В начале второго курса, как обычно, нас отправили на «картошку». Возможно, потому что мы уже были второкурсниками, нам выделили поле с картошкой раза в два больше, чем в прошлом году, да и урожай картошки случился какой-то нереально рекордный.

Казалось, этому картофельному полю конца и края не будет. Мы шли за картофелеуборочным комбайном и, практически не разгибаясь, собирали картошку, укладывали ее в ящики, которые нам подвозил местный извозчик на телеге, и так весь день с получасовым перерывом на обед. В один из дней, через пару часов работы, когда все пустые ящики, оставшиеся с вечера, были уже заполнены, выяснилось, что больше ящиков сегодня можно не ждать, т.к. «водитель кобылы» заболел. Чем этот мужичок «заболел» всем было понятно, т.к. мы почти никогда не видели его трезвым. В конце смены к нам на поле пришел совхозный бригадир, посмотрел на горы собранной картошки, и с надеждой спросил: «Кто может управиться с лошадью и хочет несколько дней поработать возчиком?»

Моя рука поднялась быстрее, чем его предложение дошло до моего сознания. Очевидно, желание хоть на время избавится от этой монотонной работы прочно засело у меня в голове, где-то в районе мозжечка. «Завтра приходи к семи утра на конюшню», – сказал бригадир, подозрительно окинув меня взглядом с головы до ног.

Утром, не успев позавтракать, я пришел на конюшню, но к своему удивлению и надвигающемуся ужасу обнаружил, что телега не запряжена и одиноко стоит посередине двора с опущенными на землю оглоблями Оглянувшись, я увидел в воротах конюшни мужика, который махнул мне рукой, мол иди сюда. «Ты что ли будешь ящики возить пока Серега поправляется?» – спросил он у меня и, не дожидаясь ответа показал на денник, где одиноко и уныло стояла моя кобыла.

«Упряжь не забудь, студент», – с явной издевкой добавил он и ушел.

Я понятия не имел, как запрягать лошадь, и, если бы бригадир вчера предупредил, что это войдет в мои обязанности, то, конечно, отказался бы от этого предложения.

Я подошел к лошади и протянул ей кусок хлеба, припасенного мною заранее, в надежде, что это расположит лошадь ко мне. Прежде, чем взять хлеб, лошадь обнюхала меня и, думаю, сильно удивилась новому букету запахов, отличавших меня от её хозяина. Вся упряжь, включая хомут, висела на гвозде при входе в денник, а хитросплетение ремешков, называемое уздечкой, на мое счастье было уже на голове лошади, но та железяка, которая, как я позже выяснил, называется мундштук, находилась не в ее пасти, а свисала сбоку, закрепленная на одном из ремешков уздечки с правой стороны её головы. Мне надо было каким-то образом запихать его в пасть лошади и прикрепить к противоположной части уздечки. До меня быстро дошло, что сделать это, пока она жуёт хлеб, обнажая огромные желто-коричневые зубы, даже и думать не стоит. Выждав, когда лошадь кончила жевать, я взял мундштук и протянул руку с ним сбоку к морде лошади. Лошадь покосилась своим «лиловым глазом», но увидев, что это не хлеб, равнодушно отвернула голову. Ждать, что она просто откроет пасть и успеть сунуть мундштук туда, тоже было бесполезно. Я понимал, что безопасный способ взнуздания лошади должен быть обязательно, лихорадочно перебирал в уме возможные варианты и меня, наконец, осенило. Я взял мундштук в том месте, где он был прикреплен с помощью кольца к одному из ремешков уздечки, в правую руку, и его свободным концом надавил в то место пасти лошади, где зубов уже не было и, о чудо, кобыла послушно приоткрыла пасть. Я быстро продвинул свободный конец удила к другой стороне пасти, после чего левой рукой завел в его отверстие металлическую крючок, висевший на кольце с противоположной стороны уздечки. Ура, я взнуздал кобылу, и по ее взгляду понял, что она одобрила мои действия.

Взвалив упряжь и хомут на плечо и взяв лошадь под уздцы, я повел её к телеге. Мысленно наметив план действий, я подвел её к телеге и дал ей понять, потянув её за уздечку и толкая плечом её круп, что хочу, чтобы она развернулась и сделал несколько шагов назад к телеге, но она упрямо стояла на месте. Несколько попыток заставить ее подойти задним ходом к телеге успеха не имели.

