«Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить, и глядь — как раз умрем.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля —
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальную трудов и чистых нег».

Анализ событий в жизни Пушкина в период 1834-1837 годов весьма сложен, так как опасности подстерегали его на каждом шагу и были следствием взаимодействия многих сил в многомерном жизненном пространстве при доминировании личностных особенностей самого Пушкина. Поэтому невозможно составить краткую и объективно точную траекторию его движения к финалу. Надо, как принято в науке, использовать метод последовательных приближений.

 Приближение первое

Пушкин Александр Сергеевич, 1937 г. (неизвестный художник)

Пушкин женится уже с финансовым дисбалансом. В феврале 1831 года он пишет Плетнёву свой знаменитый «хозяйственный отчёт»: 38 000 рублей получено от заклада Кистенёвки; 11 000 — тёще; 10 000 — Нащокину;
17 000 — «на обзаведение и житие годичное».

На первый взгляд: у молодожёнов огромная сумма — 17 тысяч на год. Пушкин получил наличность под залог 200 душ крестьян, это был долгосрочный кредит, а не свободный семейный капитал. Пушкин  ещё до свадьбы полагает, что создание самостоятельного дворянского дома в год потребует не менее 17 тысяч рублей ассигнациями. Его жалованье покрывает менее трети потребности  нового дома. Недостаёт примерно 12 тысяч ежегодно.И это ещё без погашения старых долгов.

Вот где очередной парадокс! В 1831 году у Пушкина есть:остаток кредитной наличности в виде 17 тысяч, запланированных на год; литературные поступления; перспектива жалованья; будущие издательские доходы.  Поэтому молодой дом мог функционировать, хотя Пушкин открыл семейное предприятие не на прибыль, а на кредит.  Исследование экономиста Белых подтверждает, что Пушкин, как литератор, зарабатывал для своей эпохи много, но литературных доходов всё равно не хватало; к тому же сама издательская деятельность требовала первоначального капитала. Белых приводит расчёт по сводному перечню карточных игр: известные выигрыши Пушкина —  7 150 рублей, известные проигрыши —  82 272 рублей, то есть чистый отрицательный карточный  долг свыше 75 тысяч. Не стоит принимать 75 тысяч как безупречную бухгалтерскую истину, так как значительная часть карточной истории восстанавливается по разнородным свидетельствам. Но масштаб несомненен.

Семья Гончаровых после свадьбы практически не создала для Натальи устойчивой финансовой поддержки, а 11-тысячный долг тёщи Пушкину возвращён не был.  При таком дисбалансе можно выживать только при постоянном крупном литературном успехе.  К осени 1833 года Пушкин пишет жене о долгах и надеется: после поступления денег «заплатим половину долгов». Текст письма от 8 октября 1833 года сохранился.  Семейный кассовый разрыв становится хроническим. Пушкин зависим от непрерывной литературной производительности. Он не имеет права: заболеть; год ничего не издать;  потерять читательский спрос; вложиться в неудачное издание;  поссориться с издателем; уйти надолго в фундаментальную историческую работу без быстрой отдачи. Ему нужно ежегодно писать не просто гениально — ему нужно ежегодно превращать гениальность в наличность.

Есть известный подсчёт литературных заработков Пушкина за всю профессиональную карьеру. В литературе фигурируют две близкие оценки: 230 180 руб. литературного дохода за 1820–1836 годы; 255 180 руб. по подсчёту библиографа Н. П. Смирнова-Сокольского. Это даёт средний литературный доход: 13,5–15 тысяч рублей ассигнациями в год литературного дохода. Этот порядок приводится и в современных обзорах пушкинских финансов; важнее всего, что речь идёт именно о долгосрочном среднем, а не о случайном богатом году вроде продажи «Бориса Годунова».  Сколько годовых доходов составлял общий пушкинский  долг 139,000 рублей ассигнациями, включавший государственные ссуды? По нижней оценке среднего дохода — 13 540 руб., долг Пушкина равнялся примерно 9,3–10,3 его средним годовым литературным доходам.

Но есть более важный вывод. 139 тысяч — это сумма посмертно сведённых обязательств, а средний доход Пушкина в 13–15 тысяч был валовым и крайне неровным. Андрей Белых, проанализировавший позднейшие долги и посмертные доходы, пришёл к выводу, что финансовое банкротство Пушкина не было неизбежным: по его модели, при продолжении литературной деятельности долг мог быть погашен за 8-10 лет. Это серьёзно расходится с мифом, будто к 1837 году Пушкин был безнадёжным банкротом и поэтому искал смерти.  Это означает, что одними долгами его движение к январю 1837 года объяснить нельзя. Долги были тяжёлым фоном. Причину смертельного решения придётся искать в том, что наложилось на этот фон после 1834 года.

Приближение второе

В январе 1834 года Пушкин получает камер-юнкерское придворное звание. Первоначально камер юнкер был настоящим придворным чином и входил в Табель о рангах. В XVIII веке его положение менялось: сначала IX класс, затем VI, затем V класс. Но указом Александра I от 3 апреля 1809 года положение изменили. Звания камергера и камер-юнкера перестали автоматически давать военный или гражданский чин.

