22. Наперекор судьбе. Часть 2

*  *  *

Больше всего мне было противно мыть и одевать, это ничтожество. Компенсацией моего положения, было то, что я, постепенно проходила все этапы устройства на работу. Уже дошло до военной комиссии, где меня чуть не забраковали. Женщина врач пристала ко мне с вопросом, падала ли я в обморок, видимо моя худоба и бледность ее озадачили. В своей поликлинике, я попросила терапевта, чтобы она не писала в моей справке, что у меня аллергия на лекарства и прививки, поэтому, в справке ничего такого не было. Но, эта врач не верила, что я, ни разу не падала в обморок. Тогда я сказала ей, что когда была беременная, то как-то закружилась голова, но в обморок не падала. Она обрадовалась и заявила, что это и есть обморок, и у меня проблема, и, с радостью, направила меня на энцефалограмму головного мозга, где выявили дистонию сосудов. Проблема решилась хорошим коньяком и конфетами.

Там же я познакомилась с Диной Давыдовой. Она тоже устраивалась на службу в отделение милиции, куда и я, но инспектором по делам несовершеннолетних. Ей, на тот момент было 20 лет. Вместе проходить комиссию было веселее, и пока мы пробивались через все препятствия, которые устраивали нам военные врачи – подружились.

*  *  *

16 августа Ленка родила мальчика и назвала его Алексеем. Через некоторое время, я стала его крестной мамой. Меня поразило, что у Ленки сын родился с карими глазами, а мой с голубыми глазами, как во сне, который мне снился, когда я училась в школе. Получается, что это был пророческий сон, и моя судьба была уже определена, что выйду за муж за того от кого у меня родится такой ребенок. Выйдя замуж за человека с карими глазами, я бы и родила другого первенца, так как черный цвет доминирует над белым.

Как только вернулась жить в Химки, первым дело навестила Люсю. У Люси произошли изменения: к ней приехал жить ее отец. Люся жаловалась, что он продал свою квартиру и переехал к ним, так как жить ему негде. Я тогда подумала, что она говорит не свои мысли, а Васи, которому не понравился, неожиданный переезд ее близкого родственника в их квартиру. А еще подумала, что не все так плохо у нее, раз отец рядом, но она пока этого не понимает. Вася ее будет гораздо скромнее себя вести при ее отце. Еще была новость у нее, что у них, в той квартире теперь две комнаты, еще очень скоро будет и третья, тем самым получат трех комнатную квартиру в полное свое распоряжение.

*  *  *

К Люсе, все же в гости не часто приходилось ходить, и я познакомилась с семейной парой из ее же дома. Эта семейная пара была глубоко верующая. Они постоянно ходили в церковь. Я начала интересоваться христианской верой, а они мне охотно рассказывали. В чем-то не совсем была согласна с ними, но не спорила об этом.

Я не согласна была, что их батюшка велел убрать телевизор из квартиры, так как это от бесов. Я считала, что во времена, когда писались законы Божьи, телевизоров не было, поэтому, считать, что телевизор от бесов, это отсебятина. По телевизору показывают много интересных передач, например про животных и кино, а так же мультфильмы для детей, только надо выбирать, что смотреть. Я не согласна была с тем, чтобы в наш электронный век, добровольно, опускаться до средневековья.

Он велел избавиться их от собаки, породы лабрадор, потому что собак не велено держать квартире: они ее вывезли в лес и привязали к дереву. Мне было жалко бедное животное, которое ни в чем не виновато. Привязав пса к дереву, они обрекли его на гибель, не дав ему шанс выжить: лучше бы пристроили кому-нибудь.

Со своей стороны, я рассказала им только, что квартира, в которой я живу, не хорошая, что в ней происходят разные вещи, который меня пугают.

Они спросили меня, когда я последний раз исповедовалась. Я честно призналась, что никогда. Они предложили мне сходить на общую исповедь.

На исповеди, батюшка спросил, делала ли я аборты? Я ответила, что был выкидыш. Он сказал, что это грех и прочел надо мной молитву. Домой я шла умиротворенная: мне было легко, как будто с души спала тяжесть. Мои новые знакомые, после исповеди, подарили мне икону Киприяна и Иустины. Они сказали, что икона от злых духов.

Примерно в это время началось восстановление храма Космы и Дамиана, который расположен недалеко от дома, где я жила. Этим начал заниматься молодой отец Сергий. Мои знакомые пригласили меня поучаствовать в уборке и очистке храма. Я согласилась. Я считала, что это дело благое, поучаствовать в таком мероприятии, и, впервые за долгое время, попросила Юру побыть с сыном пару часов, рассказав ему, что иду принимать участие в восстановлении храма.

В храме, я работала над верней частью стены, забравшись на лестницу. Не прошло двадцати минут, как у входа в храм возникла мать Юры. Она стояла, уперев руки в бока:

Тамара, как тебе не стыдно? Тебе ребенок вообще не нужен? Совести у тебя нет, а ну быстро домой к ребенку! – разоралась она, а я, молча, слезла с лестницы, вышла на улицу и пошла домой. Мне было неудобно, что она на меня так орала при верующих и батюшке.

Свекровь догнала меня:

– Тебе уже мать твоя обзвонилась, иди и позвони ей.

Дома, я позвонила маме. Мама была очень взволнована. Она сообщила, что ей позвонили Юра и его мать, и сказали, что я ушла в монастырь и стала монашкой. Я ее успокоила, заверив, что это не так. Что-либо говорить свекрови и Юре об этом, я не стала. Смысла не было спорить с невеждами.

Так закончилось мое короткое знакомство с этой верующей семьей.

*  *  *

В сентябре 1993 года я вышла на работу в ОВД «Богородское» помощником следователя на испытательный срок. К тому времени, я немного поправилась, и у меня опять начали появляться мои щеки и округляться лицо: я уже не выглядела болезной.

В следствии была младший следователь Вика, поэтому меня взяли помощником, но числилась я в роте. Дина вышла на работу одновременно со мной.

Я попала в дружный коллектив, где все сотрудники отделения выполняли свою работу сообща и без каких либо обид, особенно следователи и уголовный розыск.

