От редакции
Новый фантастический рассказ Саши Кругосветова «Лабиринт времени» на первый взгляд не вписывается в тематику МемоКлуба, ведь он о будущем. Однако, так же как и в мемуарах, в этом рассказе важнейшим персонажем выступает ВРЕМЯ.
Автора – талантливого инженера, изобретателя и учёного в области технической кибернетики, остро интересуют вопросы, связанные со временем. Что это такое – ВРЕМЯ? Какова его сущность? Какие у него свойства? Материально ли оно? Может ли оно ветвиться, раздваиваться, слоиться, протекать в разных направлениях?
Уверены, что фантазии Саши Кругосветова не оставят равнодушными наших читателей.

Китайский гороскоп

– Металлическая крыса, ян… Металлический бык, инь… Деревянный дракон, ян… Деревянная змея, инь… – повторял во сне Самат Забаров.

Внезапно он ясно увидел висящие в воздухе пропущенные знаки: сначала появился Водяной тигр (ян), потом Водяной кролик (инь), и в испуге открыл глаза.

Солнце поднялось высоко. На прикроватной тумбочке лежала распечатка стихотворения «Лабиринт» собственного сочинения, рядом – пожелтевший экземпляр газеты «За рубежом» 1973 года, в которой – впервые в Советском Союзе – было опубликовано описание хронологической шкалы китайского гороскопа. С тех пор почти шестьдесят лет минуло, на дворе – 2030-й, все можно уточнить в Википедии. Однако почти восьмидесятилетнему Самату хотелось оживить свои нелепые тело- и мыследвижения последних дней хоть каким-то интересным антуражем, и он извлек из небытия «старинную» газетенку.

Он не любил просыпаться от звуков мобильника, предпочитая пользоваться привычным механическим будильником, который и был с вечера поставлен точно на залитую красным букву «о» названия газеты – стрелки показывали без четверти десять.

– О! – нарочито театрально произнес Самат, поднимаясь и продолжая твердить, словно заклинание, «земные ветви» и «небесные стволы» шестидесятилетнего цикла китайского гороскопа.

Из окна его несколько старомодного дома, возведенного на Рублевке в первые годы миллениума, был прекрасно виден въезд на территорию поселка: со шлагбаумом и постом охраны. Неизвестный уже занял свое привычное место: курил – с мятой газеткой в руке – и, прислонившись к сосне на противоположной стороне дороги, задумчиво разглядывал пухлые белые облачка, медленно плывущие в утреннем небе.

Забаров хитро улыбнулся: «Бьюсь об заклад, это их человек – слишком уж топорная работа. Прислали ливера¹ из “Вахты памяти”! Хотят напугать кавказского аристократа и натурального мачо, на фу-фу берут. Но отказываться от встречи все равно не буду».

Направился в ванную, принес бритву, кисточку, маленький кусочек мыла и чашку кипятка – чтоб как в стародавние времена. Распахнул окно, с подчеркнутым равнодушием посмотрел на незнакомца и не спеша принялся бриться, вспоминая двухтысячные и насвистывая «Крапленые карты»² . В голове крутился знакомый куплет:

Крапленые карты рассыпаны ловко,
Смотрящий банкует и в камере смех.
Под вечер кайфует наша тусовка,
Что после допросов, конечно, не грех.

Они настойчиво рекомендовали, чтобы Самат не привлекал внимания и пришел на сей раз как бы инкогнито. «Неузнанным так неузнанным!» – он готов на время стать человеком из толпы. Оставить дома кабриолет, поехать как все: на автобусе и электричке… Но уж от нового приталенного костюма бордо точно отказываться не станет! Десять минут спустя он уже выходил на улицу, прихватив ветхий экземпляр «За рубежом». Стоило Забарову поравняться с незнакомцем, как тот сделал вид, будто целиком поглощен газетной новостью. Самат, уже привыкший к его примитивным приемчикам, зашагал в сторону автобусной остановки. Sprinter³ появился почти сразу. Чтобы облегчить задачу преследователю, Забаров занял одно из передних мест. Через два-три квартала он обернулся: незнакомец, конечно же, был тут как тут и по-прежнему делал вид, что читает газету. По мере приближения к центру пассажиров становилось больше. У остановки возле Барвихи Самат некоторое время продолжал сидеть, потом – как бы нехотя – с нарочито мучительной неторопливостью поднялся и, дабы оторваться от слежки, в последний момент перед закрытием двери быстро покинул автобус.

Поезд на Ромашково отправлялся через несколько минут, в десять тридцать. Забаров ускорил шаг: следующий отойдет лишь через пятьдесят. Перрон почти пуст. Самат прошел по вагонам: запомнил гастарбайтеров в рабочей одежде, женщину в трауре, худенького юношу, углубившегося в чтение книги бездарной, но безумно популярной Стефани Майер, забинтованного и очень довольного солдата в оливковом пиксельном камуфляже – поляк или хохол с Самостийной? Вагоны дернулись. Кто-то слишком поздно добежал до начала перрона – а-а, знакомый незнакомец…

В этот момент Забаров почувствовал неожиданное облегчение. Все-таки ему почему-то важно было добраться до цели и пройти их испытание. Почему – он и сам не смог бы объяснить своего порыва. Никакого доверия к гуру и его подозрительной компании он не испытывал. Наглость какая – зачем они приставили к нему наружку? Уберечь от возможных неприятностей? Вряд ли. А если незнакомца послали, чтобы как-то остановить его? Ведь у этого как-то есть немалый диапазон возможных решений… Самат скорчился на краю сиденья, подальше от страшного окна – давно он не чувствовал себя таким униженным и непроизвольно дрожащим от страха.

Настоящие страхи он испытал во времена оны, работая еще гендиром «Инфокара», когда начались взрывы в их собственном банке, в квартире шефа, Абрама Галинского, в припаркованной у их офиса машине… Тогда Забаров сказался больным и постарался как можно скорее удалиться от дел. Прошло лет тридцать пять, никак не меньше. Давно уж к нему вернулась гордая осанка кавказского мачо и делового человека, неизменно добивающегося успеха во всем, за что б ни брался, – человека, к которому знакомые обращались неизменно как к ата Самату Акоевичу – никак не иначе. И вот, пожалуйста, – забытое ощущение страха и богооставленности вновь напомнило о себе.

Внезапное осознание своего унижения вскоре трансформировалось в подобие инстинктивной животной радости. Ата собрался и мысленно сказал сам себе, что поединок начался и ему удалось парировать первый выпад противника, выиграв пятьдесят минут – пусть и волею случая. А это немало! Что они ему приготовили, послав хвоста? Обезьянник в ближайшем отделении полиции или удар кастетом? Самат уговаривал себя, что первая маленькая победа должна предвещать и окончательную.

Разумеется, он выучил все безукоризненно, но и в поезде продолжал заглядывать в газетку, словно студент в конспект перед экзаменом, в который раз повторяя земные ветви с меняющимися атрибутами небесных стволов китайского гороскопа. При этом его отвлекали и просто выводили из себя какие-то ни черта не понимавшие в футболе болваны, громко – на весь вагон – обсуждавшие вчерашнюю победу «Динамо» над «Спартаком».

Поезд пробежал мимо промышленных построек и мягко остановился. Названия станции никто не объявил, бегущей строки в вагоне тоже не было. «Это Ромашково?» – через открытое окно спросил Самат у мальчишек на перроне. Ему подтвердили: «Ромашково, твою!»

Он сошел. Близился полдень, на платформе почему-то горели фонари. Ребята курили в тени под пешеходным путепроводом, их лиц было не разглядеть. Один спросил: «К лабиринту Вэ Жоха?» Другой, не дожидаясь ответа, уточнил: «До него неблизко, но вы не заблудитесь: идите по этой улице налево и на каждой развилке опять влево».
– Почему вы решили, что к Жоху? – поинтересовался Самат.
– Посмотрел бы на себя… Лайм дак⁴, ха-ха! Чечику позарез нужна помощь великого гуру, – с вызовом выкрикнул кто-то из мальчишек, а друзья поддержали его дружным хохотом.

В прошлый раз Забаров добирался до Жоха на автомобиле по GPS, теперь оставшуюся часть пути придется идти пешком, поэтому пояснения, как разыскать дом создателя «Вахты памяти», пусть и высказанные не в самых любезных тонах, оказались весьма кстати.

Самат спустился по бетонным ступенькам и оказался на безлюдной дороге, полого ведущей вниз. Колея была грунтовая, над головой сплетались ветки.
Мелькнула мысль: а что если незнакомец сумел все-таки сесть на его поезд и вот-вот догонит его? «Да нет, это вряд ли», – тут же успокоил он себя.

Лабиринт времени

Указание сворачивать всякий раз налево напомнило ему, что таков общепринятый способ отыскивать центральную площадку в некоторых лабиринтах. А уж в лабиринтах-то Забаров кое-что смыслил: не зря же он дальний родственник небезызвестного Олега Ивановича Чабдархана. Да и самого Самата Акоевича смысл и значение лабиринтов занимали издавна.

Предки Чабдархана – как, впрочем, и все карачаевцы, кабардинцы и балкарцы, – вели свое начало от скифов и аланов, а его прямые праотцы были когда-то правителями регионов Северного Кавказа. Балкарцы и карачаевцы – самые гуманные на всем Кавказе! Только у них Сосруко⁵ исцеляется и вновь становится первым из нартов⁶!

Рассказывают, что во время громких заварушек начала XXI-го в этом регионе к Олегу Ивановичу не раз обращались влиятельные кавказцы. «Новая знать», носящая фамилии Хасбулатовых, Цагоевых, Авторхановых и прочих, предлагала ему участвовать в восстановлении страны ас-киши⁷, а также возглавить некий «Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана». Каких таких горцев? Много ли у светловолосого голубоглазого Чабдархана той горской крови осталось?

Впрочем, ни мы с вами, ни наш герой Самат Забаров теперь уж точно не узнаем, случилось ли что-то похожее на самом деле. Не исключено, что такого рода предположения питались лишь слухами, изрядно приправленными досужими фантазиями, и ничем более того. Так или иначе, но даже если нечто подобное имело место быть, Олег Иванович скорей всего наотрез отказался от предложенной власти и бренного могущества, ибо помыслы его были заняты – и до того, и в тот самый момент – совсем другими идеями. Забарову было известно, что Олег Иванович много лет занимался поиском универсальной языковой константы, имеющей, возможно, особый метафизический смысл. Отыскал он ее или нет, Самат не знал. А знал достоверно лишь то, что последние тридцать лет его родственник посвятил созданию крайне специфичного веб-инструмента, названного «Мемори-клубом». По задумке Олега Ивановича этот сайт по мере заполнения должен был превратиться в огромный роман, значительно превосходящий многолюдьем даже «Сон в красном тереме»⁸, а объемом – «Людей доброй воли»⁹. И включать в себя воспоминания самых различных людей об их жизни. Многих и разных. И даже, как написал Олег Иванович в комменте к посту одного из своих «френдов», стать бесконечным романом…

Интересно, что имел в виду Чабдархан, говоря о бесконечном романе? В голову Самата не приходило ничего, кроме циклического, идущего по кругу тома, в котором последняя страница предваряла первую, что и позволяло ему длиться сколь угодно долго. Забарову представилась некая конкретная ночь посередине «Тысячи и одной ночи», когда умница Шахразада, по чудесной оплошности переписчика, принимается дословно пересказывать свои истории с самого начала, рискуя вновь добраться до той ночи, когда сама ее вновь пересказывает, и так до бесконечности. Но ведь это сайт, а не бумажная книга! И вряд ли его уважаемый предок со славной фамилией Чабдархан имел в виду тривиальную цикличность и подобную дурную бесконечность.

В давние времена Самат был дружен с Олегом Ивановичем, хотя и встречались они нечасто. Вот как его дальний родственник, несомненно выдающийся гуманист и мыслитель, хоть и малоизвестный как научному официозу, так и пресловутой «широкой публике», объяснял Забарову задачи клуба памяти.

«Во-первых, мне, как обычному человеку, хотелось бы оставить детям и внукам собственные личные воспоминания: как жил, о чем думал и так далее. Но главной социальной функцией проекта все-таки остается попытка составить групповой портрет времени. Нашего времени и прошлых времен. Заглянуть вглубь лет и веков настолько, насколько это может получиться. Заглянуть в прошлое и зафиксировать взгляд на события изнутри, с позиций самых разных людей.

Создатели сайта и участники клуба обязательно должны признавать уникальность, ценность, значимость жизни каждого ныне живущего человека и значимость каждой ушедшей жизни, а потому любые воспоминания должны бережно сохраняться. История вершится не только на полях сражений и в высоких кабинетах. Не только в академических институтах, занимающихся изложением и трактовкой событий. Каждый живущий к ней причастен. Это настолько важно, что именно на государственном уровне должна существовать и поддерживаться программа сбора воспоминаний, открытая для всех, кто готов ими делиться. Но пока этого нет, мы с товарищами попробуем запустить сетевую структуру, которая, надеюсь, будет коллективно поддерживаться социумом и значительно превзойдет любые социальные сети типа ФБ и ВК – как по объему, так и по охвату населения.

