Дорогие друзья,

Получив машину после аккредитации в МИД Украины, в первый уикэнд 7-8 сентября (2013 г.) я ее осваивал, поэтому в Одессу мы с женой смогли поехать только 13-15 сентября, хотя прогноз нас не радовал.

О поездке в Одессу мы объявили друзьям заранее, как предлагают спеть старую любимую песню. И друзья тут же откликнулись, прислав свои напутствия, разбуженные воспоминаниями:

– «Обязательно сходи на Привоз и в пивную «Гамбринус» на Дерибасовской»;
– «Одессу? Конечно, помню!!! как мы с тобой впервые попали там, в «Гамбринус». Пока народ с нашим одесским другом Аликом Горошиным ходил за вяленой скумбрией (принесли авоську), мы заказали с тобой, кажется, 60??? кружек пива и всего две тарелки с 5-7 кусочками рыбы. А потом, по твоему предложению, сделав вид, что это нам на двоих, стали дуть его подряд, кружка за кружкой, к большому удивлению публики, которая вздохнула с облегчением, лишь увидев подошедших ребят…»;
– «Зайди в погребки, жахни за нашу юность… я тоже там не был с 70-х. Удачи, В.»…

И только неотъемлемый участник всех одесских приключений, прозванный там же «Кляксой» за пышную и нечесаную копну волос, расходящихся в бесконечность, отделался бесцветным пожеланием счастливого пути.

Выехали мы после пятничного укороченного рабочего дня где-то в половине пятого. Дождь начинал накрапывать, постепенно усиливаясь. А надо сказать, что влага отрицательно влияет на способность киевских автовладельцев, впрочем, как и московских, к быстрому передвижению. К этому добавились строительные работы на дороге недалеко от Киева. В общем, мы попали в пробку и за первые 2 часа проехали только 60 км из 470.

После Умани (196 км) дорога вдруг стала идеальной, практически прямой, с подъемами и спусками. По таким прямым дорогам мы ездили в Канаде. Водителю тяжело в силу ее монотонности. Американцы, учтя не очень удачный опыт канадцев, дороги строят достаточно извилистые, чтобы водитель не скучал и не заснул за рулем.

Трасса от Умани пролегает в обход населенных пунктов, что очень удобно. Пейзаж – равнина на 300 км, поля подсолнечника и кукурузы, а где «полоски сжаты» – чернозем, земля черная, жирная. За Уманью полотно хорошее, да и машин мало.

Мой белый Фольксваген, я бы даже сказал пассат, почувствовал простор и стал рваться из узды. В Киеве он обычно уныло трясся иноходью, а тут перешел на рысь, да так, что просто невозможно было сдержать. То есть меньше 140 км/час он вообще скакать отказывался, на 160-ти чувствовал себя уверенно и комфортно, но стремился приблизиться к 180-ти. Тут уж я стал его жестко контролировать и не давал превышать 190.

Однако вскоре стемнело, и виднелись только огни заправок. Лил дождь, что оптимизма не прибавляло.

Таким образом, домчались мы мигом, правда, немного поплутали по Одессе в темноте, без карты и навигатора (лишь с распечаткой из интернета). Один таксист нам сказал: «Далеченько вы заехали, далеченько». Другой водитель обещал помочь и вывести на путь истинный: «Переедете через два трамвайных путЯ, а потом пересеКЁте перекресток». Впрочем, он поехал впереди (ему было в ту же сторону), и вывел нас на Екатерининскую улицу, от которой «танцевать» уже было легко. Ехали мы с двумя остановками 6 часов, так что приехали поздно – где-то в 10 – 10.30 вечера мы были в отеле. Здание примыкает к Оперному театру и имеет с ним общий садик-парк.

Гостиница с иголочки. Как выяснилось, раньше в этом здании было общежитие, а гостиница открылась всего месяц назад, поэтому владельцы еще не платят НДС (начнут, когда выйдут на доход в 300 тыс. гривен в месяц). Зато называется ни много, ни мало, как «Palais Royal».

Побросав вещи и выпив с устатка, мы направились гулять, благо вдруг на некоторое время прекратился дождь и даже кое-где стали видны звезды.

– Как пройти к Дюку?
– Куда?
– Ну, к памятнику Дюку Решилье и Потемкинской лестнице?
– А, к Военному спуску.

Странно, местные молодые девушки, работающие в отеле, не знают, что такое «Дюк» и Потемкинскую лестницу называют Военным спуском. Новое поколение.

Приморский бульвар был весь усыпан мокрыми листьями и светлозелеными пупырчатыми оболочками от каштанов. Сами коричневые ядра-каштаны аппетитно поблескивали среди этой мишуры, хоть и говорят, что они не съедобные. Пахло морем и 36-летней давности воспоминаниями. Дюк стоял на том же месте и тем же гостеприимным жестом приглашал прогуляться по Одессе. Тогда, 36 лет назад, наши одесские друзья, большие шутники, предлагали вновь прибывшим такое испытание: надо было дойти до Дюка по улице, где подряд, в подвале каждого дома продавались местные вина в розлив. Стакан стоил от 9 до 18 копеек, по цене мороженого. Надо было попробовать вино в каждом погребке. Редко кому удавалось добраться до статуи основателя города (одесситы говорят: «это не город, а улыбка бога») на своих ногах, некоторые могли сохранять вертикальное положение только опираясь друг на друга и повторяя: «Я Кляксу не брошу». Но Дюк относился к этому благосклонно. Он и не такое видал.