Моя работа заключалась в изъятии из разных организаций документов: медицинских карт, справок, выписок, приговоров и других. Не все получалось сразу хорошо. Однажды меня послали в морг при городской больнице №33 в Сокольниках за справкой, в который я так зайти и не смогла. Дело в том, что чтобы пройти в канцелярию морга, надо идти мимо покойников, которые находились в длинном узком коридоре на каталках, причем по всему помещению чувствовалось амбре формалина. В результате, оттуда я выбежала сразу, а лицо мое было синюшное как у покойника, об каталку которого я споткнулась, не успев сразу понять, что это такое. Сидящие в зале посетители, успокоили меня, что бояться надо живых, а не мертвых, а патологоанатом, флегматично сказал, что справку мне не вынесет, надо самой идти за ней. В результате, я, позвонила начальнику следствия Ирине Ивановне, сообщила, что в морг пройти не смогла, и ушла в расстроенных чувствах, что теперь не прошла стажировку, и меня уволят. Я очень боялась возвращаться в отделение, но как только переступила порог кабинета Ирины Ивановны, меня встретил дружный хохот. Мне сообщили, что это была проверка. Если бы я прошла, то всегда б ездила за этими справками, а так, даже не все опера могут туда заходить.

Но это была просто проверка, а шутка над новичками была еще впереди. Мы все находились в кабинете Ирины Ивановны, когда она спросила, чья очередь звонить в зоопарк. Все как-то начали опускать головы и отнекиваться, а Вика, вдруг кивнула на меня:

– Да вон новенькую попросите.

Все обернулись ко мне. Я ничего не понимала, но подошла к Ирине Ивановне, а она, набирая номер телефона, уже объясняла мне, что надо говорить:

– Когда возьмут трубку, ты спроси: «это зоопарк?», если ответят что зоопарк, то спроси: «Ангарская улица к вам относится?»

Задание я поняла и, как только на другом конце провода ответил мужчина, я поздоровалась и просила:

– Это зоопарк?

– Да. – Ответил он.

– Скажите, Ангарская улица к вам относится?

– Да.

Я не знала, что дальше делать. Присутствующие в кабинете замерли и уставились на меня, включая нашу начальницу. Не долго, думая, я протянула трубку ей и громко сказала:

- Ирина Ивановна, он сказал, что к ним относится улица Ангарская. – Отчиталась я, а лицо Ирины Ивановны, вдруг вспыхнуло, и она замахала руками, подавая мне какие-то знаки, а в трубке было слышно: — «Але. Але».

Ничего не понимая. Я продолжала делать попытки отдать ей трубку, пока не услышала, как она процедила сквозь зубы:

- Клади трубку.

Я быстро положила трубку на телефон, а в кабинете тишину разорвал громкий хохот. Отсмеявшись, следователь Сергей Розанцев, поведал мне, что это была прокуратура, а то, что я звонила, якобы в зоопарк, просто шутка. Этот зоопарк, потом, они часто вспоминали, когда вспоминали разные забавные истории нашего ОВД.

Встретив Динку, я рассказала ей про зоопарк, а она рассказала, что над ней тоже пошутили, в результате чего она посидела в обезьяннике. Ее попросили привести на допрос человека из обезьянника. Не почуяв подвоха, что девушек не просят самим приводить задержанных, тем более стажеров, зашла в пустой обезьянник, а когда сообразила, что там никого нет, дверь захлопнули. Там она и просидела на виду у всех полчаса. Если кто ее замечал из сотрудников, то спрашивал, что она там делает, а после этого уходил и хихикал.

*  *  *

Однажды октябрьским утром, проснувшись на работу, я услышала странный громкий гул на улице. Выбежав на балкон, я увидела, как по Кольцевой дороге едут танки. Их было много. Они нескончаемо ехали друг за другом. Один танк развернулся и заехал во двор. Я закрыла балкон и включила телевизор. На всех каналах показывали лебединое озеро. Неведение, того что происходит, меня напугало: я подумала что на нашу страну напали. Я выбежала на улицу. Там стояла толпа соседей. Я спросила одну соседку, что происходит, но она толком ничего не знала, но сказала, что это наши танки.

На работе, мне объяснили, что начался путч, и мы работаем в усиленном режиме, но меня успокоили, что стажеров это не касается.

Несколько дней, мои сотрудники из следствия, обсуждали разные новости, что происходит в стране. Один раз говорили, что была расстреляна автомашина наших сотрудников ОВД, которые ехали к Белому дому. Меня все это пугало. Я беспокоилась о сыне и надеялась, что все успокоится. Через некоторое время, военное положение отменили, но в стране начали снова происходить перемены, и не в лучшую сторону.

Попав в новую для меня среду, я начала впитывать познания работы следователей, как губка. Мне было интересно все. Разъезжая по разным инстанциям, для сбора информации к уголовным делам, я сделала открытие, что с побоями необходимо обращаться в травмпункт, что это подсудное дело, и я могла, если бы мне кто подсказал, посадить мужа. В отличие от меня он это знал, поэтому ему не нужно было, чтобы я общалась с теми, кто мог мне об этом подсказать, и поэтому его взбесило, когда я вызвала милицию.

Открытие, что я живу уже не в СССР, для меня было шокирующим. Я чуть не запалилась незнанием этого, но сослалась, что плохо спала ночь и башка с утра не соображает, а следователь Розанцев, похлопал меня, успокаивающе по плечу, и заверил, что бывает. Дома, муж запрещал смотреть новости, говоря, что там ничего путного не показывают, переключая телевизор на канал 2х2, где была одна реклама и музыка.

Когда я сообщила маме, что устроилась на работу, она сказала, что не верила до последнего, что я поступлю на службу в милицию. Вот тогда она и рассказала о пророчестве милиционера водителя за несколько минут до моего рождения.

*  *  *

Я быстро привыкала к обществу, и с работы не хотелось уходить домой, но приходилось уходить не позже шести вечера, так как у мужа появилась новая тема давления на меня. Первые дни, с работы, меня отпускали пораньше, когда не было для меня заданий. Соответственно я приезжала домой раньше. Но со временем, я начала уходить ровно в шесть вечера, как положено. И вот тогда муж начал меня спрашивать, почему я поздно возвращаюсь с работы. Я объяснила ему, что моя работа с девяти до шести, и приезжать из Москвы в полседьмого у меня не получится. Тогда он подсчитал, сколько мне ехать с работы, и начал упрекать за каждые пять минут опоздания домой. Мне было все равно, на его замечания, но он утомлял этим, напоминая, что ребенка из детского сада я должна забирать сама. Сам Юра, вскоре устроился тоже на работу – в охрану на лесопилке, заверив мне, что ребенка забирать из садика он больше не будет, но продолжал пока забирать. Один раз они встретили меня на улице, когда я возвращалась с работы. Муж подтолкнул ко мне сына, шепча ему:

- Иди, иди, скажи ей.