Нам следует собирать все – даже заведомо тенденциозные рассказы, даже форменное вранье, ибо сквозь них тоже проступает время. “Из диссонансов рождается прекрасная гармония”, говорили древние. Из ненадежных элементов можно соорудить надежную систему, утверждает теория надежности. Из тьмы разрозненных и противоречивых историй вырастет стройное сооружение истинной реальности, которой мы до сих пор не знали.

Не соглашусь с потенциальным возражением, что воспоминания якобы статичны и мертвы. Все, что происходит сейчас и будет происходить в дальнейшем, вырастает из уже случившегося. Но есть и обратное влияние – со временем мы увидим новые смыслы, значения и новую цветовую гамму далеких событий прошлого.
У каждого человека впечатления могут быть поверхностными, случайными, безосновательными и даже ошибочными. Но они есть и, мне кажется, этого достаточно для того, чтобы их записать».

Из рассказов Чабдархана складывалось впечатление, что он задумал огромный и весьма амбициозный эксперимент, значение которого в принципе не может быть по достоинству оценено современниками.

По замыслу Олега Ивановича «Мемори-клуб» со временем будет охватывать все большее количество людей, стран и языков. Линии авторов будут передаваться по наследству, из поколения в поколение, так что каждый новый наследник сможет добавить свою положенную главу или со смиренной заботливостью оставить комментарии к страницам, написанным предшественниками.

Самат почитал Чабдархана неким Теслой от информатики, намного опередившим свое время, и решил для себя, что результаты его многочисленных работ не будут в полной мере и в обозримом будущем использованы в нашем неспокойном и нестабильном мире.

Было время, Самат регулярно заходил на сайт «Мемори-клуба», листал бесчисленные воспоминания участников. Из этого чтения он вынес для себя мало чего интересного или поучительного, и у него осталось довольно много вопросов относительно того, что же все-таки представляет собой этот проект. И кстати: почему и как подобный сайт мог бы стать бесконечным романом?

Но Забаров так и не смог задать сей сакраментальный вопрос уважаемому Чабдархану – много лет они не виделись, не переписывались и не связывались по телефону. Зато в это время у него были контакты с Димой, внуком Олега Ивановича: симпатичным начинающим литератором, рассказавшим ата Самату Акоевичу, что дедушка все эти годы почти ни с кем не встречался, жил затворником в небольшой халупе, построенной собственными руками в садоводческом массиве «Мшинская» под Петербургом и вел обширную переписку с участниками клуба. После смерти Чабдархана наследники не обнаружили в его доме ничего путного, кроме разве что груды черновиков (кто в наше время пользуется бумажными черновиками?) и старенького компьютера, в котором основное место в памяти занимал сайт «Мемори-клуба». Внук достопочтенного вскользь упоминал и о некоем «Лабиринте», якобы оставленном дедушкой. Но обо всем этом рассказывал как-то неубедительно и неохотно – будто из-под палки. Недоверчивый Самат не особенно ему поверил; казалось, новоиспеченный литератор что-то не договаривал.

В дальнейшем Самат Акоевич с Димой не встречался, посчитав, что вслед за их общим родственником детища оного – приснопамятный «Мемори-клуб» и некий вещественный артефакт под названием «Лабиринт» – тоже почили в бозе. Однажды, когда в беседе с главредом одного из литературных СМИ Владиславом Откраско ата Самат поделился воспоминаниями о жизни и исследованиях незаслуженно забытого Теслы от информатики, динамичный Откраско загорелся незнакомой ему доселе тематикой и попросил написать разворот для газеты. Свой обзор Самат назвал «Лабиринт времени».

Спустя две недели после выхода публикации Забарову в мессенджер написал незнакомец, представившийся Владимиром Жохом, организатором некоей «Вахты памяти». Он заявил, что именно эта организация является теперь собственником «Мемори-клуба», занимается развитием фантастических идей Чабдархана, и предложил встретиться – поскольку ему де кажется, им есть что обсудить. Какая такая «Вахта памяти»? Запросив ИИ, Самат получил ответ: это, судя по всему, некой коучинг, напоминающий тоталитарную секту, в которую адепты гуру (видимо, того самого Владимира Жоха) обманом и внушением заманивают слабаков и за плату учат, как стать успешными во всех делах, обещают личное счастье, преумножение капиталов и т.д. и т.п.. «Что-то типа Виссариона или Хаббарда¹⁰, – подумал Самат, имевший некогда опыт встречи с жителями “Города солнца” и сайентологами. – С ними все ясно. Недаром Хаббард сказал: “Хочешь разбогатеть, создай свою религию”». Забаров знал цену всем этим гуру, был в себе абсолютно уверен и не боялся оказаться жертвой манипуляций с использованием НЛП. «Вахта памяти – это что-то новенькое, – мелькнуло в голове не по возрасту горячего мачо. – Почему бы и не познакомиться? Возможно, что-нибудь узнаю о судьбе трудов Олега Ивановича». И легкомысленно дал согласие на встречу, не подозревая даже, сколь неожиданные продолжения этого решения его ожидают.

Перед поездкой набрал memoryclub.ru и пару дней посвятил изучению текстов – как знакомых по прежним посещениям, так и новых. Далеко не всех, конечно… Ему показалось: кто-то всерьез поработал над опубликованными воспоминаниями, выправил ошибки, сличил тексты разных авторов, удалив противоречивые трактовки исторических событий, внес в них некую систему, упорядочив первоначальный хаос. Огромная работа… И для этого они, неизвестные-самозваные кто-то, взяли под патронаж неоценимое наследие Чабдархана? Но ведь сам-то Олег Иванович был принципиальным противником всяческих корректировок, хотел сохранения возможных разночтений и неувязок! Новые владельцы сайта позволили себе выбирать варианты истории, взяв на себя роль арбитра, решающего, что в прошлом, по их мнению, действительно происходило, а чего не было. А если оба варианта верны? Например, пятьдесят на пятьдесят. Или сорок на шестьдесят… Кто эти люди, столь безапелляционно решающие за нас, что из прошлого имеет право перейти в будущее, а что должно быть забыто? Как же мы, несчастные, раньше без них жили? Правда и то, если быть до конца честным, что историю переделывали под себя многие – и Рюриковичи, и Романовы, и сталинско-ленинские большевики. Не говоря уж об откровенных спекуляциях Фоменко с Носовским, восходящих к «новой хронологии» революционера-народника и популиста от истории Николая Морозова. Так что – по большому счету – ничего нового.

Озадаченный увиденным и разочарованный судьбой детища уважаемого родственника, Самат решил познакомиться с вышеупомянутой «Вахтой памяти». И кто этот самый – пресловутый Владимир – Владимир Самосватович, как выяснилось после посещения Википедии, – Жох? А вдруг помимо сайта «Мемори-клуба» Самату повезет ознакомиться и с таинственным артефактом под названием «Лабиринт»? Удалось ли Чабдархану создать некий лабиринт, в котором заблудился бы каждый, в него попавший? Тридцать лет посвятил он «Мемори-клубу» и «Лабиринту», пока небеса не забрали подвижника, прекратив его героические труды земные.

В тот первый раз Самат приезжал к владельцу «Вахты памяти» вечером.
Оставил машину на стоянке. Пробираясь под низкими ветвями вековых елей к дому Жоха, замечтался об утраченном царе лабиринтов. Произведение Чабдархана то представлялось ему стоящим на потаенной горной вершине, затерявшимся среди бескрайних полей, то в виде идущих по кругу водных дорог, – с каналами, реками, целыми провинциями и государствами. Самат подумал о петляющем и растущем лабиринте лабиринтов, который охватывал бы прошедшее, грядущее и каким-то чудом вместил бы всю вселенную. Поглощенный призрачными грезами, Забаров в тот момент полностью утратил связь с реальностью. Как на маленьком садовом участке Олег Иванович мог уместить сей фантастический лабиринт? Потеряв привычное ощущение времени и пространства, Самат вдруг ощутил себя мировым сознанием. Он слился с жизнью поля, с луной, с отсветами заката, с пологим спуском… отгонявшим мысли о накопившейся за день усталости. Вечер стоял задушевный и тихий. Высокие, будто скандируемые дробные ноты то наплывали из ниоткуда, то вновь рассеивались колыханием ветра и отдалялись, скраденные листвой и расстоянием. Он чувствовал себя в полной безопасности и подумал, что врагами человека могут быть только люди, но не сама земля с ее светлячками, садами, водами и закатами.

Тем временем Самат вышел к высоким проржавевшим воротам. Дом в глубине участка, обнесенного незатейливой оградой, был почти невидим в сумерках. И в этот момент Забаров понял: звуки доносились именно оттуда, но что самое невероятное – это была кавказская музыка. Поэтому он и воспринимал ее, не задумываясь, безотчетно. Мелодия трепетала и переливалась.

В ответ на звонок гостя зажегся фонарь, осветивший стволы сосен. Светлое пятно приближалось. Вслед за ним нарисовалась размытая сумерками мужская фигура. Лица было не разглядеть, поскольку свет бил гостю прямо в глаза.

Самат вновь ощутил какое-то роение. Ему почудилось, будто сад вокруг дома полон бесчисленных призрачных людей. Это были ожидающий его Жох и он сам, только незнакомые, умноженные и преображенные другими измерениями времен.
Хозяин открыл калитку и медленно произнес:
– Я вижу, ата Самат Акоевич, наследник лучших семей Сосруко, почел долгом украсить скромное уединение оьрсий¹¹ человека. Предполагаю, вы хотели бы познакомиться с «Лабиринтом»?
Он обратился к Самату, как к потомку богатырей нартского эпоса, и тот в замешательстве повторил вслед за ним:
– Лабиринтом?
– Ну да, «Лабиринтом времени» – в точности так, как вы озаглавили свою публикацию.
Самат неожиданно разволновался и с необъяснимой пылкостью заявил:
– Между прочим, это не просто статья! «Лабиринт времени» – это еще и артефакт моего дальнего родственника Олега Ивановича Чабдархана.
– Вашего родственника? Так вы, оказывается, потомок и этого прославленного человека? Польщен. Заходите.

Дорожка в обрамлении кустов вереска вилась, как тогда, в горах Казахстана, где прошло детство Самата, в пятидесятые годы родившегося в семье балкарцев, еще во время войны выселенных с родного Кавказа. Они вошли в библиотеку. Гость успел заметить несколько книг по дзен-буддизму на русском и английском. Возле глиняной статуи Будды, окрашенной под дерево, стоял сохранившийся с советских времен виниловый музыкальный центр «Вега». Звукосниматель на нем был поднят, пластинка продолжала беззвучно крутиться, а допотопная электроника тех унылых времен, видимо, совсем недавно воспроизводила услышанные Саматом кавказские ритмы… Запомнились лежащие на полке обломок греческой амфоры с ручкой, поднятый, судя по остаткам прилипших ракушек, с морского дна, и несколько камешков-голышей с естественно образовавшимся отверстием, называемых в Крыму куриным богом.

Рослый и тучный Владимир Жох с коротко стриженной седой головой, белыми, ухоженными руками, явно не знавшими радостей физического труда, с улыбкой довольного собой человека наблюдал за гостем. Во время разговора Самату почудился в этом персонаже налет некоего начетничества, характерного как для популярного проповедника, эдакого доморощенного гуру, так и для военного бюрократа. Уже потом тот поведал гостю, что некоторое время ему довелось служить в армии – был офицером в Крыму на станции космической связи, – пока не увлекся, как он выразился, «изучением феномена ума и методов самопознания».

– Пойдемте, покажу вам настоящий лабиринт! Не «Лабиринт» Чабдархана, которым вы так заинтересовались, а, пожалуй, куда более настоящий.
Они вышли из дома, прошли вдоль кирпичной стены и через калитку попали на соседний участок. Хозяин включил фонари. Не было ни вереска, ни деревьев. На засыпанной песком площадке расположились три лабиринта – один большой и два поменьше, – очерченные спиралями, выложенными из булыжников.
– Для чего, как вы думаете, люди использовали лабиринты? – задумчиво спросил Жох. Вопрос не застал гостя врасплох.
– Лабиринт – прекрасный художественный образ, древняя метафора жизни и блужданий человека в необъятной вселенной. В каком-то смысле ее можно уподобить метафорам Гераклита о течении времени и об огне¹², – ответил Забаров.
– А вот и ошибаетесь, дорогой ата Самат Акоевич! Лабиринты – вовсе не фу-фу, не умозрительная красивая метафора: в доисторические времена они имели огромное практическое значение для нашей четвертой цивилизации. Многие тайны прошлого до сих пор остаются за семью печатями, потому что настырная и неугомонная так называемая наука сделала все, чтобы доказать: предки были значительно глупее наших современников, – поучительно произнес Жох. – Мои многолетние исследования доказывают ровно противоположное: они были мудрее нас и куда более продвинутыми, им были хорошо известны строение и законы ума и разума.

