Сладкие сны на рассвете.

Первый сладкий сон.  Alma mater.

Именно на рассвете снятся самые сладкие сны. Ты идешь по родному Городу и явственно ощущаешь, что это наяву, что ты давно хотел сюда, но всегда что-то мешало сюда попасть. Что раньше тебе это только снилось, но теперь это сбылось, это по-настоящему, ты действительно здесь. Такое ощущение  родных мест  невозможно испытать там, где ты был однажды  как турист. Там  все расплывчато, не конкретно, то ли это видел здесь, а может совсем в другом месте…. Но здесь, в родном Городе, все отчетливо и реально, ты точно знаешь, что вот за тем поворотом  дом с башенкой, а дальше — остановка троллейбуса, а потом школа и кафе «Мороженное».

Город лежит на широкой, полноводной Реке. Они, Река и Город знамениты благодаря друг другу. Его часто так и называют: город на Реке. За триста лет Город официально сменил несколько  имен. При основании  был назван в честь одного рыбака,  дослужившегося до звания святого апостола. Затем  был переименован в честь Царя — основателя, заложившего Город, чтобы позлить соседа-короля,  надменного скандинава. Потом, еще раз,  в честь коммунистического Вождя, забальзамированного после  смерти на манер древнеегипетских фараонов и выставленного  на всеобщее обозрение. И, наконец, недавно Городу вернули его первоначальное, «святое» имя.

Ты много лет жил здесь, на той стороне Реки, где Царь — основатель построил свой самый первый дом. Ты легко находишь бывший когда-то твой дом, он стоит на улице со смешным названием, напоминающим всем детям как опасно ходить гулять в Африку. Сам дом достаточно неказистый, во дворе — вышка  вентиляционной шахты бомбоубежища 50 -х годов,  напротив — известный на весь район  Дом Быта, туда ты отдавал проявлять свои еще черно-белые пленки  и печатать  фотографии. Этот Дом был построен на месте сгоревших в одну ночь дровяных сараев. Ты хорошо помнишь этот пожар, ощущение страха и беспомощности перед стихией. Пожарные даже не пытались тушить сам пожар, они лишь поливали водой соседние здания, не давая огню на них перекинуться.  С той ночи у тебя обостренное обоняние на все горящее или тлеющее. Даже на просто включенные, а потому греющиеся, электронные приборы. Но стоп, Дома Быта уже нет, на его месте вполне современный жилой дом. Сбой памяти раздражает, но ты быстро успокаиваешься,  понимаешь: время не стоит на месте,  прошло много лет, многое изменилось. Ты двигаешься дальше,  у тебя еще много дел, тебе надо позвонить,  встретиться с родными и друзьями.  Ты идешь широким легким шагом,  перескакиваешь через лужи,  и тогда твое тело быстро взмывает вверх, а потом медленно, как на бреющем, опускается на землю, старательно выбирая сухой участок. Тебе легко,  тело почти  невесомо, кажется,  оно монолитно, оно единое целое, без  деталей. Тебе нравится ощущение полета и ты прыгаешь без всяких луж, только чтобы насладиться самим полетом. Маршрут твоего движения определяется сам собой. Он ведет тебя к твоей  alma mater.

Ты проходишь по близлежащему проспекту, такому габаритному, что ему даже не стали придумывать специальное имя, а так и назвали его размером, видимо еще и в укор другому, параллельному,  размером поменьше. Тот, поменьше, вообще был переименован в свое время в честь знаменитого летчика, прославившегося пролетом под неразведенным мостом, перекинутым через Реку.  Между ними еще один проспект, еще меньше, тот назван в честь героя гражданской войны, с перевязанной головой водившего свой отряд в атаку  под красным знаменем.  Этот, самый негабаритный, выводит тебя на огороженный садик с памятником изобретателю отечественного радио, его лаборатория была в твоей alma mater, там потом был его музей, да и улица, где стоит alma mater, названа его именем. Ему повезло с музеем и с улицей, но не очень повезло с известностью: в мире, где не говорят по-русски, считают, что радио, так сказать, в мировом, а не в отечественном масштабе, изобрел совсем другой, с итальянской фамилией, произношение которой вызывает ассоциацию с самым популярным после пиццы итальянским блюдом. А напротив садика — монолитного железобетона Дом культуры имени органа, где заседают самые ответственные люди Города. Когда-то этот Дом культуры назывался в честь такой «формы организации промышленного труда, при которой определённое количество людей или предприятий совместно участвует в одном или в разных, но связанных между собой, процессах труда (производства)».  Именно в этом Доме ты приобщился к популярному в свое время виду эскапизма, да именно там впервые услышал молодого барда, приехавшего в Город откуда-то с далекой периферии и убеждавшего своих  слушателей не грустить из-за того, что не так просто за пару дней получить визу для персональной поездки в один очень популярный европейский город, если вокруг тебя на сотни километров тайга и несмотря на то, что свежий круассон к утреннему кофе тебе ближайшие сорок лет не светит.

