2. СССР. Послевоенное время до 1968 года

 

Мама мне много говорила о своем детстве. С сестрой Людмилой родственных чувств не было. Людмила была любимицей бабушки. Маме и Заре доставалось больше всего. Мама мне говорила, что она и Зара были похожи на отца внешностью, а Людмила на мать. Младших дочерей, бабушка наказывала за любую провинность жестко. Особенно мама помнит битье веревками, в том числе и по голове, и запирание в туалете, в любое время года, который находился на улице во дворе. Наказанием так же считалось, остаться без завтрака, обеда, или ужина.

Зара, Света и Люда

Зара и Люда

Бабушка с дочерьми Светой и Зарой

И случилось так, что в 12 лет Зара заболела. У нее была дистрофия, и началось слабоумие. Мама мне сказала, что у нее было что-то с головой. Она стала соображать как пятилетний ребенок. Ходила по деревне как дурочка и хихикала. Ей дали инвалидность второй группы. В 1962 году Зара умерла в возрасте 21 год. Мама сказала мне, что это от бабушкиных наказаний.

Бывшая подруга мамы – Люба Семенова, рассказала, что мама и Зара ходили по знакомым и просили, чего-нибудь из еды. Обе были худые. Зара была уже ненормальной. Люба помнит, как она девочкам дала сахар, который они сразу съели. Люба тоже не знала про нашу семью ничего. Мама никому не рассказывала о себе. В гости никого не приглашала.

К тому времени, бабушка с семьей жили в двух комнатах, трехкомнатной квартиры на улице Панфилова.

В 1948 году умерла бабушкина мать Зинаида. В 1958 году пришло свидетельство о смерти на деда из Таджикской ССР. Как он там оказался никто не знает.

Мама росла без любви и ласки, равно как и Людмила получала всё. Когда маме исполнилось восемнадцать, она решила уйти с девчонками в армию. И тогда, на флюорографии, обнаружили у нее туберкулез. Вместо армии мама лечилась от туберкулеза. Людмила училась в институте. Мама устроилась на работу в Останкинский мясоперерабатывающий комбинат. Бабушка тоже работала. В Верещагино, она работала машинисткой в милиции. Здесь, возможно, тоже сначала в милиции, но перед пенсией работала на погрузчике на мебельной фабрике ММСК-1 в городе Сходня.

Мама была красивой девушкой. В этой семье три девочки родились с разным цветом волос. У Люды темные волосы. У Зары огненно-рыжие. А мама блондинка. Еще она, с гордостью говорила, что у них в классе были пять девочек похожи друг на друга. И все блондинки. Их даже иногда путали.

На территории Крюково есть тюрьма.

Крюковская колония — самая старая в Москве и единственная до сих пор действующая из тех, что были созданы советской властью в первые годы революции.

Мама в форме солдата

Но для местных это просто тюрьма. Солдаты, охранявшие заключенных, ходили в отгулы и знакомились с местными девчонками. Летом все ходили загорать к местному пруду Водокачке. Мама познакомилась с солдатом. Его звали Роберт. Он из Азербайджана. Ей очень нравилась военная форма. Она попросила Роберта сфотографировать ее в его солдатской верхней форме. Она надела его гимнастерку и затянулась ремнем. Фото получилось красивое. А мама говорила новым знакомым, что служила в армии. В шутку конечно. Но многие верили.

Мама в юности

Местные юноши тоже за мамой ухаживали. Но она предпочитала быть этакой пацанкой. Среди парней  «свой человек». Замуж не собиралась. Любила веселые компании. Но дома была другая. Выполняла всю работу по дому. Людмила училась. Бабушка не позволяла Людмиле заниматься домашней уборкой. На Люду была надежда, что она получит высшее образование и станет человеком.

Недавно мне рассказали, что моя мама была скрытной, о себе ничего не рассказывала, в гости не приглашала. Она предпочитала гулять подальше от своего дома, чтобы мать не узнала, с кем она общается.

Раньше все любили кататься на велосипедах. У мамы тоже был велосипед. Как-то она и ее подруга Люба катались на велосипеде, и у маминого велосипеда с дулось колесо. Мимо проезжали парни. Один парень остановился и спросил чем помочь. У него с собой был насос. Парня звали Николай. С тех пор моя мама и Николай стали встречаться.

