписи, выходные данные печати отсутствуют.
Хранится дома.

Мои ребята налаживали пульт правительственной космической связи в ЦК.
Привезли мне, пропагандисту политсеминара, как подарок,
для использования в политико-воспитательной работе.
Особенно умилял “кумыс”.
Я сам там не был, списки на посещение ограниченные.

 

Работа над текстом продолжается.

 

Перейти к:

Приложение 5. Латвия 1976
https://memoclub.ru/2020/02/latviya-1976-moya-doroga-v-kosmos/

Приложение 6. Аутогенная тренировка
https://memoclub.ru/2020/02/autogennaya-trenirovka-moya-doroga-v-kosmos/

 

 

Автор: Никонов Евгений Константинович | слов 34911 | метки: , , , , , , , , , , , , , , ,


Добавить комментарий