Глава 1. Чульпас

«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Иосиф Бродский

Анды. Высота перевала 4910 м

Снова мы долго поднимались по горным серпантинам, пока не оказались на перевале на высоте 4910 метров над уровнем моря. Сначала пропали кустарники, потом кактусы, потом склоны гор вокруг покрывали только пучки травы, похожей на мятлик. Где-то на четырёх тысячах метров мы увидели светло-серых кроликов с небольшими круглыми ушами и довольно длинными хвостами. Откуда здесь кролики? И почему у них такие короткие уши? «Потому что это не кролики, а шиншиллы», – сказал мой внутренний голос, похожий на голос нашей предводительницы Сарит. Внешне шиншиллы и кролики похожи, потому что живут в сходных условиях, но они относятся к разным семействам: кролики к зайцевым, а шиншиллы к шиншилловым. Холодный климат высокогорья подарил им очень тёплый и прочный мех, самый дорогой на Земле.

Но вот мы на перевале. Отсюда, если по дороге, то только вниз, а если вверх, то по узким тропам к шеститысячникам, направление к которым указано на красивых щитах серого гранита. Ну, вверх-то не с нашим счастьем, и мы поехали вниз, погуляв по площадке и полюбовавшись на вулканы вдали.

Горный перевал в Андах, через который идёт дорога к озеру Титикака, окружён довольно высокими вулканами. Некоторые из вулканов активны, другие не извергались на памяти человека

Альтиплано довольно высокое плоскогорье, но спускались мы не очень долго, поскольку путь наш лежал к городу Пуно, что стоит на берегу самого высокогорного судоходного озера в мире, озера Титикака. Берега его возвышаются над уровнем моря на 3800 метров. Озеро это уникально: когда-то оно было морским заливом, о чём свидетельствуют следы морского прибоя на его берегах, а так же скелеты морских животных. Позже литосферная плита Наска, часть земной коры под Тихим океаном, подлезла под материковую Южноамериканскую плиту, приподняв её вместе с озером на 3800 метров. Ей, Наске, деваться было некуда: Южноамериканская прёт себе и прёт на Запад навстречу далёкой грядущей коллизии со скоростью аж до трёх сантиметров в год. Более трёхсот рек, питающихся ледниковой водой и впадающих в озеро, опреснили его воды, так что сейчас оно почти пресное.

Юная альпака

Вокруг озера лежит несколько лагун. Рискну предположить, что и они когда-то были частью озера, а ещё раньше океана. На берегу одной из лагун, Умайо, на холме показались круглые башни, частью разрушенные, а частью представляющие собой вполне завершённые усечённые конусы, причём на малом основании они стояли, а большое было обращено к небу. Это захоронения знати племён аймара времён государства Койо доинкского периода. Стоп! Откуда эти непонятные слова – аймара, Койо? Что такое доинкский период? Мы знаем из испанских хроник, что на эту землю пришли конкистадоры в начале XVI века, покорили империю инков, обратили её жителей в католиков и стали править в вице-королевстве Перу и ныне, и присно… Ну, не то чтобы присно, но до обретения независимости точно. До испанцев были инки и их империя, а до инков что было?

Реконструировать прошлое начали монахи-миссионеры, прибывавшие в Америку вместе с конкистадорами. Кроме сверхзадачи обратить всё местное население в христианство, они взяли на себя труд изучить язык, историю и культуру аборигенов, что, учитывая отсутствие у последних письменности, было совсем не просто. Монахи-миссионеры писали, переводили, опрашивали, записывали под диктовку латинскими буквами туземные легенды, составляли грамматики и словари, совершали чудеса самоотречения: ведь они не могли знать, когда и при каких обстоятельствах будут востребованы их труды – и будут ли?

Так, фрай Антонио Васкес де Эспиноса из города Херес-де-ла-Фронтера (да, да, из того самого Хереса в Андалусии, где делают прекрасное золотистое ни на что не похожее испанское вино!) много лет XVI века трудился над «Compendio y Descripcion de las Indias Occidentales» («Краткое описание Вест-Индии»), где изложил историю государств Южной Америки, а потомки затеряли его гигантский труд, даже не напечатав. Рукопись была обнаружена только в 1929 году в Ватиканском архиве могущественного семейства Барберини. Книгу издали на испанском и английском языках, и она стала источником многих подробностей по истории доиспанских государств Южной Америки. А слово аймара впервые написал Лудовико Бертонио (Ludovico Bertonio), итальянский иезуит, составивший первый словарь языка аймара (Vocabularia de la lengua Aymara). Правда, географ Клементс Маркхам (Sir Clements Robert Markham) утверждал, что Бертонио просто придумал это слово, а перуанский политик Мануэль Висенте Балливиан (Manuel Vicente Ballivián) не соглашался с этим утверждением, но что с них обоих взять, если они жили в XIX веке и даже в начале ХХ?

Так или иначе, нам приходится довольствоваться тем, что есть – словами, возможно, придуманными монахами, сведениями, возможно, домысленными археологами и произношением, ограниченным возможностями нашей фонетики. Другой истории Южной Америки у нас нет. Скептикам можем предложить фразу, похищенную из «Бестиария» Гийома Аполлинера: «Как мы читаем у Гермеса Трисмегиста». Надеюсь, никто не посмеет усомниться в авторитете Гермеса Трисмегиста? Произносите эту фразу после вычитанных в этих записках сведений, которые покажутся вам сомнительными. Вы удивитесь, но она моментально придаёт им вес истины, и это несмотря на то, что никакого Гермеса Трисмегиста в природе никогда не существовало. Да если бы и существовал – что бы это изменило?

Итак, чульпас. Это испанское множественное число от «чульпа» (Chullpa), что значит башня. Слово «чульпа» взято из словаря Лудовико Бертонио, уже здесь упоминавшегося. В этих башнях, имеющих внутри конфигурацию женской матки, знать племени аймара хоронила своих мертвецов в позе эмбриона, а вход делался в сторону востока – ведь на востоке каждый день возрождалось солнце. То есть, смерть не воспринималась как конец жизни, а лишь как возрождение к новой жизни. На камнях нередко изображение ящерицы: она способна регенерировать свой хвост и за это стала символом возрождения. Каждая «чульпа» была, так сказать, семейным склепом, в ней размещались покойники всего рода. Эти захоронения принадлежат к культуре кулья (Qulla), племени аймара, говорившего на языке пукина (Puquina). В литературе можно встретить другие транскрипции слова «Qulla»: койя, койо, колья. Считается, что царство кулья было завоёвано инками в XV веке. Но завоеватели ассимилировали культуру кулья, обогатив её элементами своей культуры и обогащая свою.

На берегу озера Умайо находится кладбище доинкского периода Сильюстани (Sillustani) племён аймара (Aymaranakaja), завоёванных инками в XV веке. Аймара хоронили свою знать в высоких башнях, именуемых Чульпами. Развалины самой высокой 12-метровой чульпы

Можно предположить, что башни из необработанных камней строились до знакомства с архитектурой инков, а башни из обработанных огромных камней, очень точно подогнанных один к другому, вероятно, появились уже после прихода инков. Во всяком случае, каменная кладка очень похожа на таковую в циклопических сооружениях инков в Куско, древней столице инкского государства, и в других местах инкской империи. Но это только моё предположение, не подкреплённое археологическими исследованиями. Все сооружения строились без намёка на какой-либо цементирующий раствор, камни просто лежат один на другом и держатся на своём месте собственным весом и ювелирной точностью подгонки. Грабители могил в погоне за сокровищами неоднократно грабили захоронения в прошлом, в том числе и с помощью взрывов. Теперь некоторые башни восстановлены, но не все. Обращённые к небу большие основания конусов часто заполнены камнями, но наша предводительница Сарит, археолог по профессии, обозвала реставраторов идиотами. По её мнению, широкие основания конусов должны быть открыты небу.

Чульпы имеют форму усечённого конуса меньшим основание вниз, а большим и открытым к небесам

Похожие чульпы есть и ещё кое-где на плато Альтиплано, но Сильюстани (Sillustani) – так называется это кладбище – наиболее крупный и хорошо сохранившийся объект подобного рода. Рядом с кладбищем вырос одноимённый посёлок, живущий за счёт туристов. Ни одна туристская группа по пути к озеру Титикака и городу Пуно на его берегу не минует Сильюстани, жители которого живут, сдавая в аренду свои туалеты. На каждом доме в посёлке есть объявление, предлагающее эту услугу. Действительно, без еды, питья и сувениров турист прожить какое-то время может, а на зов природы ответить обязан. Но не туалетом единым жив турист и не только интересом к древним захоронениям аймарской аристократии. Одна хозяйка пустила нас в свой двор и позволила познакомиться с бытом современной индейской семьи. Возможно, несколько архаичной семьи, потому что нам, конечно, интересны старые традиции, но, с другой стороны, цивилизация очень осторожно наступает на сельский быт, как будто чтит традиции не меньше нашего.