Мундир камер-юнкера, 19 век

Они стали почётными придворными отличиями, которые присваивались человеку, уже состоящему на государственной или военной службе.  Гражданский чин Пушкина оставался титулярный советник или IX класс Табели о рангах. Камер-юнкерство существовало поверх этого чина как придворное звание.  Опять парадокс! Проблема была не в том, что камер-юнкер являлся якобы младшим званием. Напротив, это был пропуск в закрытый придворный мир. Он давал право регулярно присутствовать при дворе, на церемониях и балах и непосредственно находиться среди высшей элиты империи. Исследование состава камер-юнкеров 1834 года насчитывает 161 человека, поэтому Пушкин оказался членом довольно многочисленного придворного корпуса. Его поставили  в социальное положение придворного человека, обязанного являться ко двору. А самое существенное,  попавшее в его дневник,  он считал, что всё это было сделано для того, чтобы Наталья могла регулярно бывать в Аничковом дворце.  В декабре

Камер-юнер Пушкин на балу в Аничковом дворце

Пушкин пытался уклониться от придворного бала под видом болезни, а государь обсуждал его отсутствие с Натальей.  23 января 1834 года Пушкин приехал не в требуемой одежде, не пустили, уехал переодеваться и не вернулся, Николай выразил недовольство.  То есть придворное звание имело для Пушкина вполне реальные последствия. Оно позволяло двору требовать его появления.  Для камер-юнкеров существовал специальный парадный придворный мундир. По правилам 1831 года он был тёмно-зелёным, с красным воротником и обшлагами, золотым шитьём и золочёными пуговицами с государственным гербом. То есть камер-юнкерство увеличивало расходы.

Ещё Александр I при восстановлении камер-юнкеров в придворном штате в 1801 году не предусмотрел их жалованья. После реформы 1809 года это вообще стало почётным придворным званием, а не штатной оплачиваемой должностью.  Камер-юнкерство само по себе не решило финансовых проблем Пушкина. Николай сделал Пушкина  человеком, который должен находиться при дворе, где его красивая жена была востребована, не дав ему экономической независимости от этого двора.

Можно ли было представить Пушкина в мундире с золотыми пуговицами? Опять парадокс! 25 июня 1834 года Пушкин просит отставку, он пытается рационально перестроить жизнь, уйти со службы, уехать в деревню, сократить расходы, работать. Именно с этой попыткой исследователи текста связывают стихотворение «Пора, мой друг, пора», оно написано летом 1834 года. Николай принимает отставку, но возникает вопрос доступа Пушкина к архивам. Пушкин немедленно отступает. 4 июля он пишет Бенкендорфу и просит остановить отставку. Парадокс! В тот же день объясняется с Жуковским. Документальная последовательность фиксируется в письмах самого Пушкина.  22 июля он делает запись: «Прошедший месяц был бурен. Чуть было не поссорился я со двором, но всё перемололось. Однако это мне не пройдёт». После лета 1834 года Пушкин не прекращает работу, наоборот, он работает очень много. В июне 1835 года Пушкин снова обращается к Бенкендорфу. Теперь просит разрешить ему уехать в деревню на три или четыре года. Причину формулирует практически: ему необходимо поправить свои обстоятельства. Ему опять отказано, но перед нами человек не в депрессии, не потерявший интерес к жизни.

Приближение третье

29 марта 1836 года умерла Надежда Осиповна Пушкина. После её смерти возник вопрос о разделе Михайловского между наследниками. И 3 июня Пушкин пишет брату Льву не лирическое семейное письмо, а почти бухгалтерский расчёт: «Вот тебе короткий расчет нашего предполагаемого раздела». Дальше он считает стоимость 80 душ и земли. Оценивает Михайловское в 40 000 рублей. Вычитает доли отца и сестры. Рассчитывает долю Льва. Предлагает выплатить брату около 15 000 рублей в рассрочку на три года. Сам расчёт сохранился в письме Пушкина. Он  хочет забрать Михайловское себе целиком.

У Пушкина четверо детей, собственного дома нет, петербургская квартира съёмная, свободного капитала нет. Болдино как будущая семейная опора ненадёжно. В августе 1836 года Пушкин пишет Павлищеву (муж сестры): «батюшка никогда не согласится выделять <даже> Ольгу, полагаться на Болдино мне невозможно». В более полном контексте речь идёт о том, что отец уже расстроил значительную часть имущества и хотел продавать оставшееся.  Единственная реальная недвижимость, которую сейчас можно попытаться закрепить за своей ветвью семьи, это Михайловское. По собственному расчёту Пушкину надо выплатить Льву и Ольге около 24 286 рублей. Таких денег у него нет. Современный анализ сделки показывает, что Пушкину пришлось бы снова закладывать Михайловское. Лев Сергеевич сначала соглашается. В начале июля присылает доверенность. Пишет: «закладывай или продавай, главное, выплати обещанные деньги».

Но затем появляется Николай Павлищев и делает собственную оценку Михайловского. Пушкин оценил душу в 500 рублей, причём обычную цену сам называл около 400. Павлищев выводит цену 1000 рублей за душу и стоимость имения около 80 000 рублей. Затем снижает до 70 000. Затем лично для Пушкина предлагает 64 000. Особенно неприятна манера переписки. Павлищев пишет Пушкину: «Так делаются оценки, Александр Сергеевич». И одновременно Павлищев связывается со Львом и сообщает ему, что его доля должна составлять уже около 25 000 рублей вместо 15 700, рассчитанных Пушкиным. После этого Лев просит брата скорее выслать хотя бы треть денег. Родственники сами в долгах. Пушкин опять становится человеком, у которого все хотят денег.

21 августа 1836 года Павлищев пишет Пушкину, что у него арестована четверть жалованья кредиторами. И он требует: «Возьмите Михайловское за 40 т.<ысяч>, только выручьте нас из беды». Дальше просит немедленно дать хотя бы 2500 рублей и фактически требует, чтобы Пушкин сам привёз ему деньги.  Это именно тот период, когда Наталья Николаевна пишет брату о собственном бедственном положении семьи.