«Ах вот даже как! Мои многолетние исследования… Ну-ну, последим за ходом ваших рассуждений, уважаемый», – подумал не склонный к мистическим умствованиям и популярной в восьмидесятые-девяностые эзотерике здравомыслящий Самат, но почел за лучшее промолчать.

– Так в чем же заключается тайна лабиринтов, для чего они были придуманы и построены? – доверительным тоном спросил хозяин. – Чтобы создать рай на земле, сделать человека счастливым: здесь и сейчас! Зная строение и законы, по которым работает наш ум, зная истинное устройство разума, действительное предназначение так называемых допотопных лабиринтов легко раскрывается и становится очевидным.

«Раз уж я сюда пришел, придется набраться терпения», – решил Самат.
– Почему человек страдает, болеет? Потому что разделился, – менторским тоном продолжил Жох. – Можете себе представить, будто левая и правая половинки тела существуют каждая сама по себе? И как им будет житься? Трудно и больно, это предельно ясно. Потому что им не хватает другой половинки, необходимой для того, чтобы жизнь стала легкой и радостной. Точно так же, как мужчина и женщина… – доморощенный гуру многозначительно вздохнул. – В давние времена, еще до рождения на земле, они были половинками когда-то существовавшего Целого, и это был Человек-Бог. Придя на землю, мы разделились, живем порознь, страдаем, а лабиринты как раз и помогают вновь собрать себя в Единое, обрести утерянную половинку и вновь стать Человеком-Богом. Это и есть райская жизнь на земле, счастливая жизнь, «ни-рвана» – ни рваное Целое. Это, кстати, слово со славянским корнем – вот так вот! Не знали? Да, лабиринты помогают достичь именно этого состояния – нирваны!
– Ну и как им это удается? – спросил Самат, пытаясь помочь неторопливому оратору поскорее добраться до конца пространных объяснений. – Ну, эти ваши лабиринты, дорогой Владимир Самосватович, здорово помогли лично вам?
Жох взглянул на гостя, как взрослый на неразумное дитя, терпеливо вздохнул и степенно продолжил:
– Люди, умеющие чувствовать, – он еще раз многозначительно взглянул на гостя, – проходя по лабиринту, начинают улавливать переживания, касающиеся самых сокровенных движений души. Я даже видел картинки такие, как по лабиринтам монахи ходят… ну это вот было в средние века.
«Почеркушки, черновые зарисовки средневековых монахов – неслабый аргумент, – мысленно отрезонировал Самат. – Жаль, петроглифов не нашлось – владеющие сакральными смыслами троглодиты, на которых, видимо, нам теперь и стоит равняться, могли бы поставить окончательную точку в этом жизненно важном вопросе». Хозяин тем временем продолжал просвещать явно эзотерически непродвинутого, замшелого по его понятиям гостя:
– Как бы вам все это объяснить… Некогда я прочел о космологии двойственности – что это означает? Двойственное число в грамматике, ныне утраченное, использовалось в древнерусском для обозначения парных предметов: «рукама» (руками), «ногама» (ногами), «очима» (глазами). Возвращение к двойственному числу изменило бы философию нашего народа и всю историю России. Дело в том, что когда вы объединяете левое с правым, верх и низ, внутреннее и внешнее, вы соединяетесь с Богом. Идею всемирной двойственности я принял безоговорочно и сразу решил пойти этим путем: конкретно и своими руками построить несколько лабиринтов. Для себя и своих последователей. И освоение древнего инструментария лабиринта оказалось одним из самых важных событий в моей жизни. Если вы идете по лабиринту Минотавра в одну сторону, потом в другую, потом опять в ту же – вы соединяете левое с правым. А когда оказываетесь в центре, происходит соединение верхнего с нижним. В этот момент над лабиринтом возникает поле, вы слышите гул, напоминающий горное эхо. Когда есть тревога или неразрешимая ситуация, если не помогают ни медицина, ни медитация, человек идет в лабиринт, держа в голове свою проблему. Достигая центра лабиринта или в момент выхода из него он внезапно находит искомое решение: происходит соединение внешнего и внутреннего. Ты познаешь любовь, прощение, приятие, соединяешься в целое, тебя охватывает расширяющееся чувство: переживание единения с Богом. Это и есть любовь. Мужчина признает равной себе женщину. Женщина признает мужчину и перестает на него обижаться.

«Ну это уж слишком» – подумал Самат и, выразив подобие восхищения почти гениальным проникновением хозяина в животворящую суть лабиринтов, в точности повторяющих строение нашего ума и позволяющих избавиться от ненасытных желаний и страстей, от блоков и расщеплений, о которых столь красноречиво поведал ему уважаемый Владимир Самосватович (да-да, об этом они тоже говорили), предложил вернуться в дом, чтобы обсудить, наконец, «Лабиринт» Чабдархана. Разве не это было изначальной целью их встречи?

Они сели: Забаров – на крошечный диванчик, Жох вальяжно развалился в просторном кресле между окном и старинными напольными часами с маятником.
– Да, история жизни Чабдархана поражает воображение, – начал хозяин дома. – Наследник старинного рода, блестящий исследователь информсистем вообще и текстов с точки зрения теории информации, много лет посвятивший поиску универсальной языковой константы, своеобразного философского камня нашего времени, он оставил все ради просто сайта «Мемори-клуб» и некоего «Лабиринта времени». Мог даже войти в новейшую историю, избрав путь восточного деспота, вершителя судеб… людей и народов, суфийского толкователя законов и тэдэ и тэпэ… возглавив «Союз горцев Кавказа»… и такое было! Вместо этого он отрекся от радостей власти, денег и на тридцать лет стал полным затворником, растворившись в жуткой глухомани Ленобласти в размышлениях о смыслах и конструкции времени, самой доступной и абсолютно непонятной нам субстанции. После его ухода наследники не обнаружили в его скромном домишке ничего, кроме черновиков и древнего компа. Семья намеревалась выбросить все это, но оказалось, что в последние годы у достопочтенного была удаленная помощница, которая безвозмездно и, надо сказать, абсолютно стоически вела этот поистине огромный сайт «Мемори-клуба», некая Люка Любшина – она и настояла на том, чтобы все было сохранено. В результате именно благодаря ее настойчивости наследие Чабдархана не уничтожили: в конце концов оно оказалось у нас. Вы спросите, почему нас это заинтересовало? «Вахта памяти» занимается многими проблемами – в том числе временем, датами, историей…

– Ну и какое у вас сложилось впечатление от трудов Олега Ивановича? Нашелся ли его «Лабиринт»? – спросил Самат.
– Поначалу я мысленно проклинал эту самую Люку Любшину. Откровенно говоря, она передала нам сущую бессмыслицу. Если, к примеру, рассматривать сайт «Мемори» как книгу… Сыро, невразумительно! Фантастический ворох черновых, подчас противоречащих друг другу набросков, заполненных разнокалиберными персонажами. Есть там и пересечения: общие герои и общие события. Но в одних воспоминаниях некий герой умирает, в других описываются более поздние события, в которых он почему-то вновь жив. Этот сборник разнородных воспоминаний до нашего вмешательства оставался полной абракадаброй. Что же касается «Лабиринта» Чабдархана, который вы назвали «Лабиринтом времени»… мне в итоге удалось разгадать эту нехитрую тайну. Через столько лет подробностей уже не восстановишь, но можно предположить, что же все-таки произошло. Видимо, однажды Олег Иванович сказал кому-то из родственников: «Я ухожу, чтобы собрать книгу времен», а в другой раз так: «Я собираюсь построить “Лабиринт времени”». Никому не пришло в голову, что «Мемори-клуб» и «Лабиринт» – это одно и то же. Чабартхан умер, его родственники никакого Лабиринта не нашли, и я подумал, что «Мемори-клуб» – это и есть «Лабиринт». Решение подсказали два обстоятельства: первое – предание, будто Чабдархан задумал поистине бесконечный лабиринт, а второе – вот этот отрывок из его письма.

Жох подал Самату пожелтевший от времени листок бумаги, истончившейся и потертой на сгибах. Гость с недоумением прочитал слова, некогда аккуратно написанные человеком его крови: «Оставляю будущим временам – разным, но не всем, – мой Лабиринт расходящихся времен». Самат вернул записку. Жох продолжал:
– Задумавшись над фразой «Оставляю разным, но не всем, будущим временам…», я понял: нелепый сайт и был искомым «Лабиринтом времени», а слова «разным (но не всем) будущим временам» натолкнули на мысль о развилках во времени. Пробежав бегло по некоторым мемуарам сайта, я утвердился в этой мысли. Мы с помощниками сличили сотни рукописей, выправили ошибки, занесенные в текст нерадивыми мемуаристами, вроде бы упорядочили этот хаос, придали – надеюсь, что придали, – ему более разумный и непротиворечивый вид, систематизировали сайт.
– Да, я познакомился с вашей так называемой «работой», – раздраженно прервал его Самат. – Не понимаю только, зачем это надо было?
– Чтобы избежать противоречий…
– Знаете что, уважаемый… На сей раз вам все-таки придется меня выслушать. Вы заявляете, что хотите сохранить наследие Чабдархана, не так ли? Или я неправильно понял? А согласно его концепции, насколько мы можем судить, время постоянно ветвится. «Лабиринт времени» – это неоконченный, но в то же время и не искаженный образ мира, каким его видели мемуаристы, партнеры и контрагенты Чабдархана, участники «Мемори-клуба». В отличие от великого Ньютона и заумного Шопенгауэра… Мой дальний родственник не разделял их концепцию единого, абсолютного времени. Он верил в существование бесчисленного количества временных линий, в растущую, головокружительную сеть расходящихся, а подчас и сходящихся параллельных времен. И этот лабиринт времен, которые сближаются, ветвятся, перекрещиваются… заключает в себе сеть всех мыслимых последствий наших так называемых свободных решений. Вот вам и «свобода воли». Иногда эти ветви век за веком так и не соприкасаются, порой же вновь сходятся. В большинстве этих времен нас с вами не существует. В каких-то вы присутствуете, а меня нет. В других – наоборот. В иных существуем мы оба. В одном из них я был приглашен и явился в ваш дом; в другом – вы, проходя по вересковым тропинкам своего сада, наткнулись на мое бездыханное тело (или наоборот: я – на ваше); в третьем – произношу те же самые слова, но сам я – мираж, призрак, просто чья-то фантазия, в крайнем случае – воспоминание.

Лицо Жоха казалось непроницаемым – ему, скорее всего, не нравились пылкие объяснения Самата. «Кто он такой, откуда взялся, умник? Перед кем я, Владимир Самосватович Жох, известный гуру, мечу бисер своего чистого знания? – размышлял хозяин, но решил дослушать до конца объяснения гостя. – Бездыханное тело – это, пожалуй, слишком, но, похоже, придется немного поучить жизни заносчивого кавказца».

– Стоит герою фрагмента чьего-либо воспоминания, – увлеченно продолжал ничего не заметивший Забаров, – очутиться перед несколькими возможностями, как он выбирает одну из них, отметая остальные. В бесконечном романе Чабдархана он выбирает все разом, но усилиями разных мемуаристов. Тем самым он (герой) творит, а Чабдархан – фиксирует отличающиеся друг от друга будущие времена, которые в свою очередь множатся и ветвятся. Отсюда и противоречия в «Мемори-клубе».

Самат увлекся и продолжил:
– Скажем, некий Лев Штурмин делится с нами воспоминаниями о смерти Сталина в 53-м, о том, как многие скорбели, а были и те, кто радовался. Но не в этом дело. Потому что в «Мемори» есть, например, рассказ некоего Анатолия Ревенко о его беседе с Алексеем Трофимовичем Рыбиным, сотрудником личной охраны Сталина, от которого тот узнал, что Иосиф Виссарионович был убит группой разведчиков, подготовленных Абвером по плану «Цеппелин». Двое предателей: Таврин с его женой Шиловой, засланные самолетом из Прибалтики, были сразу схвачены и признались во всем. Эти двое, скорее всего, были заброшены в Советский Союз для отвлечения внимания СМЕРШа, о них впоследствии было много сообщений в печати. Алексей Тимофеевич рассказал также и о двух других агентах «Цеппелина», которым удалось все-таки добраться до Москвы, проникнуть на праздничный прием в особняке Зинаиды Морозовой 7 ноября 1944 года, и ликвидировать Сталина с помощью «панцернакке» (портативного гранатомета). О гибели вождя и вообще о покушении в прессе не сообщалось. Вместо генсека на разных мероприятиях показывали одного из многочисленных двойников – Рашидова, Лубицкого, Дадаева.