В нашей европейской культуре основой питания являются злаки. Прежде всего это пшеница, а ещё есть рожь, овёс, ячмень и просо. На Востоке рис. Не зря говорится: хлеб – всему голова. Есть незлаковые зерновые культуры, гречиха и бобовые – горох, чечевица, фасоль, бобы и даже такая экзотика, как соя, но это там, далеко, на востоке. Но когда конкистадоры высадились в Центральной и Южной Америке, ничего этого они там не нашли. Как на другую планету прилетели! Ни пшеницы, ни коз, ни лошадей, ни колеса, ни жернова… А люди живут! И даже, вроде, неплохо, но по-своему. Злак возделывают один – но какой! На три метра от земли вымахивает! А то и больше! Урожай даёт не колосьями – початками! Причём разноцветными – белыми, жёлтыми, красными и даже черными. Разве может такое богатство свалиться на нашу голову без участия неба? Конечно, нет! Главное божество, само собой, Солнце, Инти, второе, естественно, его жена и сестра Мама Кильа, богиня Луны, а они уже родили Маму Сару, богиню кукурузы.

С помощью этих камней индейцы мелят зерно кукурузы

Только не ловите меня на слове: существует множество легенд, а так же племён и цивилизаций. У майя и ацтеков, например, богом кукурузы был вполне себе мужчина, и звали его Юм Кааш и Центеотль соответственно, но сейчас речь не о том. Главным зерном, «всему головой» в Америке была и остаётся кукуруза. Из неё даже пиво варят, правда, мне оно не понравилось. Незлаковые культуры тоже есть, амарантовые. Это прежде всего киноа (quinoa) и амарант (amaranthus). Киноа тоже относится к семейству амарантовых, но её семена крупнее. В жизни современной перуанской семьи киноа, несомненно, главнее амаранта. Ну, и, конечно, картофель. Его всячески заготавливают впрок, сушат, морозят. Что же касается мяса, индейцы разводят морских свинок. В середине двора стоит маленькая глинобитная хатка высотой около метра, и из неё радиально много выходов. Это гнёзда свинок.

В таких домиках, стоящих во дворах индейских крестьян, содержатся морские свинки, местный мясной деликатес

Зерно превращают в муку с помощью двух гладких камней, перекатывая меньший по большему, на который насыпано немного зерна. Сравнивать этот примитив с нашей мельницей всё равно, что сравнивать лучину с атомной электростанцией. Но семье хватает.

Глава 2. Озеро Титикака

Заблудился я в небе, – что делать?
О. Мандельштам

Тростниковая лодка с примитивным парусом на озере Титикака

Не успев продрать глаза, мы с женой пошли снимать рассвет на озере Титикака. Обойдя здание отеля, мы поднялись на высокий холм. Озеро это, если кто забыл, находится в южной части Перу, так что примерно две трети озера принадлежат Перу, а одна треть Боливии. Оно продолговатое по конфигурации и вытянуто с северо-запада на юго-восток. Отель наш располагался недалеко от города Пуно, на острове, соединённом с материком длинным мостом, а поскольку остров лежит в северо-западной части озера, мы с нашего холма могли наблюдать восход солнца над гладью вод – и в абсолютной тишине. Немного позже выяснилось, что тот же практически вид открывается из панорамных окон ресторана отеля, но там уже не было ни тишины, ни утренней свежести. Зато сразу после завтрака мы смогли оценить преимущество хорошего отеля на острове: у собственного причала отеля уже стоял небольшой кораблик и ждал нас, чтобы отвезти на плавучий остров.

Я, грешным делом, думал, что плавучий остров это плод фантазии Жюля Верна, и последнее место, где можно на него попасть – высокогорное озеро в перуанских Андах. Ан нет! Именно в перуанских Андах я попал на плавучий остров. Жюль Верн наврал всё красиво и складно, но струнного квартета на озере Титикака мы не услышали, а услышали и узнали кое-что из истории, мифологии и быта племени уру (the Uru people). Люди уру считают, что появились на свет задолго до рождения Солнца в небе, что у них чёрная кровь и что они невосприимчивы к холоду. Когда же Солнце появилось, оно спалило своими огненными лучами многие народы, но уру спаслись в холодных водах озера Титикака. Для справки: вода в середине озера имеет температуру 10-12 градусов Цельсия, а у берегов оно даже замерзает.

Плавучий остров. Вид с лодки

Так вот, уру всегда жили на плавучих островах. Они сами их делают из тростника, в изобилии растущего вокруг, из него же делают красивые лодки с задранными носами и кормой. Их история напоминает сказку Виталия Бианки про оляпку, водяного воробья. Оляпка ныряла-ныряла на дно океана, натаскала оттуда земли, из которой звери соорудили материки и стали на них жить, а самой оляпке места на материках не хватило – так и живёт она с тех пор на воде. Учёные же объясняют всё гораздо прозаичнее: уру просто спасались на островах от более многочисленных и агрессивных племён. Власти в новое время пытались переселить уру на материк, но не так-то просто заставить людей изменить привычный образ жизни, а потом власти спохватились: это ж какой потенциал для туризма!

Сейчас на плавучих островах живёт порядка трёх тысяч людей уру на пятидесяти примерно рукотворных островах. Живут они рыболовством, охотой, а главное туризмом. Катают туристов по озеру на своих красивых тростниковых лодках и втюхивают им предметы своих художественных промыслов. На каждом острове есть вышка, на которую любят взбираться туристы и делать панорамные снимки. Тростник гниёт снизу, поэтому остров живёт 25-40 лет, потом надо делать новый. Живут по Омару Хайяму:

То, что судьба тебе решила дать,
Нельзя не увеличить, ни отнять.
Заботься не о том, чем не владеешь,
А от того, что есть, свободным стать.

Слой тростника толстый, нет никакого впечатления, что ходишь по болоту, под ногами сухо и надёжно. Хижины тоже из тростника. У островитян теперь есть солнечные батареи и даже телевизоры. Когда-то у них был свой язык, но он давно утрачен. Они говорят на языке аймару, а чаще по-испански.

Житель плавучего острова объясняет нашей предводительнице Сарит, как они строят свои острова и всё, что на них

От гостеприимных водоплавающих уру мы переместились на твёрдую землю, но не на материк пока ещё. Земная твердь, на которую ступили наши ноги, называется островом Такиле (Isla Taquile). Потомки племени аймара, живущие на острове, могут считать людей уру на плавучих островах варварами, но со стороны кажется, что они на одной ступени развития. Жители Такиле, конечно, пашут землю, которую уру видят только издали, на волах, вонзая лемех плуга вглубь борозды силой тяжести одного индейца, чему мы были свидетелями.

Вспашка поля парой волов и деревянным плугом

Но когда на берегу свирепствовала «корона», на острове за два года не было ни одного случая заболевания. Иными словами, островитяне могут вести вполне натуральное – и замкнутое – хозяйство. Они не чужды товарно-денежным отношениям, если нет «короны» или другого какого форс-мажора, и слупят с туристов так, что мало не покажется, но могут и обойтись.

Индейцы разложили свои изделия на продажу

А так они вполне симпатичные ребята, танцуют, ткут, прядут, вяжут и торгуют, и всё это на глазах заказчика, то есть, тьфу, туриста. Даже обедом кормят вполне съедобным. Надо сказать, что мужики острова ходят в вязаных шапках с ушами, женатые в красных шапках, а неженатые в красных с белым, но самое удивительное, что шапки себе они вяжут сами. Это чуть ли не знак мужественности – умение связать себе шапку. А ещё они носят пояса, но пояса тканые, и их уже ткут женщины. На поясах какие-то пиктограммы, означающие месяцы, но не наши месяцы, а ихние, связанные с сельскохозяйственным циклом.

Мужчины острова в вязаных шапках, которые они сами себе связали и в широких поясах, орнамент которых представляет собой местный календарь

Островитянка исполняет народный танец. И музыкальное сопровождение на местных аутентичных инструментах

Когда мы насмотрелись и наелись, то на тропе, ведущей к причалу, мы увидели те же петроглифы, что на поясах, выбитые в камне тропы. Значит, не всё на продажу, они действительно показывают свой образ жизни. Кстати, пахали они на волах вовсе не для туристов, и старуха, прядущая пряжу, сидя в своём огороде, явно делала это для себя. Туристы своим любопытством ей только мешали.

Ткачиха за работой

Пряха

Глава 3. Куско

В то время были на земле исполины, особенно же с
того времени, как сыны Божии стали входить к
дочерям человеческим, и они стали рождать им.
Это были сильные, издревле славные люди.
Бытие, 6, 4

Пласа де Армас в Куско

Вот мы и добрались до Куско (Сusco по-испански, Qosqo на языке кечуа, а, может быть, и аймара). Но раз уж мы добрались до Куско, древней столицы империи инков, самое время разобраться, кто же всё-таки эти пресловутые инки и с чем их едят. В этот момент раздаётся треск барабанной дроби, она трещит где-то с минуту, потом замолкает и раздаётся глас с небес: «Никаких инков в природе не существует и никогда не существовало». Ну, глас небесный найдёт более торжественную и лапидарную формулу. Матерный шёпоток прошёл по рядам: «Какого же ты рожна пудрил нам мозги, трам-тара-рам!». Отвечаю: инков-то не было, но инка был, да ещё какой! Сразу на память приходит цитата: «Мудищев первый был Порфирий, ещё при Грозном службу нёс…» Однако, не будем отвлекаться и попробуем навести на нашем письменном столе порядок.

