В память о моих учителях в медицине и просто выдающихся врачах, которых я знал

Хотелось бы сохранить с помощью сайта Memoclub.ru воспоминания о выдающихся врачах, которые учили меня медицине или у которых я учился сам, высказать благодарность им. Об этих уникальных людях, искусных во врачевании, любивших и умевших передавать свой опыт и знания молодым врачам, написано до сих пор мало и очень коротко. Хотя на них вся медицина держалась. Я хочу рассказать о них подробнее, что знаю. Может быть, это поможет заинтересованным читателям понять, почему такое удается и что для этого требуется, или хотя бы лучше осознать свое место в профессии.

О некоторых «героях моего рассказа» мне удалось в разное время снять видеофильмы:

«Профессор Абрам Львович Сыркин рассказывает о факультетской терапевтической клинике им. В.Н. Виноградова»:
https://rutube.ru/video/bf07b170ef6c2129e43cfa4a157920b6/?r=plwd

«В кабинете профессора Александра Викторовича Недоступа»:
https://rutube.ru/video/679b13314662a9113613e47998c78416/?r=plwd

Об А.В. Недоступе недавно были изданы подробные воспоминания («Александр Недоступ. Врач от Бога». Составитель О.В. Благова. Издательство Московской Патриархии, 2023).

Я начну с воспоминаний о ревматологе профессоре Эльзе Романовне Агабабовой (1929-2005).

Эльза Романовна Агабабова
Профессор, доктор медицинских наук, заслуженный деятель науки России

Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.
Б. Пастернак

Если говорить справочно, описание вклада профессора заслуженного деятеля науки РФ Эльзы Романовны Агабабовой (1929-2005) в отечественную медицинскую науку не займет много времени. Он состоит в пионерских работах по изучению роли двух инфекций в происхождении двух ревматических болезней: бета-гемолитического стрептококка группы А в этиологии острого ревматизма (острой ревматической лихорадки) и Chlamydia trachomatis в генезе реактивных артритов. В клинической же медицине заслуги Э.Р. Агабабовой многочисленнее – это внедрение в диагностику стрептококковой инфекции тестов на антитела к антигенам стрептококка (антистрептолизин-О – одна из «ревматических проб»), совершенствование клиники, диагностики и лечения спондилоартритов, в основном анкилозирующего спондилита, псориатического артрита и особенно реактивных артритов. Ссылки на эти исследования и сейчас приводятся в статьях и диссертациях на эти темы.

Диагностические критерии реактивных артритов, инициатором создания которых была Э.Р. Агабабова (2003 г.), имеют значение и сегодня, заставляя строго относиться к распознаванию и отграничению этих болезней суставов. Для практической медицины остаются значимыми рекомендации Э.Р. Агабабовой и ее сотрудников по лечению реактивных артритов, индуцируемых урогенитальным хламидиозом, в которых настойчиво подчеркивалась необходимость адекватной терапии (в высоких дозах и длительно) «правильными» антибиотиками инфекционного начала болезни. Уникальным было исследование, задуманное Э.Р. Агабабовой и выполненное ее диссертантом А.А. Годзенко (теперь профессором кафедры ревматологии), о сложных взаимоотношениях сочетанных форм спондилоартритов. Признанием заслуг Э.Р. Агабабовой является премия ее имени, поощряющая исследователей за научные работы в области изучения спондилоартритов. Она вручается один раз в 4 года на Съездах ревматологов страны.

Еще большую признательность и благодарность современников получила безотказная лечебная и консультативная работа Э.Р. Агабабовой, начавшаяся в первом (или в одном из первых) в стране ревматологическом кабинете при факультетской терапевтической клинике (ФТК) 1 МОЛГМИ им. И.М. Сеченова, где проводилась «предупредительная терапия» обострений ревматизма бициллином, а потом (и дольше всего) в артрологическом отделе Института ревматизма АМН СССР. Профессору Э.Р. Агабабовой будут всю жизнь благодарны 28 диссертантов, получивших научные степени разного достоинства за исследования, которые были придуманы ею, выполнены под ее руководством, а нередко глубоко отредактированы (Э.Р. Агабабова была придирчива к точности и грамотности изложения полученных данных и с гордостью говорила, что в свое время прошла «школу» научного редактора в журнале «Терапевтический архив»).