Войну завершал Жуков, а кукловодом двойников был нарком, впоследствии – министр внутренних дел Лаврентий Павлыч Берия, претендовавший на всю полноту власти в стране. Чтобы стать генсеком, Берия ликвидировал одного из двойников, использовав разработанный в органах «паучий яд». Так что в мавзолее похоронили тело погибшего дублера. Точно известно, что Лубицкий и Дадаев были еще до этого момента арестованы и остались живы. Официальная же смерть Сталина случилась лишь 5 марта 1953 года. Правда, замысел всемогущего Берии сорвался, его самого арестовали и в декабре 1953-го расстреляли. Скажете «конспирологическая версия»? А вот и нет! Две линии времени, два мира, существовавших одновременно. После похорон тирана они сошлись. Хотя это не точно – возможно, сошлись после перезахоронения тела Сталина у Кремлевской стены. Вот и мы с вами встретились, придя из каких-то вариантов прошлого. В одном из них вы – мой враг (возможно!), а в ином – друг. Моего прославленного родственника интересовали многие философские проблемы, но ни одна из них не волновала и не мучила так, как неисчерпаемая проблема времени. И что же? Вы взяли и ничтоже сумняшеся ликвидировали все разночтения…

– Ну что, закончили, могу я теперь что-нибудь сказать? Все, что вы тут наговорили, –просто бред, милчеловек! – решительно произнес Жох. – Бред и дерьмо! Начнем с того, что мне категорически не нравится ваше отношение к Иосифу Виссарионовичу. В конце концов, именно под его руководством мы выиграли Великую Отечественную. Теперь о времени. Современные хронологии придуманы в угоду руководящим династиям и подперты в доказательство их правдивости костылями так называемых правдивых воспоминаний, состряпанных вот такими же мемуаристами, как графоманы, составившие «Мемори-клуб». Ну и, конечно, здесь работали профессионалы из органов. Так что официальная история – это сплошная конспирология, и не стоит об этом столь пренебрежительно! Исторические документы постоянно подстраиваются на потребу сегодняшнего дня. Так что «министерство правды» Оруэлла – это не фигура речи, не больной образ популярной дистопии, а суровая правда жизни, нашей с вами жизни, теперешней, а также всей прошлой и, конечно же, будущей! Но есть ведь и правда истории, которая была, есть и будет одна, только одна. Это неопровержимо доказали настоящие ученые, математики Фоменко и Носовский. Честно говоря, я надеялся… думал, вы одобрите огромную работу, которую мы сделали с наследием Чабдархана. И поддержите… Но у нас с вами разные взгляды – диаметрально противоположные. Давайте закончим бесполезный спор. Я с огромным уважением отношусь к трудам вашего прославленного родственника. Мы спасли его детище и, думаю, успешно продолжим развитие «Мемори-клуба», но только так, как считаем нужным. Не обижайтесь – но ведь не вы все-таки спасли и сохранили сайт. И продолжили его развитие… Но вы мне очень симпатичны. И я все-таки хотел бы, чтобы мы стали единомышленниками.

«Действительно, зачем спорить? – подумал Самат. – На что я мог бы претендовать? Возможно ли еще как-то изменить судьбу наследия Чабдархана? Оно мне не принадлежит – никогда и не принадлежало, впрочем, – и во многом уже утрачено трудами доброхотов из компании этого пройдохи и шарлатана».
Так он подумал и решил терпеливо дождаться завершения встречи.
Жох зачем-то направил разговор в другое русло и долго рассказывал о том, каким ему представляется ум человека.

– Следует различать три состояния ума: половинчатый (или просто ум), ум-эго и Разум, он же Ум с большой буквы, – вещал он. – Половинчатый ум предназначен для жизни и выживания на земле, это животный, первобытный ум в том смысле, что он самый древний. Существуют мужской и женский половинчатые умы. Женский называется «му» – слово, обратное слову «ум» и означающее «не-ум». Половинчатый ум также называется ум-вила – разделенный со своей противоположностью, он существует самостоятельно и одновременно един с ней (у вилы концы разведены, а основание единое). Ум-эго предназначен для жизни и выживания в обществе. Он производная от половинчатого ума – еще больше обособлен, живет для себя и даже с противоположным полом не взаимодействует. Он отвечает за потребности человека, включая в себя состояние культуры и уровень духовного развития общества на данный момент, меняется с помощью образования и религии. Ум-эго и личность это одно и то же. Половинчатый ум и ум-эго составляют «я» человека и являются частью разума. А Разум… состояние единства и взаимодействия противоположных начал: мужского и женского. Основой существования разума является разделенность, самостоятельность и двойственность. Через них открывается путь к единству. Путь человека на земле – выйти из собственного «я», пробудить и развить разум, расширить его до вселенского, космического масштаба. Современный ум-эго, в котором живет почти все цивилизованное человечество, – это крайнее состояние отделенности как от первобытного ума, так и от Разума, от природы и от жизни на земле. Поэтому природа гибнет, а человек деградирует.

Пафосная речь Жоха убаюкивала Самата. «Каждый говорит об одном и том же – о том, о чем привык говорить. Пытается сделать из меня адепта».
– Вы бы хотели, чтобы мы стали единомышленниками, правильно я вас понял? – спросил Самат. – Объясните же мне, грешному, чем вообще вы занимаетесь в своей «Вахте памяти»?
– Учу людей видеть собственный ум. Учу как овладеть им, – кротко ответил Жох и продолжил:
– Знакомлю со строением ума, обучаю навыкам работы с ним так, чтобы его силу и возможности можно было использовать для процветания: как собственного, так и всей России. Человек, овладевший умом, получает в награду разум, а пробудившийся разум создает благополучие и любовь в жизни человека. Незачем искать что-то в космосе, в магии, в эзотерических науках и религии – на самом деле все уже есть в нашем уме. Мы проводим семинары, направленные на изучение ума и на самопознание – по сути, на пробуждение разума, чтобы помочь человеку стать счастливым. Даются методики, как работать с мыслью, с образами, передаются уникальные знания о том, как человек блокирует себя с раннего детства, разрывая живую связь с жизнью. Студенты учатся необходимым базовым техниками работы с собой и овладевают несколькими видами полезных для самопознания медитаций. Семинары называются «Обретение внутренней силы», «Ключ к свободе», «Типы характеров человека», «Метод Единорог», «Самоисцеление, отношения с родителями и родом», «Птица-Душа и как стать счастливым», «Лабиринты ума», «Сказка как путь души», «Мужчина и Женщина», «Дева Обида – Дорога в Разум».
Подобные почти беспредметные разговоры продолжались еще какое-то время.
Самат вынес из них представление о том, что «Вахта памяти», как и все ее многочисленные коучи и самодеятельные психологи, используют методы поиска клиентов, при которых человека заставляют сомневаться в себе и навязывают ему свою помощь.

Жох же вынес точное понимание того, что из гостя не получится кроткого адепта, согласного быть запрограммированным и безропотно нести дензнаки в знак уважения к мудрым поучениям гуру. Тем не менее он не отказался от торжественной декламации своего стандартного спича:
– Буду искренне рад видеть вас на моих семинарах в «Вахте памяти». Нет большего удовольствия, чем наблюдать, как жизнь человека постепенно налаживается и шаг за шагом становится все более гармоничной. И самую большую радость мне доставляет видеть, как в наших слушателях просыпается РАЗУМ.
«Зачем я сюда ехал?» – грустно размышлял Самат, но, тем не менее, вежливо произнес:
– Спасибо за приглашение, Владимир Самосватович! Да у меня, вроде, и так все неплохо…
«Дрянь, говно-мужик…» – с досадой подумал Жох.
Гость и хозяин распрощались, гуру надавал Самату много умных книг собственного сочинения.

«Ну хорошо, в конце концов я проследил судьбу – пусть и не лучшую – работ Олега Ивановича, – пытался успокоить себя Самат. – Все-таки не пропали совсем, не сгинули. Вопрос, конечно: нужно ли им существовать в таком виде? В руках тертого Жоха сайт никогда не достигнет уровня бесконечной книги. Хотя… ничего наперед неизвестно. Возможно, «Мемори клуб» и в теперешнем кастрированном виде сможет развиваться и расти. История делает проводниками своих прорывов не только гениев, но и обычных людей, а временами даже отъявленных мерзавцев. И мы, находясь на нашей ветви времени, сумеем все-таки в мутном зеркале сегодняшнего «Мемори клуба» увидеть что-то интересное с параллельных ветвей. Буду следить за сайтом. Что еще остается? А с вами, Владимир Жох-василич, видимо, мы уже больше не встретимся», – так он думал, но жизнь показала, что прозорливый Самат Акоевич в данном конкретном случае со своими умозаключениями явно поспешил.

Посвящение в круг избранных

Дней через десять после первой поездки к гуру «Вахты памяти» Самат получил электронное письмо от этого самого гуру с приглашением на праздник, который устраивается в его доме. С престранным уточнением: «На подобных действах, правда, не бывает девиц легкого поведения, но зато разворачиваются настоящие интеллектуальные бои, уж вы мне поверьте».

Самату всегда хотелось постичь непонятное – такой уж он человек – или хотя бы приблизиться к пониманию окружающего мира. После очередного скроллинга он выяснил: его новый знакомый Владимир Жох – якобы хорошо известный в определенных кругах «психолог, писатель, эзотерик, философ, автор более двадцати книг по психологии, тренер с огромным опытом и уникальными методиками». Тридцать лет практики дзэнской медитации и ведения семинаров, авторские методики по освобождению от блоков, физических и психологических травм, фобий и стрессов… Был участником семинаров в США, Швейцарии и Нидерландах у Хэла Стоуна, основателя собственного метода терапии личности. Прошел курс обучения новейшей методике освобождения от страхов в Unicorn Foundation, США, у ее создателя Роджера Ла Шанса.

«Ну что ж, – подумал Самат, – похоже, этап примитивного материализма мы успешно миновали. А факиры и йоги со своими дыхательными практиками и випассанами¹³, похоже, сумели кое в чем разобраться». Он поймал себя на том, что нередко задумывался о дзэн: у него сложилось впечатление, что их общины, исповедующие весьма прогрессивные воззрения, в результате могли оказаться ближе к разгадке великой тайны бытия, нежели многие из тех, что не пропускают ни одного пятничного джума-намаза или воскресной христианской службы.

Прокрутив записи учеников на сайте «Вахты памяти», Забаров обнаружил отзыв некой молодой особы, избавившейся от приступов тяжелейшей депрессии после своеобразных «процедур», как она писала, «доктора Жоха». Гуру задавал ей неожиданные, а подчас и нескромные вопросы и, внимательно глядя в глаза во время ответа, временами сильно бил кулаком в ее солнечное сплетение, выкрикивая: «Врешь-врешь!» Самат был впечатлен описанием необычного действа и почему-то поверил ученице в якобы достигнутом положительном результате. Были описаны и другие методики, показавшиеся ему убедительными, а процедура «забивания каблуком»¹⁴ списка неприятных событий, напечатанных на клочке бумаги, неожиданно настроила на веселый лад. «Почему бы и не пойти на их праздник? Будет по крайней мере нескучно! Раз “Вахта памяти” кому-то помогает, может что-то полезное в ее работе и есть», – подумал он и легкомысленно решил дать согласие на участие празднике.

Созвонившись с Жохом, Самат узнал, что фигура глиняного Будды, окрашенная под дерево, возле которой они с хозяином сидели при первой встрече, считается важнейшим атрибутом при сборах и праздниках. Раз в неделю вокруг нее собираются акилы¹⁵ – посвященные. Выяснилось, что, обдумав результаты их встречи, Жох решил ввести Забарова в свой узкий круг. Непонятно почему, но не по возрасту впечатлительный Самат отказаться не смог – почему бы не сохранить нормальные отношения с Владимиром Самосватовичем? Да и любопытно было.

«Акилы привыкли держаться особняком, – объяснил Жох, – и обычно не соглашаются допустить в сообщество кого-то непроверенного со стороны». Были высказывания, что число посвященных (или избранных) должно оставаться постоянным, изменять его ну никак невозможно! Как понял Самат, в их узком кругу были начетчики и ретрограды, строившие козни при обсуждении кандидатуры Забарова и здорово тормозившие дело.

Через пару дней после этого разговора он получил еще одно письмо: в нем сообщалась дата некоего испытания, к которому Забаров должен тщательно подготовиться. А именно: три дня пить только зеленый чай, ничего не есть и при этом выучить назубок «земные ветви» и «небесные стволы» шестидесятилетнего цикла китайского гороскопа. Что за бред, что за испытание такое? Как этому самовлюбленному Жоху удалось заинтриговать многоопытного Забарова? И тем не менее… Судьба бросила вызов. Почему бы не попробовать? Испытание назначено на воскресение. Почему не на среду, например, или пятницу? Так Господу угодно… Итак, он должен явиться в коттедж Жоха до полудня – и точка.