Сережа подбежал ко мне и спросил:

- Мама, ты, где была? Ты на двадцать минут опоздала с работы!

Я внимательно посмотрела на Юру. Юра пожал плечами и издевательски улыбнулся:

- А я что, это он сказал. – Указал он на сына.

Ага, как же, сын в четыре года знает, что такое двадцать минут. После этих его слов, я поняла, что Юра, без зазрения совести, подключил к этому нашего ребенка, тем самым настраивая его против меня, неизвестно что про меня рассказывая. Мне надо было что-то с этим делать. Я снова посмотрела на мужа и спросила:

- В чем дело? Ты на что намекаешь?

Он сжал губы и, смотря в сторону, спросил меня, с кем я была эти двадцать минут. Это была просто наглость с его стороны, но я спросила его:

- Ты, что, думаешь, что за двадцать минут я успела с кем-то быть?

- Можно и за пять минут на столе успеть. – Был его ответ.

Ах, вот как! Ну что же. С этого момента я приняла решение, что пора уже с кем-то, и переспать, раз все равно он меня обвиняет в этом. По крайней мере, не так обидно будет выслушивать все это.

*  *  *

От кого-то я узнала, что в Химках есть детский сад, где детей можно оставлять на сутки, если родители не могут забрать их. К моему удивлению, этот садик находился почти рядом с домом, где я проживала, по пути к станции, что было очень удобно. Здание его было старое, как при СССР. Я сходила туда, и там согласились взять моего сына. Я быстро перевела его документы, тем самым решила свою проблему. А еще я подумала, что свекровь знала про этот садик и раньше, но почему-то скрыла от меня это, подстроив так, чтобы я водила ребенка в сад  далеко от дома. Если бы я сразу узнала про него, то и увольняться из мебельного комбината мне не было смысла.

Я забирала Сережу из садика после восьми вечера, когда возвращалась домой с работы (в этом детском садике так можно было). Иногда он оставался один в группе, и воспитательница была рада, что я его забираю; тогда она могла тоже уйти домой. Мужа это сильно раздражало. Однажды, Юра выключил мне свет в туалете, когда я нежилась в ванной и читала там книгу. Мне пришлось вылезти из нее. Я спросила его, почему он выключил мне свет. Он заявил, что  мне, чтобы помыться, достаточно пяти минут, а остальное время, он не знает, чем я там занимаюсь. Ах, вот как? Юра начинает себя лучше чувствовать. Рука у него еще болела, но я поняла, что пора искать повод, чтобы уйти от него. Но пить он не начинал и нас не бил, и все-таки, постепенно, начинал наглеть. Я думала, как мне лучше спровоцировать его на первую его рюмку. Ничего в голову не приходило. Или завести любовника? Тоже не плохая идея. Муж так долго внушал мне, что я страшная и никому не нужна кроме него, что мне хотелось навешать ему рога, и чтобы он знал это, затем забрать сына, шаркнуть ножкой и хлопнуть дверью. К тому же, я вспомнила слова Люси, что пора бы перестать быть девочкой. Но, сначала найти другого мужчину, а потом послать Юру далеко и навсегда. Почему-то это было принципиально.

Перед новым годом следователи накрыли импровизированный стол, но мне, к сожалению, пришлось уехать домой. Дома я тоже праздновать не собиралась, о чем сообщила мужу. 1994 год я встретила во сне.

Ранней весной мама сообщила мне, что Рэмка ушел из дома и не вернулся. Уходя он, как будто попрощался с ней. Она сказала, что он умер. Я поняла, что Рэмы больше нет.

*  *  *

На работе, я уже всех знала и заметила, что мужское население моего отделения, с удовольствием общаются со мной и делают комплименты. Оказавшись в обществе, я снова начала улыбаться и смеяться. Дина ушла из отдела по делам несовершеннолетних, и стала помощником криминалиста, получив в свое распоряжение маленькую каморку. И вот там-то я и она, впервые напились, отмечая ее переезд. Я почувствовала, что алкоголь успокаивает меня и мои насущные проблемы отдаляются. После этого, каждую пятницу, закончив работу, мы закрывались в каморке, и пили пиво. Вот тогда я и поделилась с ней своим желанием переспать с кем-нибудь и уйти от мужа. Вкратце, я рассказала ей, как живу с ним. Я пожаловалась, что мне не хватает смелости познакомиться с кем либо. Дина обещала мне помочь, но ей стало интересно посмотреть на Юру, и мы поехали ко мне домой.

Дома я представила Юре Дину как свою сотрудницу, и поставила его перед фактом, что она останется у нас на ночь. Дину познакомила с Сережей. После того, как я уложила спать ребенка, мы устроились на кухне пить пиво. Я предложила мужу побыть с нами и поддержать беседу. Юра улыбался, и, вроде, никак себя не проявлял, только часто отлучался в комнату, и быстро возвращался, как тогда, когда у меня в гостях были Ломтева и Сорокина. Дина обратила на это внимание, но ничего не сказала.

После двенадцати ночи, муж, как обычно ушел в комнату, но вернулся оттуда, держа, плачущего Сережу за руку. Он швырнул его на кухню, и грубо сказал, что мне ребенок не нужен, и я обязана заниматься им. Сережа упал и разревелся. Я была шокирована его поступком. Как он мог вытащить, посреди ночи, из кровати спящего ребенка, чтобы мне указывать при постороннем человеке, о моих обязанностях? У Дины вытаращились глаза от увиденного. Я схватила сына на руки и унесла его в его кровать. Пока я успокаивала его, слышала, как Дина с Юрой о чем-то спорят. Когда Сережа уснул, я вышла на кухню, намереваясь высказать ему все, что о нем думаю, но Дина отправила меня спать, подав мне знак, что так надо. Я ушла спать, и как ни странно, быстро уснула. Впрочем, она была права: Юра спровоцировал ссору, рассчитывая на скандал, и тогда он мог выставить меня и Дину из СВОЕЙ КВАРТИРЫ, оставив в ней ребенка. Он прекрасно понимал, что милицию вызывать не стану.