5 января 1837 года Пушкин пишет Павлищеву: «Пускай Михайловское будет продаваться. Если за него дадут хорошую цену, вам же будет лучше. Я посмотрю, в состоянии ли буду оставить его за собою». Это предшествует запуску журнала «Современник». Исследователи «Современника»  находят, среди прочего, расписку Натальи Пушкиной Смирдину от апреля 1836 года и письмо Пушкина Нащокину от 10 января 1836 года, как документы издательской финансовой истории. Пушкин собирает Давыдова и других авторов, работает с Одоевским, Краевским, пытается выстроить собственный круг журнала. Документы по истории «Современника» показывают активный набор авторов и редакционную работу зимой и весной 1836 года.  Но литературный рынок уже изменился. Там уже обосновались Булгарин, Сенковский, «Библиотека для чтения», Смирдин.

Пушкин в 1836 году столкнулся с фактом, который для него был совершенно новым: рынок больше не принадлежит ему. От Пушкина в придворном мундире отшатнулась его основная читательская масса, это молодёжь, возмужавшие вольнодумцы времен отечественной войны, 20-х годов, родственники бывших декабристов. Раньше Пушкин мог доказывать своё положение делом. Но к 1835 году результаты его действий начинают расходиться с его реальным положением, Пушкин  перестаёт быть человеком, который определяет собственные обстоятельства, он начал болезненно контролировать честь, ибо только она оставалась сферой, где решение принимал лично он.

1 февраля 1836 года Сенковский опубликовал выпад по поводу издания «Вастолы». Суть обвинения была неприятной: Пушкин будто бы дал своё имя изданию и тем самым ввёл читателя в заблуждение. Это было не обсуждение качества стихов. Это было обвинение в неблаговидном поступке.  3 февраля Семён Хлюстин приходит к Пушкину. По свидетельству присутствовавшего Небольсина, сначала Пушкин принимает его любезно. Хлюстин заводит разговор о «Вастоле» и передаёт слова Сенковского. Пушкин резко меняется. Разговор заканчивается его фразой: «Это не может так окончиться…». На следующий день следует письмо, которое Хлюстин воспринимает как вызов.

Дело удаётся остановить Соболевскому.  Хлюстин не был автором статьи, он передал чужое мнение. Мишенью Пушкина должен был быть Сенковский, но Пушкин  переносит конфликт на человека, стоящего перед ним. Через день, 5 февраля, Пушкин пишет князю Николаю Репнину. До него дошёл слух, будто Репнин дурно отзывался о нём после издания «На выздоровление Лукулла». Источником слуха был Боголюбов.  Пушкин пишет: «Как дворянин и отец семейства, я должен блюсти мою честь и имя, которое оставлю моим детям». Черновик письма был значительно агрессивнее чистового текста. В черновике Пушкин уже пишет языком «оскорблённого лица» и почти диктует Репнину, как тот должен себя вести. Затем Пушкин всё это вычищает и отправляет корректное письмо. Репнин отвечает спокойно. Конфликт прекращается.

В  октябре 1835 года. Соллогуб сказал Наталье Николаевне какую-то неловкую фразу.  Пушкин узнал позднее и послал Соллогубу письмо с требованием объяснений. Письмо затерялось. Соллогуб узнал о нём лишь в январе 1836 года от Александра Карамзина и дал письменное объяснение. Но Пушкин не удовлетворился объяснением. Он передаёт через Хлюстина, что дело не окончено и что он сам приедет в Тверь. Поездка откладывается из-за болезни матери. В мае Соллогуб приезжает к Пушкину лично, они объясняются, и конфликт заканчивается.

Был ли Пушкин всегда таким? Частично да. У него огромная дуэльная биография. Поэтому говорить, что в 1836 году внезапно возник «новый Пушкин», нельзя. Но есть различие. В молодости конфликт обычно возникает из конкретного столкновения: карточная ссора, эпиграмма, личная перепалка, оскорбительная реплика. В феврале 1836 года два из трёх конфликтов возникают через посредников и переданные слова. Пушкин начинает реагировать не только на оскорбление. Он начинает активно искать и проверять возможное оскорбление.

К 1836 году Пушкин создаёт вокруг себя систему постоянного контроля собственной репутации. Почему? Потому что в его понимании репутация теперь является единственным наследуемым имуществом семьи. Пушкин пишет жене: «Можешь ли ты из полученных денег дать Одоевскому 500? Нет? Ну, пусть меня дождутся». То есть издатель (Пушкин) решает вопрос пятисот рублей авторских или редакционных обязательств через семейную кассу и спрашивает жену, есть ли деньги.

В конец июня Пушкин пишет Надежде Дуровой: «На днях выйдет 2-й № „Современника“. Тогда я буду свободнее и при деньгах», он живёт от выхода книжки до выхода книжки. Первые две книжки печатались тиражом 2400 экземпляров. Затем тираж третьей был сокращён. Материалы Пушкинского Дома прямо фиксируют это снижение.  Значит, летом 1836-ого Пушкин уже получил рыночный сигнал. И тут, в конце июля 1836 года, Наталья Николаевна тайно пишет брату Дмитрию Гончарову. Содержание письма известно по гончаровскому архиву и воспроизводится в исследовательской литературе. Она пишет, что семья находится в таком бедственном положении, что бывают дни, когда она не знает, как вести дом. И далее о Пушкине: «он печален, подавлен, не может спать по ночам»…

Приближение четвёртое

К 1835 и 1836 годам Наталья Николаевна уже не просто «жена Пушкина». Она одна из заметных красавиц петербургского общества. Её светская жизнь была интенсивной. Документы окружения Пушкиных фиксируют эту постоянную включенность семьи в светскую жизнь.  При этом у Натальи была собственная придворная опора в лице Е.И. Загряжской.

В академическом комментарии к письмам Пушкина Загряжская названа для Натальи советчицей в свете и материальной опорой. Она также помогала оплачивать её туалеты.  Это означает неприятную вещь, светская карьера Натальи уже частично существовала независимо от финансовых возможностей Пушкина. Пушкин не мог позволить себе этот образ жизни, но жена могла его продолжать благодаря родственникам, придворным связям и собственной востребованности в свете.