Однажды мама простудилась. Из-за простуды находилась дома. И вот тогда в семье произошел какой-то скандал. От обиды мама со слезами и температурой убежала из дома. Прибежала к Николаю поплакаться. И может быть назло всем врагам, под грохот майской грозы, с повышенной температурой из-за простуды, и обидой на весь мир, с ним там переспала. И после узнала, что беременная.

Вскоре сыграли свадьбу, и мама с радостью переехала жить в другую семью. Не знаю, как приняли там маму. Думаю, что хорошо. Работать по дому она умела. Обузой не была. Муж ее любил рыбалку и охоту за грибами. Его мать хорошая спокойная женщина. Его отец Иван охотился на белок. Делал из них чучела и продавал за три рубля. Это было не законно, как мне сказала знакомая мамы, но надо было на что-то жить. Одну его белку, эта знакомая, выкинула вообще в 2011 году, когда белка окончательно потеряла внешний вид. Думаю, это была последняя сохранившаяся так долго белка деда Ивана.

Во время беременности мама очень полюбила семечки. Она их грызла всегда и везде. Видимо переела я тогда семечек. Поэтому отношусь к ним равнодушно.

Мама помогала по дому и участку. Ни отлынивала от работы. В январе привезли уголь. Она, с большим уже животом, помогала его разгружать. Таскала ведра с углем. Они не тяжелые. Но вдруг отошли воды и начались роды. Уже стемнело. Кто-то побежал на дорогу ловить машину, так как отец уже принял рюмку и не мог сесть за руль. Вскоре подъехал милицейский уазик. Других вариантов не было. Маму, как есть, перемазанную углем, посадили  в машину и повезли в роддом. Мама говорила, что я брыкалась сильно. Затихала, когда попадались ухабы. Мама попросила водителя ехать по ним. Он удивился, но поехал по ухабам. Так и доехали до роддома. Когда приехали, водитель милиционер сказал маме:

- Не знаю, кто у вас родится, но этот ребенок будет работать в милиции.

На что мама ответила:

- НИ ЗА ЧТО!

 20 января

Я родилась сразу, как только маму привезли в родовое отделение. Как только она узнала, что у нее родилась девочка, тут же заявила, что бы врачи унесли девочку и принесли ей мальчика. Она очень хотела мальчика. Была уверена, что будет мальчик. Без обсуждений. Даже имя ему придумала – Виктор. Но родилась я. Может быть у нее психологически, на фоне трудного детства отложилось в памяти, что девочка это плохо. Никому девочки не нужны. Что когда она выйдет за муж, то у нее будет только мальчик. Доказать всем, что вот! А я родила мальчика! Назло всем! Утереть нос матери и сестре.

Акушеры меня, конечно,  унесли.  А позже принесли ей меня кормить. Вот тут и получилась у мамы истерика:

-  Сказано же было мальчика несите! А девочка не нужна! Не буду кормить!

Но врачи уже пуганные оказались. Всучили ей меня. Корми и всё. Мы что ли кормить должны? Как только поднесла мама меня к груди, так и прижала нежно к себе. Я кушаю, а она мне завитушки из волос делает. Родилась я тоже блондиночкой, с желтыми длинными волосиками. И тогда она сказала сама себе, что никому она меня не отдаст. Такую маленькую крошку. Ну и пусть девочка. Ну и ладно.

 

1968 год

Мама меня полюбила всем сердцем. Но на следующий день ей принесли меня с большим красным пятном  на всю левую щеку. Видно было, что кожа лопнула и стала облезать. Мама ужаснулась и спросила, что у меня со щекой. А ей сказали, что у меня так и было. Типа родимое пятно. Но мама точно видела, что у меня ничего такого не было. Вот с такой щекой нас и выписали. Мама не знала, что делать. Одна ее знакомая женщина, пришла меня посмотреть и сказала, что у меня настоящий ожог. Она пояснила, что такой ожог можно получить, если над ребенком разводить какой-то раствор для протирки самого ребенка. Этим в роддоме занимаются медсестры. Медсестра видимо неопытная оказалась. Вот и пролила на меня случайно. Она сказала, что хорошо, что в глаз не попало. Женщина взялась меня лечить. Она мне щеку хорошо вылечила, но остался небольшой шрам. Спасибо этой женщине. Я не знаю ее имя и не знаю,  жива ли еще она.

В девяностых годах, не помню, в каком году, в новостях рассказывали, как в одном роддоме медсестра разводила раствор для протирки младенцев над новорожденным мальчиком. Она пролила младенцу на лицо не разведенный раствор. В результате, у ребенка сильный ожог лица.