Но основной и незабываемый след в памяти коллег, знавших Эльзу Романовну как врача, советчика, научного работника, руководителя и лектора, оставили, конечно, ее человеческие качества – в первую очередь отзывчивость и стремление помочь в любых вопросах, доброта, душевная щедрость, радушие и жизнерадостность. Э.Р. Агабабова была, несомненно, научным лидером, целеустремленным исследователем, но при этом мягким в общении и эмпатичным человеком. Ее искренне волновали события, происходившие в лаборатории, которой она руководила, в НИИ ревматологии и в стране. Благодаря этим свойствам души ей удалось возвыситься над ординарной мастеровитостью и даже над высококлассным профессионализмом, который был присущ не только ей одной, и, как видел смысл жизни Б. Пастернак, «привлечь к себе любовь пространства». Ее кабинет никогда не пустовал. Я помню, как наша лаборатория отправилась в Саратов на большую ревматологическую конференцию. Как только поезд тронулся, все, не сговариваясь, как по команде «перетекли» со своих мест в разных вагонах в купе Эльзы Романовны, где весело и очень долго обсуждали разнообразные темы, закусывая припасенными профессором разносолами и сладостями. А профессор была этому незапланированному «митингу» искренне рада, ни о какой «дистанции» в общении не было и речи.

Хотя «феномен Э.Р. Агабабовой» – незакономерное явление, для возникновения которого в душе человека должна родиться и зазвучать, не уставая, особая высоко настроенная «струна», в истории ее жизни был ряд обстоятельств, послуживших важными предпосылками для формирования незаурядного врача, специалиста-ученого, но, главное, выдающейся личности. Это, в первую очередь, ее окружение в детстве. У Э.Р. Агабабовой были необыкновенные родители. Она родилась в Ростове-на-Дону, но местом постоянного жительства семьи была Махачкала, где работал хирургом ее отец Роман Александрович Цюпак и жила семья ее матери – Марии Васильевны.

Родители Э.Р. Агабабовой: Роман Александрович и Мария Васильевна Цюпак

Сразу после окончания медицинского института в Вене (он родился и закончил гимназию в Галиции, которая в то время входила в состав Австро-Венгерской империи), началась Первая мировая война, Роман Александрович был мобилизован в армию Австро-Венгрии и служил в военном госпитале. Попал в плен, служил врачом в русском госпитале, во время Гражданской войны в России пошел служить врачом в Красную Армию.

После установления Советской власти в Дагестане, Роман Александрович Цюпак был приглашен туда для организации хирургической службы (в республике тогда было всего 5 хирургов). Он получил огромный опыт на фронтах Первой мировой и Гражданской войн, в совершенстве владел немецким языком, в его доме были медицинские книги немецких авторов, к которым он нередко обращался.

Роман Александрович много оперировал сам, руководил строительством Республиканской клинической больницы, а потом возглавлял ее. Во время Великой Отечественной войны был ведущим хирургом госпиталей республики. Считается одним из основоположников хирургии в Дагестане.

Мама Эльзы Романовны – Мария Васильевна происходила из известного грузинского рода Джапаридзе. По воспоминаниям современников, в молодости Мария (знакомые называли ее «Марго») была красавицей, человеком необыкновенной доброты и широты, деятельной, жизнерадостной, одной из первых пионерских вожатых в Махачкале. Дом, в котором жила семья Цюпак, стоял в одном дворе с домом родственников по линии мамы. По словам Лены, дочери Эльзы Романовны, «семья Джапаридзе вбирала в себя представителей самых разных наций и народностей (евреев, украинцев, русских, лакцев, армян и др.) и превращала их в представителей своего большого дружного интернационального клана с ярко выраженным грузинским акцентом. Среди негласных правил этой семьи всегда были гостеприимство и открытые двери, радушие и приветливость, взаимовыручка, поддержка своих, честность, уважение к старшим, верность дружбе и своему слову, оптимизм, умение веселиться, шутить и, разумеется, щедрые кавказские застолья». По моим наблюдениям, Эльза Романовна среди своих многочисленных диссертантов особенно заботливо опекала выходцев из республик СССР (из самых разных), может быть потому, что им трудно было обжиться в Москве, и они не всегда достаточно хорошо знали русский язык. Помогала им писать статьи, для чего приглашала домой, щедро угощала, а приезжих коллег-ревматологов нередко поселяла в своей квартире. Врачи-грузины, узнав про грузинские корни Эльзы Романовны, преклонялись перед ней, считали «своей», а она была с ними по-особому приветлива.