И в этот круг входит Жорж Дантес. Письмо Дантеса Геккерну от 20 января 1836 года является важным документом. Он пишет о сильном увлечении «самой прелестной  женщиной Петербурга». В пушкиноведении это письмо связывают с Натальей Пушкиной.

Молодой кавалергард (22 года), красив, принят при дворе, пользуется покровительством голландского посланника, обеспечившего ему 82 тысячи рублей серебром годового рентного дохода! Дантес одновременно сблизился с молодёжью кружка Карамзина  и стал постоянным гостем Карамзиных и Вяземских, то есть именно тех домов, где постоянно бывали Пушкин и Наталья. 5 июня Софья Карамзина пишет, что Дантес бывает у них «почти ежедневно». В письмах семьи его имя с весны 1836 года появляется постоянно. Дантес входит в самый тёплый и близкий для Пушкина столичный  круг. Именно так Абрамович характеризует дом Екатерины Андреевны Карамзиной.

Парадокс!  Пушкин оказался не среди врагов. Он оказался среди друзей, которые приняли его врага. Утром 4 ноября 1836 года Пушкин получил три экземпляра пасквиля. Один пришёл городской почтой. Второй был доставлен от Елизаветы Хитрово. Третий  принёс Соллогуб. Ещё четыре пакета получили Вяземские, Карамзины, Виельгорский и братья Россеты. Всего Пушкину были известны семь адресатов. За последующие многолетние поиски новых адресатов к этому списку не добавилось. Соллогуб вспоминал, что письма получили члены тесного карамзинского кружка.

После ноябрьского пасквиля и конфликта близкие Пушкина не сразу поверили его пониманию ситуации. Абрамович отмечала, что в ближайших Пушкину домах Дантеса продолжали принимать и одновременно осуждали Пушкина за его нетерпимость. Сохранившиеся экземпляры пасквиля не дают простого графологического доказательства авторства Дантеса или Геккерна. Но автор или организатор рассылки знал, где бывает Пушкин, какие люди связаны между собой, каким образом письмо быстро дойдёт до него, кому нельзя посылать пасквиль, потому что эффект будет обратный. Письма пришли тем людям, перед которыми Пушкину было особенно важно сохранить лицо. На это ещё Ахматова обратила внимание: дипломы были направлены друзьям, а не врагам, но после ноябрьского вызова Дантес объясняет своё поведение окружающим очень убедительно. К осени 1836 года Пушкин начал терять доверие к собственному ближайшему окружению, причём не потому, что все его предали, они просто не видели происходящего его глазами.

Жорж Дантес, кавалергард

Дантес требовал от Натальи какого-то решения, 2 ноября произошло резкое объяснение. После этого информация попала к Геккерну, а 4 ноября появился пасквиль. После пасквиля Наталья рассказала Пушкину то, чего раньше полностью ему не рассказывала. Вечером Пушкин вызвал Дантеса.

Это реконструкция, но она опирается сразу на слова Карамзина, Соллогуба и черновик Пушкина. Если Карамзин правильно употребляет слово «исповедь», значит, было что исповедовать. Она могла месяцами принимать ухаживание Дантеса, как светскую игру. Утром 4 ноября ему публично сообщают, что весь город считает его рогоносцем. Он идёт к жене, и в разговоре выясняется, что часть истории действительно существовала и была от него скрыта, после этого вечером он посылает вызов.

Пасквиль не убедил Пушкина, что жена неверна. Наоборот, источники свидетельствуют о его уверенности в её невиновности. Абрамович, опираясь и на поздний рассказ Нащокина, подчёркивает эту уверенность. Но он мог понять другое: его сделали последним человеком в Петербурге, который узнал масштаб происходящего в собственной семье. Вот где настоящий парадокс! Пушкин вдруг обнаруживает, что вокруг него несколько месяцев существовала реальность, о которой другие знали больше него.

Версия о ничего не понимавшей молодой женщине  не выдерживает документальной  проверки. В письме Дантеса Геккерну от 20 января 1836 года уже говорится о сильной страсти к «самой прелестной женщине Петербурга». В письмах от 20 января и 14 февраля он не называет женщину, но из контекста исследователи уверенно связывают её с Натальей Пушкиной. И Дантес утверждает, что женщина отвечает ему чувством. Но письмо от 6 марта даёт ещё одну дату, страсть Дантеса якобы длится уже около шести месяцев. Значит, начало приходится примерно на сентябрь 1835 года.

Здесь возникает неприятное совпадение. Осенью 1835 года Пушкин находится в Михайловском. Наталья остаётся в Петербурге, следовательно, активная фаза ухаживания Дантеса начинается именно во время отсутствия мужа. В письме к жене Пушкин формулирует почти инструкцию: «К чему тебе принимать мужчин, которые за тобою ухаживают? не знаешь, на кого нападешь». И приводит грубую басенную аналогию. Смысл её совершенно прозрачен. Не следует возбуждать ожидания мужчины, если не собираешься отвечать на них. Академическое издание писем к жене воспроизводит круг пушкинских предупреждений и комментариев к светскому поведению Натальи. Проблема была не в том, что мужчины на неё смотрят, а в её манере принимать ухаживание.

Софья Карамзина описывает поведение Натальи и Дантеса в свете. По её наблюдению, в присутствии Пушкина Наталья делала вид, что не замечает Дантеса. Когда мужа рядом не было, возвращались кокетство, опущенные глаза и заметное замешательство. Наталья понимала, что Пушкину её поведение неприятно и всё же продолжала игру, когда его рядом не было. Даже 3 ноября, буквально накануне пасквиля, она спокойно сообщает, что за чаем у них снова был Дантес и что он очень забавен.