Улицы в Куско

Итак, первым Инкой был Манко Капак, сын Солнца (Инти) и Луны (Килья). Это был великий законодатель. Он основал империю Теуантинсуйо и правил ею сорок лет. Его женой была Койя, дочь Солнца и Луны и, таким образом, сестра Манко Капака. Сразу попрошу прощения за то, что не привожу параллельные названия латинскими буквами: я не хочу, чтобы эти заметки совсем уж были похожи на телефонную книгу, а кто пожелает углубиться, сам найдёт. Испанцы, не очень долго думая, назвали весь завоёванный народ инками, но на самом деле, «инка» – это своего рода титул и родовое имя. Общество империи, как всякое классовое общество, в социальном смысле представляло собой пирамиду: на самом верху стоял Инка – единственный сын Солнца, прямой наследник Манко Капака, властелин времени и пространства, правитель империи в четырёх её областях, и его жена. Почему четырёх, обсудим позже.

Чуть ниже стояли члены семьи инки и высшая знать, ещё ниже знать по крови и по должностям, потом, у основания пирамиды, народ. Но раз во всех изданиях народ империи называется инками, кто я такой, чтоб менять заведённый порядок? Инки так инки, мне же проще. А четыре района это четыре стороны света. Роза ветров, если угодно. Из города Куско, который был центром мира, пупом Земли, так сказать, вели четыре дороги в четыре провинции: на запад, в Кунтинсуйу, на юг, в Кольясуйу, на восток, в Антисуйу и на север, в Чанчасуйу. То есть, правители империи инков считали, что овладели всей Ойкуменой или делали вид, что считали. В наше время (да и во все времена до нас) принято идеализировать прошлое. Вот и в Перу считают, что общество инков было счастливым и справедливым. В нём каждый правитель провинции и даже деревни заботился о сытости и счастье каждого крестьянина. Сытость и счастье были почти синонимами в те времена. Ну, пусть считают. Трудно провести социологический опрос среди покойников. И вообще, «если к правде святой мир дорогу найти не умеет, честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой!»

А потом пришли испанцы. Покорили инков, разрушили их дома и на фундаментах построили свои храмы. А чего ж они фундаменты не разрушили? Кишка у них, у конкистадоров, была тонка. Инки строили фундаменты из гигантских камней, причём если в нижнем камне была выпуклость, то в том, что лежал на нём, была выемка. То есть инки собирали как бы трёхмерный пазл. Археологи полагают, что они специально делали в камнях неровности, которые повторялись в камнях, лежащих рядом. При такой кладке, при всей её сложности, цемент был просто не нужен: никакая подвижка камням не грозила. Землетрясения, прошедшие с тех пор, это доказали. Камень может треснуть, но он не может сдвинуться.

Не сразу Куско строился. Были правители, оставившие след в истории. Особенно наследил девятый Инка Пачакути или Пачакутек. Он расширил город и построил храм Солнца Qoricancha (Кориканча). Придётся всё же, раз пошла такая пьянка, в смысле, раз уж упомянут храм Солнца Кориканча, объяснить, при чём тут пума и что же такое чакана. Только не путать с чаконой, испанским средневековым народным танцем и частью сюиты. Монахи, прибывшие вслед за конкистадорами с целью христианизировать аборигенов, быстренько назвали чакану андским или инкским крестом, но, поверьте старому индейцу кечуа, никакого отношения чакана к кресту не имеет. Чакана это символ трёх уровней бытия: небесного (кондор), земного (пума) и подземного (змея). Поскольку Пачакути строил земной город, он строил его в форме пумы, и Кориканча была её гениталиями, важнейшим органом воспроизведения рода. Головой же служило самое грандиозное и самое циклопическое святилище инков Саксаиуман (Saqsaywaman).

Многие здания в Куско построены на фундаменте зданий инков. В кладке инки не использовали цемент, а массивные камни идеально подгоняли друг другу. Знаменитый двенадцатигранный камень в основании дворца архиепископа

А надо вам сказать, пресветлая маркиза, что индейцы кечуа, которые в основном и составляли народ империи инков, не считали золото и серебро драгоценностями. Они считали, что золото это застывшие слёзы Солнца, а серебро – застывшие слёзы Луны. В этом смысле драгметаллы представляли для индейцев определённую ценность, но отношение к ним было совсем иным, чем в Европе. Можете себе представить, сколько золота было в храме Солнца Кориканча? Совершенно верно, бесценная моя маркиза: очень много! Говорят, даже пол в этом храме был выложен золотыми плитами. Когда подданные выкупали Атауальпу из испанского плена, большая часть золота была взята из храма Кориканча. А потом пришли конкистадоры, всё или почти всё золото отправили в Испанию, разрушили храм Солнца а на его фундаменте построили монастырь и собор Санта-Доминого. А ещё там был какой-то золотой диск, очень массивный, на котором было изображено Солнце. Так этот диск пропал. Говорят, на дне озера Титикака лежит. Кто только не искал, включая Жака Ива Кусто. Не нашли. Нет там больше золота, в храме Кориканча. А впрочем, есть. Есть там такие арки, сориентированные очень точно таким образом, что Солнце в день зимнего солнцестояния на рассвете светит точно сквозь них, и это, моя маленькая маркиза, самое чистое и самое ценное золото в мире. А теперь спать, глазки закрываем и спа-ать!

. . Монастырь Санто Доминго (Convento Santo Domingo) в Куско построен на фундаменте древнего Храма Солнца Кориканча (Qurikancha) инков . . .

Изображение главного алтаря инков, хранящееся в монастыре Санто Доминго в Куско Это воспроизведение рисунка пером 1613 года из Хроники Хуана де Санта-Крус Пачакути Салькамайгуа. Ко времени написания хроник культы инков уже много лет как были изгнаны из Куско, так что хронист мог основываться лишь на устных традициях. Вверху Солнце и Луна, в центре созвездие Южного Креста, внизу мужчина и женщина

Клуатр в монастыре Санто Доминго

Но это всё сказки, что археологи на ночь детям рассказывают. Пришли всё-таки испанцы, кончилась древняя история Куско и началась новая. И в Куско, как в любом городе испанского мира, есть главная площадь, пласа-де-Армас (Plaza de Armas del Cuzco). Говорят, когда-то, во времена инков, эта площадь была намного больше, а местность была болотистая, так чтобы её осушить, привезли песок с берега моря во время правления Инки Пачакути. Вы, господа археологи, мозги-то народу не пудрите. Сказки друг другу рассказывайте, да своим детям на ночь, там эти байки, может, и проканают. Привезли. На чём? Колеса не было, повозок не было, лошадей-волов не было. Были зато горные перевалы, дорога в тыщу вёрст и высота в две тысячи четыреста метров над уровнем моря. Да даже если и привезли, дальше-то что? Вода никуда не денется, её отводить надо. А вокруг площади гранитные дворцы и соборы, и ни один не просел и не покосился. Поэтому верю я только своим глазам, а видят они огромную прямоугольную площадь с фонтаном, как водится, посередине, а вокруг соборы, дворцы, двухэтажные магазины, рестораны, кафе и лавки.

Испанцы на фундаментах дворцов инков построили свои дворцы, а так же Кафедральный собор (Catedral de Cusco) и собор Общества Иисуса (Iglesia de la Compañía de Jesús). Кафедральный собор Куско является главной церковью города. Иначе он называется Кафедральный собор вознесения Девы Марии (Catedral Basílica de la Virgen de la Asunción).

Кафедральный собор в Куско. Он же Собор Успения Пресвятой Девы Марии

К нему с правой стороны (если стоять лицом к собору) пристроена церковь Триумфа (Iglesia del Triunfo). Она появилась раньше собора, в 1539 году, на фундаменте дворца Веракочи Инки, но когда 1654 году был достроен Кафедральный собор, церковь Триумфа уступила ему пальму первенства и теперь лишь служит ему вспомогательной часовней. Трёхнефная базилика является стандартной для главных соборов городов, а поскольку его долго строили, в архитектуре можно заметить разные стили, от готики и ренессанса до барокко на фасаде. Церковь же Триумфа названа так в честь победы над мятежниками инками, а победу эту воины христовы одержали при прямом вмешательстве св. Иакова, покровителя Испании.

Индеанки на паперти собора.

Собор Общества Иисуса построен почти одновременно с Кафедральным собором, да ещё на той же площади. Своей величиной и убранством иезуиты даже превзошли Кафедральный собор, на что архиепископ не преминул пожаловаться вице-королю, но тот решил дело в пользу иезуитов. К оформлению фасада приложили руку местные скульпторы, это особенно заметно в центральной части фасада, стиль которого можно даже назвать перуанским барокко, да и в убранстве интерьера заметна андская пестрота. Иезуиты всегда ближе к народу. Внутри собор однонефный, но имеет две боковые часовни, часовня св. Игнасия Лойолы и «часовня индейцев», иначе часовня Девы Лоретто. В 1767 году иезуиты покинули Куско по приказу короля Испании Карла III, и собор стал приходской церковью до их возвращения. Имеется даже клуатр со строгой каменной аркадой. В нём сейчас Музей естественных наук.