Самат сказался больным и сообщил в финуправление Автопрома, где работал консультантом в первой половине дня, что в четверг-пятницу его в офисе не будет. В первые два дня голодовки он особенно не беспокоился, но в субботу проснулся немного не в себе. Появились недобрые предчувствия. Тем более, что с четверга у въезда на территорию поселка со шлагбаумом и постом охраны появился неизвестный с мятой газетенкой в руке – прогуливался взад-вперед, курил, поглядывая на плывущие облака, а с приходом темноты исчезал: столь же незаметно, как появлялся. Забаров пытался отмахнуться от неприятных мыслей и весь день не выпускал из рук старенькую газету «За рубежом» с хронологической шкалой китайского гороскопа. Он сам себя не узнавал: каждые пять минут смотрел на часы, чтобы проверить, не пора ли выпить еще стакан чаю – непонятно, зачем нужны были эти треклятые часы, он и так пил бы чертов чай: горло у него вконец пересохло и требовало постоянной смазки. С нетерпением ждал вечера, лег спать, а утром проснулся от переливов механического будильника.
И вот теперь он вновь приближался к дому этого самодовольного пройдохи. Зачем

Самат, столь многоопытный, можно сказать – тертый, ввязался в это явно сомнительное мероприятие? Уже во второй раз! Поначалу Забаров посчитал, что пешая прогулка освежит голову, но на деле оказалось по-другому: не так уж далеко было – всего полчаса ходьбы, но он смертельно устал. Выполняя инструкции Жоха, позвонил ему по телефону, когда проходил мимо магазинчика ВкусВилл.

Перед въездом на участок главы «Вахты памяти» на этот раз стояло множество машин; несмотря на дневное время, дом сиял огнями, слышаляся гул голосов.
Жох встретил его у калитки. В тот раз они виделись вечером, на улице было темно, а в доме – искусственное освещение. Теперь при дневном свете хозяин показался гостю изрядно постаревшим. Самат неожиданно понял, что самодовольным видом, белыми руками и помятым лицом, маслеными глазками и вкрадчивыми манерами Жох напомнил ему приснопамятного Сергея Торопа¹⁶ , только коротко остриженного и без бороды с усами. Насмешка судьбы: именно в тот момент, когда Самат сосредоточился на предстоящем испытании, в голове возникло это глупейшее сравнение. Почему глупейшее? «Вахта памяти» – такая же секта психологов-вампиров, девиз которой: «найти боль и предложить платные услуги».

Они обогнули дом и по хлипкой деревянной лестнице с провинциальными завитушками поднялись в кабинет. В смежной с кабинетом кладовой, превращенной в архив, сидел Жох-младший, Александр Владимирович, хмурый молодой человек, копия – Жох-старший лет двадцать назад, разве что обогнал отца ростом на полголовы, да и сутул не по годам.

Александр, как объяснил хозяин, – человек самостоятельный, руководитель крупного издательства, но находит время для выпуска книг отца и лично ведет бухгалтерию «Вахты мира». Тоже входит в круг избранных, хотя и не во всем поддерживает взгляды отца. Возможно, по инерции… Сейчас он с недовольным видом разбирал огромную пачку бухгалтерских книг и казался крайне обеспокоенным, даже раздраженным, – видимо, объемом материала, который следовало самым тщательным образом проверить, причем в кратчайший срок.
Из кабинета можно было спуститься в библиотеку. Там вокруг фигуры Будды собралось несколько посвященных «Вахты памяти», человек пять, наверное. С площадки лестницы через перила было видно, как акилы, накрытые с головой белыми балахонами, сидели в позах лотоса или по-турецки и медитировали.
В кабинете Жох познакомил гостя с десятком своих помощниц – «пчелок», как он изволил выразиться, из круга посвященных. «“Пчелки” – довольно игривая кличка для посвященных, – подумал Самат – Впрочем, отношения за пределами деловых могут быть не только лишь с девицами ограниченной социальной ответственности. Вообще-то не мое это дело – тем более что к группе “пчелок” великий гуру причислил и собственную жену».

– Всего пятнадцать посвященных, – пояснил хозяин. – Вот на стене фото наших акил и акилов. Большинство из них – женщины, но есть и мужчины. После окончания встречи я познакомлю вас со всеми.
Занятому мыслями о предстоящем испытании неофита, Жоху хотелось поскорее избавиться от «пчелок» – он предложил им немедленно спуститься в библиотеку и присоединиться к группе избранных. Потом обратился к сыну:
– Вижу, Саша, ты озабочен объемом предстоящей работы. Не беспокойся, сегодня же вечером по окончании сессии я сам внимательно просмотрю все эти гроссбухи.
Александр накинул балахон и направился в библиотеку вслед за помощницами Жоха.
Как только все ушли, Жох спросил:

– Скажите, вы сделали все, что требовалось: постились, запомнили «земные ветви» и «небесные стволы» шестидесятилетнего цикла?

Самат на ясном глазу подтвердил, что с утра в четверг и до настоящего времени пил только чай (хотя именно в четверг вечером оскоромился в веселой компании журналистов и режиссеров в грузинском подвальчике «Тархун», где не смог отказать себе в лобио и сациви с грецким орехом, запивая все это непотребство клюквенным морсом).

Хозяин попросил его перечислить «земные ветви» с меняющимися атрибутами «небесных стволов» китайского гороскопа. Самат выпалил без запинки шестидесятилетний цикл. Жох заставил его повторить весь цикл еще раз. Потом еще. Подумал и, наконец, задумчиво произнес:

– Похоже, подготовились вы неплохо. Но это вряд ли поможет, коли вам не удастся приложить к этому настоящей упертости и присущего всем кавказцам мужества. Мне кажется, того и другого у вас в избытке. Я не стал прислушиваться к тем, кто сомневался в ваших добродетелях: неофиту будет предложено всего одно испытание – но, поверьте, самое трудное и бескомпромиссное. Тридцать лет назад в Калифорнии я проходил такое испытание; но мастера группы Роджера Ла Шансу дали мне задания попроще: отыскать четыре магических предмета – в воде, воздухе, земле и пламени. И я справился с этим. Вам же придется внутренним взором распознать четырех избранных, составляющих тайный четырехугольник просветленного учителя, указавшего путь освобождения от вечных страданий. Они сейчас вместе с акилами молятся, заняты дыхательными практиками и находятся в библиотеке рядом со статуей Будды; лица у всех закрыты – невозможно отличить их от прочих. Первый шаг: я предложу вам привести в кабинет Марину. Вы спуститесь в зал, мысленно перечисляя «земные ветви» с атрибутами «небесных стволов» в должном порядке; когда завершите шестидесятилетний цикл, закончите со всеми видами Свиньи, начнете по новой – Крыса и так далее; сделаете три круга вокруг акилов и, если не ошибетесь в порядке «ветвей» и «стволов», ноги сами приведут вас именно к Марине. Вы остановитесь, громко произнесете: «Учитель призывает тебя к себе!» и приведете ее сюда. Потом приведете второго избранного, потом – следующего, затем – четвертого.

«Есть ли у меня время для испытания? – подумал Самат. – Вот-вот здесь должен появиться незнакомец. Хотя… Если именно они послали для моего сопровождения хвост, зачем ему здесь появляться? Надо просто забыть о нем… и сосредоточиться на задании. Хвост, «внутренним взором распознать четырех избранных»… ну я и влип! Четырех «пчелок» этого хлыща! Поздно пить боржоми… Чем не рискую? – Самат вспомнил Марину, жену Жоха. – Какая, впрочем, разница, как ее узнать под балахоном? Поехали, где наша не пропадала!»

За последние три с лишним дня Самат столь часто перечитывал старенький номер «За рубежом», что «ветви» и «стволы» накрепко застряли в голове. Общеизвестно: стоит сказать практически любому нашему современнику, что нельзя допускать ошибок, он тут же потеряет почву под ногами. Как говорится, трудно не думать о голом заде обезьяны! Нет, гость не испугался – вовсе нет, чего ему бояться? – но смутное сомнение легким ветерком посетило его сознание.

Жох пожал неофиту руку, сказав, что верит в успех испытания и будет за него молиться. Самат же двинулся в библиотеку. Его внимание сконцентрировалось на знаках Бацзы¹⁷; тем не менее все вокруг – спины молящихся, низко опущенные головы, покрытые белыми тканями, статуя Будды, которую он не успел прежде рассмотреть вблизи, понимание, что нельзя сбиться – все это выводило Самата из равновесия. Но ему удалось сделать все именно так, как предложил Жох: трижды обошел вокруг молящихся, задержался за спиной одного или одной из них, хотя спина эта ничем не отличалась от других, и, стараясь не отвлекаться на посторонние мысли, просто произнес: «Гуру призывает вас!» Фигура молящегося поднялась, распрямилась и последовала за ним. А он, продолжая мысленно перечислять ветви и стволы, поднялся в кабинет. Жох увел предполагаемую Марину в архив и тотчас вернулся, чтобы дать новое распоряжение: «Вторым человеком будет “Лина Башкулова”». «Что за Лина такая? Вроде он знакомил нас, не помню точно… Да и неважно, наверное…» – подумал Самат.

Он вновь спустился в библиотеку, по завершении трех кругов остановился за спиной какого-то молящегося и произнес: «Жох призывает вас», после чего вернулся с этим человеком в кабинет. Владимир Самосватович взял за руку человека из библиотеки и отвел в архив. Потом, не комментируя результаты прежних походов испытуемого, произнес: «Теперь очередь за Александром». Первые два своих «магических» вояжа Самат совершил без сомнений и колебаний, но на сей раз почему-то испугался – а чего, собственно, бояться? Неужели он сам всерьез относится к этой дурацкой игре? Тем не менее, Самат прошел в библиотеку и, трижды обойдя группу молящихся, поднялся в кабинет с тем, кто должен был оказаться Александром, Жохом-младшим. «Ежели это высоченный Александр, то почему он заметно ниже предыдущего избранного? То была Лина – не помню ее роста, но всяко ниже Александра, да…», – подумал Самат, стараясь не сбиться со счета ветвей и стволов, но в этот момент почувствовал, насколько устал. Голова закружилась, он вцепился руками в тонкие перила… Перед глазами плыли круги, идущий впереди спутник (или все-таки спутница?) виделся в каком-то дрожащем мареве. Их ждал Жох-старший, переставший молиться и успевший, видимо, полностью уверовать в мистические способности гостя. Он тотчас увел того, кто должен был оказаться Александром, в кладовую и, вернувшись, произнес довольно дружелюбно:

– Вы, похоже, потеряли последние силы. Для человека под восемьдесят вы справляетесь с испытанием блистательно! Четвертого посвященного – Веронику Илгресси – так и быть, я приведу сам.
Усталость – плохой друг бдительности. И тем не менее… в тот момент, когда Жох спустился в библиотеку, Самат подошел к перилам, чтобы внимательно проследить за его действиями. По завершении положенных трех магических кругов тот взял за руки акила, который по замыслу должен был оказаться Вероникой, и поднялся с ней в кабинет. У архива – единственная дверь, ведущая в кабинет. Жох с предполагаемой Вероникой вошел в помещение архива и через несколько минут вышел оттуда в сопровождении четырех посвященных. Церемонно перекрестил Забарова и на исковерканном русском (возможно, старославянском) велел спутникам открыть лица. Самат не поверил собственным глазам: он узнал всех четверых. Перед ним стояли длинный Александр со всегдашним непроницаемым лицом, Марина, жена гуру, крупная дама с огромными, как блюдца, голубыми глазами, Лина Башкулова, неприметная особа в очочках, тренер дзен, обучавшаяся во Вьетнаме и горах Непала, специалист по Таро и арканалогиии, и Вероника Илгресси, executive-коуч по выгоранию, по балансу между личной жизнью и работой: восточной внешности барышня, состоящая, по мнению Жоха, из одних достоинств. Из пятнадцати абсолютно неотличимых молящихся оказались выбранными четверо нужных.

Самат задумался: в чем тут подвох? Может, пока он наворачивал обороты в библиотеке, кто-то покинул помещение, а кто-то, наоборот, зашел в архив. Но тогда эти кто-то должны были появиться на лестнице… Да нет, его внимание хоть и было занято ветвями и стволами китайского гороскопа, но он не терял из вида ни лестницы, ни двери архива. На такой ерунде его не проведешь… он бы не позволил…
«А где ж незнакомец? – подумал Самат. – Пора б ему уже появиться! Этого персонажа, видимо, больше не будет. По крайней мере – здесь. Он нужен был для сопровождения клиента до пункта следования. А заодно чтобы проверить, не появятся ли у того сообщники – из авторитетных органов, например».