Очередной парадокс положения Пушкина: он предупреждает жену о кокетстве. Дантес почти ежедневно бывает в ближайшем дружеском доме. Все наблюдают их отношения, как общественный спектакль. При этом пара живописных  наездников красиво смотрится на аллеях Каменноостровского парка, что отмечают современники.

17 октября 1836 года Дантес снова пишет Геккерну. В исследованиях писем отмечено, что Дантес продолжает описывать свои любовные мучения и отношения с женщиной. То есть к середине октября история не прекратилась, получается примерно год этим отношениям, осень 1835 года — осень 1836 года.

За пять лет брака с Пушкиным Натали родила четверых детей, то есть практически  весь брак проходил в режиме её беременностей, родов или восстановления после них. Для Натали, возможно, внимание Дантеса  было необходимо, как психологическая компенсация. В семье Пушкиных Мария родилась 19 мая 1832 года. Александр родился 6 июля 1833 года. Значит, новое зачатие произошло приблизительно в октябре 1832 года, через четыре или пять месяцев после родов. Александр родился 6 июля 1833 года. Следующая беременность уже была зимой 1833 и 1834 года и закончилась выкидышем 4 марта 1834 года. Пушкин прямо пишет: «третьего выкинула», причина, перетанцевала в Аничковом дворце. Григорий родился 14 мая 1835 года. Наталья родилась 23 мая 1836 года. Значит, зачатие произошло примерно в августе 1835 года, то есть через три месяца после родов.

В 1836 году август проходит, сентябрь проходит, октябрь, новой беременности  нет. Что изменилось летом 1836 года? Не организм Натальи, через девять лет, во втором браке, она ещё будет рожать детей. Изменилась супружеская жизнь Пушкиных. Пушкин и Идалия Григорьевна Полетика (португальская графиня д’Обертей) к этому времени были знакомы давно. Она, как родственница Наталии  по линии  графа Строгонова, бывала в доме Пушкиных. Сам Пушкин ещё в письмах к жене обращается к ней по- домашнему, как к своей в их кругу. Исследование Ласкина подчёркивает, что первоначально отношения Пушкина и Полетики были вполне дружелюбными. Что, если Пушкин летом 1836 года был не просто подавлен нехваткой денег? Идалия была близка с Пушкиным, она беременеет в начале 1835 года, рожает мальчика, которого называет Александром, в октябре. Пушкин не признаёт никаких обязательств и остаётся с Натальей. Наталья вскоре рожает ему ещё одного ребёнка.

Идалия Полетика, кумир кавалергардов

Идалия чувствует себя использованной и униженной. Она знает, что Пушкин ревнив. Знает его отношение к кокетству Натальи. Знает придворную ситуацию. Знает кавалергардский круг. Тогда её участие в истории создания пасквиля и определении адресатов  становится не случайностью.  Это месть Пушкину. Эта версия лучше всех других объясняет силу ненависти Идалии к Пушкину и адресную  точность рассылки. В семье Полетики  до этого были: Юлия, 1830 года рождения, умершая в январе 1833 года, Елизавета 1832 года рождения. Затем трёхлетний перерыв и Александр 1835 года рождения. Родословная Строгановых подтверждает именно такую последовательность детей. С осени 1833 года по 1835 год, Идалия остаётся внутри ближайшего круга Пушкиных.

Исследователи  всё время задавали неправильный вопрос. Они спрашивали: был ли Александр сыном Пушкина? Но важнее другое: не считала ли Идалия, что Пушкин имеет отношение к её беременности или к кризису, возникшему вокруг неё? Полетика могла быть беременна от мужа, но если в это же время у неё были отношения с Пушкиным, возникает неопределённость отцовства. Пушкин мог отойти, мог просто грубо отмахнуться, для возникновения ненависти Идалии биологическое отцовство Пушкина не обязательно. Достаточно, чтобы она считала себя брошенной в момент беременности. Пушкин позволяет себе Полетику.

Наталья находится в поле внимания Николая. Здесь возможный источник особенно болезненной реакции Пушкина на «рогоносца». Не простая ревность, сознание двойного стандарта, в котором он сам жил. А Полетика весной 1836 года находится в центре настоящего скандала в кавалергардском полку. 6 мая 1836 года Пушкин пишет Наталье из Москвы: «Есть у вас некто Савельев, кавалергард, прекрасный молодой человек, влюблен он в Idalie Полетику и дал за нее пощечину Гринвальду». Пушкин смеётся над московскими слухами, будто Савельева собираются расстрелять.

Исследование Ласкина восстанавливает эпизод: кавалергард Пётр Савельев, влюблённый в Идалию, вступил в тяжёлый конфликт с командиром Кавалергардского полка Гринвальдом после неуважительной шутки об Идалии. Савельев был удалён из гвардейской среды и отправлен на Кавказ. Муж, Савельев, Пётр Донской, Дантес находятся в одной полковой среде. Александр Михайлович Полетика был полковником Кавалергардского полка. Савельев был кавалергардом. Дантес был кавалергардом. Ланской был флигель-адьютантом, кавалергардом, Гринвальд был командиром Кавалергардского полка.

НИУ ВШЭ в обзоре дела Полетики специально отмечает, история Савельева весной 1836 года стала громким светским и полковым скандалом.  То есть, за полгода до пасквиля Идалия  в центре истории о замужней женщине, мужской чести и в полковом конфликте. Это модель будущей истории Пушкина. Идалия имела собственную сложную любовную жизнь.

Весной Савельев публично компрометирует Идалию своей любовью и конфликтом с Гринвальдом. После этого Идалии крайне опасен ещё один открытый кавалергардский роман с Дантесом. Манипуляторша Идалия думает, что делать? Она считает  идеальной ширмой Наталью Пушкину, и Дантес становится  частью чужой игры. Трудно поверить, что Дантес был главным в конфликте. Он мог быть человеком, на котором пересеклись три чужих конфликта. Конфликт Пушкина с двором. Кризис Пушкина и Натальи. Личный  конфликт Пушкина и Полетики.