Иезуитская церковь (Iglesia de la Compania de Jesus) на площади Де Армас (Plaza de Armas) в Куско (Cuzco, Cusco, кечуа Qusqu, Qosqo)

Глава 4. Саскайуаман

…работали великие мастера строительного искусства,
прошедшие хорошую подготовку. Так, на самой
высокой точке холма к северу от города… была
построена эта крепость, которую местные жители
называли Домом Солнца, а мы – Крепостью.
Педро Сьеса де Леон, испанский хронист. 1553 г.

Саксайуаман (Sacsayhuaman), храмовый комплекс инков недалеко от Куско, вернее, то, что от него осталось. Многие специалисты считают, что комплекс был так же крепостью

А теперь, досточтимые доньи и доны, учитывая, что если я буду описывать все красоты великого города Куско, то у вас не хватит терпения, а у меня времени, оставим гениталии и прочую требуху людям малоимущим и непритязательным, а сами поднимемся по северной дороге на триста метров в ближний пригород Куско Саскайуаман (Saksaywaman), прямо в голову пумы. Пусть охрипшие гиды кормят туристов пережёванной тёплой кашицей, что, мол, это слово переводится как «сытый сокол». Мы, гордые индейцы кечуа, уважаем своих врагов и читателей и переведём это так, как перевёл бы строитель крепости Пачакути Инка: Крепость царского сокола. Отсюда открывается прекрасный вид на город Куско внизу, на склоне холма за Саксайуампном мы видим надпись «Viva el Peru», но она нас не интересует, потому что её сделали солдаты перуанской армии в XX веке, слева благословляет всю эту роскошь Христос, который тоже нас не интересует, потому что стоит здесь с середины XX века.

Геоглифы на склонах гор вокруг Куско. Сделаны перуанской армией в XX в.

Мы же сосредоточим взгляд свой на мегалитах древнего храмового комплекса.

Мегалиты в стене Саскайуамана

Только придётся раскрыть вам ещё один секрет, который даже и не секрет вовсе. Те камни, которые мы, испанцы, могли утащить, мы уже утащили. Нам же надо было строить город Куско! Вот мы потихоньку и стибрили, что плохо лежит. Пятьсот лет у нас для этого было. А уж совсем тяжелые мегалиты мы оставили на потом.

Из этой каменной гряды инки брали стройматериал

А тут и XX век подоспел, а за ним и XXI, а с ними ООН, ЮНЕСКО, политкорректность, охрана памятников и прочая либералистская хрень. А мы что? Мы ничего! Мы ж не расисты какие-нибудь! Мы аборигенов любим! Тем более, что мы теперь и не испанцы никакие, а перуанцы, вот! Так что мегалиты эти под охрану попали. Мы теперь 24 января праздник Солнца отмечаем, танцуем, поём и в барабаны бьём, а дома мы из бетона теперь строим.

Перуанцы

Короче, мегалиты мы не трогаем, в только водим туда туристов и рассказываем им байки про сытого ястреба. Некоторые из археологов даже говорят, что никакая это не крепость, а только храмовый комплекс.

Мегалиты в стене Саскайуамана

Но зачем тогда три стены вокруг? Ну, пока археологи разбираются, посмотрим на центральные строения. Комплекс настолько велик, что мог бы вместить всё население Куско. В центре помещалась круглая башня и две прямоугольные. Круглая башня предположительно служила дворцом верховному Инке, в прямоугольных размещались склады. Туннели под ними соединяли башни. Водоснабжение тоже не было забыто: комплекс соединялся водоводом с источником хорошей воды, в круглой башне была большая цистерна. Стены крепости были сложены из очень прочного известняка, а башни из диорита, взятого с горы Саскайуаман.

Остатки круглой башни в Саскайуамане

Инки были готовы выдержать длительную осаду, но не пришлось: враги подавили их своей мощью, уверенностью, коварством и, будем называть вещи своими именами, более высокой ступенью развития.

Голова пумы в стиле средневекового творчества инков

Глава 5. Ольянтайтамбо

Мужайтесь, герои, покройте себя славой! Уже давно
постановили мы не подчиняться ни римлянам, ни
другим властителям, кроме одного только Бога, ибо
только Он истинный и справедливый царь над людьми.
Иосиф Флавий. «Иудейская война»

Археологический объект в районе Писака. Крепость и святилище инков. Видны характерные для инкской архитектуры трапециевидные окна и двери

В общем, пришли испанцы, раздолбали инков и стали танцевать малагуэнью и сарабанду на развалинах их империи. А вот, хрен! Да, инки поначалу сдали свою столицу и самоё царство под натиском кастильской кавалерии и стальных мечей, а, главное, жестокости и коварства завоевателей, но потом осмотрелись, выдохнули и увидели, что победители их не боги и не дьяволы, а такие же люди, как и они сами. И тогда они начали восставать. Уже в 1536 году, всего через три года после взятия Куско, восставшие осадили город. Ими командовал Манко Инка Юпанки, которого называли Манко Копак II. Франсиско Писарро послал своего брата Эрнандо Писарро с вооружённой экспедицией против войск Манко Инки, но в битве при Ольянтайтамбо (Ollantaytambo) в 1537 году индейцы разгромили испанцев. Согласно легенде, Манко Инка занял господствующие высоты, а потом затопил равнину, направив туда воды реки Патаканча, притока Урубамбы (Urubamba). Правда это или нет, установить сейчас трудно, но само существование такой легенды говорит о стратегическом таланте полководца.

Франсиско Писарро прислал подкрепление, и армия индейцев ушла из Ольянтайтамбо в Вилькабамбу (Vilcabamba), где остатки империи инков просуществовали до 1572 года. А в 1572 год сын Манко Инки и последний Инка-правитель народа Перу под именем Тупак Амару возглавил новое восстание против власти испанцев. Испанцы взял штурмом Вилькабамбу а потом в джунглях захватили Тупака Амару. Последними словами вождя были слова на языке кечуа: «Ccollanan Pachacamac ricuy auccacunac yahuarniy hichascancuta» (Мать Земля будь свидетельницей, как враги проливают мою кровь), которые он произнёс с петлёй на шее. Принять христианство он отказался. Пятнадцать тысяч индейцев наблюдали за его казнью и плачем взывали к небесам. Праправнук Тупака Амару, Тупак АмаруII, возглавил восстание против испанцев в 1780 году. Так индейцы боролись за свою независимость. И знаете что? Они победили. Теперь-то это всем ясно.

Испанская колокольня на фундаменте сооружения инков

В Ольянтайтамбо мы ещё вернёмся, а пока ещё немного прогуляемся по Священной Долине Инков. К северо-западу от Куско на высоте 3500 метров над уровнем моря есть открытый в 1931 году при аэрофотосъёмке объект Морай (Moray). Стадион-не-стадион, хотя по размеру мог бы им быть. В горной котловине устроены концентрические террасы, общей глубиной сто с лишним метров. Террасы сориентированы в соответствии с направлением ветра таким образом, что разница температур между верхним и нижним уровнями составляет 12-15 градусов Цельсия. Террасное земледелие было известно и до инков, но инки придумали укреплять вертикальные стены камнем. Кроме того, всё сооружение ирригировано. Учёные спорят до сих пор о назначении этого объекта, но есть мнение, что тут была сельскохозяйственная лаборатория инков.

Террасы, которые современные археологи считают сельскохозяйственной лабораторией инков

Вроде бы и почва с разных террас идентична почве в разных районах империи. Возможно, там велась открытая разработка каких-то полезных ископаемых, а потом решили использовать террасы для выращивания сельскохозяйственных культур. Если догадка о лаборатории верна, то это ж получается, что инки пришли к централизованному хозяйству на тыщу лет раньше коммунистов! Члены политбюро, пардон, жрецы с агрономическим уклоном провели эксперимент и постановили, что вокруг Лимы надо сажать картошку, вокруг Арекипы кукурузу, а на склонах каньона Колка киноа и выдали директивные рекомендации. И попробуй ослушайся! Ах, как красиво это согласуется с государством всеобщего благоденствия! Ау-у, Кампанелла!

Вспашка поля

C другой стороны, зачем нам слушать всяких умников с дипломами археологов и историков? Что они понимают в жизни и любви? Ничего они не понимают! Ещё Хайям сказал – всем умникам был умник!

Тот, кто с юности верует в собственный ум,
Стал в погоне за истиной сух и угрюм.
Притязающий с детства на знание жизни,
Виноградом не став, превратился в изюм.

Поэтому я расскажу вам одну инкскую легенду, мало того, что очень поэтичную, но ещё неведомым образом перекликающуюся с известным библейским преданием. Километрах в тридцати от Куско есть городок Писак (Pisac). Городок этот почему-то ни разу не упоминается в испанских хрониках, хотя недалеко от него находится святилище инков. Там тоже протекает великая река Урубамба, но называется она там Вильканота (Vilcanota). Там на склоне каньона, в глубине которого течёт река Вильканота, есть скальное образование, называемое индейцами Ньюста Енкантада (Ñusta Encantada).