Однажды я наблюдал встречу Эльзы Романовны с профессором Владимиром Георгиевичем Цитланадзе – ведущим ревматологом Грузии на конференции в Тбилиси. Он приехал в гостиницу поприветствовать профессора Агабабову и, увидев ее в фойе, моментально распорядился накрыть богатый стол, за который были приглашены все приезжие москвичи. Началось долгое застолье, сопровождавшееся бесконечными здравицами в адрес Эльзы Романовны.

Эльза в 1946 г. закончила школу с золотой медалью, поступила в Дагестанский медицинский институт и была выпущена из него с красным дипломом. Затем она поступает в ординатуру по терапии в клинику Махачкалинского мединститута, но вскоре переезжает в Москву и продолжает учебу в знаменитой факультетской терапевтической клинике 1 Московского медицинского института, руководимой академиком В.Н. Виноградовым. Профессор А.Л. Сыркин рассказывал: «Так получилось, что Эльза чуть ли не с первых лет своего пребывания в Виноградовской клинике оказывается в той головке клиники, которая есть в каждом коллективе. Небольшая группа неформальных лидеров, то, что сейчас называют opinion makers.

В центре Эльза и ее первый муж Сергей Агабабов на Первомайских гуляниях в Махачкале. С. Агабабов — композитор, погиб в возрасте 32 лет в авиакатастрофе

Я пришел в клинику на 1 год позже нее и уже знал, что это одна из самых ярких фигур в Виноградовском коллективе. Умная, общественная, всегда готовая помочь людям, активно входящая во все клинические дела – и рабочие, и личностные, с очень действенным для людей подходом. Ни одного дня не была провинциалкой. Очень начитана, хорошо знала музыку. Обаятельная, открытый, порядочный человек. Никто равнодушным не оставался. Эльза выделялась среди всех и стала любимицей клиники».

Здание факультетской терапевтической клиники 1 МОЛМИ им. И.М. Сеченова на Большой Пироговской улице К стоящему при входе в клинику памятнику Н.И. Пирогову с четырех сторон прикреплены бронзовые венки с выгравированными внутри надписями из его сочинений – пожеланиями будущим врачам. Э.Р. Агабабова в течение 12 лет каждый день проходила мимо этого памятника и конечно знала эти надписи-рекомендации. Предполагаю, что одна из них ей могла быть особенно близка: «Даже желая от всей души сделаться истыми специалистами, мы не должны забывать, что и для этого необходимо общечеловеческое образование»

Сразу после окончания ординатуры академик В.Н. Виноградов поручил Эльзе Романовне заниматься передовой для того времени научной темой – изучением роли стрептококка в развитии ревматизма и его рецидивов. Перед старшим лаборантом Э.Р. Агабабовой была поставлена задача решить «загадку» ревматизма, всесторонне изучив иммунный ответ к стрептококку. Тем самым В.Н. Виноградов предполагал объединить две существовавшие в то время ведущие теории происхождения ревматизма, аллергическую (М.П. Кончаловский) и инфекционную (Н.Д. Стражеско).

Эта работа, как и все, что задумывал в научном плане В.Н. Виноградов, должна была выполняться масштабно: нужно было создать микробиологическую лабораторию (в терапевтических клиниках это раньше не практиковалось), наладить (впервые в стране) определение антител к стрептококку, организовать диспансеризацию больных ревматизмом. Очень помогла профессор И.М. Лямперт из Института эпидемиологии и микробиологии имени Н.Ф. Гамалеи – известный микробиолог, специалист по стрептококку.

Эльза Романовна освоила передовые для того времени методики (позже она поделилась своим опытом с сотрудниками Института ревматизма и кафедры профессора А.И. Нестерова). Финансирование ряда методик осуществлялось из личных средств В.Н. Виноградова, в частности на рынке регулярно закупалось качественное мясо для приготовления «капризных» микробиологических сред. В результате применения лучшего в то время комплекса иммунологических методов (исследование антител к стрептококку, фагоцитарные реакции к нему, внутрикожная проба со стрептококковой вакциной) впервые в нашей стране в клинике была продемонстрирована ведущая роль нарушений иммунного ответа к гемолитическому стрептококку группы А в развитии острого ревматизма. Кандидатская диссертация «Некоторые иммунологические показатели при ревматизме и их диагностическое значение» была защищена Э.Р. Агабабовой в 1958 г. Оппонентами на диссертации были знаменитые академики-терапевты И.А. Кассирский и М.С. Вовси; их портреты висели в кабинете профессора Агабабовой.