Владимир Самосватович выглядел поначалу абсолютно счастливым – казалось, он готов просто расцеловать Самата. Но остальные почему-то не проявляли подобных восторгов. Подтянулись и другие акилы из библиотеки, тут же затеяв горячую дискуссию на каком-то своем языке – Самат плохо понимал эту их старославянскую абракадабру. К чему вся эта низкопробная комедия? Жох пытался убедить посвященных, что гость прошел испытание, но в результате жарких споров сдался. Неофиту сообщили, что ему следует пройти еще одну проверку – сложнейшую из сложных, – но теперь на карту будет поставлена их жизнь… не исключено, что и судьба целого мира. «Их жизнь, судьба целого мира» – с улыбкой мысленно повторил Самат, но виду не подал.

– Вам завяжут глаза, а в правую руку вы возьмете Велесов магический жезл из полярной сосны. Мы спрячемся в доме или в саду. Часы пробьют четырнадцать раз, и вы пойдете нас искать. Тех же избранных, что и раньше. Плюс хозяин дома. Как и прежде, помогут вам китайские знаки зодиака. Именно они правят миром – надеемся, и вам помогут. На время испытаний вселенная окажется в вашей власти. Если что-то перепутаете и собьетесь, мастер, которого вы ищете, может погибнуть… мир же будет охвачен тяжелейшими испытаниями металла, огня, воды, земли и деревьев.

Избранные по очереди подтвердили эти идиотские напыщенные установки – все, за исключением долговязого Александра. Тот наелся оливками, обильно запивая их полугаром.
– Оливки (олив наоборот вило) дают единство тела и ума, сохраняя их самостоятельное, раздельное существование, – пояснил Жох удивленному Самату. – А полугар – хлебная водка, та, что в церкви сопровождает таинство встречи с Богом. Пьешь полугар – причащаешься Христу, а еще поклоняешься эросу вездесущему – впрочем, не стоит об этом, с первого раза вам это трудно будет понять…
Итак, Александр не присоединился к мудрым наставлениям посвященных: у него буквально слипались глаза, а голова самопроизвольно падала на грудь. Он был явно не в себе, но взял-таки себя в руки, с трудом подошел к каждому из акил и на прощание с чувством пожал руку, чего раньше вроде бы не делал.
Самату дали жезл, завязали глаза и оставили одного. Ему вдруг стал одиноко и тоскливо. Надо держать в уме ветви и стволы, ждать ударов часов… А те почему-то не желали бить! Дом казался огромным, совершенно незнакомым. Самат представлял лестницу, мебель, повороты – на все это он непременно будет натыкаться, – чердак, окна, участок вокруг дома, сосны, фонари… Уши реагировали буквально на все звуки: шорох шагов на первом этаже, шуршание листьев под ногами на дорожках участка… Акилы покидали дом. Застучал мотор дряхленького Volvo, замеченного перед воротами, надрывно взревело что-то – по звуку похоже на Jeep Cherokee… Все разошлись, в доме остались хозяин, Самат и четверо избранных, неизвестно где спрятанных.

Зачем он согласился участвовать в этой дурацкой профанации? Ударили часы, Самат испугался. Он, немолодой уже человек, весьма немолодой, идет с огромной палкой, словно слепец. В случае падения что угодно может случиться: разобьет голову, заденет виском угол мебели, сломает шейку бедра – брррр, чур меня – чур!

Ощупью спустился по лестнице и сразу повернул направо. Сын Жоха явно из породы зазнаек, плюс надрался, как свинья. Самат рассчитывал, что сразу найдет того под столом – а ведь надо держать в памяти… Деревянная крыса, ян; Деревянный бык, инь; Огненный тигр, ян… Он забыл: после лестницы была площадка – сделал ложный шаг, чуть не упал и вдруг перестал понимать, где находится. По дверям он понял бы, куда идти дальше. Но где стены? Все-таки три дня перебивался только чаем – плюс волнение. Почему он никак не может избавиться от детского волнения?

Наткнувшись на виниловый музыкальный центр, он понял, где находится. Потом подумал, что кто-нибудь мог спрятаться в незнакомой ему постройке на участке. «Да нет, – успокоил сам себя, – у этих так называемых избранных, при всей их духовной продвинутости, нет, к счастью, и десятой доли нашей кавказской живости и изворотливости». Он вернулся в библиотеку, где все было знакомо. Налетел на статую Будды.

Вспомнил, что на стенах библиотеки висели фотографии родственников Жоха.
«Теперь они следят за мной взглядом», – подумал Самат. Ему удалось взять себя в руки и сделать поиски осмысленными. Он вытянул руку в направлении своего движения и наткнулся на Жоха.

Найти лестницу было нетрудно. Они поднялись в кабинет, ни словом не перекинувшись. Почему? Самат старался не упускать из головы последовательность ветвей и стволов.

Жох остался в архиве, а Самат отправился на поиски следующего избранного, но в этот момент услышал рядом что-то напоминающее задавленный смешок. Мелькнула мысль: «А не потешаются ли здесь надо мной?» Ему и раньше так казалось… В этот момент раздался крик. Самат был уверен: он не перепутал знаков китайского зодиака. Но ведь была злость, потом удивление – все это вполне могло отвлечь от перечисления ветвей и стволов. Он развернулся, наклонил вперед жезл, шагнул в помещение архива и споткнулся о некий лежащий на полу предмет. Самат нагнулся: пальцы нащупали короткие волосы. Потом лицо. Он сорвал с глаз идиотскую повязку…

Жох лежал на плитке пола, на виске – струйка крови, зрачки закатились; тело – обездвижено, но на ощупь пока теплое. В архиве – никого, кроме них двоих. Самат глянул на выпавший из его рук жезл: кончик был окрашен кровью.

«Картина Репина “Иван Грозный и сын его Иван”», – подумал было Самат, но тут же понял, что теперь не до шуток: похоже, он убил человека. На мгновение его ум был охвачен мистическим сознанием. Как же так? Может, он действительно сбился, перепутал последовательность животных или стихий – из-за чьего-то дурацкого смеха, а потом еще был крик… Жоха, наверное? Конечно, в тот момент, когда ему послышались вначале смех, потом крик, он сбился, перепутал последовательность животных, стихий, Инь и Ян: ошибка стоила жизни человеку. А если еще четверым?
Он перегнулся через перила, закричал. Ответом была тишина. Окончательно теряя самообладание и трезвость мысли он бросился из дома, продолжая твердить: Огненный петух, инь; Земляная собака, ян; Земляная свинья, инь… чтобы мир не рухнул, чтобы остальные выжили! В считанные секунды он домчался до ворот, сходу перемахнул через двухметровый забор – «Ну ты, старичок, и даешь!», – выбрался из канавы, изодрав штанину бутылочными осколками, и в этот момент почувствовал резкий запах дыма. Над домом поднялся черный столб плотного дыма! «Надо выбираться, – стучало в голове, во рту пересохло. – Старый дурак, зачем я во все это ввязался? Вот к чему может привести подмена знаков зодиака!»

«Но я еще крепок», – решил Самат, неожиданно быстро добравшись до платформы «Ромашково».

На горизонте что-то уже не дымило, а ярко пылало. У платформы он заметил полицейского и рванул в сторону; долго бродил по депрессивным предместьям – ему было стыдно, что такие еще существуют в столице, входящей в десятку лучших городов мира. Его вконец извели собаки: стоило одной залаять, как остальные подхватывали. Самат чуть не оглох от них! В этой части предместий пешеход не чувствовал себя в безопасности, до него просто никому не было дела.
Он скитался до вечера, не решаясь вызвать такси, и успокоился лишь тогда, когда понял, что оказался в районе станции «Барвиха».

У магазина «Красное&Белое» толпилась шпана. При виде Самата сорванцы внезапно воодушевились и стали возбужденно выкрикивать: «Крыса с деревянными яйцами! Бык с железным членом!», издавая при этом крайне непристойные звуки; он решил не обращать на них внимания, продолжая идти своей дорогой. В этот момент он понял, что не может остановиться, произнося вслух – и достаточно громко – ветви и стволы в нужной последовательности. Понял… и вновь потерял ориентацию. Казалось, вокруг сплошные лабиринты. Почему-то он не догадался воспользоваться автобусом – пока добрался, наконец, до дома, его модные шузы, не выдержав скитаний по ямам и колдобинам, стали на ходу разваливаться. Подошвы стоп пошли волдырями. Стемнело, ноги едва держали. Похоже, поднялась температура. Наспех приведя себя в относительный порядок, Самат юркнул в постель, продолжая по инерции перечислять знаки зодиака.

Что это было?

В понедельник с утра он сообщил в финуправление и секретарю шефа, что окончательно разболелся.

Днем заглянул сосед, Олег Николаевич Подковец, бывший зампред правительства, ныне пенсионер: редкий экземпляр из бывших, не отчаливший на дожитие в Испанию или Флориду. Он почти насильно затащил Самата к себе – попробовать, наконец, Courvoisier, любимый напиток Подковца, утверждая, что тот никак не хуже Remy Martin. Поначалу Самату даже полегчало, но было не до разговоров – сославшись на недомогание, он вернулся домой и весь день там просидел.
Из головы не выходило случившееся в доме владельца «Вахты времени». Он вышел на сайт «Вечерней Москвы». В репортаже из Ромашково была помещена и фотография… в четырнадцать тридцать в коттедже известного мастера дзен, авторитетного гуру и писателя господина Жоха Владимира Самосватовича возник небольшой пожар: сгорел угол деревянной подсобки. Пожар был потушен силами семьи писателя и ученого. Никто из семьи и гостей дома не пострадал.

Публикация категорически не понравилась Самату – во-первых, написана весьма небрежно. Репортаж был подготовлен его знакомым, неким А. Шарно: вроде бы опытным журналистом, в недавнем прошлом – главредом газеты. На сей раз он допустил грубые ошибки: не упомянул о ритуалах, происходивших в доме, – написал, что в тот день гости собрались якобы для того, чтобы переизбрать руководство просветительского общества «Вахта памяти». Просветительского! Сообщил также, что незадолго до пожара дом покинули господин А. Жох, сын хозяина дома со своей матерью, а также госпожа Башкулова, тренер дзен, и госпожа Илгресси, исполнительный тренер. Они сообщили, что до четырнадцати часов вели дружескую беседу с хозяином: тот, как всегда, блистал мудростью и глубиной суждений, не предчувствуя скорого бедствия – говорили о своем лидере с придыханием, почти как о святом (так и есть, Забаров тоже это заметил!). В конце репортажа Шарно добавил расхожую фразу: «Причины происшествия расследуются».

А что случилось с Жохом? Ведь Самат сам оказался свидетелем его гибели! Похоже, все обошлось. Но как? Пройдоха был абсолютно неподвижен!

С того дня Забаров, прежде не избегавший работы, больше в финуправлении не появлялся и окончательно расклеился. На следующий день к нему наведался вежливый человечек средних лет, представившийся работником ТСЖ, обслуживающего их коттеджный поселок. Ему де интересно, в какой мере ата Самат Акоевич согласился бы участвовать в допах по закупке снегоуборщиков и сенокосилок для обслуживания территории. Потом заговорил о психологической устойчивости. О том, что при ускорившемся темпе жизни многие теряют почву под ногами. Считают себя заболевшими, ищут исцеления. Слышал ли ата о «Лабиринтах Ума» или о «Вахте памяти»? Там, говорят, можно получить невероятный опыт работы с инструментом, который использовали наши предки для исцеления всей жизни. Вообще-то к функциям ТСЖ это не относится, но ведь все мы граждане великой страны и желаем всенародного исцеления! Перед уходом человечек помялся и довольно неуверенно сказал, что, пожалуй, заглянет еще раз. Но не приходил. Зато у въезда в поселок у шлагбаума вновь появился неизвестный с газетой в руке.