Старая фотография моста через реку Вильканота на стене ресторана

Ñusta – это слово на языке кечуа, на русский язык его можно перевести как принцесса, а если не одним словом, то знатная женщина, не являющаяся прямым потомком Койи, жены и сестры Манко Копака и дочери Солнца и Луны, а Encantada вполне испанское слово, означающее заколдованный или зачарованный. То есть, это скальное образование можно назвать Заколдованная Принцесса. Иными словами, в скалу превратились останки заколдованной принцессы. А дело было так. Давным-давно жило на берегу реки племя, и был у него вождь по имени Уильяпума (Huayllapuma) и любил он больше всего на свете свою прекрасную дочь по имени Инкиль (Inquill). И страдало это племя от набегов другого племени – племени антисов – видать, жителей восточной страны Антисуйо. Инки, союзники Уильяпумы, рады бы помочь, но в сезон дождей, когда происходили набеги, река Вильканота становилась бурной и полноводной, и инки без моста не могли пересечь её.

Оракул же (вечно эти оракулы несут какую-то чушь нечленораздельную, а мы, дураки, слушаем) предсказал, что принцесса Инкиль выйдет замуж только за принца, который построит за одну ночь мост через Вильканоту. Многих женихов отвергла гордая Инкиль, пока не пришёл к ней свататься принц Асто Римак (Asto Rimaq), сын вождя враждебной страны Антисуйо (оп-па, Ромео и Джульетта пожаловали). Много чудных даров принёс принц, но ценнее всех даров была дивной красоты золотистая птица Корикенке (Qoriqenqe), причём в оперении её были красные, зелёные и синие перья. Мало того, птица эта ещё и будущее предсказывала своим мелодичнейшим пением! (и жар-птица здесь? Шарль Перро с братанами Гримм не завалялись там под подушкой?) И вот, этот пернатый пророк напел, что мост будет построен за одну ночь, и напрягаться-то особо не придётся: камни сами отвалятся от гор и упадут в реку, но принцесса Инкиль должна переправиться через реку, подняться по склону на вершину и ни в коем случае не оглядываться, ни-ни!

Что делает порядочная индейская принцесса на склоне? Правильно, собирает дурманные листья (ой, куда-то не туда меня понесло, дурманные листья это у Лао Ше, и не на Земле, а на Марсе), листья коки, конечно, листья коки! И вот, она поднимается по склону, а на спине у неё мешки с лучшей кокой долины, но камни-то падают! А молнии сверкают! Камни же не ватные! Грохот и гул стоит неимоверный! Она роняет листья, её пробирает дрожь, гул становится нестерпимым и – внезапно всё затихает. И тут эта дура оборачивается! Любопытно ей, вишь, стало! Она превращается в камень, а Асто Римака постигла печальная судьба пуделя Ивана Топорыжкина: он в реке утонул, как топор, а с ним и надежда народа. Ну и сволочь эта птичка, скажу я вам! А что же мост? Мост построили, правда, несколько позже. Кто же строит мосты в сезон дождей?

Смотровая площадка (Mirador) на высоте 3525 метров. Индеец кечуа играет на дудке и продаёт сувениры

По городу Писак мы погуляли. Единственный город из виденных мною в Перу, где главная площадь называется не Plasa de Armas и не Plasa Major, а площадь Конституции (The Plaza Constitución). Она всё равно занята рынком.

Рынок в Писаке

Зато на ней есть Бейт Хабад. Судя по мезузе, прибитой на недосягаемой высоте, закрытой двери и сорванным объявлениям, филосемитство перуанцев такой же миф, как сказка про принцессу Инкиль.

Бейт Хабад в Писаке. Судя по установленной на недосягаемой высоте мезузе и сорванным объявлениям, филосемитство перуанцев — миф

Но город обладает южноамериканским очарованием. Смуглые женщины в шляпах со смоляными косами, скульптуры в виде чаканы, статуи богов с выраженными гениталиями, чтобы не было сомнений, статуя Манко Копака, узкие улицы и низкие дома с трапециевидными окнами.

. Гениталии сработаны убедительно, чтобы не было сомнений, какого пола божество . .

Инкский крест чакана (chakana). Распространён в Перу повсеместно, от монументальных изображений до мелких амулетов. Все его части имеют символические значения. Три ступени означают три уровня мира: подземный мир (мир змеи), наш наземный мир (мир пумы) и небесный мир (мир кондора)

Улица в Писаке

Интересное явление: там народ, особенно женщины, не седеют. Перуанский писатель Марио Варгас Льоса предположил, что это происходит от постоянного жевания листьев коки. Может, оно и так, но косы их черны, как чёрная дыра. В космосе! А вы чего подумали?

Перед церковью

– Ну, теперь можно возвращаться в Ольянтайтамбо! – Нет, нельзя! – Это почему ещё нельзя? Кто мне запретит? – Как кто? Объективная необходимость! Конструкция мироздания! Гармония сфер! Мы живём в рамках реальности и её законов. Волюнтаризму здесь не место. Виданное ли дело, чтоб Солнце всходило на Западе? – Нет, не виданное! – Так какого же рожна… – Всё, подчиняюсь! Не место, так не место! Абзац-другой про соляные копи Салинас де Марас (Las Salinas de Maras) и возвращаемся в Ольянтайтамбо! Бегать с читателями по горам я не буду! Набегался! – Чёрт с тобой, не бегай! А в дома индейцев заходил? Черепа ближайших предков в красном углу видел? Духов уважать надо! – Какая связь между закопчённой черепушкой и духами? – Беда с этими писаками. Переколбасят всё с ног на голову. И не могут совсем без волюнтаризьму! Хорошо, что бог был серьёзный мужчина и создал мироздание, живущее строго по законам природы! –

Перуанка у очага .

Черепа предков в перуанском доме обычны и занимают почётное место

Итак, соляные копи Салинас де Марас известны с незапамятных времён…

Так инки добывали соль. И добывают по сию пору

– С кем это он базланил? – Бес его знает! С каким-то заданием? – С мирозданием! Эх, ты-ы, де… – Тс-с-с! Послухаем! Может, чего дельное скажет… – Итак, добыча соли в Салинас де Марас велась с незапамятных времён. Археологи нашли там керамику, датированную семисотым годом до нашей эры. (Ну, нашли там керамику стиля Чанапата, и что? Чанапата вообще город в Индии. Если в Индии в VIII веке до новой эры делали такую керамику, это совсем не значит, что в Перу эту керамику надо датировать VIII веком до новой эры. А, кроме того, кто сказал, что в то время там добывали соль? Беда с этими археологами!) Мы, археологи, датируем исторические периоды по уровню владения керамикой. Если кардиологи с нами не согласны… Короче, давно там выпаривают соль. Им, индейцам, конечно, было проще, чем шахтёрам Гальштадта (Hallstatt). Те добывали каменную соль в шахтах, их служба и опасна, и трудна, а тут солёная речка сама вытекает из горы.

Её надо только канализировать в мелкие прямоугольные лужи три на четыре метра примерно и подождать, пока экваториальное солнце сделает своё дело. Вода выпаривается, соль высыхает, её собирают в мешки и относят на склад. А потом снова открывают запруду и наполняют лужу солёной водой. Соль всегда приносила неплохой доход. В инкский период копями владела инкская знать – и продолжала владеть и при испанцах. В XX веке перуанское государство попыталось наложить лапу на Салинас де Марас, но ничего хорошего из этого не вышло. Сейчас четыреста семей владеют копями. Но до кого-то там, наверху, уже допёрло, что в наше время солёный пот туристов может стоить не меньше, чем мешки с белыми кристаллами хлористого натрия. В 2019 году правительство Перу начало процесс подачи заявки на включение соляных копей Салинас де Марас в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

И, наконец, мы возвращаемся в милый моему сердцу великий город Ольянтайтамбо. Вслушайтесь, доньи и доны: Ольян-тай-тамбо! Как будто там, в тамбуре, тамбурмажор на тамбурине бьёт ритм самбы. Нам бы там бы в Ольянтайтамбо у реки Урубамбы сесть бы на тумбы у клумбы да расчехлить виолу да гамбу, кар-р-р-рамба! Сейчас уже трудно установить, что слышал в этом звуке девятый Инка Пачакути, но расширив и перестроив свою столицу Куско, он переместился на северо-запад от неё и начал строить дворец и храмовый комплекс в Ольянтайтамбо. Строил с размахом и на века. По строительной активности он напоминает нашего Ирода Великого, а вот о кровожадности его ничего мне неизвестно. С другой стороны, религиозные ритуалы инков настолько были насыщены человеческими жертвоприношениями, что наш Ирод, убивший пару жён и пару детей показался бы инкам вегетарианцем.

Город Ольянтайтамбо расположен вдоль реки Патаканча (Patakancha) недалеко от места её впадения в Урубамбу. Инки планировали города ортогонально, то есть, улицы пересекались под прямым углом: четыре продольные улицы и семь поперечных, и в конце всей этой конструкции на гору, названную испанцами Серро-Бандолиста (Cerro Bandolista) взбираются террасы Пуматальис (Pumatallis), справа и слева ограниченные скальными выступами. На вершине горы храм, на равнине под горой дворец Пачакути и его приближённых, даже с фонтанами. Окна и дверные проёмы трапециевидные. По мнению археологов, такие проёмы более сейсмостойкие, хотя я думаю, что тут сыграли роль эстетические предпочтения строителей. По-моему, трапеция более грандиозна и сильнее подавляет личность. Да и храм над городом нависает богатырской подчиняющей дланью. Неспроста этот храмовый комплекс часто называют крепостью, хотя он выполнял чисто религиозные функции.