Кстати, о Дюке и городе. Начали Одессу строить при Екатерине!!, но Павел после ее смерти, финансирование приостановил. И только после того, как горожане прислали в подарок Павлу чуть ли не вагон апельсинов, большую редкость в ту пору, император обмяк и расщедрился. А недавно благодарные жители Одессы установили памятник Апельсину на бульваре Жванецкого, но об этом позже. Сам Дюк Решилье, будучи французом, отменно послужил русскому трону вначале в качестве градоначальника, затем передав все свое состояние на борьбу с Наполеоном, и наконец, после его разгрома став премьер-министром Франции по протекции Александра I.

Итак, мы погуляли часа 2 по ночной Одессе, намечая планы на завтра, уверенные, что погода окончательно установится. С этими мыслями еще выпили и легли спать.

Утро встретило нас тропическим ливнем и до полудня мы пытались его переждать в отеле. Временами он становился моросящим, а потом опять начинал лить, как из ведра, поэтому отказались от поездки на пляж (по понятным причинам). Нужно было решить, что смотреть внутри помещений и каких. Потому направились к Воронцовскому дворцу, чтобы осмотреть хоромы одесского генерал-губернатора. Он занимал должность долго: с 1823 по 1856 год (до смерти).

Ждать больше не было сил, и мы под двумя зонтами в буквальном смысле окунулись в Одесскую атмосферу. Лена очень хотела увидеть море, поэтому мы сразу пошли к Потемкинской лестнице. Море и небо были одинакового темно-серого цвета, и граница между ними была практически не различима. Раньше, в 1970-е, когда мы сюда приезжали 1 апреля на Юморину, в такую погоду включали маяк-ревун, и в любой точке города слышно было его протяжный нудный вой. Но теперь над портом простиралась тишина и хмарь.

Зашли во Дворец одесского генерал-губернатора Воронцова, который многое сделал для Одессы и края (просвещенно правил с 1823 г. по 1856 г., горожане его очень чтут, так как при нем начался не только экономический, но и культурный расцвет города) и незаслуженно был навсегда растоптан поэтом: «…полумилорд, полуневежда, полугерой, полуподлец,… но есть надежда, что будет полным наконец». Кажется примерно так.

Однако дворец отдан под дом детского творчества. Соответственно, на первом этаже потолки с лепниной и росписью сохранились, а на втором этаже, где попроще, оформление и само состояние помещений «попроще», а застекленная крыша течет, на мраморной лестнице стоят ведра и тазы, чтобы вода не затекала в залы со старинным наборным паркетом.

Потом, перейдя через Тещин мост (он же мост влюбленных, хотя я не вижу связи, кроме как предостереженья) мы попали на бульвар Жванецкого, в начале которого и стоит памятник Апельсину, а потом идет ряд табличек с изречениями Михаила Михайловича. Мало кому при жизни приходилось удостаиваться такой чести.

Когда на одной из табличек мы прочитали: «В малых дозах алкоголь безвреден в любых количествах», то восприняли это как руководство к действию и направили свои мокрые стопы в сторону погребков-подвальчиков, в которых Володя Украинцев попросил «жахнуть за нашу юность».

Но погребков там не оказалось, вся улица была в бутиках. Тогда с тревогой мы стали искать «Гамбринус». Поначалу я ошибся направлением и, показалось, что его тоже нет. Но, к счастью, нюх вывел нас в Пивной сад, так он теперь называется, а раньше здесь собирались пикейные жилеты и говорили о политике и футболе. «Жора Помпиду – это голова…А если бы Поркуян играл за Реал Мадрид…». По-прежнему там стоят скульптуры львов, а рядом на бронзовой скамеечке теперь сидит бронзовый Утесов.

Напротив сада, в переулке – «Гамбринус». Там все так, как было и в 70-е, когда мы посещали это заведение, и при Куприне. На самом видном месте висит табличка с отрывком прозы Куприна с описанием «Гамбринуса» 120-летней давности:

«Так называлась пивная в бойком портовом городе на юге России. Хотя она и помещалась на одной из самых людных улиц, но найти ее было довольно трудно благодаря ее подземному расположению. Часто посетитель, даже близко знакомый и хорошо принятый в Гамбринусе, умудрялся миновать это замечательное заведение и, только пройдя две-три соседние лавки, возвращался назад.

Вывески совсем не было. Прямо с тротуара входили в узкую, всегда открытую дверь. От нее вела вниз такая же узкая лестница в двадцать каменных ступеней, избитых и скривленных многими миллионами тяжелых сапог. Над концом лестницы в простенке красовалось горельефное раскрашенное изображение славного покровителя пивного дела, короля Гамбринуса…

Пивная состояла из двух длинных, но чрезвычайно низких сводчатых зал. С каменных стен всегда сочилась беглыми струйками подземная влага и сверкала в огне газовых рожков, которые горели денно и нощно, потому что в пивной окон совсем не было. На сводах, однако, можно еще было достаточно ясно разобрать следы занимательной стенной живописи.