Самат вбежал к соседу в крайней ажиотации:
– Олег Николаевич, родненький! Я знаю: вас никто… ни СВР, ни МВД, ни даже ФСБ… никто с толку не собьет, – он по привычке называл начальство, даже бывшее, на «вы». – Позвоните, кому следует. Спасите меня, я просто теряю голову.
И рассказал Подковцу о двух своих вояжах в стан «Вахты памяти».
– Вообще-то я в курсе, что случилось в Ромашково, ата Самат Акоевич. Без тебя знаю. Ничего там не произошло – сгорел угол старого сарая, и вся недолга! А шуму-то, шуму…
– Но я сам убитого видел – раз! Сам опознал избранных. Как это могло получиться? Меня арестуют?
– Это ты у нас ясновидящий, постишься… Такие загадки под силу разгадывать святому лишь, – усмехнулся Подковец. – А я совсем не такой. Но ты мой хороший сосед, и я попробую выручить. Придется тебе во всем меня теперь слушаться – ты согласен? Вот мое условие – понял?
– Все сделаю, Олег Николаевич.
– Вот это по-нашему! Теперь же и приступим. Как ты там знаки перечислял? Повтори.
– Водяная крыса, ян; Земляной бык,инь; Деревянный тигр, ян…
Подковец слушал перечисление ветвей и стволов, мечтательно закатив глаза и закинув ноги на журнальный столик.
– Все? – спросил он, когда Самат закончил. – А теперь то же, но в обратном порядке. Или в какой-нибудь другой последовательности.
Самат побледнел:
– Как это возможно? Абсолютно немыслимо…
– Разве? Я предлагаю тебе такой порядок: первый, тридцать первый, второй, тридцать второй… и так до конца.
Холодея от страха, Самат стал медленно называть китайские знаки в новом порядке. Это была тяжелая работа. Когда список был исчерпан, робко взглянул на Подковца.
Тот улыбнулся и спросил:
– Ну что, произошло какое-нибудь землетрясение или наводнение вселенского масштаба? Нет, не произошло. Небо не упало на землю. Моря и реки не вышли из берегов. Железная саранча не покрыла землю. Теперь, мне кажется, можешь с чистой совестью выкинуть из головы все эти глупости и вновь начать посещать финуправление. Шеф тебя заждался. И хватит выскакивать из штанов, ата Самат Акоевич!
Ошеломленный гость молча покинул дом соседа и вернулся домой. У шлагбаума опять стоял с газетой в руке знакомый незнакомец.

Прошла еще неделя. Самат чувствовал неловкость из-за своего визита к Подковцу – ведь тот играючи разобрался в ситуации. Бывший зампред правительства понял, насколько доверчивым – при всей его кавказской заносчивости – оказался ата Самат Акоевич. Тонкий, опытный и проницательный человек, а так легко дал себя провести мелким жуликам полусектанского толка! «Лабиринты ума» – ха-ха! Секта психологов-вампиров… «найти боль и предложить свои услуги» – за деньги, конечно!

Визиты вежливого человечка участились и казались теперь более зловещими. Тот рассказывал о семинарах, цель которых «исцеление человека, пробуждение дремлющих в нем сил, помощь в налаживании гармоничных отношений с противоположным полом и со всем окружающим миром». Теперь господинчик говорил не только об исцелении, но и о правоприменительной практике при нанесении гражданину ущерба, особенно в случае телесных повреждений. О том, что в правительстве рассматривается вопрос о восстановлении смертной казни в России. «Но все это, разумеется, не имеет никакого отношения к вопросу закупки уборочной техники», – добавлял он.

Что это было? Десятки вопросов не оставляли Самата в покое. Что будет с ним дальше? Он не мог ничем заниматься. В одно дождливое утро вспомнил о Юлиане Дендрове – тот ведь помог ему раскрыть тайну смертей в «Лабиринте», построенном афганским царем. По крайней мере, дал правдоподобную версию. Позвонил Юлиану в Лондон:
– Привет, Юлик, мы можем поговорить?
– Какие-то проблемы, Саматик? Долгий разговор? – спросил он.
После кратких пояснений Юлиан шутливо подытожил:
– В общем, Афганский лабиринт, пара серий второго сезона.
«Как он догадался? Я ведь пока не говорил ему о “Лабиринте времени”»! – удивился Забаров. Сговорились: в 20:00 по Москве Самат наберет его по Вотсап в режиме видео.

Раньше они по видео не разговаривали. Сколько времени не виделись – лет тридцать, наверное?
Юлиан мало изменился. Казалось, время было не властно над ним. Вальяжный барин – похорошел, немного пополнел. Прекрасно сохранилась темно-пшеничная шевелюра с небольшими залысинами, холеные усы и бородка эспаньолкой стали заметно длиннее – ну просто Д’Артаньян на склоне лет, а может Атос!
Дендров встретил Самата как обычно: внешне – очень вежливо и любезно, но по существу – прохладно и отстраненно. Терпеливо выслушал историю Забарова, задал несколько задумчивых вопросов, после чего, казалось, начисто потерял интерес к теме беседы, всеми силами пытаясь уклониться от разговора о таинственных событиях в доме Жоха, о слежке и визитах скользкого господинчика. Заговорил вдруг о тех общественных высотах, которых может достичь человек, прилично играющий в карты. Вспомнил об известных советских «каталах» – работавших в паре шулерах: Ашоте Кантарии, родственнике того самого Героя Союза, и о Татьяне Верменич: прозвище – «Рыжеволосая бестия». Кантария был застрелен из собственного пистолета его сообщниками из воровского мира. Бестия же смогла избежать наказания и расправы. После убийства Кантарии ее следы затерялись: нашла особое покровительство в криминальных структурах, сменила личность и скрылась.

В продолжение этого странного разговора он зачем-то вытащил из ящика стола колоду карт, несколько раз перетасовал их и в четыре ряда разложил рубашками вверх.

У Юлиана и раньше были необычные увлечения. В двухтысячные, когда большая делегация «Инфокара» оказалась в баре Женевского автосалона, Дендров организовал для коллег дегустацию двух с лишним десятков никому не известных коктейлей, неожиданно продемонстрировав фантастическую эрудицию в столь далеком от бизнеса и его любимой математики вопросе. Самат во всем этом участвовал. Швейцарские бармены тогда с ног сбивались, делая море коктейлей, и восхищенно перешептывались: «Ну, русские дают!» Тогда коктейли, теперь карточные фокусы – к чему бы это?

Юлиан выпрямился и торжественно произнес:
– Как я понял, Саматик, ты теперь вполне состоявшийся прорицатель. Я буду вести пальцем над картами, а ты скажешь, когда будет семерка бубен. Ну, окажи любезность старому другу и товарищу по работе!
Забаров смущенно пробубнил:
– Я не говорил тебе, что обладаю какими-то экстрасенсорными способностями. После непонятной истории в Ромашково я даже шутить на эту тему не могу. Слышать не хочу об этих фанатиках дзен и китайской астрологии.
– И слышать не хочешь, и не обладаешь… Все так – вот и найди мне поскорей семерку бубен! С чего это ты разволновался? Я знаю: семерка бубен сама ляжет под твой магически указующий перст.
Самат улыбнулся и нерешительно произнес:
– Ну ладно, давай сыграем в ата прорицателя: второй ряд от тебя, третья карта от твоей левой руки.
Дендров взял карту, быстро посмотрел на нее и, отложив в сторону, воскликнул восхищенно:
– Черт побери: да ты настоящий провидец, святой, предсказатель, что еще – не знаю! Теперь найди-ка мне короля треф.
Забаров назвал расположение второй карты, Юлиан взял ее и также, мельком глянув, отложил.
– Теперь четверку пик.
Самат объяснил, какую карту взять. Дендров произвел с ней аналогичные манипуляции.
– Так и быть, отдыхай, последнюю карту я сам найду – кстати, это будет дама червей!
Юлиан, не задумываясь, будто точно знал, где она лежит, взял какую-то карту и положил рядом с тремя другими:
– Откры-ваааю!
На столе лежали дама червей, четверка пик, король треф и семерка бубен.
– Ты чего, Саматик, глазки-то вылупил? В этом мире никаких чудес не существует – только лишь фокусы-покусы, вот и все! – произнес Дендров. – В колоде карт одна крапленая, я назвал ее первой. Ты, of course, выбрал другую. Тебя просили разыскать семерку бубен, ты выбрал короля треф (случайно, конечно); тогда я попросил короля треф, ты указал на четверку пик; я попросил четверку пик, по твоей указке я взял даму червей; я взялся отыскать за тебя четвертую карту, назвав даму червей. А выбрал семерку бубен, без труда разыскав ее по специальным меткам.
– Я, кажется, все понял, – задумчиво произнес Забаров после некоторой паузы. – Жох сделал со мной то же, что и ты с картами. Послал меня искать посвященного номер один, я привел некого два; послал за два, я привел три, послал за три, привел четыре. Жох сам пошел – якобы за номером четыре, а вернулся с номером один. Это была Марина, его жена, женщина высокая и крупная… Ну и вообще жена – как он мог не узнать ее, даже укрытую белым балахоном?
Юлиан улыбнулся:
– Ты правильно понял этот эпизод. Выводы делай сам. Вот что бывает, если начинаешь опасные игры с абсолютно чуждыми тебе людьми и сообществами. Ты ведь знал цену этим инфоцыганам – захотелось нервы пощекотать? Мне кажется, получилось по полной. Ты рассказал, что этот якобы гуру – человек весьма авторитарный, готовый в любой момент обидеться и оскорбиться, если кто-то не хочет сходу на веру принять его квазифилософские благоглупости. Он мог бы просто указать чужаку на его место. Но ты, видимо, вел себя слишком независимо, и великому гуру «Вахты памяти» (так, кажется, называется это сообщество полусектантов?) захотелось еще и максимально унизить, высмеять чужака. Чтобы сбить тебя с толку, назначил на воскресенье праздник, точнее – некое мистическое действо. Кто они, эти вахтовики – христиане, что ли? У православных такое случается по пятницам: постятся, вспоминают о крестных страданиях Христа, в этот день можно покаяться и приблизиться к Богу. В буддийской же традиции созерцание Будды с перекрестными руками, помнится, тоже по пятницам. Никак не по воскресеньям. Дурацкие поручения дал: три дня – пить только чай и не есть, учить китайский гороскоп… Тебе еще пришлось прошагать несколько километров до его дома – поди не мальчик уже! Хвоста прикрепил… Я, например, не выдержал бы таких издевательств – развернулся б и ушел. А потом гуру запустил целый спектакль с завернутыми в белые одежды посвященными и с испытанием, связанным со знаками зодиака. От души повеселился.
– Ну хорошо, а что означало все последующее? – спросил Самат. – Что случилось с самим Жохом, почему никто потом не заикнулся об убитом? Куда он сам-то подевался?
– В отличие от тебя я, знаешь ли, не прорицатель. Но подумать об этом могу. Будем считать, что первая серия второго сезона Афганского лабиринта завершилась. Теперь уже не афганского? Ну, неважно! Ждем вторую серию. Как созрею – свяжусь с тобой, старина.

Прошла неделя или больше. Звонка из Лондона не было, но однажды вечером появилось письмо:

«Дорогой Самат!
Рад был повидаться, убедиться, что ты в добром здравии, в ясном уме и, как в прежние годы, готов без колебаний по уши влезать в самые безрассудные предприятия, не сулящие ничего, кроме разочарований и самых серьезных неприятностей.
Хотел бы помочь тебе разобраться в том, что в конце концов случилось на вилле в Ромашково – боюсь, у нас с тобой не достает какой-то важной информации и, тем не менее, попробуем.
Вспомним ситуацию на тот момент, когда ты пришел. Чем занимался второстепенный и весьма хмурый персонаж, которого тебе представили как Александра Владимировича, сына босса «Вахты памяти»? Вроде готовил бухгалтерские отчеты на проверку отцу. Вот об этих отчетах Жох-старший и вел в тот момент разговоры с сыном – не о структуре ума, не о нравственных устоях древних славян и не о том, как семья Жохов собирается спасать Россию, которой без них – ну никак не обойтись! Вел разговоры, но проверить финотчеты Жоха-младшего не успел (никогда, наверное, и не успеет теперь).
Разбор начнем с момента, когда твой визави назначил гостю новое испытание. То есть с Велесовым магическим жезлом.
Александр пожал каждому руку – чего, как ты сказал, прежде не делал, – простился со всеми: вы должны были поверить, что он уходит. Сам же находился где-то поблизости, ожидая, пока так называемые избранные покинут дом, потому что активу «Вахты памяти» изрядно надоел уже этот затянувшийся розыгрыш. И вот, когда ата Самат Акоевич с завязанными глазами и тяжелым посохом искал беспомощно кого-то – никого, кроме Жоха-старшего в доме уже не было, – Александр вернулся в архив.
Ты нашел и привел в кабинет самого великого гуру. Оба Жоха прыснули от смеха, наблюдая, насколько нелепо ты выглядел с огромной палкой в руке и с завязанными глазами. Ты вознамерился искать следующего акила; Жо- старший последовал было за тобой – чтоб и во второй раз ты наткнулся на него же. Тебе предстояло сделать четыре вояжа, и столько же раз ты находил бы великого гуру.
В этот момент сын нанес отцу смертельный удар – ты услышал крик. Какое-то время, видимо, ты продолжал двигаться вслепую, случайно испачкав кровью посох, Жох-младший успел скрыться.
Кто знает, чего там накрутил этот долговязый казначей! Похоже, неплохо поуркаганил с деньгами, потому и грохнул папашку, а дом намеревался поджечь, наверное, чтобы списать на пожар убытки и гибель родителя.
И тут все становится совсем непонятным. Казалось бы, злоумышленнику позарез надо сжечь архив. Но в прессе нет сообщений о пожаре в доме. Загорелся де сарайчик во дворе – затронут был только угол. При чем тут сарайчик? Может, журналюги все поперепутывали? Теперь, что с гуру? Почему о нем ни слова? А если он все-таки жив, почему его комменты отсутствуют? Я подумал: а что если его гибель – или, возможно, ранение, – тоже часть розыгрыша? Решил копнуть глубже.
Копнул – получилось как в сказке: чем дальше, тем страшнее.
Вначале вознамерился поползать по сайту «Мемори-клуба» – может, наткнусь на некие идеи, которые помогут разобраться в случившемся. Хотя твои размышления о ветвях времени кажутся мне совсем неинтересными и, главное, научно несостоятельными. Но я все-таки набрал memoryclub.ru.
Каково же было мое удивление, когда ни один поисковик не нашел этого сайта. Ни в настоящем, ни в прошлом! Я поиграл наименованиями, кириллицей и латиницей – тот же результат. Будто и не существовало ничего такого.
Набрал «Вахту мира» – просветительский центр, что ли? Решил посмотреть там новые записи. Случилось громкое событие – наверняка будет какая-то реакция, кто-нибудь что-то да напишет. Ты удивишься, мой дорогой, но нет такого центра и никогда не существовало!
Ну хорошо… У Жоха куча книг, ты сказал про многочисленные видео, реклама курсов, Википедия – в пабликах ничего нет. И его самого нет. Набрал Марину и Александра Жохов… Тот же результат!
Не знаю, что произошло. То ли кто-то в органах получил задание вычеркнуть из истории зарвавшихся лже-коучей. Такое в принципе возможно, но кто они, инфотрейдеры, продающие воздух, чтоб ради них проводить столь грандиозную работу? Ведь самих этих гуру-мотиваторов тоже придется потом аннигилировать. А далее подчищать хвосты. Да нет, что-то не верится… Вообще не может быть! Или тебе приснилось? А ты принял за реальные события? Такое тоже случается иногда, но, думаю это все же не твой случай. В общем, концовка истории оказалась для нас с тобой несколько не завершенной. Хочу успокоить: тебе нечего бояться. Даже если Жох погиб или ранен, ты по-любому невиновен. Не ты убил его посохом – забудь обо всем и живи спокойно».