Проснувшись утром, я услышала разговор на кухне: Дина и Юра мирно беседовали. Чуть позже, я вышла, гулять с сыном, заодно проводить Дину до станции, и тогда она смогла мне высказаться, что мой муж больной на всю голову — он ненормальный, и мне надо от него уходить как можно быстрее, и что такой бред, который он нес, она слышала впервые. А еще, он ей всю ночь твердил, что женщина при СССР, после работы успевала сбегать в магазин, приготовить ужин, позаниматься с детьми, и, после всего этого, с удовольствием ублажать мужа. Дина пообещала, что сделает все, чтобы помочь мне.

Это было начало лета.

*  *  *

На следующей неделе, Дина прибежала ко мне в кабинет и сказала, что нас в гости приглашает наш новый следователь, кабинет которого находится рядом с ее каморкой.

После работы мы зашли к нему. Это был взрослый мужчина. Он представился Дмитрием и поставил на стол бутылку шампанского. Дмитрий оказался интересным собеседником. Наблюдая за ним, я чувствовала, какую-то притягательность к нему. Он мне понравился своими манерами и комплиментами, которыми одаривал нас. После, распрощавшись с нами, он предложил приходить к нему в гости, когда захотим.

Буквально через неделю, меня и Дину отправили на учебные сборы, где мы, отучившись, примем присягу.

*  *  *

Учеба проходила в военной части не далеко от Москвы. Новобранцев набрали от всего восточного округа. Из нашего отделения было тоже несколько человек. В первый день, нам объяснили, что спать будем в казармах, но девушки могут не оставаться, но каждое утро успевать на строевой смотр. Конечно, мне пришлось выезжать намного раньше из дома, так как отказалась от казарменного режима. Занятия заканчивались в три часа дня, поэтому и домой приезжала рано.

Народу на сборы собралась целая аудитория. В основном это были молодые парни и девушки, и мы все быстро сдружились между собой.

Кроме всего прочего, нас собирались научить стрельбе и боевому самбо. Говорили, что и вождению на автомашине научат, но что-то не сложилось с этим, хотя я, не отказалась бы, сесть за руль автомашины.

Учебу воспринимала, как новое приключение. Мне все там нравилось: новая обстановка, дружный коллектив и преподаватели. Сначала были лекции и теоретическая часть обращения с оружием. Через пару дней, нам велели принести спортивную форму для занятий самбо. Этим предметом, я заинтересовалась особо. Я вспомнила, как занималась дзюдо, и самбо было для меня чем-то новеньким.

Тренер по самбо погонял нас в спортивном зале, в котором, кстати, матов не было, а просто, деревянный пол. В учебке было два тренера: один по самбо, а другой по каратэ. Нами занимался самбист. Это был невысокий, крепкий и худощавый молодой мужчина, кавказской национальности. Бег по залу мне дался легко, в отличие от остальных ребят. Затем, рассказав немного о приемах, наш тренер, медленно, показал всем первый прием – заворачивание руку противника ему за спину. Он велел распределиться по парам. Динка встала со мной. Мне, почему-то было смешно от этого детского сада, и я решила немного повеселиться. Я предложила ей первой завернуть мне руку. Динка взяла меня за руку, начала медленно, как показывал тренер, заводить ее за спину, а я, так же медленно, увернулась. Динка подумала, что не так что-то делает, и попробовала еще раз, но я снова увернулась, сдерживая улыбку. Тогда она позвала тренера и попросила его показать, как это делается. Я рассчитывала, что он покажет на ней, но он взял меня за руку и, объясняя Динке, медленно, начал ее заворачивать. Я не удержалась и повторила то же самое, что сделала с Диной, но удержалась от смеха, когда увидела его озадаченное и вытянутое лицо.

– Не понял. – Сказал он, и повторил прием, но чуть быстрее.

Я снова увернулась, и, не скрывая ехидную улыбку, посмотрела на него.

– Ах, так! – воскликнул он и, рывком завернул мою руку мне за спину, но я увернулась и сделала ему подсечку из приема по дзюдо. Подсечка получилась красивая, равно как красиво он упал на пол. Раздались смешки в зале. Тренер вскочил на ноги.

– Ах, так! – сквозь зубы проговорил он, и я, не поняла как, но, в полете, увидела, как по кругу приближается деревянный пол и, тоже красиво шлепнулась на него, успев увидеть, как открылась дверь в зал, вошел тренер по каратэ и уставился на нас. Я села на пол и подавила смешок.

Каратист на мгновение потерял дар речи, но быстро взял себя в руки и обратился к своему коллеге:

– Ты что делаешь? Разве можно так обращаться с девушкой!!!

– С ней можно. – Ответил наш тренер и подал мне руку.

На следующем занятии, пробежка была на улице, на территории части. После пробежки, тренер, оставил нас, девушек, отдыхать, а парней заставил отжиматься сначала на перекладине, а затем на шведской стенке качать пресс, повиснув  кверху ногами. Болтая с девочками, я наблюдала, как корячатся парни на перекладине, а потом на стенке. Я вспомнила, как я это делала, и мне тоже захотелось отжаться на стенке. Я подошла к тренеру, который, недовольно отчитывал одного из ребят, что он не может и десяти раз отжаться, и попросила разрешить мне это сделать. Он посмотрел на меня и спросил, а смогу ли я? Я ответила, что смогу. Тогда он поставил мне условие, что, если я отожмусь тридцать раз, то он, полностью, освободит меня от занятий и поставит пятерку на экзамене.

Я залезла на стенку и начала отжиматься. Как ни странно, это далось мне легко. Все начали считать. Я отчитала тридцать раз, но не остановилась, продолжая отжиматься. К тому времени, все потеряли ко мне интерес, и разбрелись по несколько человек, беседуя между собой. Возле меня остался только тренер. Он еще немного постоял и попросил меня остановиться. Я досчитала до пятидесяти и напомнила его об уговоре. Он подтвердил, то, что обещал, и я слезла со стенки.

После этого, я не ходила на занятия. Мне было не трудно ходить на них, но это было дело принципа, да и спортивный костюм приходилось каждый раз стирать после этих занятий. А еще, мне не нравилось ходить потной после них, так как душ принимать, не было времени, да и негде, а на дворе стояла жаркая погода.