Сохранилась фотография, сделанная во время защиты Эльзы Романовной этой диссертации в Академии медицинских наук на Солянке. Видно, как переживает В.Н. Виноградов за талантливую диссертантку – одну из наиболее способных и успешных своих учениц.

Э.Р. Агабабова защищает диссертацию в Академии медицинских наук, справа – ее руководитель академик В.Н.Виноградов

В этой работе раскрылись способности Эльзы Романовны к научной деятельности. Одновременно она ведет больных, участвует в общественной жизни клиники. Со слов профессора А.Л. Сыркина, «микробиологическая лаборатория, в которой было определено рабочее место Эльзы, стала одним из центров притяжения в клинике. Прийти к ней в ее лабораторию и пообщаться – без этого не было и дня. Хоть на 5 минут прибежать и поглядеть, как там живут и чем там дышат.

Эльза была в центре общественной жизни. Ее выбрали председателем профсоюзного бюро клиники. Однажды была история. В клинике небывалое дело – началось воровство. Подумать, что это кто-то свой, было ужасно. Эльза с ее задором придумала ни больше ни меньше как залезть в шкаф и подождать, когда придет одна из подозреваемых. Клептоманка была ухвачена с поличным. Муж ее удивлялся: «Как же так, я ей конфеты покупал не ниже «Красной Шапочки?». А Виноградов сказал: «Чтобы тень ее никогда не упала на мою дорогу».

Результаты диссертационной работы Э.Р. Агабабовой получили повсеместное признание и, по сути дела, стали обоснованием для создания государственной системы профилактики и лечения ревматизма – открытия противоревматических кабинетов по всей стране, промышленного выпуска диагностикумов для определения противострептококковых антител, использования пенициллина пролонгированного действия и т.д. Методики, налаженные в этой работе, были быстро «подхвачены» во многих других учреждениях.

В этом же 1958 г. вышел инициированный академиком А.И. Нестеровым Приказ Минздрава СССР, в котором предусматривалось создание отечественной ревматологической службы, а главной целью деятельности ревматологов было названо «снижение заболеваемости ревматизмом, предупреждение его рецидивов и уменьшение тяжести последствий». В 1958 г. получает поддержку и другой проект А.И. Нестерова об организации в Москве Института ревматизма, основная задача которого также борьба с ревматизмом.

Э.Р. Агабабова с большим увлечением продолжает научные исследования, тем более что в 1956 г. в СССР под руководством академика З.В. Ермольевой создается отечественный пролонгированный препарат пенициллина – бициллин, пригодный для профилактики рецидивов ревматизма. В ФТК был открыт едва ли не первый стране кабинет для диспансеризации больных ревматизмом (заведующая З.А. Зальцман).

А.Л. Сыркин рассказывал: «Для научной работы Эльзе нужно было находить больных с острым ревматизмом, что во взрослой клинике было трудно уже тогда. Я думаю, что не я один искал ей больных по всей Москве. Данные, которые тогда получила Эльза, были интересными, они были на острие тогдашней ревматологии. У Эльзы ученических работ не было. На ее работы начали ссылаться с ее первых шагов в ревматологии. В.Н. Виноградов сам с огромным вниманием следил за этими работами. Вообще он был очень чуток к науке, хотя оставил скромное научное наследство. Но был исключительно восприимчив ко всему новому. В его клинике впервые применялись гастроскопия, бронхоскопия, дефибрилляция сердца, изотопные исследования, катетеризация полостей сердца. Виноградовская школа была не в научных трудах, а в совершенно потрясающем, добросовестном отношении к больному. Я не знал других крупных терапевтов, мне не выпала возможность их увидеть, которые бы так детально вникали во все подробности в отношении больного, начиная с диагноза и кончая его трудоустройством. Дотошно обсуждалась каждая мелочь. Если эта мелочь касалась больного, Владимир Никитич становился бесконечно внимательным и беспощадным. В отличие от выдающихся интернистов, Е.М. Тареева и А.Л. Мясникова, которые оставили после себя тома работ, у Владимира Никитича, когда мы стали смотреть, что же издать после его смерти, удалось собрать маленькую тонкую книжечку, которую даже неловко было показывать. В этой книжечке очень видное место заняли исследования Э.Р. Агабабовой».