Крепость в Ольянтайтамбо, из которой Манко Инка Юпанка разгромил в 1536 г. испанскую экспедицию Эрнандо Писарро, брата Франсиско Писарро

Если стоять лицом к храму, то на очень крутом склоне горы с правой стороны можно увидеть каменные постройки. Они находятся выше храмового холма метров на триста или больше, а если учесть, что высота Ольянтайтамбо над уровнем моря две тысячи восемьсот метров над уровнем моря, то высота этих построек минимум три тысячи триста метров, да они ещё труднодоступны. Тем не менее, назначение этих построек известно: это зернохранилища.

Зернохранилище инков близ Ольянтайтамбо. Слева скальное образование, которое можно принять за профиль грозного бога

Это значит, что индейцы скакали по горам, как легконогие ламы. Но если посмотреть на гору при определённом освещении, можно увидеть профиль могучего старца, но можно и не увидеть. Это бог Виракоча, хранитель запасов зерна. Инки почитали его, как создателя мира. Почему у них не возникало когнитивного диссонанса из-за почитания творца Вселенной Пача Камака, я не знаю. А может, он и возникал у кото-то – я не в курсе. У нас и у греков всё проще: Уран родил Крона, Крон родил Зевса и братьев его и так далее. В Танахе и вовсе всё расписано, только хронология не проставлена. В Талмуде проставлена, но не является общепринятой.

Много чудили инки, но, пожалуй, самым странным их обычаем было изменение формы черепа у младенцев. Причём из самых знатных семей. Почему-то они решили, что являются потомками каких-то бого-людей с черепами, вытянутыми вверх. Но поскольку они рождались с нормальными черепами, они корректировали природу, привязывая две дощечки на лоб и на затылок ещё не окрепшего черепа младенца, искусственно его вытягивая. Такое издевательство над младенцами не доступно моему уму, поэтому я прямо в Ольянтайтамбо сажусь в поезд на Мача-Пикчу и еду по Священной долине инков на поезде по берегу бурной местами реки Урубамбы.

Глава 6. Мачу-Пикчу

Но оторопь ещё нежданней
Нас ожидает по пути…
Борис Пастернак

Вид из окна поезда на Мачу-Пикчу

Надо вам сказать, нежные сеньориты и доблестные сеньоры, что на таком весёлом поезде я в жизни не ездил. Во-первых, продают пиво. Может чего и покрепче продают, но я взял пиво. Во-вторых, последняя дверь в последнем вагоне открывается, то есть, можно стоять и смотреть на убегающие рельсы. А в-третьих и в главных, в вагоне, где барная стойка, играют музыканты и пляшут под музыку какой-то затейник в маске и все желающие. Забегая вперёд, скажу, что на обратном пути, когда народ несколько утомлён впечатлениями и беготнёй по горам и не хочет идти в барный вагон искать приключений на то место в организме, на котором сидят, затейница, опять же почему-то в маске, танцевала прямо в проходе вагона, в котором мы ехали, и даже среди нас нашёлся настолько энергичный турист-живчик, что составил ей компанию. И всё это весело, непринуждённо и со вкусом. Не подумайте плохого: маска не медицинская, а вполне себе клоунская.

В поезде работает бар, играют музыканты, танцуют танцоры и все желающие

Но всякая дорога, увы, даже весёлая, подходит к концу. Мы вышли из вагона и попали… Вы думаете, в Мачу-Пикчу мы попали? Ни хренам-с! Мы попали в атмосферу вечного праздника славного города Агуаскальентес (Aguascalientes), конечной станции железной дороги на Мачу-Пикчу. Вожделенное чудо света где-то там, наверху, в горах, туда идёт автобус. Можно, конечно, и пешком, если у вас в заднице небольшой, но мощный моторчик и полное брюхо топлива. А здесь, в Агуаскальентес, никаких достопримечательностей, никакой старины, никакой экзотики – только кабаки, лавки, музыка и веселье. Даже бурная речка бежит под музыку. И слава богу! Надоели эти инки, шминки, мумии, циклопические кладки, черепки, безмозглые археологи и чужие боги… Однова живём! Гуляй, ребята! Единственная вещь, которой может не хватать в Агуаскальентес, это деньги. Впрочем, были мы там недолго, поэтому издержаться просто не успели.

Город Агуаскальентес

Но вернёмся к нашим… нет, не баранам, а инкам. Бараны вообще не при чём, их испанцы привезли в Южную Америку. И даже не к инкам как таковым, а к затерянному городу Мачу-Пикчу. «Затерянным» назвал этот город Хайрам Бингем (Hiram Bingham III), заново открывший Мачу-Пикчу в 1911 году. Так он назвал свою книгу «Затерянный город инков» («Lost City of the Incas»), в которой опубликовал свои выводы и наблюдения. Многие из выводов позже были признаны ошибочными, но дело было сделано: на сотню лет и более в литературе утвердился штамп: Мачу-Пикчу – затерянный город инков. Некоторые источники утверждают, что затерянным, неизвестным, Мачу-Пикчу был только для европейцев, для белых людей, а индейцы были прекрасно осведомлены о его существовании, но документов, подтверждающих это обстоятельство, нет, а без бумажки не только любой из нас букашка, но и целого города как бы и не существует.

. Агустин Лизаррага (Agustin Lizarraga), перуанский фермер, в 1902 году в поисках новых земель под свои плантации открывший Мачу-Пикчу .

Хайрам Бингем (Hiram Bingham), американский археолог, прототип Индианы Джонса из американский фильмов. В 1911 году искал затерянный город в Андах, легендарный Эльдорадо, который не нашли конкистадоры. В свих поисках вторично «научно» открыл Мачу-Пикчу

Хайрам Бингем, открывший для науки город Мачу-Пикчу в 1911 году (и прототип Индианы Джонса из американских фильмов), никогда не скрывал, что нашёл в храме Трёх Окон на стене надпись: «А. Lizarraga. 1902». Агустин Лизаррага (Agustin Lizarraga), фермер, выращивающий овощи, гранадилью (вид пассифлоры) и кукурузу на продажу, в поисках новых плодородных земель для своей фермы открыл в 1902 году город Мачу-Пикчу. Он не очень хотел сообщать о своём открытии в научные организации, потому что опасался, что это причинит вред его плантациям, но друзья убедили его сделать это, и он сообщил в 1906 году о находке в университет то ли Куско, то ли Лимы, но там как-то не очень торопились послать туда научную экспедицию, а тут и публикации Хайрама Бирнгема подоспели. В 1912 году Агустин Лизаррага утонул в реке Урубамба, перебираясь на другой берег по примитивному мосту без прил. Тело так и не нашли.

Так был открыт город Мачу-Пикчу, признанный современным чудом света. Действительно, когда перед путешественником открывается вид на город, окружённый могучими горами, он останавливается, замирает и забывает сделать следующий вдох. Так он стоит с полминуты, потом шумно выдыхает, набирает полную грудь воздуха и трясущимися руками хватает фотокамеру.

Вид на Мачу-Пикчу

Что ни говори, а великими эстетами и гениальными шоуменами были эти инки. Такое впечатление, что они знали, что испытает человек, впервые увидевший это чудо. Но через минуту-другую дыхание восстанавливается, и путешественник начинает спускаться в город. Инки, судя по всему, любили массовые церемонии и знали толк в этом деле. Строения сохранились, а тростниковые крыши сгнили, и их решили не восстанавливать. Много перьев было сломано в ходе дискуссий, почему и когда город был оставлен жителями, но в конце концов пришли к консенсусу, что город был очередной резиденцией Пачакути и храмовым комплексом, а население его оставило ещё до прихода испанцев в результате какой-то эпидемии, возможно чёрной оспы.

Большинство зданий были реконструированы, чтобы дать посетителям лучшее представление о том, как они выглядели изначально. К 1976 году 30 процентов Мачу-Пикчу было восстановлено, и восстановление продолжается.

Город лежит в узкой седловине между вершинами Мачу-Пикчу и Уайна-Пикчу (Huayna Picchu). С языка кечуа «мачу» можно перевести как «старый», а «уайна» как «молодой», «пикчу» же переводится как «гора». Таким образом, город называется по-русски «Старая гора». Когда уже появились публикации Бингема, стали понятны места в старинных хрониках, где индейцы говорили о возвращении в Уайна-Пикчу, как, вероятно, индейцы называли это место изначально. Испанский конкистадор Бальтасар де Окампо (Baltasar de Ocampo) оставил записки о посещении им в конце XVI века горной крепости Питкос (Pitcos) с её роскошными и величественными зданиями, возведёнными с незаурядным мастерством и искусством. В атласе, изданном в Перу в 1904 году, это место обозначено, как Уайна-Пикчу.

Вершина горы, господствующей над городом, тоже использовалась жителями Мачу-Пикчу для отправления религиозных культов и в качестве форпоста

Бингем, конечно, не искал направленно Мачу-Пикчу и не мог искать. Он искал Вилькабамбу, последнюю столицу инкской империи, и, чего греха таить, рассчитывал найти там несметные сокровища, легендарную Эльдорадо. Он везде, где останавливался, расспрашивал местных жителей про древние руины. В Мандор-Пампе Бингем спросил фермера и владельца гостиницы Мельхиора Артеагу (Melchior Arteaga), не знает ли он в округе каких-нибудь развалин. Артеага сказал, что знает, и на следующее утро повёл его на вершину Уайна-Пикчу. Там они нашли хижину двух индейцев, Альвареса и Рикардо, которые возделывали землю на террасах поблизости.