*  *  *

Другое дело было – стрельбы. Я не ожидала, что это так громко, что уши закладывает. К сожалению, на всех были одни наушники. Грохот от выстрелов меня пугал. Я до последнего тянула свою очередь, но когда она подошла, была уже на грани паники. Я заметила, что ребята затыкают себе уши гильзами и другим советуют. Я заткнула себе уши. Мне дали пистолет. Руки мои затряслись, но я сделала все, как надо и прицелилась в мишень. Отдача от первого выстрела ввела меня в шок, а гильза ударила меня по лбу. Сразу сделав еще два выстрела, я повернулась к инструкторам, заметив, как все попадали на пол, и пролепетала:

– Всё. Патроны закончились.

До меня дошло, что мне кричат убрать пистолет. Я опомнилась и развернулась к мишеням, но рука моя сжала пистолет так, что я не могла разжать пальцы. Ко мне подошел инструктор, и с трудом разжал пальцы. Руки мои вспотели и тряслись. Мы подошли к мишеням, а у инструктора вытянулось лицо, когда увидел мою мишень.

– 9, 9, 10. – Воскликнул он.

На следующих занятиях по стрельбам, у меня тряслись и потели руки, и в мишень я не попадала, и ничего не могла поделать с этим. Я, панически, боялась стрелять.

*  *  *

Пока была на сборах, нам выдали нормальную зарплату – не как стажерам, а как аттестованным милиционерам. Дина, потребовала, чтобы я купила себе нормальную одежду; это короткая юбка и все прилегающее к ней. Она сказала, что пора мне с кем-то познакомиться. И, чтобы на следующие занятия я была в этой юбке. Она убедила меня, что так надо.

На самом деле, я ходила на работу в спортивном костюме, или в джинсах, которые купила на первую свою зарплату, в застиранных футболках, которые купила мне мама год назад, а осенью, зимой и весной в старом коричневом пальто.

На следующий день, в субботу, я собралась на рынок за одеждой, и заявила об этом мужу. Он сказал, что в Куркино есть вещевой рынок, и мы можем туда сходить. Я отсчитала деньги на покупки, но муж забрал их у меня, и, улыбаясь, положил себе в карман, объяснив, что какая разница, где они будут лежать. Мне это не понравилось, но я промолчала, решив, что в следующий раз такой фокус у него не пройдет.

На рынке, мы ходили между рядами, где я высматривала, что мне нужно. Муж был озадачен, что я не останавливаюсь возле спортивной одежды и футболок. Наконец я нашла прилавок с пиджаками и юбками. Под изумленным взглядом мужа, я выбрала черную юбку, размером чуть выше колен и прямого фасона, черный строгий пиджак, черные брюки, белую блузку, и попросила все это завернуть. Я, требовательно, уставилась на мужа. Он опомнился и, улыбаясь, спросил:

– Нравится?

Что?! Он снова за свое? А не я ли это сама выбрала? Но муж стоял и ждал, когда я отвечу, и я ответила, что нравится, так как испугалась, что если не скажу это, то он не расплатиться за вещи. Тогда, он, демонстративно, как любил это делать, достал мои же деньги, и театрально расплатился с продавцом. Продавец, кавказской национальности, расплылся в улыбке, высказался, о том, что какой у меня заботливый муж, и пригласил еще приходить за покупками.

Чтобы поднять себе настроение, после этого унижения, я, придя домой и, забрав на прогулку сына, отправилась в еще один магазин, рядом с домом, и сама себе купила две блузки: василькового и кораллового цвета, которые присмотрела ранее, и недешевые капроновые колготки. В другом магазине купила себе черные туфли на каблуках. Еще в одном  магазине купила немного косметики. Тушь у меня была (мама свою отдала), но я купила новую тушь, тени, румяна и помаду, какие мне понравились.

*  *  *

В понедельник, я приехала на учебу при всем параде: в пиджаке, короткой юбке, на каблуках и с косметикой на лице, которую постаралась нанести неброско. Мне было немного стыдно так показываться, но мое появление произвело фурор в группе. Мужская половина группы вытянула восхищенные лица и захлопала в ладоши. Ко мне подбежала Динка. Она шепнула мне, что я выгляжу на все сто.

В этот же день, моя компания с Динкой, начала обрастать парнями. Мне понравился один парень – Виктор, но он был женат. С ним был его сотрудник и друг Алексей. Алексей был не женат. Они оба привлекали мое внимание к себе. Динка шепнула мне, что я им нравлюсь.

Я с самого начала не скрывала ни от кого, что замужем, поэтому не понимала — оба друга приударили за мной или один из них? Все же мне понравился женатый Виктор, но я думала, что не хорошо как-то связываться с женатым. С другой стороны, не женатый мне, тем более не был нужен. Я не собиралась ни с кем заводить серьезные отношения. Мое замужество не принесло мне ничего хорошего, и я не верила, что другой человек будет лучше: все они хорошие, когда ухаживают. Я не верила ни парням, ни мужчинам. Я считала, что им всем надо только «одно», а сама женщина, как человек, никому не нужна. Тот же Виктор – женат, но в сторону поглядывает и считает, что это нормально. Я выбрала его, но на это надо было как-то решиться, что было проблемой. На словах это просто, но я совершенно не знала, как это происходит, а пока я тренировалась, незаметно, флиртовать и у меня получалось.

*  *  *

У кого-то на сборах был день рождения (возможно у нашего самбиста), и мы решили отпраздновать его на Царицинских прудах, до которых на электричке несколько остановок от нашей учебной части. На пьянку пошла вся вся группа.

Тренер по самбо в центре, я слева

Совместное распитие спиртных напитков, еще больше сблизило нас. А через несколько дней у нас были экзамены.

На экзаменах я отстрелялась в молоко, но мне поставили пять баллов за самую первую стрельбу – 9, 9, 10. По самбо тоже было пять баллов, как обещал мне наш тренер. Ну а остальные экзамены сдавать было еще легче.

На присяге. На заднем плане американский флаг.
Я говорила, что присягу принимала в Америке, и мне верили.

.
На присяге

После принятия присяги, мы все уехали на Царицинские пруды, на то же самое место, праздновать сие событие, где весело отметили его вместе. Мы пили, дурачились, веселились и общались между собой, как самые закадычные друзья.

Ну, а эта фотка мне просто нравится

Алкоголь помог мне расслабиться и флиртовать с парнями. Назначить, свидание Виктору я так не решилась, но хотя бы обменялась с ним и Алексеем номерами рабочих телефонов. Почему-то мне казалось, что женатый Виктор, не за мной ухаживает, а помогает неженатому другу сойтись со мной. Домой я приехала пьяная, и, заявив мужу, что я пьяна, улеглась поспать.