«У меня есть личная благодарность Эльзе Романовне», – рассказывал А.Л. Сыркин. «По понедельникам Владимир Никитич нас вызывал по науке. Это было не самое легкое дело. В его кабинет мы шли без большого энтузиазма, мягко говоря. И вот я бегу в его кабинет, соображая про свою науку и буквально у его двери на площадке меня перехватывает Эльза. «Ну что, к Куце? (у Владимира Никитича было словечко «Куца» (сокращение от «как говорится») и все московские врачи звали его за глаза «Куца»). Сколько у тебя больных набрано? Я говорю – 80. «Скажи – 50». И с этими словами я влетаю в кабинет Виноградова. Ну, он слушает про мою работу, все хорошо, все замечательно, и, наконец, задает мне вопрос, которого я после встречи с Эльзой панически боялся: «А сколько, куца милый, у Вас набрано больных?» И вот я думаю, что же делать? Меня вообще-то с детства учили говорить правду. У меня их 80, а Эльза сказала — 50. И, наконец, я понимаю, что конечно Эльза важнее всякой правды. И говорю: «50, Владимир Никитич». «Вот и прекрасно, когда у Вас будет 100, защищайте кандидатскую…» Я выскакиваю и потом спрашиваю Эльзу: «А что было бы если бы я сказал 80?» – «Он сказал бы тебе – 150». Таким образом она в большой степени приблизила мою кандидатскую защиту. При большом участии Эльзы Романовны Агабабовой это был серебряный век Виноградовской клиники на Пироговке».

В 1964 г. академик В.Н. Виноградов скончался, его научная группа была расформирована, в ФТК для Э.Р. Агабабовой должности не нашлось, и она вынуждена была искать новое место работы. Докторская диссертация «Вялотекущий ревматический кардит взрослых» была защищена через 3 года, в 1967 г.

Э.Р. Агабабова в период работы в артрологическом отделе НИИ ревматизма

Эльза Романовна Агабабова была приглашена в Институт ревматизма на должность старшего научного сотрудника (1964 г.), причем не в основной состав сотрудников в Казаковское здание на Петровке, 25, где занимались в основном ревматизмом, а в артрологический сектор, которым руководила профессор Маргарита Георгиевна Астапенко – ведущий специалист по заболеваниям суставов в стране.

Пришлось осваивать совершенно новую область – артрологию. Но поскольку Э.Р. всегда оставалась лечащим врачом и хорошо знала общую терапию, ей новая область знаний давалась без особого труда, тем более что тогда многие болезни суставов считались (ошибочно) связанными с инфекциями, в том числе с хорошо знакомым ей стрептококком. Не было полноценных книг. Монографии Н.А. Вельяминова «Учение о болезнях суставов» (1924) и М.М. Дитерихса «Введение в клинику заболеваний суставов» (1937), хотя и были полезны с клинической точки зрения, но в плане терапии ограничивавшись в основном сведениями о методах курортологии и бальнеотерапии. Текущая иностранная литература была труднодоступна. М.Г. Астапенко была первой, кто защитил кандидатскую (1947 г.), а затем (в 1958 г.) докторскую диссертацию о ревматоидном артрите, тогда называвшимся «инфекционным неспецифическим полиартритом».

Профессор М.Г. Астапенко стремилась развивать представления о болезнях суставов и при поддержке академика А.И. Нестерова добилась создания Всесоюзного артрологического центра с выделением большого количества научных сотрудников. Этот центр, оставаясь подразделением Института ревматизма, получил в свое распоряжение большое отделение в 13 городской больнице в Москве. В начале был предпринят ряд исследований, которые позволяли улучшить знания артрологии новыми сотрудниками. Было организовано масштабное обследование рабочих крупных промышленных предприятий, стали разрабатываться критерии диагностики и дифференциальной диагностики воспалительных заболеваний суставов и остеоартроза, налаживаться различные (рентгенологические, лабораторные и морфологические) методы обследования артрологических больных, применяться новые методы лечения, включая хирургический. Во всех этих проектах Эльза Романовна Агабабова принимала самое активное участие, что позволило ей довольно быстро стать крупным знатоком болезней суставов.