22 января 1837 года Пушкин договаривается с Елизаветой Вревской, о прогулке в Эрмитаж. Абрамович на основании переписки Вревской делает вывод, что 22 января Пушкин ещё не предполагает шага, который совершит через три дня.  24 января. Бал у Мещерских. Софья Карамзина описывает сцену 24 января. По её наблюдению, Дантес смотрит на Наталью долгим и страстным взглядом. Наталья опускает глаза и краснеет. Екатерина, уже жена Дантеса, следит за ними через лорнет. Пушкин «скрежещет зубами» и принимает своё «выражение тигра». Именно эту сцену Абрамович считает причиной отправки рокового письма Геккерну. Через две недели после свадьбы с Екатериной Гончаровой  Дантес публично продолжает особое поведение с Натальей.

После ноябрьского кризиса Николай лично вмешивается и принимает Пушкина 23 ноября 1836 года. Пушкин после этого отступает от немедленной дуэли. 10 января 1837 года Дантес женится на Екатерине Гончаровой. После свадьбы конфликт формально должен был закончиться. Этого ожидал Пушкин. И вдруг 24 января он видит старую игру. И тогда Пушкин делает странный, но абсолютно сознательный ход. Он не вызывает Дантеса. Он пишет Геккерну. Письмо, отправленное 25 или 26 января, носит заведомо оскорбительный характер. В военносудебном деле Дантес прямо показал, что письмо касалось его чести, что Пушкин якобы не адресовал его самому Дантесу потому, что считал его слишком мелкой фигурой.

Военный суд зафиксировал получение Геккерном письма 26 января и последовавший вызов. Текст Пушкина заканчивается угрозой нового публичного скандала, если Геккерн не прекратит свои «происки». Это не потеря самообладания, он просто создаёт положение, в котором вызов неизбежен. Но почему именно сейчас? К январю 1837 года Пушкин уже твёрдо знает: из Петербурга он не сможет красиво удалиться, деньги не устроил, «Современник» прогорает, Михайловское не выкупил, Наталья остаётся в центре мужского внимания, царь не оставляет вниманием его жену, Полетика, озлоблена и находится в непосредственном окружении всех интриганов, ноябрьский компромисс оказался ложным. Пушкин в январе понял что, эта история никогда сама не закончится. И он решил её прекратить сам. До 22 января 1837 года он ещё планирует обычные дела. Перелом произошёл в последние три или четыре дня. Но эти три дня легли на накопленный кризис нескольких лет.

24 января он, вероятно, увидел подтверждение того, что ноябрьское урегулирование было фикцией. Пушкин принимает новое решение, разрушить саму ситуацию. В ноябрьском неотправленном письме Бенкендорфу Пушкин уже обвинял Геккерна в авторстве или организации пасквиля, а январское письмо снова направлено ему. За Геккерном в сознании Пушкина стоял более широкий мир: двор. император. жена, которую он не может вывести из этого мира, собственное бессилие. Пушкин не решил умереть, он решил больше не отступать. 25 или 26 января он сознательно написал письмо, после которого обратной дороги практически не оставалось. Военносудебные материалы подтверждают прямую связь письма с вызовом Дантеса.

И вот здесь его многолетнее чувство бессилия превращается в действие: пусть будет любой конец, но решение теперь принимаю я.

Приближение шестое

Император Николай I, 1836 год

Николай был не участником интриги, он был условием её существования. Для самого Пушкина любовная угроза его браку не начиналась с Дантеса. До Дантеса в его сознании уже был Николай. В ноябре 1836 года, после первого вызова Дантеса, Пушкина принимает именно Николай. Человек, которого Пушкин сам подозревал в ухаживании за женой, одновременно выступает верховным арбитром его семейного конфликта. Геккерн знает отношения Пушкина с Николаем. Весь дипломатический Петербург живёт наблюдением за двором. Геккерну не требовалось что либо придумывать. Достаточно было взять реальное подозрение Пушкина и превратить его в издевательскую формулу. Полетика, в свою очередь, могла знать интимную болевую точку Пушкина. Почему Пушкин так болезненно реагирует на «рогоносца»? Потому что у него уже есть многолетнее подозрение, что на его жену смотрит человек, которому он не может ответить.

Н.Н. Гончарова, кисти  В.И. Гау

Почему камер-юнкерство ему так унизительно? Потому что Пушкин считает, что его самого сделали придворным приложением к красивой жене. Николай создал тупик. Дантес дал Пушкину возможность, наконец, выстрелить. Анна Петровна Арапова (Ланская), родилась 15 мая 1845 года. Она старшая дочь Натальи Николаевны от второго брака с Петром Петровичем Ланским. Наталья вышла замуж за Петра Ланского 16 июля 1844 года по старому стилю. Александра родилась через десять месяцев.

Теперь посмотрим на окружающие обстоятельства. После смерти Пушкина император непосредственно определил материальное устройство семьи. Долги Пушкина были приняты к разбору, вдове и детям назначено содержание, судьба рукописей и имущества оказалась под государственной опекой. Материалы Опеки и воспоминания современников показывают непосредственное участие верховной власти в посмертном устройстве семьи.

Есть свидетельство человека, который находился внутри высшей бюрократии империи, Модест Корф 28 мая 1844 года записывает о Наталье: «Пушкина принадлежит к числу тех привилегированных молодых женщин, которых государь удостаивает иногда своим посещением». И дальше сообщает, что примерно за шесть недель до записи Николай снова посещал Наталью. После этого, Ланской был назначен командиром Конногвардейского полка.