На следующий день, я вышла на работу аттестованным сотрудником. Проходя мимо дежурной части, меня окликнул кто-то из наших начальников и, улыбаясь, сказал, что все знают, как я отстреляла в первый раз мишень на учебе. После этого, я еще больше почувствовала на себе расположение сотрудников моего ОВД.

*  *  *

Со следующей зарплаты я купила себе новое пальто, какое мне понравилось, и немного повседневной красивой одежды. Мужу отдавала часть зарплаты, а на остальные деньги предпочла сама покупать себе и ребенку что хочу. Я покупала себе свой любимый шоколад «Аленка», когда ездила по Москве. Дома я готовила только сыну, позволив Юре варить себе свои сосиски самому.

Несколько раз мне звонили Виктор и Алексей. Один раз с ними встречалась, но так и не смогла решиться на свидание, ни с кем из них. Меня и Дину часто приглашал к себе в кабинет Дмитрий, где мы пили пиво или шампанское, которым он нас угощал. К нам присоединились сотрудники из уголовного розыска.

Юра, продемонстрировал, что может держать своей рукой стакан. Увидев это, я поняла, что пора уже определяться с ним, но так просто уйти не могла. Он создавал впечатление примерного мужа. Я часто приезжала домой с работы выпившая, но он делал вид, что не замечал это, даже выговаривать перестал, что поздно приезжаю. Выпивая, я становилась более уверенной в себе, особенно, когда приезжала домой. Меня это вполне устраивало, а тут мама сказала мне, что ее опять сократили, и она была вынуждена сдать мою комнату знакомым, так как ей надо на что-то жить. Узнав об этом, я решила, что все равно, рано или поздно, уйду из этой семьи, в свою квартиру, а пока пусть живут там знакомые мамы. В свободное от работы время, я с сыном ездила в гости к Дине, в зоопарк или в парк Горького. Впрочем, мне было все равно куда ездить, лишь бы без Юры. В моем досуге места для него не было.

Так прошло лето, осень и начало зимы.

*  *  *

27 декабря я задержалась на работе  допоздна. Опера устроили пьянку по какому-то поводу (кажется, у кого-то из них было день рождение), и пригласили меня и Динку. Там же был и Дмитрий, с которым мы с Диной сблизились и приняли его в свою компанию, называя его Димой. Поглядывая на часы, я беспокоилась опоздать на последнюю электричку, но из веселой компании тоже не хотелось уходить: на этот раз, я задержалась слишком поздно. Но вот я собралась домой, а меня начали уговаривать еще посидеть. Я отказалась, сетуя, что опаздываю на электричку. Тогда мне пообещали, что довезут на машине, и я осталась.

В машине ехали я Дина, Дима и опер, который нас вез. До дома, где я жила доехали быстро, но из машины выходить я не собиралась. В салоне играла музыка, а мы разлили выпивку. Машина была припаркована под деревьями, ветки которых, были облеплены снегом и немного скрывали балкон квартиры мужа, но я заметила, что он там стоит и курит. Совесть меня не мучила, и я продолжала оставаться в машине.

Дима, который сидел рядом со мной, неожиданно, обнял меня и поцеловал, и мое тело ответило ему с такой страстью, что я сама была в шоке. В какой-то момент у меня мелькнула мстительная мысль о муже, что он сам виноват — достал своим беспочвенными обвинениями и подтолкнул к этому. Это ему за унижения и побои, и за все мои страдания. Подумала и забыла о его существовании, упиваясь тем, чего была лишена и никогда не знала, а у Юры, который считал, что вылепил из меня послушную, бесправную игрушку, вырастали огромные рога. Я, даже, не обращала внимания, что в машине сидят еще два человека, которые делали вид, что ничего не происходит.

Домой вернулась далеко заполночь, счастливая и удовлетворенная. Юра не спал. Я приняла душ и легла спать. Как ни странно, но я уснула быстро.

*  *  *

Утром, мне было стыдно за свой поступок, но не перед Юрой. По дороге на работу, я думала, что теперь все там про это знают и боялась туда ехать. На работе Динка показала мне большой палец к верху, подмигнув, что все нормально. Случайно столкнулась с Димой, он шепнул мне:

– Ну, ты вчера и выдала.

Я раскраснелась и уехала по своим делам, заметив, что когда он наклонился ко мне, у меня пошли по спине мурашки, и я возжелала его снова. Вечером, Дима позвал меня к себе в кабинет, поговорить. Он сказал, что он женат и у него много женщин, и я не первая и не последняя, но предложил быть с ним. Я поверила его словам, и подумала, что связалась с местным ловеласом. Ну,… а почему нет? Он женат. Жену его не знаю. У него много женщин, и он изменял жене, и будет изменять, и, возможно, она в курсе его похождений. Одной больше, одной меньше ничего не изменит. Что касается меня, то замуж больше не собираюсь. Он ко мне претензий не имеет, я и к нему тоже. Но я не могла так просто согласиться на его условия, не выдвинув свое:

– Хорошо, но чтобы я их всех никого не видела.

Он согласился и скрепил наш договор обалденным поцелуем, от которого голова пошла кругом, и я поняла, что влюбилась в него.

*  *  *

Почувствовав, что я, как женщина, себя реализовала, начала разрабатывать план ухода от мужа. Я думала, как мне забрать сына и уйти к маме. То, что у мамы живет семейная пара, меня не заботило. Пусть живут – придумаем что-нибудь. Свою и сына одежду я оставлять тоже не собиралась. Видеомагнитофон, ковер, кое какая посуда: все эти вещи были куплены на мои деньги, и оставлять их ему, тоже не собиралась. Все это можно перевезти позже, но как мне забрать сына? Об этом я думала по дороге домой, но ничего в голову не приходило.

Дома я делала вид, что ничего не произошло, но, внутренне, не могла скрыть отвращения от моего присутствия в этой ненавистной квартире и Юры рядом. Я была влюблена в другого человека, желала его, и не собиралась больше терпеть этого морального урода. Удача улыбнулась мне: я нашла себе такого мужчину, с которым собиралась нагуляться как кошка, пока все это не надоест, и больше мне никто не нужен. Я имела полное право на свою личную жизнь, такую, какую я хочу.

