К.Ф. Рылеев

Гражданин

Я ль буду в роковое время
Позорить гражданина сан
И подражать тебе, изнеженное племя
Переродившихся славян?

Нет, неспособен я в объятьях сладострастья,
В постыдной праздности влачить свой век младой
И изнывать кипящею душой
Под тяжким игом самовластья.

Пусть юноши, своей не разгадав судьбы,
Постигнуть не хотят предназначенье века
И не готовятся для будущей борьбы
За угнетенную свободу человека.

Пусть с хладною душой бросают хладный взор
На бедствия своей отчизны,
И не читают в них грядущий свой позор
И справедливые потомков укоризны.

Они раскаются, когда народ, восстав,
Застанет их в объятьях праздной неги
И, в бурном мятеже ища свободных прав,
В них не найдет ни Брута, ни Риеги.
1824 г.

Вдоль Фонтанки-реки

Вдоль Фонтанки-реки
Квартируют полки.
Квартируют полки
Всё гвардейские.
Их и учат, их и мучат,
Ни свет, ни заря,
Что ни свет, ни заря,
Для потехи царя!
Разве нет у них рук,
Чтоб избавиться от мук?
Разве нет штыков
На князьков-сопляков?
Разве нет свинца
На тирана-подлеца?
Да Семеновский полк
Покажет им толк.
Кому вынется, тому сбудется;
А кому сбудется, не минуется.
Слава!

Пушкин А.С.

Во глубине сибирских руд…

Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадет ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье.

Несчастью верная сестра,
Надежда в мрачном подземелье
Разбудит бодрость и веселье,
Придет желанная пора:

Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы,
Как в ваши каторжные норы
Доходит мой свободный глас.

Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут — и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут.
1827 г.

Одоевский А.И.

Струн вещих пламенные звуки…

Струн вещих пламенные звуки
До слуха нашего дошли,
К мечам рванулись наши руки,
И — лишь оковы обрели.

Но будь покоен, бард! — цепями,
Своей судьбой гордимся мы,
И за затворами тюрьмы
В душе смеемся над царями.

Наш скорбный труд не пропадет,
Из искры возгорится пламя,
И просвещенный наш народ
Сберется под святое знамя.

Мечи скуем мы из цепей
И пламя вновь зажжем свободы!
Она нагрянет на царей,
И радостно вздохнут народы!

Ф.И. Тютчев

14 декабря 1825

Вас развратило Самовластье,
И меч его вас поразил, –
И в неподкупном беспристрастье
Сей приговор Закон скрепил.
Народ, чуждаясь вероломства,
Поносит ваши имена –
И ваша память от потомства,
Как труп в земле, схоронена.

О жертвы мысли безрассудной,
Вы уповали, может быть,
Что станет вашей крови скудной,
Чтоб вечный полюс растопить!
Едва, дымясь, она сверкнула
На вековой громаде льдов,
Зима железная дохнула –
И не осталось и следов.
1826 год

Н.П. Огарев

Памяти Рылеева

В святой тиши воспоминаний
Храню я бережно года
Горячих первых упований,
Начальной жажды дел и знаний,
Попыток первого труда.
Мы были отроки. В то время
Шло стройной поступью бойцов —
Могучих деятелей племя
И сеяло благое семя
На почву юную умов.

Везде шепталися. Тетради
Ходили в списках по рукам;
Мы, дети, с робостью во взгляде,
Звучащий стих свободы ради,
Таясь, твердили по ночам.
Бунт, вспыхнув, замер. Казнь проснулась.
Вот пять повешенных людей…
В нас молча сердце содрогнулось,
Но мысль живая встрепенулась,
И путь означен жизни всей.

Рылеев мне был первым светом…
Отец! по духу мне родной —
Твое названье в мире этом
Мне стало доблестным заветом
И путеводною звездой.
Мы стих твой вырвем из забвенья,
И в первый русский вольный день,
В виду младого поколенья,
Восстановим для поклоненья
Твою страдальческую тень.

Взойдет гроза на небосклоне,
И волны на берег с утра
Нахлынут с бешенством погони,
И слягут бронзовые кони
И Николая и Петра.
Но образ смерти благородный
Не смоет грозная вода,
И будет подвиг твой свободный
Святыней в памяти народной
На все грядущие года.
1859 г.

Н.А. Некрасов

Поэма «Русские женщины»
Княгиня Трубецкая

Часть первая

Покоен, прочен и легок
На диво слаженный возок;

Сам граф-отец не раз, не два
Его попробовал сперва.

Шесть лошадей в него впрягли,
Фонарь внутри его зажгли.

Сам граф подушки поправлял,
Медвежью полость в ноги стлал,

Творя молитву, образок
Повесил в правый уголок

И — зарыдал… Княгиня-дочь…
Куда-то едет в эту ночь…

I

«Да, рвем мы сердце пополам
……Друг другу, но, родной,
Скажи, что ж больше делать нам?
…… Поможешь ли тоской!
Один, кто мог бы нам помочь
…… Теперь… Прости, прости!
Благослови родную дочь
…… И с миром отпусти!