Странное происходит перед свадьбой. По семейной хронике Араповой, Николай хотел быть посажёным отцом на свадьбе Натальи и Ланского. Наталья уклонилась от этого, опасаясь новых разговоров. Александра Арапова бывшая крестницей Николая I, в своих мемуарах очень своеобразно относится к Николаю. Исследователи прямо отмечали, что она приписывает матери своеобразный культ императора. Даже критики Араповой считали эту сторону её воспоминаний опасной для репутации самой Натальи. Александра выросла в доме, где Николай занимал особое, не вполне объяснимое место в биографии матери. При этом её мемуары странно устроены. Она резко обвиняет Пушкина. Повторяет рассказы Полетики. Подчёркивает мучения матери в первом браке. И одновременно высоко ставит Николая. Для объяснения вполне подходит вариант: Николай имел с Натальей длительную связь после смерти Пушкина. Брак с Ланским легализовал её дальнейшую жизнь.

В 1837 году Николай сразу берёт семью на государственное содержание. После смерти Пушкина государственная конструкция помощи была создана почти немедленно. Проект царских распоряжений предусматривал погашение долгов, очистку имения от залога, содержание вдовы и дочерей, образование сыновей за казённый счёт, издание сочинений Пушкина в пользу семьи и единовременную выплату. Проект рескрипта готовил Жуковский на основе записки Николая.

У Пушкина огромный общественный вес. Государю необходимо было показать великодушие. Но есть одна деталь, Николай не просто дал деньги и забыл семью. Опека стала постоянным каналом зависимости семьи от верховной власти. Наталья после смерти мужа обращается к государю по вопросам семьи. Известно и отдельное письмо Натальи Николаю I по материальным делам уже в середине 1840-х годов.  В 1837–1839 годы Наталья фактически исчезает из Петербурга. После смерти Пушкина она уезжает с детьми в имение Полотняный завод. В Петербург возвращается в 1839 году. Её возвращение было тихим, без демонстративного появления в большом свете. Сохранившиеся письма и реконструкция Ободовской и Дементьева показывают уединённый образ жизни молодой вдовы. Наталья соблюдает двухгодичный траур. Арапова признаёт, что самым надёжным доходом семьи была царская пенсия, а средства от пушкинских изданий и Михайловского не давали достаточной прибыли. Но дальше положение меняется.

В 1839 году Наталья снова входит в орбиту двора. Арапова пишет прямо: «Силою обстоятельств Наталья Николаевна понемногу втянулась в прежнюю светскую жизнь». К 1843 году Наталья снова заметна при дворе. Акварельный портрет Гау Натальи 1843 года был заказан для альбома императрицы. На нём Наталья была изображена в костюме, в котором появлялась на одном из дворцовых балов. Значит, к 1843 году Наталья снова не просто вдова, живущая детьми. Причём Вяземский в это время говорит о ней как об «удивительно, разрушительно, опустошительно хорошей». Это современное свидетельство о том, насколько сильное впечатление она продолжала производить.

П.П.Ланской (1799-!877), генерал от кавалерии, петербургский генерал-губернатор

Ей 31 год, четверо детей, и она всё ещё одна из наиболее заметных женщин света. Запись Корфа от 28 мая 1844 года, сейчас главный документ. Корф пишет о предстоящем браке Натальи и Ланского. И употребляет формулу: «Пушкина принадлежит к числу тех привилегированных молодых женщин, которых государь удостаивает иногда своим посещением». Далее: «Недель шесть тому назад он тоже был у неё». И после этого Корф замечает, что вскоре Ланской был назначен командиром Конногвардейского полка. Он сам оставляет вопрос открытым: было ли это следствием визита или совпадением. Запись Корфа датирована 28 мая 1844 года. Визит происходит в самый чувствительный момент, это примерно апрель 1844 года. Наталья повредила ногу. Поездка на воды сорвалась. Ланской уже бывает у неё. 9 мая Ланской получает командование лейб гвардии Конным полком, Николай был шефом этого полка. В мае Ланской делает предложение.

16 июля свадьба. Николай выражает желание лично благословить брак. Арапова пишет, что Николай сказал Ланскому: «Передай своей невесте, что я непременно хочу быть у неё посаженым отцом и сам благословить её на новую жизнь». Наталья уклонилась от этой чести. Свадьба состоялась в узком семейном кругу.

Н.Н. Ланская, Ницца, 1863 г.

Арапова объясняет это скромностью матери и нежеланием шума. Но в свете уже ходили разговоры. Свет связывает личный визит Николая с карьерой Ланского. Если Николай появляется на свадьбе как посажёный отец, разговоры только усиливаются. Наталья могла сознательно не хотеть публично демонстрировать особое отношение государя. Арапова сохраняет семейную версию о необычайно тёплом участии государя. Можно решить, что это просто монархизм дочери генерала, однако Ланской вполне мог быть разрешением затянувшейся проблемы Николая и Натальи. Николай получает возможность сохранить близкое отношение к Наталье без скандала. Наталья получает мужа, положение и дом. Ланской получает полк и карьерный рывок. Дети Пушкина получают нормальную семью.

Эпилог

Трагическая дуэль Пушкина с Дантесом, 27 января 1837 года

Дантес женился на Екатерине Гончаровой. Существуют его реальные письма Екатерине. Семь писем были опубликованы по рукописным текстам из семейного архива Дантесов. Екатерина была реально влюблена в Дантеса. Пушкинисты почти автоматически построили треугольник: Дантес любит Наталью. Екатерина служит прикрытием. Но ведь возможна и другая конфигурация. Документальные слова самого Пушкина в ноябре очень осторожны: «Имя моей жены было связано с именем Дантеса». Даже в официальном изложении Бенкендорфу Пушкин говорит именно о связывании  имён. Это может означать созданную светом репутационную пару Наталья-Дантес. И в какой-то момент сама общественная молва становится фактом, с которым Пушкин вынужден иметь дело.