После выписки из роддома встал вопрос о моем имени. Как назвать меня мама не придумала. Мальчика она знала, как назвать. Про то, что родится девочка, естественно знать не хотела. Предоставила назвать меня отцу. Отец, недолго думая, назвал меня Тамарой. В честь умершей сестры.

Мама была счастлива. Она думала, что теперь у нее ничего плохого не будет. Не имея никакого опыта в семейной жизни, она всячески старалась угодить мужу. Он работал водителем. На обед приезжал домой. Мама обязательно к столу ему наливала пятьдесят грамм спиртного. Она считала, что так он не будет пить на стороне. А с пятидесяти грамм за рулем он пьяным не будет. Отец любил рыбалку. Очень любил собирать грибы. Все ему было дозволено. Лишь бы домой к жене и дочке возвращался, а налево не ходил.

Однажды он задержался на работе и выпил там. Возвращался домой поздно. На улице была поздняя осень или ранняя зима. Лежал снег, и было скользко. Впереди по дорожке шла женщина. Он стал ее обходить, поскользнулся и упал, зацепив ее сумку. Женщина закричала, бросила сумку и убежала. Это случилось практически рядом с домом. Отец с этой сумкой пришел домой и сказал об этом моей маме. Она тут же потащила его в милицию. А там уже была эта женщина. Родители вернули ей сумку и извинились. Женщина проверила сумку и заявила, что там лежало сто рублей, и их нет. За это на моего отца завели уголовное дело.

1969 год…

Мама мне рассказывала, что она меня заморозила,  да так, что я попала в больницу. С ее слов я поняла, что она уложила меня зимой спать в коляске во дворе, а сама занялась уборкой в доме. Натопила печь. Дальше не понятно, то ли она увлеклась уборкой, то ли присела отдохнуть и уснула. В результате, когда она выбежала на улицу, стала меня будить, но я не просыпалась. Бригада Скорой помощи  увезла меня в больницу. Сколько я там пробыла, она не говорила. Но из больницы меня потом увезли в больницу в городе Электросталь. Мама ко мне ездила раз в месяц. Чаще приезжать было нельзя. Ко мне ее не пускали, но гостинцы передавали. Разрешали видеть меня через окно. Она рассказывала, что привезла мне мячик. Она в окно видела как мне его дали. Тут подошел мальчик и отнял его у меня. Я побежала за мальчиком и  стукнула его кулаком, забрала свой мячик и ушла играть. В этой больнице мама познакомилась с молодой женщиной, которая там, то ли работала, то ли тоже приезжала к ребенку. Они подружились. Несколько лет общались.

Мне мама об этом часто рассказывала, когда я стала взрослой. Говорила, что ей стыдно. Просила прощение. Только я с ее слов не поняла, когда это произошло. А уточнить не додумалась. Я сама не заводила с ней об этом разговор. Она сама вспоминала об этом. А вот сейчас я озадачилась. Посмотрела семейные фото и увидела, что мои фото были такими: где я в коляске маленькая ветку сирени трогаю; на руках у мамы во дворе, и мне полгода, и еще несколько фоток того возраста. А следующее фото в два с половиной года. Мой отец сам делал фотографии. Думаю, что первые фото он делал сам. Потом его посадили. Но был его отец. Семья. Не думаю, что никто не умел фотографировать. Нет моих первых шагов и других фото. Первая фотография после перерыва, когда мне было два с половиной года, и то профессиональным фотографом, в помещении, а с трех лет было много разных фоток.

Мама говорила, что меня выписали через год. Когда она везла меня из Электростали, то я всю дорогу вырывалась и кричала. Все на нас оборачивались. Маме было очень стыдно. А ехали мы на двух электричках. Сначала из Электростали в Москву, потом из Москвы в Крюково. Потом несколько лет я ее ни разу не назвала мамой. Была послушной, разговорчивой, общительной. А маму никак не называла. Просто никак.

Мама также рассказала, что, когда мне было пять лет, она готовила на кухне еду, а я периодически крутилась возле нее. Потом я ушла в комнату и надолго там притихла. А она уже знала, что если я притихла, то что-то не так. Так и есть! Зайдя в комнату, она увидела, что я ее новую пудру рассыпала на ковре и, пыхтя, усердно втираю в этот ковер. Вот так, в одночасье, она осталась без пудры и получила незапланированную чистку ковра. Сказать, что она расстроилась, ничего не сказать. Она схватила меня и стала ругать. А я ей: — «мама прости меня». Сначала она впала в ступор, но тут, же запричитала, целуя меня, что никогда не будет меня ругать, только чтобы я ее называла мамой всегда.