II

Бог весть, увидимся ли вновь.
…… Увы! надежды нет.
Прости и знай: твою любовь,
…… Последний твой завет
Я буду помнить глубоко
…… В далекой стороне…
Не плачу я, но не легко
…… С тобой расстаться мне!

III

О, видит бог!.. Но долг другой,
И выше и трудней,
Меня зовет… Прости, родной!
Напрасных слез не лей!
Далек мой путь, тяжел мой путь,
Страшна судьба моя,
Но сталью я одела грудь…
Гордись — я дочь твоя!

………………………………….

Часть вторая

………………………………….

Г у б е р н а т о р

Под караулом казаков
С оружием в руках
Этапом водим мы воров
И каторжных в цепях,
Они дорогою шалят,
Того гляди сбегут,
Так их канатом прикрутят
Друг к другу — и ведут.
Трудненек путь! Да вот-с каков:
Отправится пятьсот,
А до нерчинских рудников
И трети не дойдет!
Они как мухи мрут в пути,
Особенно зимой…
И вам, княгиня, так идти?..
Вернитесь-ка домой!

К н я г и н я

О нет! я этого ждала…
Но вы, но вы… злодей!..
Неделя целая прошла…
Нет сердца у людей!
Зачем бы разом не сказать?..
Уж шла бы я давно…
Велите ж партию сбирать —
Иду! мне всё равно!..

*

«Нет! вы поедете!.. — вскричал
Нежданно старый генерал,
Закрыв рукой глаза. —
Как я вас мучил… Боже мой!..
(Из-под руки на ус седой
Скатилася слеза).
Простите! да, я мучил вас,
Но мучился и сам,
Но строгий я имел приказ
Преграды ставить вам!
И разве их не ставил я?
Я делал всё, что мог,
Перед царем душа моя
Чиста, свидетель бог!
Острожным жестким сухарем
И жизнью взаперти,
Позором, ужасом, трудом
Этапного пути
Я вас старался напугать.
Не испугались вы!
И хоть бы мне не удержать
На плечах головы,
Я не могу, я не хочу
Тиранить больше вас…
Я вас в три дня туда домчу…

(отворяя дверь, кричит)

Эй! запрягать, сейчас!..»
1871-1872 гг.

З.Н. Гиппиус

14 декабря

Ужель прошло — и нет возврата?
В морозный день, заветный час,
Они, на площади Сената,
Тогда сошлися в первый раз.

Идут навстречу упованью,
К ступеням Зимнего крыльца…
Под тонкою мундирной тканью
Трепещут жадные сердца.

Своею молодой любовью
Их подвиг режуще-остер,
Но был погашен их же кровью
Освободительный костер.

Минули годы, годы, годы…
А мы все там, где были вы.
Смотрите, первенцы свободы:
Мороз на берегах Невы!

Мы — ваши дети, ваши внуки…
У неоправданных могил,
Мы корчимся все в той же муке,
И с каждым днем все меньше сил.

И в день декабрьской годовщины
Мы тени милые зовем.
Сойдите в смертные долины,
Дыханьем вашим — оживем.

Мы, слабые, — вас не забыли,
Мы восемьдесят страшных лет
Несли, лелеяли, хранили
Ваш ослепительный завет.

И вашими пойдем стопами,
И ваше будем пить вино…
О, если б начатое вами
Свершить нам было суждено!
14 декабря 1909
Петербург

О.Э. Мандельштам

Декабрист

— Тому свидетельство языческий сенат, —
Сии дела не умирают! —
Он раскурил чубук и запахнул халат,
А рядом в шахматы играют.

Честолюбивый сон он променял на сруб
В глухом урочище Сибири,
И вычурный чубук у ядовитых губ,
Сказавших правду в скорбном мире.

Шумели в первый раз германские дубы,
Европа плакала в тенетах,
Квадриги черные вставали на дыбы
На триумфальных поворотах.

Бывало, голубой в стаканах пунш горит,
С широким шумом самовара
Подруга рейнская тихонько говорит,
Вольнолюбивая гитара.

— Еще волнуются живые голоса
О сладкой вольности гражданства!
Но жертвы не хотят слепые небеса:
Вернее труд и постоянство.

Все перепуталось, и некому сказать,
Что, постепенно холодея,
Все перепуталось, и сладко повторять:
Россия, Лета, Лорелея.

Георгий Иванов

Декабристы

Декабристы,
Это первый ветер свободы,
Что нежданно сладко повеял
Над Россией в цепях и язвах.

Аракчеев, доносы, плети
И глухие, темные слухи,
И слепые, страшные вести,
И военные поселенья.

Жутко было и слово молвить,
Жутко было и в очи глянуть.
Суд продажный творил расправу.

Вдруг повеял ветер свободы,
Вдруг запели вольную песню
Декабристы! День морозный
Был нерадостным солнцем залит.

Заиграли трубы в казармах,
Заблестели холодом ружья,
И полки на улицу вышли.
«Ну, товарищи, Бог нас видит,
Постоим за правое дело,
Разобьем постылые цепи,
Есть присяга вернее царской,
То присяга родины милой,
Умереть за нее — клянемся!»