«Роман Дантеса и Натальи» в значительной степени мог быть создан самим петербургским светом, а затем окончательно оформлен пушкинистами в связный сюжет. После смерти Пушкина фигура Дантеса оказалась чрезвычайно удобной для всех. Она позволила свести сложный кризис последних лет к частной любовной драме. И это произошло очень быстро. Уже современникам смерть Пушкина казалась очевидным финалом «драмы ревности». Именно так историю раннего восприятия описывал Б.В. Казанский по материалам 1837 года. Ухаживания Дантеса, помолвка с Екатериной Гончаровой, затем дуэль через две недели после свадьбы сами складывались в законченный скандальный  рассказ.

Проблема в том, что законченный рассказ возник раньше, чем были известны факты. Вяземский в феврале 1837 года специально пытался восстановить причины дуэли. Исследование его писем показывает, что ряд эпизодов, которые теперь воспринимаются как канонические факты, впервые появляется именно в этих письмах. Даже ближайшие друзья Пушкина пытались понять «тайные пружины» дела уже после его смерти.  Если ближайшие друзья в феврале ещё восстанавливают механизм конфликта, откуда у позднейшего пушкиноведения такая безупречная подробная история годового романа?

Дантес идеально подходил для объяснения всего, ибо смерть Пушкина  вызвала огромный общественный отклик. Дипломатические и частные свидетельства сообщали о тысячах и десятках тысяч людей, желавших проститься с ним, и правительство было серьёзно обеспокоено общественной реакцией.  Удобство версии Дантеса в том, что Пушкин погиб не потому, что его положение при дворе стало невыносимым. Не потому, что несколько лет безуспешно пытался уйти со службы. Не потому, что находился в личной зависимости от государя. Не потому, что его литературная и историческая работа постоянно соприкасалась с высшей властью. Он погиб якобы из-за женщины и французского кавалергарда. И друзьям Пушкина эта версия была удобна. В этой конструкции ближайшее окружение почти ни в чём не виновато. Они тоже жертвы обмана. Причём Александр Карамзин позднее именно так и объясняет собственную дружбу с Дантесом. Он признаёт, что был обманут его разговорами о чести и благородстве. Исследователи  переписки Карамзина фиксируют эту позднюю переоценку.

Заключительный парадокс в судьбе Пушкина. Александр Пушкин прожил после ранения 46 часов и 15 минут. Вся история его спасения — это хроника бессилия медицины XIX века перед тяжелой боевой травмой.

Диагноз ранения     во время вскрытия, которое проводил, в том числе близкий друг поэта Владимир Даль, был точно установлен путь пули. В терминах современной судебно-медицинской экспертизы развернутый диагноз выглядит так:

1. Основное повреждение: Огнестрельное проникающее слепое ранение нижней части живота и таза.

2. Травмы скелета: Многооскольчатые огнестрельные инфицированные переломы правой подвздошной и крестцовой костей.

3. Повреждения органов: Гангрена участка стенки тонкой кишки, разрыв крупных тазовых сосудов.

4. Осложнения: Массивная внутренняя кровопотеря, инфицированная гематома брюшной полости, тяжелый травматический шок, травматогенный  диффузный перитонит, флебит тазовых вен и молниеносный сепсис (заражение крови).

Памятник А.С.Пушкину, установленный в Ельце

Свинцовая пуля калибра 12 мм вошла в живот справа, раздробила кость таза, прошла сквозь брюшную полость, повредив кишечник и сосуды, и застряла в крестце. Подобное ранение в 1837 году было смертельным. Медицина того времени не знала о существовании бактерий, не имела антибиотиков, наркоза и не умела делать полостные операции. Лечение носило исключительно симптоматический («успокаивающий») характер.

У постели Пушкина в его квартире на Мойке дежурили лучшие врачи Петербурга: лейб-медик Николая I Николай Арендт, домашний врач Иван Спасский и Владимир Даль. Они предпринимали следующие шаги: на рану прикладывали холодные примочки. Из-за того, что кровь шла в брюшную полость, врачи ошибочно решили, что кровотечение быстро прекратилось, Пушкину давали капли с опием и лауданум, однако они почти не помогали заглушить страшные муки от развивающегося перитонита. Поэт буквально грыз свои пальцы, чтобы не кричать и не пугать жену.  На второй день Арендт назначил Пушкину очистительную клизму («промывательное»). С точки зрения современной медицины, это была роковая ошибка: клизма вызвала резкое сокращение кишечника, усилила внутреннее кровотечение и ускорила развитие перитонита. Поэту поставили 25 пиявок на живот. Это также ухудшило ситуацию, так как Пушкин и без того потерял огромное количество крови (развилась тяжелейшая анемия). Из-за перитонита поэт постоянно просил пить. Ему давали холодную воду и кашицу из морошки, которую он попросил перед самой кончиной.

Спасла бы Пушкина современная медицина? Да, со стопроцентной вероятностью. Сегодня этот случай проходят студенты медицинских вузов. Если бы дуэль произошла в наши дни, спасение выглядело бы так: Пушкина доставили бы на реанимобиле в противошоковую операционную в течение 20-30 минут. Хирурги провели бы экстренную лапаротомию (вскрытие брюшной полости). Они бы ушили поврежденный кишечник, остановили внутреннее кровотечение и удалили осколки костей вместе с пулей. Массивная кровопотеря была бы мгновенно компенсирована переливанием донорской крови и плазмы. Внутривенное введение современных мощных антибиотиков полностью исключило бы развитие смертельного перитонита и сепсиса.  Через 2–3 недели поэт был бы выписан из больницы, хотя, возможно, из-за повреждения костей таза ему некоторое время пришлось бы ходить с тростью.

КОНЕЦ. 2026 год.

Примечание:

Фотографии в тексте можно увеличить, для этого надо навести на фотографию курсор и щёлкнуть левой кнопкой мыши.