Возвращение в Ромашково

Самат прочел письмо. Что за бред? Почему Юлик ничего не нашел? Не верю! Куда они все могли подеваться?

Попытался проверить – вызвал «Мемори-клуб». Бесполезно. 404 Not Found.
Позвонил Диме, внуку Чабдархана. Дима был весьма любезен, сразу вспомнив ата Самата Акоевича, но, как выяснилось, ничего не знал: ни о судьбе детища его деда, ни тем более о судьбе «Вахты памяти». Впрочем, какая-то польза от разговора была: он дал телефон Люки Любшиной. Ее родственники ответили, что Люки больше нет: «тетя Люка» скончалась вскоре после смерти Олега Ивановича.

Попробовал обратиться к сайту «Вахты памяти» – ничего не получилось. Опять 404 Not Found. Нет такого и все! Проверил браузер, режимы, сеть, зашел на несколько других сайтов. Компьютер и сеть работали, как часы… «Вахты памяти» нет, Жоха Владимира Васильевича и членов его семьи нет, Вероники Илгресси и Лины Байкуловой – тоже. Больше он никого не знал. Вся линия судьбы, связанная с проектом «Лабиринта времени» бесследно исчезла, прихватив с собой всех, кто имел к нему хоть какое-то отношение. Он жил теперь в той временной ветви, образовавшейся в момент, когда Люка покинула нашу юдоль печати, а она была единственным звеном, через которое бесконечная книга Олега Ивановича могла попасть достопамятному Жоху-старшему. Ну хорошо… Но ведь «Вахта памяти» существовала и до передачи ей сайта memoryclub.ru! Владимир Жох тоже, видимо, существовал. Возможно, судьба Жоха в другой ветви времени сложилась как-то по-другому, тогда и Вахта не появилась…

Самат погуглил: «Роджер Ла Шанс, Шумахер–колледж, Калифорния». Роджер жив. Удалось даже раскрыть структуру его организации. Посмотрел руководящий состав. С 1991-го там работает Vladimir Zokh, доктор философии. Взглянул на фото – похоже. Чуть спортивнее, пожалуй, выглядит. В Ромашково он явно был мне врагом. А теперь мы так далеко… И вряд ли когда-нибудь встретимся. Хотя все может быть. Теоретически можем и друзьями стать. Хотя вряд ли…

Интересно, куда делся вежливый человечек? Да-да, заходил в начале недели. Сказал, что у ТСЖ претензий к нему нет, а о возможном участии ата Самата Акоевича в допах по закупке оборудования ему сообщат по электронке. Забаров открыл почту – пришло письмо:

«Уважаемый член ТСЖ!
На ваш запрос сообщаем, что вашего участия в дополнительных затратах на уборочную технику в текущем году не требуется.
С уважением, председатель ТСЖ (имярек)».

Похоже, Самат оказался на другой ветви времени. Да нет, не может быть! Как проверить, как проверить… Да нет ничего проще, взять и позвонить самому Жоху: «Владимир Самосватович, вы меня помните? Да-да, Самат Акоевич… покинул ваш гостеприимный дом, потому что вам стало плохо. Кровь пошла – кажется, из уха. Звоню узнать о самочувствии».

Он долго колебался, потом решил, что позвонит и просто послушает, кто ответит. Голос Жоха-то он точно узнает. Набрал-таки, в трубке прозвучало: «Указанный номер не существует». Попробовал еще раз – тот же ответ.

Самат разволновался: Жох совсем ему не нужен, но это похоже… похоже… На что похоже? Конец света, что ли? Да нет, все вроде на своих местах: свет есть, вода подается, мобила работает!

Решил поехать в Ромашково. Понимал, что опасно, но он должен… просто обязан поставить точку в этом вопросе. Мужик он или так себе? Выбрал прикид, прополоскал рот, подошел к окну: незнакомца на въезде не было. Когда исчез? Может и давно – всю неделю Самат просидел дома и к окну не подходил.

Оставил машину на стоянке – как при первом посещении дома Жоха.
Как и тогда, Забаров чувствовал себя в полной безопасности. Он подумал, что врагами человека становятся только люди – никак не сама земля с ее лесами, рощами, озерами, ручьями, рассветами и закатами.

Тем временем он вышел к тому месту, где когда-то стояли высокие проржавевшие ворота и кирпичный дом в глубине участка, обнесенного незатейливой решеткой ограды. Не узнать его было невозможно! Но не было ни ворот, ни дома, ни ограды, ни фонарей. Высоких сосен и вереска на участке не было, лабиринтов из камней – тоже. Залитый водой клочок земли как бы сам собой опустился, зарос травой, камышами и чахлыми березами, между которыми местами высились горы строительных отходов: отбитой штукатурки, сгнившей дранки и рваных кусков бетона, незаконно завезенных сюда, видимо, нерадивыми мусорщиками-браконьерами.

Убогий пейзаж почему-то не произвел на Самата угнетающего впечатления. Он представил, что на огромном количестве ветвей времени это зачуханное местечко предстает в миллионах различных обличий. Самат думал о петляющем и растущем лабиринте лабиринтов, который охватывает прошедшее и грядущее и каким-то чудом вмещает в себя не одну, а множество различных Вселенных. Поглощенный призрачными грезами, Забаров в тот момент утратил связь с реальностью. Как на обычном сайте Олег Иванович задумал вместить свой фантастический лабиринт, бесконечную книгу? Ровно так же, как в тот раз, потеряв привычное ощущение времени и пространства, Самат на мгновение ощутил себя сознанием мира. Слился, как и тогда, с жизнью раскинувшихся за спиной полей, с чарующим лунным диском, с бликами заката, с ровным спуском, отгонявшим малейшую мысль о накопившейся за день усталости. Высокие дробные ноты наплывали из ниоткуда, затем вновь рассеивались и отдалялись. Мелодия трепетала и переливалась. Это была кавказская музыка, но самое невероятное – она появилась и звучала в его голове.

На следующий день позвонила секретарь из финуправления Автопрома. Они знают: Самат Акоевич занемог, но Олег Николаевич хорошо знаком с шефом и объяснил ему, что все уже позади. Забаров очень нужен, завтра его ждут на важном совещании. И никаких отговорок…

Как может быть, чтоб некоторые ветви времени сами собой отмирали? Мы хотим узнать тайну времени, но оно прячет от нас свои секреты. Лучшим помощником времени является энтропия, безжалостно разрушающая и уничтожающая воспоминания. Мы пытаемся восстановить прошлое, реконструируя его каждый раз в ином виде. Измененное прошлое влияет на настоящее и в свою очередь тоже меняет его. Вот мы и не знаем реальной истории, реального настоящего, а потому и не можем осознанно строить будущее. Письменность позволяет на время сохранить прошлое и хоть чуть-чуть почувствовать время. Но книги горят, Александрийские библиотеки исчезают. Насколько лучше будут цифровые базы данных? Чабдархан предложил механизм, как нам все-таки уловить и удержать прошлое. Но теперь «Лабиринта времени» нет. Он вновь появится, когда мы все поймем важность его для «сохранения» прошлого. И тогда, возможно, найдем подтверждение ветвящегося времени.

Пора было возвращаться к жизни. Завтра с утра он пойдет на службу. А через неделю из Сочи вернутся жена с дочерьми и внуками.

Утром Самата поднял будильник.

Как ликвидируются лишние ветви времени? Великий Тесла считал, что время само отбирает проекты, структуры и их информационные фрагменты, не имеющие будущего. Одним дает жизнь, другие исчезают в Лете. «Вахта времени», ее гуру и акилы – с их книгами, видео, курсами личностного роста, гайдами с якобы секретными знаниями, программами, обещающими пробить финансовый потолок, найти себя, – были заурядными профанаторами, веб-шарлатанами, сама жизнь это показала. Хотя «Вахта времени» – название по существу верное, обещающее помогать людям найти себя и свято блюсти прошлое, но трудилась эта контора в прямо противоположном направлении. И что в сухом остатке? Когда смеялись над гостем – отец и сын Жохи, – не знали бедолаги: будущее уже на пороге. Где они теперь?

Самату повезло: ему удалось побывать на двух ветвях времени. Неплохо бы донести этот уникальный опыт до каких-то толковых людей. Он уже пробовал, рассказал Подковцу, Дендрову – они, похоже, не поняли главного, хоть далеко не дураки. Рано! Для понимания ветвящегося времени не пришла пора. Олег Иванович… Вот, кто реально поверил бы Забарову, а может, многое бы и объяснил! Увы, нет больше Чабдархана, нет и его детища.

Жизнь продолжается! Самат распахнул окно, выглянул: неизвестного не видно; не спеша принялся бриться, вспоминая двухтысячные и насвистывая мелодию «Крапленых карт».

В углу малолетки – босяцкого вида
Про старую маму поют в разнобой.
За дверью охранник – мордастая гнида
Ударом ключа объявляет отбой.

¹ Хвост, слежка, блат.
² Песня группы «БумеR» Ю. Алмазова.
³ Пассажирский микроавтобус Mercedes-Benz.
⁴ Хромая утка, анг.
⁵ Герой, давший людям огонь.
⁶ Племя кавказских богатырей, боровшееся в древние времена с великанами и драконами.
⁷ Ашкузы – библейское название скифов.
⁸ Роман Цао Сюэцинь. В тексте множество персонажей: около сорока считаются главными, а число второстепенных приближается к 500.
⁹ Роман-эпопея французского писателя Жюля Ромена насчитывает 4959 страниц; это 2070000 слов/
¹⁰ Церковь последнего завета, более известная как виссарионовцы, – религиозное движение (деструктивный культ), основанное в 1991-м Сергеем Торопом (называющим себя Виссарионом) в виде общины «Город солнца». Рональд Хаббард – американский писатель-фантаст, основатель Церкви сайентологии (1954), автор книг по дианетике и сайентологии и связанного с ними комплекса идей и практик, которые его последователи считают религиозными, а ученые и критики называют псевдонаучными.
¹¹ Русский, вайнах.
¹² «Река, в которую нельзя войти дважды» и «Все течет, все меняется».
¹³ Випассана – буддийская техника медитации, означающая «видеть вещи такими, какие они есть на самом деле»
¹⁴ Туфлебитие (шубитинг) – техника очистки чакр в Сахадже-йоге.
¹⁵ Арабское имя, означающее «мудрый», «умный», «разумный». Возможно, связано с именем Ахил (целый, полный, санскрит.).
¹⁶ Скандально известный основатель тоталитарной секты «Община Виссариона», называвший себя «сыном божьим», приговорен в 2025-м к 12 годам лишения свободы. Самату Забарову неоднократно приходилось сталкиваться с пострадавшими от деятельности секты Виссариона. Фотографии самозваного «сына божия» были в то время шумно распиарены СМИ.
¹⁷ Бацзы (八字, «Четыре столпа судьбы») – древняя китайская система астрологической диагностики судьбы