Земледельческие террасы

Бингем со спутниками остановился в этой хижине на ночлег, и ему очень понравился сын Рикардо, одиннадцатилетний Паблито. Эх, если б знал Хайрам Бингем, как он будет вознаграждён за доброе отношение и конфеты, которые он дарил Паблито! На следующее утро Паблито привёл экспедицию Бингема в Мачу-Пикчу.

(Как-то раз в Таиланде мы с женой подарили тайскому мальчишке лет пятнадцати бутылку какого-то местного лакомства. Его радость подарку и признательность нам в разы превосходили ценность и стоимость этой бутылки. Дружеское отношение европейцев, помноженное на изначальную детскую доброжелательность, творят чудеса). Поскольку Перу находится довольно далеко от места жительства моих читателей, буде таковые найдутся, и не все туда доберутся, попробую описать город. Надо напомнить только, что Мачу-Пикчу, который мы видим сегодня, разительно отличается от картины, открывшейся глазам Хайрама Бингема. Почти четыреста лет эта седловина была во власти дикой природы, а природа не терпит пустоты. Этот аккуратный музей, в который мы попадаем, сто лет назад нуждался в основательной расчистке.

Так вот, прежде всего бросается в глаза большая изумрудно зелёная поляна с подстриженной травой. Это центральная площадь, способная вместить всё население города. Здесь оно собиралось на религиозные ритуалы.

Мачу-Пикчу был объявлен перуанским историческим заповедником в 1982 г. и объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО в 1983 г. В 2007 г. Мачу-Пикчу был признан одним из семи новых чудес света

Немного ниже находится храм Солнца. Все названия даны археологами в XX, сами понимаете, веке. Храм Солнца назван так за сходство с таковым в Куско, прежде всего своей полукруглой стеной.

Храм Солнца (Тemplo del sol), высшего божества инков. Единственная круглая постройка в городе. Предполагается, что здание служило не только храмом, но и астрономической обсерваторией

Слева от поляны, если стоять лицом к вершине Мачу-Пикчу, стоит так называемый храм Трёх Окон. Он, кстати, единственный, в стене которого видны следы прошедших землетрясений, а их было немало, в том числе разрушительных. Ещё левее поднимаются земледельческие террасы. Справа же вверху стоят храмы, включая храм, названный главным. У него три стены. То ли его не достроили, то ли так надо было для каких-то ритуалов. Внизу стоят дома жителей и склады.

Так называемый Главный храм, или Вайрана (El Templo Principal o Wayrana). Храм сложен из огромных камней, идеально подогнанных один к другому. Храм имеет три стены вместо четырёх. То ли этого требовали религиозные церемонии, то ли он просто не был достроен. Одна из стен пострадала от геологического разлома

Вершина Уайна-Пикчу тоже занята какими-то строениями и входит в охраняемую историческую зону, но там мы не были. Она довольно высокая и крутая, поэтому наша предводительница решила пощадить наши ноги. На Уайна-Пикчу допускаются четыреста человек в день, а в Мачу-Пикчу две тысячи пятьсот: памятник берегут. В храмах нередки монументальные изображения чакан, камни, повторяющие очертания окружающих гор, круглые неглубокие бассейны, в которые предположительно наливалась вода, чтобы видеть отражения Солнца и Луны, которым инки поклонялись. Астрономические явления занимали важное место в культовых ритуалах, судя по расположению окон. Есть даже камень, повторяющий очертания созвездия Южный Крест, сориентированный по созвездию.

Этот камень очертаниями схож с созвездием Южного Креста и так же сориентирован — в сторону Южного полюса

Вообще, культ инков я бы назвал «астрономоцентрическим», если бы существовал такой термин и если бы не человеческие жертвоприношения, делающие его мрачным и грозным – в наших глазах, разумеется.

Река Урубамба из окна поезда

Глава 7. Пуэрто-Мальдонадо

Земную жизнь пройдя до половины,
Я оказался в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.
Данте Алигьери

Вообще-то, если в долине было темно, то сумрачный лес показался бы мне светлым, но кто я, чтобы судить самого Данте. Тропический же лес Амазонии действительно сумрачный, потому что деревья очень высокие, да ещё лианы, да ещё эпифиты! Но обо всём по порядку. Перу в меридиональном направлении с Запада на Восток делится на три зоны: costa (коста, берег), sierra (сьерра, горные хребты, горы) и selva (сельва, тропический лес, джунгли). Коста до Андского хребта имеет довольно засушливый климат, потому что, несмотря на близость к экватору, в Тихом океане вдоль побережья Перу проходит холодное течение Гумбольдта. В результате этого течения температура поверхностных вод Тихого океана у побережья Перу держится на уровне 19 градусов Цельсия, тогда как в этих широтах она должна быть 29-30. Как следствие слабое испарение, мало дождей и засушливый климат. В Чили, южнее, вообще находится пустыня Атакама, самая сухая пустыня в мире.

Надо сказать, перуанцы прекрасно с этим живут. Из глубин поднимаются холодные, но богатые органикой (мёртвым планктоном) воды, органику поедает фитопланктон, его поедает зоопланктон, последний поедается мелкими рыбами, тех кушают рыбы побольше и т.д. Перуанцы могут похвалиться богатым уловом. Когда же вследствие явления «эль ниньо» апвеллинг (поднятие глубинных вод) прекращается, перуанские рыбаки сидят на бобах и клянут глобальное изменение климата. Первый раз «эль ниньо» привлекло внимание учёных в конце XIX века близко к Рождеству, поэтому его так назвали. Эль ниньо – малыш, так называют младенца Христа. Эль ниньо вызывает потепление прибрежных вод Перу, но, вообще говоря, явление глобальное. Иногда даже прекращаются пассаты. Бывает примерно раз в семь лет.

В горах климат, знамо, зависит от высоты, чем выше, тем холоднее. С осадками там тоже не густо: на берегу климат сухой, а с востока Анды заслоняют от влажных ветров. В целом, тепло, сухо и солнечно. Иное дело сельва. От Атлантики до Анд никаких препятствий. Амазония: влажно и тепло. На восточных склонах Анд берут начало многочисленные реки, которые сливаясь и обогащаясь притоками, текут в Амазонку. Такова и река Мадре де Диос (Madre de Dios), по-русски богоматерь, главная артерия одноимённого департамента. В западных районах Амазонии может быть даже больше осадков, чем в восточных, потому что дождевым тучам, когда они упираются в горный хребет Анд, просто ничего не остаётся, как пролиться дождём. Очень влажно, очень тепло, вода испаряется, образует дождевые облака, проливается дождём и всё повторяется снова и снова.

Когда открылась дверь самолёта в аэропорту Пуэрто Мальдонадо (Puerto Maldonado), мы сразу оказались в бане – нормальная погода Амазонии. Господа! Такой бедности и нищеты я, пожалуй, не видел нигде в мире. По сравнению с шикарной Лимой и строгими, полными достоинства Арекипой и Куско, Пуэрто Мальдонадо выглядел жалко. Фавелы Рио были образцом цивилизации по сравнению с этим. На всех перекрёстках лежал неубранный мусор. Баков не было в принципе. Кучи мусора были большими, но, вероятно, мусор иногда вывозили, иначе они были бы ещё больше. Машин почти не было, только редкие тук-туки (трёхколёсные мотороллеры) да разбитые минибусы. Кое-где на перекрёстках стояли голые по пояс мужчины с выражением обречённости на лицах. Детей мы не видели. Но, слава богу, город кончился. Мы подъехали к реке.

У берега нас уже ждала длинная моторная лодка с крышей и удобными сиденьями. Мы расселись и поплыли в лодж. Но прежде, чем я поясню это слово, надо сказать пару слов о реке. Река широкая, спокойная, метров восемьдесят шириной. Хищников мы в ней не видели, только мелких обезьян изредка в ветвях деревьев, иногда экзотических птиц на деревьях и капибар (Hydrochoerus hydrochaeris) под деревьями.

Капибары (Hydrochoerus hydrochaeris) на берегу реки Божьей Матери

Что же до лоджа, то с моей точки зрения, главное отличие лоджа от обычного отеля состоит в том, что нормальный номер в отеле имеет минимум четыре стены, пол и потолок, а в номере лоджа стен три. В Эквадоре мы жили в лодже, где самая широкая стена была заменена металлической мелкой сеткой, но, видать, не очень плотной, потому что мы делили номер с меленькой летучей мышкой, которая носилась всю ночь под потолком, но бесшумно, как принято у летучих мышек, а здесь, в Перу, четвёртой стены не было вообще – только парапет по пояс и дремучая сельва за ним. Зато кровать с москитной сеткой!

Не знаю, как в других местах Амазонии, хотя, думаю, так же, а в районе Мадре де Диас кроме могучей реки есть ещё небольшие лагуны в сельве по которым туристы плавают на больших плотах с садовыми скамейками, приводимых в движение кормовым веслом.