Профессор А.А. Шаткин

В начале 70-ых годов сформировался главный научный интерес Э.Р. Агабабовой в новой области – изучение реактивных артритов. Более всего ее заинтересовал синдром Рейтера¹ (уретро-окуло-синовиальный синдром). В его происхождении только-только стали подозреваться новые и еще плохо изученные инфекционные агенты – хламидии (бедзонии). Оказалось, что ими очень интересуется профессор Анатолий Альбертович Шаткин (1928-1994), выдающийся отечественный специалист по хламидиозу (Chlamydia trachomatis), который работал в Институте эпидемиологии и микробиологии им. Гамалеи. Он хорошо знал трахому – это была первая болезнь, для которой была доказана связь с хламидиями, причем в получении этих доказательств А.А. Шаткин принял самое активное участие.

После окончания медицинского института он работал окулистом в Марийской АССР, наблюдал больных трахомой и ее тяжелые последствия (кератит с потерей зрения), лечил их как мог (в том числе хирургически) и пытался (как и многие другие в разных странах – безуспешно) выделить инфекционный агент. Увлекшись этой проблемой, А.А. Шаткин по возвращении в Москву продолжил изучение хламидий в НИИ им. Гельмгольца, а затем в Институте эпидемиологии и микробиологии. Когда в результате долгих и трудоемких опытов у животных была получена культура лабораторных штаммов хламидий, он ввел их себе в конъюнктивальную полость. Развилась клиническая картина трахомы с поражением роговицы, а из эпителия слизистой оболочки глаза были выделены хламидии, идентичные тем, которые использовались для заражения. Упорно лечиться от трахомы пришлось полгода.

А.А. Шаткина интересовали и другие болезни, вызываемые хламидиями, поэтому он был очень рад знакомству с Эльзой Романовной, предложившей совместное изучение урогенного реактивного артрита. Представления о связи Chlamydia trachomatis с этим заболеванием отсутствовали, знания об участии хламидий в урогенитальной патологии в то время только формировались, методы диагностики были доступны лишь единичным научно-исследовательским лабораториям, а лечение не было разработано вовсе.

Весной 1971 г. был набран и проанализирован значительный материал: образцы синовиальной жидкости и синовиальной оболочки коленного сустава, полученные у больных различными заболеваниями, и предприняты все самые современные (на тот момент времени) микробиологические методы для выделения хламидий: культивирование на куриных эмбрионах, выявление антигена хламидий и др. В результате у двух больных урогенным реактивным артритом из тканей суставов удалось (17 марта и 14 мая 1971 г.) выделить два штамма гальпровий (хламидий), названные АР-23 и СР-1. Эти штаммы были полноценно охарактеризованы и культивировались затем в течение длительного времени. Возможность выделения и культивирования хламидий из тканей воспаленных суставов раньше смогли продемонстрировать только в Филадельфии и Париже.

Ссылка на работу А.А. Шаткина, Э.Р. Агабабовой и сотр. о выделении хламидий из суставов больных урогенным реактивным артритом, которая была приведена в статье видного специалиста по хламидиозу из США J. Schachter

Последующее многолетнее научное сотрудничество Э.Р. Агабабовой и А.А. Шаткина позволило установить такие клинически значимые факты, как возможность персистенции хламидий в суставах, недостаточность обычных доз антибиотиков для эрадикации хламидий из воспаленных суставов и устойчивость этих микроорганизмов к традиционной химиотерапии антибиотиками.

Со временем, когда профессор М.Г. Астапенко передала Эльзе Романовне Агабабовой руководство изучением всех воспалительных заболеваний суставов, в отделении стали проводиться исследования по широкому спектру артрологических проблем: диагностика моноартритов, описание доброкачественного варианта ревматоидного артрита, поражения легких и плевры при этом заболевании и применение D-пеницилламина в его лечении, выделение клинических вариантов плечелопаточного периартрита, критерии диагноза подагры и др. Но все же главным направлением научных работ и клинических изысканий были спондилоартриты в широком плане, включая анкилозирующий спондилит, псориатический артрит, поражение суставов и позвоночника при хронических воспалительных заболеваниях кишечника.

Признанием заслуг профессора Э.Р. Агабабовой в этой области ревматологии было приглашение ее выступить с Актовой речью (этой почетной формы выступления редко кто в то время удостаивался) на Первом Всероссийском Конгрессе ревматологов (Саратов, 2003 г.). В этом выступлении впервые было сказано о перспективах применения таких новых для того времени и еще не применявшихся в нашей стране методах обследованиях и лечения больных спондилоартритами, как МРТ и ингибиторы фактора некроза опухолей.