Обнимали друг друга, плача,
И сияло зимнее солнце
Так тревожно, темно, печально,
Точно знало… Точно знало:
Близок час — и серые пушки
Задымятся вдоль по Галерной,
И мятежники в страхе дрогнут
Пред железною царской силой…
«Все погибло — прощай свобода —
Чья судьба — тосковать в Сибири,
Чья судьба — умереть на плахе.
Все погибло — прощай, свобода».

Грохотали царские пушки.
И туманилось дымное солнце,
И неправда торжествовала
На Сенатской площади мертвой.

Вольный ветер свободы милой,
Где ты, где ты! Декабристы!
Умирая на черной плахе,
Задыхаясь в цепях в Сибири,
Вы не знали, какою славой
Имена засияют ваши.

Слава мученикам свободы,
Слава первым поднявшим знамя,
Знамя то, что широко веет
Над Россией освобожденной:
Светло-алое знамя чести.
Пропоем же вечную память
Тем, кто нашу свободу начал,
Кто своею горячей кровью.
Оросил снега вековые —
Декабристам!

Наум Коржавин

Невеста декабриста

Уютный дом,
…..а за стеною вьюга,
И от нее
…..слышнее тишина…
Три дня не видно дорогого друга.
Два дня столица слухами полна.
И вдруг зовут…
….. В передней – пахнет стужей.
И он стоит,
….. в пушистый снег одет…
– Зачем вы здесь?
….. Входите же…
………. Бестужев!..
И будто бы ждала –
….. «Прощай, Анет!..»
Ты только вскрикнешь,
….. боль прервет дыханье,
Повиснешь на руках,
….. и – миг – туман…
И все прошло…
….. А руки – руки няни…
И в доме тишь,
….. а за окном – буран.
И станет ясно:
….. все непоправимо.
Над всем висит
….. и властвует беда.
Ушел прямой,
….. уверенный,
………. любимый,
И ничему не сбыться никогда.
И потекут часы
….. тяжелых буден…
Как страшно знать,
….. что это был конец.
При имени его,
веселом,–
….. будет
Креститься мать
….. и хмуриться отец.
И окружат тебя другие люди,
Пусть часто неплохие –
….. что с того?
Такой свободы
….. строгой
………. в них не будет,
Веселого
….. не будет ничего.
Их будет жалко,
….. но потом уныло
Тебе самой
….. наедине с судьбой.
Их той
….. тяжелой силой
………. придавило,
С которой он вступал,
….. как равный, в бой.
И будет шепот
….. в мягких волнах вальса.
Но где ж тот шепот,
….. чтобы заглушил
«Прощай, Анет!..»
….. и холод,
………. что остался,
Ворвавшись в дверь,
….. когда он уходил…
Ты только через многие недели
Узнаешь приговор…
И станешь ты
В снах светлых видеть:
….. дальние метели,
Морозный воздух.
Ясность широты.
В кибитках,
….. шестернею запряженных,
Мимо родных,
….. заснеженных дубрав.
Вот в эти сны
….. ко многим
………. едут жены…
Они – вольны.
Любимым – нету прав,
Но ты – жива,
….. и ты живешь невольно.
Руки попросит милый граф-корнет.
Что ж! Сносный брак.
Отец и мать –
….. довольны.
И все равно «Прощай!..
….. Прощай, Анет…».
И будет жизнь.
И будет все как надо:
Довольство,
….. блеск,
………. круженье при дворе…
Но будет сниться:
….. снежная прохлада…
Просторный воздух…
….. сосны в серебре.
1950 г.

Александр Городницкий

Песня декабристов

Конец вину, конец игре -
День на дворе.
Морозным утром в декабре
Встанем в каре.
Веселый снег, ружейный смех, -
Волю словам!
А площадей еще на всех
Хватит и вам.
Во глубине сибирских руд
Зона идет.
Не пропадет наш скорбный труд,
Не пропадет.
Колючий снег, собачий мех, -
Руки по швам!
А рудников еще на всех
Хватит и вам.
Кончай с вином, кончай с тоской -
Стройся в каре!
Кто может нам сказать, какой
Век на дворе?
Бей, барабан, бей, барабан, -
Волю рабам!
Могильный снег — его на всех
Хватит и вам.
1963 г.

Декабристы

Над площадью Сенатской серебристой
Морозное дыхание зимы,
Любовь и совесть наша — декабристы,
О вас все чаще вспоминаем мы.

О чем мечтать, за что вам было биться?
Вам подарили железа оков
Горячечные речи якобинцев,
Глухие стоны ваших мужиков.

Мальчишки, вас тревожили гитары,
Вы бредили стихами до зари,
Полковник Пестель был из самых старых,
А Пестелю от силы тридцать три.

Но жизнь свою отдавшие задаром,
Свободу объявившие на час,
Вы шли на смерть, расчетливым жандармам
И на допросах лгать не научась.

Остановитесь, вот вино и карты,
Все подвиги и жертвы ваши зря,
Трудней, чем целый мир от Бонапарта,
Освободить Россию от царя.
1975 г.