В эту ночь опять приснились змеи. Они давно мне не снились, но в этот раз сон был радикально изменен. Бегу по дороге от дома, где живу до станции Химки. На руках у меня Сережа. Я бегу быстро, как могу, а из каждого куста, выпрыгивают, те же самые змеи и пытаются меня укусить. Я, каждый раз, испытываю холодный ужас, когда выпрыгивает из-за куста змея, но бегу, не останавливаясь. Я знаю, что как только окажусь в Зеленограде, то буду в безопасности, и змей там не будет.

Неожиданно просыпаюсь, резко открыв глаза, а передо мной Юра. Он держал в руке нож, который занес надо мной. Почему-то страха за свою жизнь я не почувствовала.

– Бей. – Сказала я ему.

Он, несколько секунд колебался, но опустил нож и, глядя мне в глаза, спокойно сказал:

– В следующий раз, я тебе лицо лезвием исполосую, да так, что ты на работу никогда не сможешь выйти. Поняла меня?

– Поняла. – Ответила я ему, отвернулась к стенке и притворилась, что засыпаю.

Как ни странно, но у меня сразу появился гениальный план, красиво уйти от него с сыном. Это значит, хоть в кое-чем отыграться, заодно опустить его самолюбие ниже плинтуса.

Утром, собираясь на работу, делала вид, что глубоко задумалась, над своим поведением. Ходила по квартире, опустив голову, не глядя на Юру. Перед тем как отвести сына в детский сад и уехать на работу, я предложила ему поговорить. Мы ушли на кухню, а я начала разговор, преданно, глядя ему в глаза:

– Юра, у нас как-то не так складываются отношения, как хотелось бы. Ради сохранения семьи, мы должны быть ближе друг к другу. У нас растет замечательный сын, и мы оба должны это понимать. Согласен? – он кивнул, а я продолжала, — поэтому предлагаю наладить наши отношения. Говорят, как проведешь Новый год, таким он и будет. А что, если нам встретить его вместе. Мы же никогда его вместе не встречали и не праздновали. Это не правильно. Я хочу встретить его только с тобой. Я сама приготовлю салаты и пожарю курицу. Куплю нам шампанское. Мы проведем всю ночь вместе, и будем делать, что хотим…, только сына лучше на эту ночь куда-нибудь отправить, думаю, что к твоей маме и Гале.

Он задумался, и согласился. Я спросила его, как чувствует себя Галя? Можно ли Сережу оставить там на ночь? Он снова задумался и сказал, что не знает, как поведет себя Галя. Я сделала вид, что слегка озадачена и ищу еще варианты, как нам остаться одним на праздник, так как почувствовала, что Юра заинтересовался моим предложением. Выдержав, небольшую паузу, я, снова, глянула ему в глаза и предложила другой вариант:

– А что если, поговорить с моей мамой? Она собирается праздновать Новый год у своей подруги в Ново-Подрезково. Там у Лены сын маленький, и Сереже будет веселее. Когда выспимся, то вдвоем съездим за ним на следующий день. Только надо поговорить с мамой, согласится ли взять его.

К моему удивлению, он сразу согласился. Я пообещала поговорить с мамой сегодня вечером по телефону. Выражая радость от перемирия, я пообещала Юре, что приеду, сегодня как можно раньше и повела сына в детский сад.

*  *  *

На работе, я позвонила маме и рассказала ей, что ухожу от Юры навсегда. Я объяснила ей мой план, и она согласилась мне подыграть.

Я отпросилась с работы пораньше, забрала Сережу из садика, а по дороге купила продукты. Дома делала вид, что у меня прекрасное настроение и обсуждала с Юрой, что будем готовить на Новогоднюю ночь. Затем я, при нем, позвонила маме, и спросила ее, может ли она взять к Лене Сережу на ночь. Мама подумала и согласилась.

На следующий день (30 декабря), приехав с работы, я привезла бутылку шампанского и коробку конфет, которое мне там подарили, но сказала, что купила их. Вечером отварила овощи.

Утром 31 декабря, собираясь на работу, я пообещала Юре, чтобы он ничего не делал, а дождался меня, так как я приеду пораньше и все успею сделать. Забрав с собой ребенка, встретилась с мамой на станции и отдала его ей, обещав, что обязательно приеду к ним вечером. Я как-то была у Лены в гостях с мамой и помнила где ее дом.

В этот день была суббота, но это был рабочий день, а может я об этом так сказала Юре. На работе все работали до обеда, а потом, те, кто не поехал домой, остались в отделении, отмечать предпраздничный день. Я никуда не спешила, и примкнула к общему веселью, чтобы хорошенько выпить для храбрости. Со мной был Дима. В течение дня, в отделение приходили разные знакомые моих сотрудников, с подарками. В основном это была выпивка, конфеты и шоколад. Свои подарки Дима отдал мне. Ближе к вечеру, я начала поглядывать на часы, а позже, с двумя объемными пакетами, в которых находились бутылки шампанского (разных марок), водки, коробки конфет и шоколад, я выдвинулась в Химки. Нести все это было не совсем удобно, но я забрала все подарки, которые мне подарили.

Когда я подходила к его дому, увидела, что во всех окнах горит свет, и на кухне тоже. У двери глянула на часы. Часы показывали без двадцати минут одиннадцать. Рассчитывая на запланированный эффект неожиданности событий, я смело открыла дверь ключом и зашла в квартиру. Я понимала, что это большой риск, но очень хотелось напоследок унизить его самолюбие. Юра вышел меня встречать, а я поставила пакеты у порога, прошла на кухню и увидела, что бутылка шампанского, которое я купила, открытая и початая стояла на столе. Рядом стоял стакан. Он подошел к столу, налил себе шампанского, и взял в руку стакан.

Опять мои желания исполнились. Надо же, практически одновременно: я себе мужчину нашла и Юру вижу со стаканом спиртного в правой руке.

– Ты открыл шампанское? – выразила я легкое удивление.

– Да. – Ответил он невозмутимо.

– Ну, раз открыл, значит, открыл, – согласилась я, доставая еще один стакан, — я тоже выпью.

Я налила шампанское в свой стакан, подняла его, произнесла тост за уходящий год, мы чокнулись стаканами и выпили.

– У меня есть мужчина. – Сразу поставила я его перед фактом.

– Ну и что? У меня тоже есть женщина. – Ответил он, улыбаясь своей улыбочкой. В какой-то миг я растерялась: я ожидала, что угодно услышать, но не это. У меня не было ревности, я даже порадовалась его признанию, но, мысленно, планируя с ним разговор, я не подумала об этой версии его реакции.