И на новом месте работе Эльза Романовна быстро завоевала авторитет и симпатию сотрудников. Ей не были свойственны высокомерие, поза, требования или даже намеки на соблюдение субординации. Она оставалась доброжелательным, дружелюбным человеком. Легко отзывалась на просьбы о научном сотрудничестве, о консультациях в отношении выбора научной тематики, о руководстве диссертациями. После ухода М.Г. Астапенко на пенсию Э.Р.А. стала руководителем артроцентра. А.Л. Сыркин вспоминал: «Когда у меня трудные больные, и я не понимал, что с ними делать в области ревматологии, я не помню, чтобы Эльза Романовна не просто нам что-то не посоветовала, а она в клинику приезжала».

Э.Р. Агабабова с сотрудниками артрологического отделения Института ревматизма/ревматологии (сидит в центре, по правую руку от нее – проф. М.Г. Астапенко и проф. В.П. Павлов – основоположник отечественной хирургии суставов)

Была бескорыстна, имела устойчивые принципиальные взгляды на происходящие в стране события. Была убежденным сторонником идеи социальной справедливости, бесплатной медицины и бесплатного образования для всех, и противником капиталистических перемен, приведших к обеднению народа. С близкими людьми легко вовлекалась в споры по этим вопросам и была непоколебима. В бизнес-проектах не участвовала.

В течение многих лет профессор Э.Р. Агабабова возглавляла Совет по защите диссертаций по специальности «ревматология», неуклонно проводя в жизнь приоритет уважительного отношения к соискателям. Любила ездить по стране с лекциями и докладами для врачей, делиться своими энциклопедическими профессиональными знаниями. Ее хорошо знали и уважали ревматологи всех крупных городов России и столиц бывших республик Союза.

Э.Р. Агабабовой с сотрудниками опубликовано около 250 научных работ, она была соавтором ряда монографий («Ревматоидный артрит», 1983; «Руководство по ревматологии», 1989; «Ревматические болезни», 1997; «Избранные лекции по клинической ревматологии», 2001), повторных выпусков «Справочника ревматолога», статей в Большой медицинской энциклопедии.

В заключение я хочу поделиться подмеченным мной феноменом, который был в полной мере свойственен и Э.Р. Агабабовой.

Улыбка как знак факультетской терапевтической клиники
(«улыбка терапевтическая»)

Характерно, что хорошо знающие Эльзу Романовну люди при встрече с ней и даже только при упоминании ее имени непременно и непроизвольно улыбались. У Эльзы Романовны и самой была особая улыбка (больше глазами, чем мимикой).

Эта улыбка была типична для всех выдающихся врачей, работавших в факультетской терапевтической клинике 1 Московского мединститута в пору академика В.Н. Виноградова и позже. В этой клинике существует галерея портретов директоров ФТК разных лет. Но на портретах Н.Ф. Голубова, В.Д. Шервинского, Д.Д. Плетнева, М.И. Вихерта, М.П. Кончаловского и В.Н. Виноградова мы улыбки не увидим. Преобладают лица сосредоточенные, часто напряженные или даже суровые. Я думаю, что это недоразумение («некорректная выборка») – не принято у нас в стране публично изображать улыбчивых врачей, тем более профессоров. Мой же личный опыт общения с теми лидерами ФТК, кого я наблюдал в кабинетах и коридорах этой клиники, свидетельствует, что улыбались они очень часто, были приветливы, благожелательны, излучали симпатию или, как теперь говорят, «настроенность на невербальную коммуникацию». Я даже считаю это необыкновенным явлением, феноменом, отличием, которое не встречалось мне в других клиниках на Пироговке и которое я считаю визитной карточкой ФТК («улыбка факультетской терапевтической клиники», а точнее и короче – «улыбка терапевтическая»).

В частных коллекциях фотографий ведущих сотрудников клиники разных лет я нашел подобную улыбку на лицах Виталия Григорьевича Попова (1904 – 1994), Матвея Исааковича Непорента (1897 – 1985), Зинаиды Адамовны Бондарь (1907 – 1970), Владимира Ивановича Маколкина (1931– 2012) и Александра Викторовича Недоступа (1939 – 2022), Виталия Андреевича Сулимова (1951 – 2016).