Тогда я оставил лошадь в покое и стал двигать саму телегу вместе с оглоблями в сторону крупа лошади. Услышав сзади себя какое-то скрежетание и шум, она тут же сделала пару шагов вперед, и так было каждый раз, как только я пододвигал телегу к её крупу. Я понимал, что делаю явную глупость и благодарил бога, что вокруг не было ни одной души, если не считать двух собак, сидящих рядом с разинутыми от удивления пастями, всем своим видом дававшие понять, что ничего подобного они раньше не наблюдали.

Я опять стал лихорадочно искать возможные варианты и тут меня опять осенило. Я взял кобылу под уздцы, завел ее между оглоблями головой в сторону телеги и… развернул на месте головой вперед, а крупом к телеге, что она сделала, не оказывая никого сопротивления. «Наконец догадался», – наверное, подумала она. Я торжествовал, вторая задача была решена. Но третья задача была не легче. Надо было надеть на шею лошади хомут. Если кто помнит, хомут имеет яйцевидную форму – сверху уже, снизу шире. Даже с первого взгляда мне стало понятно, что так хомут через голову лошади надеть не удастся, голова в хомут не пройдет, не говоря уже о торчащих ушах. Но решение пришло даже быстрее, чем я ожидал. Оказалось, что надо было перевернуть хомут на 180 градусов и надеть его на голову лошади широкой частью, спустить на её шею, а потом просто развернуть хомут еще раз на 180 градусов.

Две нижние деревянные половины хомута заканчиваются так называемыми клещами, изготовленными из дерева. В имеющиеся на их концах канавки наматывается кожаный шнурок (супонь), с помощью которого обе половины хомута стягиваются, после чего он плотно охватывает шею лошади, не елозит при её движении и не натирает ей шею. Вот, процесс стягивания обеих половин хомута и называется смачным русским словом засупонить. То, что нижние половины необходимо стянуть-засупонить, мне было понятно, но – как это сделать? Чтобы сжать клещи плотно между собой, необходимо усилие двух рук, затем, не отпуская рук, надо шнурок стянуть-засупонить, завязать, и оставить клещи сжатыми между собой для чего, хочешь-не хочешь, нужна «третья рука». Где её взять? Но и эту задачу я решил, причем сам фактически изобрел способ, о котором раньше и понятия не имел. Я предварительно намотал шнурок на обе половины клещей хомута, а затем поднял правую ногу и, упираясь сапогом в один край клещей, стал усилиями двух рук затягивать шнурок, и в результате «засупонил» хомут.

Мы с лошадью одновременно облегченно вздохнули. Дальше оставалось закрепить между собой три важных детали упряжи: левый и правый гужи хомута, дугу и оглобли. Именно они создают ту самую механическую конструкцию, через которую передается лошадиная сила к телеге и в конце концов к её колесам. Эта задачу, фактически, головоломку после минутного замешательства я тоже решил, но не буду рассказывать каким образом. Предлагаю решить её моему возможному читателю самостоятельно, если они попадут в подобную ситуацию. Могу только подсказать что не следует пытаться засунуть концы оглоблей в петли гужей, все равно ничего не получится.

Расположение всех остальных элементов упряжи я помнил и довольно быстро расположил их на теле лошади, не забыв про войлочный потник для её спины. В самом конце я подтянул подпругу под её животом и закрепил концы вожжей с обоих сторон уздечки с помощью колец. Собаки, поняв, что представление закончено, повернулись и побрели по своим собачьим делам.

Я был очень доволен собой, но обернувшись, вдруг заметил, что у края проема ворот в темноте конюшни стоит тот самый конюх, который час тому назад «выдал» мне лошадь. Оказалось, что он не ушел, а просто прятался от меня и, наверное, ржал, как лошадь, наблюдая это бесплатное представление. Но я был так горд собой, что меня это мало смутило. Главное, что я сделал это!

Я сел на край телеги, взял в руки вожжи, но не дожидаясь моей команды, лошадь сама, очевидно понимая, что мы опаздываем на поле, двинулась вперед, в сторону сарая с пустыми ящиками.