Вечный двигатель

Я пробовал грести этим веслом, но у меня постоянно оно выходило из уключины. Местные же индейцы управлялись с ним без проблем. Я полагаю, лагуны эти образуются во время сезона дождей с декабря по февраль, когда река выходит из берегов, а потом, когда вода спадает, остаются в низменных местах. Мы плавали по такой лагуне. Встать надо рано-рано утром, а потом, сразу после рассвета, когда ещё туман стелется над водой, наблюдать за водной жизнью. Нам повезло: мы видели бразильских гигантских выдр, как они завтракали рыбой.

Выдры завтракают

Бразильская выдра (Pteronura brasiliensis), хоть и относится к семейству куньих, достигает двух метров в длину, из которых сантиметров семьдесят составляет толстый хвост. Между пальцами есть перепонки. Не боятся никого, охотятся даже на анаконд. (Ну их к чёрту, этих куньих! Медоед в Африке, росомаха в тайге Сибири и Канады, выдры в лесах Амазонки – маленькие, наглые, сильные, зубастые! Никого не боятся! Всё равно, что Израиль в мире). Но молодняк очень уязвим. Кроме выдр и нескольких птиц мы не видели в лагуне никого, но рано утром, вместе с утренним туманом, быть частью сельвы – это сильно. Из птиц видели гоацинов (Opisthocomus hoazin), кулика якану (Jacana jacana) и рогатую паламедею (Anhima cornuta) в небе, идентифицированную исключительно по рогу. Гоацины сидели в ветвях деревьев. Они, как это принято у тропических птиц, были украшены красивым веерообразным хохолком, синими окологлазьями и довольно длинной шеей, светлокоричневой снизу и чёрной в белую крапинку сверху. Это довольно крупная птица, величиной с мелкую курицу, но её не едят из-за мерзкого запаха. У птенцов гоацина на крыльях есть когти, так что эта птица ещё немножко птеродактиль.

В сельве на берегу реки два гоацина (Opisthocomus hoazin). Гоацины относятся к немногим птицам, у птенцов которых на крыльях есть пальцы с когтями

Якана, как и положено кулику, искала пропитание в камышах. Эта птичка величиной с нашего чибиса, имеет ноги, пожалуй, даже подлинней, чем у чибиса, коричневые крылья и чёрное тело, а на голове сдвинутый на лоб красный берет. Она подслушала и взяла на вооружение дельный совет, данный Полонием Лаэрту: одеваться скромно, но, по возможности, дорого. А с рогатой паламедеи что возьмёшь? Утка – она и в Америке утка. Довольно крупная, два-три кило. Клюв, правда, короткий, как у курицы, и пасётся, бывает, на суше, хотя плавать умеет, даже перепонки есть между пальцами. А рог её и не рог вовсе, а перьевой хохолок. Вот так мы её расчекрыжили, только пусть сама решает, стрепет она или гусь, степная она птица или водная, правая или левая. Оппортунистка она, эта паламедея, скажу я вам, сеньоры!

Кулик южно-американская якана (Jacana jacana)

Как-то Михайла Васильич Ломоносов заявил своему приятелю графу Шувалову: «Неправо о вещах те думают, Шувалов, которые стекло чтут ниже минералов!» Мысль спорная, минералы разные бывают (как и стёкла, но Ломоносов этого ещё не знал), но очень удачная аналогия применительно к нашей ситуации. Потому что вы, почтенные матроны, целомудренные сеньориты и храбрые сеньоры, могли подумать, что я так подробно останавливаюсь на трёх птичках, потому что в перуанской сельве недостаточное разнообразие флоры, но если вы так подумали, то попали впросак, как граф Шувалов в разговоре с учёным котом, то есть, тьфу, с Михайлой Ломоносовым. Так вот, досточтимые доньи и доны, влажный и тёплый климат Амазонии породил невероятное, нигде в мире не наблюдаемое разнообразие флоры. Более ста сорока тысяч видов растений описано в Амазонии, и никто пока не поставил точку в этом бесконечном списке.

Только не волнуйтесь, нежнейшие сеньориты, вам не придётся забивать ваши изящные головки латинской номенклатурой: вам это не нужно, да и мне не под силу. Всё, о чём я вас прошу, это представить себе на минуту, что вы оказались в этом сумрачном лесу. На уровне ваших глаз вы увидите могучие, в несколько обхватов стволы деревьев, ближе к земле расходящиеся мощными слоновьими ушами и высоко-высоко над миром, на высоте более тридцати метров, украшенные зелёными кронами с широкими листьями. Да, лес здесь лиственный, испарять влагу считается среди деревьев хорошим тоном. Это каучуковые деревья (Hevea brasiliensis), называемое по-португальски seringueira, бывшие сто лет назад основой экономики Бразилии, бразильский орех (Bertholletia excelsa), диниция (Dinizia excelsa), а также тутовые, мимозовые и так далее. Это деревья, вымахивающие до сорока метров в высоту.

Мадам Любка и слоновьи уши

Но что вам делать, сеньоры, если вы, как растение, стремитесь к свету, но не обладаете могучим высоким стволом? Совершенно верно, ваше сиятельство! Пользоваться чужим стволом! Именно так поступают лианы и эпифиты. Лианы достигают трёхсот метров длины, но не обладают толщиной прямотой, скажем, бразильского ореха. Они вьются по стволам могучих деревьев, пока не достигнут света. Ещё остроумнее поступают эпифиты. Они не тратят драгоценные фотоны на выращивание длиннющих гибких стволов, а просто забрасывают свои семена повыше, чтобы использовать в качестве субстрата не почву, а стволы деревьев. Не успеют прорасти, ан глядь – уже на высоте, уже светло! Так поступают многие орхидеи, например. Ну, а если вы не обладаете ни длинным гибким стволом, ни способностью расти из чужой коры, то у вас остался только один способ выжить в этом жестоком мире: содержать в ваших листьях много хлорофилла, то есть, иметь тёмно-зелёные листья, чтобы довольствоваться теми жалкими фотонами, которые долетают до земли: лес-то не тёмный, а сумрачный! Так поступают папоротники, водные растения, многие пальмы, геликония (heliconia), цветы которой украшают тропический лес.

Другого пути у вас нет. (Детский голосок из третьего ряда: «А вот и есть, а вот и есть!») Ну что ж, ваше юное сиятельство! Поведайте нам, что это за путь такой! «А шагающие пальмы?» О да, ваше сиятельство, о да! Вы совершенно правы! Чуть не забыл! Шагающие пальмы! Вообще говоря, пальм в амазонии восемьсот видов, но есть одна пальма, сократея голокоренная (Socratea exorrhiza), иначе кашапона, которая умеет ходить. Однодольные растения – луковичные, злаки, орхидные, пальмы – имеют мочковатые корни, значит, все одинаковые, нет стержневого корня. Эти корни, как правило, не деревенеют, остаются гибкими и мягкими, как у лука, например. Но сократея хитрая пальма! Она свои мочковатые корни выпустила из ствола выше метра над землёй и стоит на них, как на сваях. В более светлую сторону (или более сухую) она выпускает новые корни, а старые, растущие в тёмную или заболоченную сторону, отмирают. Таким образом, она может продвинуться в нужную сторону до метра в год.

Цветок геликонии

Шагающая пальма

Не все учёные согласны в том, что она это делает в поисках света, некоторые считают, что так она уходит от заболоченного участка. Но бог (или бег) с ней, с сократеей, вы же не знаете, как растут бразильские орехи! А растут они очень здорово! Во-первых, плод дерева большой, величиной с крупный кокосовый орех. Во-вторых, эти деревья ни за что не хотят расти на плантации – только в диком смешанном лесу. И вот такая дура, весом три кило, падает на землю с высоты метров тридцать-сорок. Тогда начинаешь радоваться, что Мадре де Диос самый малонаселённый район Перу. И если орех упал и никого не убил, надо взять его и расколоть с помощью мачете. Это не очень просто, я пробовал, потому что орех круглый. Впрочем, перуанские индейцы справляются с этим запросто. И если его расколоть, там внутри окажется до двадцати орехов, каждый в отдельной и довольно прочной трёхгранной скорлупе. Во как!

Уф-ф-ф! Всё, кажется. Кончилось моё Перу. Линии и рисунки Наска, такие большие, что рассмотреть их можно только с самолёта, я не видел. Не были мы там. Но и без них Перу оказалось длинным и непредсказуемым, как жизнь. «Жизнь с крючка сорвалась и бесследно прошла. Словно пьяная ночь, безвозвратно прошла. Жизнь, мгновенье которой равно мирозданью, как сквозь пальцы песок, незаметно прошла».

Примечание:
1. Фотографии сделаны Любовью Локшиной-Ирзак и автором.
2. Фотографии в тексте можно увеличить, для этого надо навести на фотографию курсор и щёлкнуть левой кнопкой мыши.
3. Фотографии в улучшенном качестве можно посмотреть в альбоме автора по ссылкам:

Глава 1. Чульпас

Глава 2. Озеро Титикака

Глава 3. Куско

Глава 4. Саскайуаман

Глава 5. Ольянтайтамбо

Глава 6. Мачу-Пикчу

Глава 7. Пуэрто-Мальдонадо

Назад