Доценты Виноградовской клиники В.Г. Попов и М.И. Непорент

Член-корр. АМН, профессор, директор ФТК З.А. Бондарь

Профессор Виноградовской клиники В.Г. Попов с профессором ФТК В.И. Маколкиным (слева) и доцентом ФТК А.В. Недоступом

Профессор Виноградовской клиники, директор ФТК В.А. Сулимов

Профессор Виноградовской клиники А.Л. Сыркин

Но особенно ярко этот фенотипический признак сотрудников ФТК свойственен ученику В.Н. Виноградова – профессору Абраму Львовичу Сыркину.

Говорят, что сам академик Виноградов был неулыбчив, даже суров. Но так было не всегда. На фотографии, сделанной в 1915 г., хорошо видно, что В.Н. Виноградов улыбается. Он служил в то время ассистентом клиники пропедевтики медицинского факультета Московских Высших женских курсов и сфотографировался вместе с заведующим этой клиники профессором Д.Д. Плетневым и группой выпускниц (ему было 33 года). Клиника располагалась на базе Щербатовской (в последующем 2-й Градской) больницы на бывшей Старой Калужской дороге (теперь Ленинский проспект). Эта фотография опубликована в «Живом журнале» блогером с ником HUMUS. Ссылка: https://humus.livejournal.com/6027958.html.

Пропедевтическая клиника

После того, как академик В.Н. Виноградов вернулся в клинику в марте 1953 г. из заключения по «делу врачей», претерпев пытки и унижения, улыбку на его лице редко кто видел.

*   *   *

Эльза Романовна скончалась 19 декабря 2005 г. в клинике факультетской хирургии на Большой Пироговской улице. Перед этим скорая помощь привезла ее в 13 городскую больницу, где диагностировали тромбоз кишечника, сделали пробную лапаротомию, но от радикальной операции отказались, считая ее запоздавшей. Тогда, сомневаясь в правильности этого решения, с помощью профессора А.Л. Сыркина Эльзу Романовну перевели на Пироговку. Там попытались провести повторную операцию, надеясь на сохраняющуюся жизнеспособность кишечника. Но ревизия не подтвердила это предположение – помочь не удалось… Экстренно прилетели из США дочь Ирина и внучка Марина, им позволили быть в реанимации рядом с матерью. Она была в сумеречном сознании, но родных узнала и руки им пожать смогла.

Прощались с Эльзой Романовной Агабабовой в большом ритуальном зале президентской больницы в Кунцево. Было много друзей, знакомых, сотрудников Института ревматологии. Особенно прочувствованные слова нашел профессор И.М. Митбрейт, руководивший клиникой ортопедии Института курортологии и физиотерапии, располагавшейся в 13 больнице этажом выше Артроцентра.

Неожиданно для меня и, думаю, для большинства прощавшихся, к гробу подошел священник и трое певчих, которые проникновенно совершили долгий чин отпевания, бесконечно повторяя «Прости грехи ей вольные и невольные и сотвори вечную память…». Неожиданно это было потому, что Эльзу Романовну никто не считал верующей, она была активным членом КПСС. Но как рассказала мне потом Лена, дочь Эльзы Романовны, ее накануне похорон позвал к себе настоятель храма на Воробьевых горах, протоиерей Сергий Суздальцев, который был пациентом и другом Эльзы Романовны, и сказал, что она, по его твердому убеждению была истинной христианкой по делам своим и по отношению к ближнему, а кроме того, скорее всего, была крещена при рождении. Отец Сергий был столь искренен и бескорыстен в своем желании проводить Эльзу Романовну в последний путь, было очевидно, что это дело для него очень личное и важное, отказать ему было решительно невозможно.

Эльза Романовна Агабабова похоронена на Хованском северном кладбище (участок 299) рядом с Юрием Михайловичем Вышинским (1923-1990), кинорежиссером, ее вторым мужем.

1. Имя немецкого врача Г. Рейтера в связи с данным синдромом теперь не упоминается, т.к. установлено, что он
был нацистским преступником

Примечания:

1. Короткое видео «Клинический разбор Эльзы Романовны Агабабовой» можно посмотреть по ссылке:
https://rutube.ru/video/29482303d3b9ee428fb8540405045a31/?ysclid=mgfazkpxjl53902806

2. Фотографии в тексте можно увеличить, для этого надо навести на фотографию курсор и щёлкнуть левой кнопкой мыши.