Вместо столов были расставлены на полу, густо усыпанном опилками, тяжелые дубовые бочки; вместо стульев — маленькие бочоночки. Направо от входа возвышалась небольшая эстрада, а на ней стояло пианино. Здесь каждый вечер, уже много лет подряд, играл на скрипке для удовольствия и развлечения гостей музыкант Сашка — еврей, — кроткий, веселый, пьяный, плешивый человек, с наружностью облезлой обезьяны, неопределенных лет. Проходили года, сменялись лакеи в кожаных нарукавниках, сменялись поставщики и развозчики пива, сменялись сами хозяева пивной, но Сашка неизменно каждый вечер к шести часам уже сидел на своей эстраде со скрипкой в руках и с маленькой беленькой собачкой на коленях, а к часу ночи уходил из Гамбринуса в сопровождении той же собачки Белочки, едва держась на ногах от выпитого пива.

Впрочем, было в Гамбринусе и другое несменяемое лицо — буфетчица мадам Иванова, — полная, бескровная, старая женщина, которая от беспрерывного пребывания в сыром пивном подземелье походила на бледных ленивых рыб, населяющих глубину морских гротов. Как капитан корабля из рубки, она с высоты своей буфетной стойки безмолвно распоряжалась прислугой и все время курила, держа папиросу в правом углу рта и щуря от дыма правый глаз. Голос ее редко кому удавалось слышать, а на поклоны она отвечала всегда одинаковой бесцветной улыбкой».

Все, вплоть до мадам Ивановой воссоздано и теперь. Мы выпили пива по рецепту Жванецкого под тараньку и форшмак, послушали записи одесского шансона и решили прийти сюда же ужинать, так как живая музыка начинается с 18.00 и есть много оригинальных рыбных блюд.

Пора было уже прикоснуться к культуре. Еще с утра предчувствовал, что к вечеру у нас проснется жажда к прекрасному и купил билеты на Травиату. Этим я убил сразу двух зайцев: можно было не ходить на экскурсию в Одесский оперный театр, одну из главных достопримечательностей города, а пойти туда же, но не в качестве туристов, а меломанов, что значительно поднимало нас в наших же глазах. Ну и второе, кроме осмотра шикарного антуража, можно было послушать бессмертное творение. И мы не пожалели, получили от всего удовольствие.

Билеты и в Одессе (не только в Киеве) дешевы: по 100 гривен (по 400 рублей) 10 ряд партера. Конечно, театр и снаружи и внутри красив необыкновенно. Виолетта (Л. Зуенко) и Жорж Жермон (Н. Ермоленко) понравились

А дождь между тем не прекращался и поэтому очень кстати оказался заказанный нами днем столик в «Гамбринусе». Там мы съели почти все меню: мидий в белом вине, барабулек по-одесски, бычков в кляре и карасей в сметане. При этом прослушали весь одесский репертуар от «Ах лимончики, вы мои лимончики…» до «Одесский порт в ночи простерт, маяки за Пересыпью светятся…» в исполнении трио: скрипка пианино и аккордеон. Ну и, конечно, одесский конферанс!!!

В воскресенье мы попали под амнистию: дождя не было и даже кое-где проглядывало солнце. Мы поехали в Аркадию по Французскому бульвару. Французским бульвар назван был в 1902 году после визита Николая II во Францию. До революции там была дачная зона вроде Рублевки, а после – санаторно-курортная. Сам бульвар засажен кленами с редкими включениями акации, так что слова из песни «бульвар Французский весь в цвету» скорее относятся к ботаническому саду и насаждениям за узорными оградами ныне обветшавших санаториев. Ближе к Аркадии (старинному пляжу) все застроено дворцами-высотками в стиле волшебника изумрудного города (как и у нас) – обновленная курортная зона с ночными клубами.

Мы проехались по всем одесским пляжам от Аркадии до Лонжерона. Купаться было холодно. Постояли на берегу, подышали морским воздухом, посмотрели, как ловят кефаль рыбаки с пирса. А на табло над пляжем, там, где пишут температуру воздуха и воды, красовалась надпись: «Закрытие сезона 14 сентября», то есть вчера. А сегодня и, наверно, до мая наступил мертвый сезон.

Но жизнь между тем продолжалась, и потому мы поехали на Привоз и скупили все его товары, если не все, то большую часть, а остальные перепробовали. И творог, и овечью брынзу, и взбитое из сливок масло, и языковый рулет, сало копченое, вяленое и соленое, и копченые уши, и домашнюю буженину с чесноком, и разнообразные овощи и фрукты… А рыбный рынок? Тарань, копченый лещ, хамса, сельдь, креветки, живая рыба от тюльки до осетра… Маринованные мидии без панциря. Попробовали, Лена спрашивает: «А как их едят?» Торговка отвечает: «А как вы сейчас их скушали? Так и едят».

Ну, что же Одесса, тогда до весны! Но весной уже не получилось…