А вот  — полукруглая площадь и с нее  поворот на улицу, названную в честь самого знаменитого русского писателя, так сказать «Зеркала русской революции».  На этой улице стоит учебное заведение, производящее специалистов — знатоков человеческих душ и тел. Там училась твоя любимая девушка, и ты приходил к ней в гости в общежитие, здесь рядом, за углом, на улице имени одного революционера, это же имя, по странному совпадению, носила в свое время единственная обувная фабрика в  Городе. Ее продукция безнадежно соревновалась с продукцией другого обувного гиганта, названного в честь одной из  сторон в странной войне, описанной известным чешским прозаиком. А вот рядом столовая, ты часто предпочитал ее меню довольно однообразному меню той, другой, в твоей alma mater.  Этa  и называлась  очень романтично — совсем как самое привлекательное для жителей и гостей Города время года между концом мая и серединой июля.   Поворот на улицу имени «Зеркала революции» ты пропускаешь и поворачиваешь прямо к мостику через речку, возможно названную в честь  мирового чемпиона по шахматам, прозванного в узких шахматных кругах «гадёнышем». Через мостик, мимо ботанического сада, а там уже совсем близко до самой alma mater. Вот только отметиться у знаменитого пивного ларька, прямо напротив главного корпуса твоей alma mater, настолько знаменитого, что его кодовое название в свое время совпадало с аббревиатурой очень престижного в студенческо-инженерных кругах Города высшего учебного заведения. Стоп, а вот ларька-то как раз и нет. Ведь должен же быть, ан нет.  Еще один сбой памяти огорчает. Все-таки памятный был ларёк.

Alma mater. В свое время в  её  официальном  названии  три раза  повторялось  имя «Бессмертного, живее всех живых» вождя. Были и другие достоинства. За огромное число талантов, учившихся здесь, её называли «Эстрадно-танцевальным учебным заведением с легким электротехническим уклоном».   Почти шесть незабываемых лет в её стенах. Лекции, семинары, лаборатории, вечера, стройки. Ты вспоминаешь, что и сегодня у тебя семинар, ты растерянно хлопаешь себя по карманам: ни конспектов, ни учебников, ни привычного «дипломата». По инерции поднимаешься по главной лестнице, проходишь к любимой аудитории, на ходу придумывая как оправдаться. Но поздно, звенит звонок.

Он звенит оглушительно, звенит не переставая и, чтобы  прервать этот звон, ты открываешь глаза. Черт, это будильник, и пора вставать. Сон кончился. Сладкий сон на рассвете.

Автор: Гольдреер Леонид | слов 1078 | метки:

комментариев 2

  1. Ханов Олег Алексеевич
    21/11/2012 11:24:25

    Уважаемый Леонид!
    С удовольствием прошелся с Вами по улицам Города, отмечая по пути следования знакомые места. Мое путешествие тоже получилось не совсем настоящим, как это бывает во сне. Реальность уходит все дальше и дальше…

    Я по-прежнему живу в этом Городе. Иногда, проходя по знакомым улицам, отмечаю, — многое выглядит не так, как бережно хранит и настойчиво напоминает память. Все хорошо, все безупречно красиво, но — по-другому. По этому поводу надо признать, что я тоже помню не совсем тот Город, который был близок моим предшественникам — он изменялся всегда. В том далеком моем, теперь почти сказочном Городе, жили советские люди. Среди них уже мало кто мог помнить столицу Российской империи.

    И все же, что-то остается неизменным. Не знаю, как это «что-то» назвать, но оно какими-то неведомыми путями передается жителям. После войны, и позднее — в 50-е, 60-е годы демография здесь изменялась. Прошло время, и тот самый «Дух Города» пропитал прибывших сюда провинциалов и сельчан. И, значит, что бы ни случилось, Город в своей основе будет сохранять свои незабвенные черты.