Быстро взяв себя в руки, я продолжила:

– Отлично. Значит, ты не останешься без женщины. Но это еще не все подарки – я ухожу от тебя и забираю ребенка. — После этих слов, я быстро встала, забрала пакеты и вышла из квартиры. Юра из кухни не выходил.

По дороге к станции, я оглядывалась. Мне не хотелось получить нож в спину, но за мной никто не шел, видимо хорошо я мазанула ему «серпом» по самому его дорогому месту. А раз у него и мозги находятся именно там, то и их не сразу соберет, чтобы о чем-то соображать. Больше всего меня радовало, что я опустила его за несколько минут до самого главного семейного праздника. Вот такая я гадина!

Я боялась опоздать на последнюю электричку, которая останавливается в Ново-Подрезково, и, подходя к туннельному переходу, увидела, приближающуюся электричку. На часы мне некогда было смотреть, и я побежала к ней. Забежав в первый (ближайший) вагон, я услышала:

– Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка станция Сходня. – Сообщил машинист, а двери уже захлопнулись.

Сходня? Я села не на ту электричку? Я не могла себе позволить уехать до Сходни. Это означало, что опоздаю до двенадцати часов к маминой подруге. Я поставила пакеты и забарабанила в дверь кабины машиниста. Дверь открыл молодой человек, и я, радостно воскликнула:

– Поздравляю вас с наступающим Новым годом!

Он заулыбался, а я, поняв, что он пошел на контакт, затараторила:

– Пожалуйста, остановите в Ново-Подрезково, я не знала что села не на ту электричку, мне очень надо, там у меня ребенок!

Молодой человек пригласил меня в кабину машиниста, что было очень хорошим знаком, и я, то же самое повторила второму машинисту. Они выслушали меня, улыбаясь, а потом один из них спросил:

– А чем платить будешь?

Я, не задумываясь, вытащила шампанское самой лучшей марки (так мне казалось) и отдала им.

– Ну, раз такое дело, – взял у меня шампанское молодой человек, который впустил меня, и достал пластиковые стаканчики, — значит выпьем. — Он разлил шампанское в три стаканчика и мы, поздравив друг друга с праздником, выпили.

Я снова видела из кабины машиниста, как едет электричка. Было интересно смотреть на это в темноте. Электричка медленно плыла по рельсам, необыкновенно красиво освещая лобовым прожектором снег, а навстречу, медленно приближались огни светофоров. Я почувствовала себя в какой-то сказке.

Впереди показалась платформа, а машинист, спросил меня, буду выходить или нет? Я ответила, что буду, и электричка начала тормозить.

Попрощавшись с мужиками, я вышла в Ново-Подрезково, обратив внимание, что люди повылезали из вагонов, но некоторые, тут, же забегали обратно.

- Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка станция Сходня. – Объявил машинист, и оставшиеся люди, сообразив, забежали в вагоны. Машинист дал гудок, и электричка тронулась, а я, глянув на часы, поспешила к маме и сыну. Часы показывали – без двадцати минут двенадцать.

До частного дома подруги мамы идти минут пятнадцать. Дорога была снежная и утоптанная. Идти по ней было удобно. На освещенной улице никого не было, все сидели по домам и провожали Старый год. В какой-то момент, я услышала, поскрипывающие шаги позади меня. Я обернулась. За мной шел человек. Я прибавила шаг, и услышала, что он тоже прибавил шаг. Я делала вид, что не замечаю, что он идет за мной, а просто спешу домой, но была напугана. Впереди показался поворот к дому Лены. Я дошла до поворота и повернула, надеясь, что человеку надо идти прямо, но он повернул за мной. Мне оставалось пройти три двора до нужного мне дома. Пройдя один двор, я побежала, не замечая веса пакетов, и по скрипу снега, поняла, что за мной бегут. Испугавшись, я начала набирать скорость, а впереди показался нужный мне двор.

– Девушка, да подождите же! – услышала я умоляющий голос молодого парня. Я остановилась и, резко развернулась к нему. – За вами не угонишься, – подбежал он, запыхавшись, — скажите, где здесь такая-то улица (название улицы не запомнила)? А то кроме вас тут никого нет.

Я понятия не имела, где такая улица и ответила ему, что не знаю.

– Но как же! Станция Сходня, улица… – начал он, а я рассмеялась.

– Ой, простите меня, пожалуйста, это все из-за меня, это я виновата, что электричку остановили. Это не Сходня.

– Как не Сходня? – вытаращился он на меня, – понимаете, я еду в гости в первый раз и дороги не знаю.

– Ну,… дело в том, что… –  и я, более понятно описала ему его проблему.

– А какой автобус отсюда ходит на Сходню?

– Здесь нет автобусов.

– А что мне делать? – запаниковал молодой человек.

Я вспомнила, что рядом проходит Ленинградское шоссе и показала ему, как дойти до него и поймать там машину. Он поблагодарил меня, развернулся и ушел, а у меня было просто замечательное настроение, и я не удержалась:

– Молодой человек! С Новым годом! – крикнула ему вслед. Он обернулся и помахал мне рукой.

Я забежала к Лене во двор, затем в дом, и меня, радостно, встретили мама, Лена, ее муж Паша, ее старшие сыновья Леха и Витя, а  навстречу выбежал Сережа и обнял меня. Стол ломился от салатов, горячего, выпивки и фруктов. Я отдала Лене свои пакеты в подарок, и через три минуты мы встретили Новый 1995 год. Это был самая веселая и счастливая встреча Нового года, после долгих лет моего рабства, называющегося — замужем. У меня начиналась другая жизнь.

Тогда меня удивило то, что события в течение полутора лет, резко начали менять мою судьбу в лучшую сторону, как раз после того, как я выиграла последний бой на выживание, выйдя больницы, в которую меня загнали сумасшедшие Юра и его мать, возомнившие себя пупами земли.

И прав был Гена, предупреждая друга Юру, что я еще наставляю ему палки в колеса. Не послушал доброго совета Юра. Ну что же, сам виноват – привести лошадь на водопой может и один человек, но и сорок человек не смогут заставить её пить воду, если она не захочет.

В начало

Окончание следует

Автор: Нельзина Тамара Николаевна | слов 7976 | метки: ,


Добавить комментарий