  2. Берсон Юрий Яковлевич
    24/11/2012 20:25:29

    Гражданин! Постойте, что это за шифровки вы себе позволяете? Кому засылаете их через аську?
    На что это вы реально намякиваете, мол «опасно ходить гулять в Африку»? На наше славное холодное прошлое, да на «бомбоубежища 50-х годов»?! Конкретно, кто это у нас под мостами летал…, если не подлодки искал, то реально зачем? И сразу маскировка: «в атаку под красным знаменем»! Не, след кровавый стелется, нас не уведёшь в сторону грозоотметчиком Попова, хоть и оба единственных экземпляра одновременно демонстрировались в музее связи и вашей mater-и. И до вашего агента с фамилией, шифрованной итальянским блюдом, доберёмся.
    Смотри как преподносит… «органа, где заседают самые ответственные люди Города», Города с большой буквы (?!), да ещё «монолитного железобетона»! Да мы сами лучше вас знаем, в каком органе мы находимся и на каком сидим. Да ещё…ну, ты это, не строй из себя супермена-то, вишь от явки – Дом Быта «тело взмывает вверх»…, а то «на бреющем» и замочить могём как «целое, без деталей» и прибамбасов.
    Вот не углядел, английское слово таки вырвалось…, что нас эскапизмом-то пугать после всех –измов, которые нас… которые мы… От нас не escape, хоть и с «обострённым обонянием», будет тебе и «круассон свежий».
    Ну, про Город-то мы, коллективно, угадали, по Царю и Вождю, правда сначала о другом подумали, да лейтенант карту принёс, стратегиттческое значение доложил. А вот Река (?!), которая? Опять намякивает, уже и шах-, и маты присобачил, поди разберись которая змеинная, то ли Карповка, то ли Ждановка? Что нам теперь месячник укрепления бдительности на всех реках проводить? Вот ведь время-то указал конкретно, говорит от 31 мая до 15 июля.
    Короче, где зарплату-то получаешь? Так я и думал, всё по новому закону: и контрадеятельность, и оплата заграницей! Чево? Кто ж ещё может там платить? Там доллары и делают и дают? Там дают, а тут берут…Всё по Ломоносову: там сколько утекёт, здесь столько прибудет. Мне вот мой домишко озеленить… подзеленить бы… Маленькая проверка на сообразительность… Не, не понял, это проверка маленькая… Ну, пойдёт.
    А вот про ларёк это ты, в натуре, правильно написал. Конкретно жалко. А наши-то, щелкопёры, исторический центр, мол, профукали… А где он, конкретно? Был бы приказ какой, скажем тут и тут окурки не бросать – исторический центр…
    Всё это сон говоришь? А Вера Павловна – не твой псевдоним, у нас по списку оппозиции проходит? Что делать не знает, впрочем как вся оппозиция, перед «зеркалом русской революции» выпендривается…А ты, я вижу, дальше попёр… Под крейсер глючишь, что тебе сниться, Аврора ты моя…
    Во-во, за что я тебя задержал…Свобода и аж демократия у их… Вся страна ещё до выборов нового президента знает, а унас – один Чуров, так всё равно недовольны… А тут ещё американосы ездют всякие, тайфуны завозют…
    Ба, да я тебя узнаю…в гранитных берегах встречал…Плохо, брат, загримировался, подстригся под Обаму…
    Сон говоришь? Что-то в этом есть…от моей фамилии…
    Старшина Ю. Берсон

    P:S. Прожил в Питере почти всю жизнь, кроме старости. Может, это и лучшему восприятию Питера способствует. Он мой, он у каждого свой, его на все родственные души хватит. И Alma Mater моя. Питер – единственный на всю жизнь, это бесконечная и чувствительная тема, если не шутить, то становиться грустно. Твой сон перекликается с моим стишком «Эмигрантское, сухое», написанном, кстати, в твоём же возрасте.
    Сегодня в США день друзей. Давай, друг, выпьем за Наш Питер, помянем Летний сад…К сожалению, есть ещё много таких тостов, под которые пьют, не чокаясь… Пока, бодрствую до следующего сна, не откладывай надолго.


Добавить комментарий