Недавно решила спросить у тетки про тот случай, как я попала в больницу. Она категорически сказала, что такого не было. Что моя мама выдумала все это. Я стала задавать наводящие вопросы. Тогда тетя Люда сказала, что моя мама жила в семье отца. Потом тетя помнит, что пришла как-то зимой, ее навестить и увидела, что в доме натоплена печь. Я, маленькая, в кроватке стою и держусь за борт этой кроватки. Работал телевизор. В доме душно и жарко. Она стала высказывать моей маме, что хоть бы окно отрыла. Что ребенок в духоте такой находится. Тетя сказала, что тогда они, как всегда, разругались, и она ушла. И Люда больше к сестре не приходила. А потом мама со мной переехала жить в семью своей матери, так как мама развелась с отцом и ушла из той семьи. Со слов тетки, мне было уже года три.

Тетя Люда

Я так поняла, что когда мама жила в доме отца, баба Наташа дочь Светлану вообще не навещала. А Людмила навещала очень редко. Я знаю, что после ссор друг с другом, сестры могут долго не общаться, даже больше года. А ссорились они потому, что Людмила любила младшей сестре высказывать нравоучения. В общем, любила учить жить.

Подруги мамы про этот случай не знают. Они помнят, что впервые меня увидели, когда мне было три года, когда мама со мной вернулась жить в свою семью.

Себя я, в первые, хорошо помню в помещении квартиры. Я сижу на полу в большой комнате перед картонной коробкой. В ней много незнакомых мне игрушек. Я достаю обезьянку. Мне показали, как ключом ее завести. Обезьянка стала кувыркаться. Это было так интересно и весело!

Тетя Люда рассказала, что именно  тогда, у меня появился интерес к рисованию. Пока взрослые смотрели кино по телевизору в большой комнате, я, находясь в маленькой комнате, разрисовала тетке курсовую работу на восемьдесят страниц шариковой ручкой, которую нашла на столе рядом. Видимо, я открыла курсовую тетки и провела ручкой на первой странице. Полоса, которую оставила ручка меня заинтересовала. Я на калякала на этой странице, затем перевернула лист, и на калякала на следующих страницах, перевернула дальше, и процесс пошел… Когда меня обнаружили взрослые за этим занятием, то я уже заканчивала рисовать на последней странице. У тетки истерика, мама пролепетала, что все перепишет, а бабушка сказала, что не надо разбрасывать свои вещи.  Но тетка до сих пор это помнит, потому что переписывать пришлось ей, так как сестре она не доверила. Боялась, что моя мама ошибется где-нибудь.

Отец сидел в тюрьме. На сколько лет его посадили — не знаю. Но выяснилось, что у отца была любовница. Вот от нее он и шел домой пьяненький, когда сумку у тетки схватил, а сказал, что шел с работы. Мама этого не смогла простить. Она долго думала. Пока он сидел, развелась с ним и вернулась в дом к матери.

Тетя Люда мне, недавно, рассказала, что я долго не разговаривала. До какого возраста она не помнит. И заявила мне, что я была жестокая. Тетя со мной ходила иногда гулять по нашей улице. Один раз, на прогулке, мы увидели бездомную большую собаку. Я тут же подошла к собаке и пнула ее ногой по животу. Собака заскулила и убежала. Тетка начала на меня орать, что нельзя так делать, что собака большая, и могла на меня наброситься, а еще я сделала больно собаке, потому, что она живое существо. Вот, если меня так ударить, больно мне будет, или нет? С этим криком, она притащила меня домой и сказала сестре: — «забирай своего ребенка, сама с ним занимайся». Но тетку удивило то, что я не испугалась большую собаку, а сама к ней подошла, да так неожиданно, что тетя не успела среагировать сразу. Ну, что же, спасибо тете Люде. Она правильно поступила, отругав меня. Животных нельзя обижать. Это надо знать с детства. Но этот случай я не помню.

Недавно, подруга мамы Люба Павлова рассказала мне, что с моей семьей, в этой коммунальной квартире жили скандальные соседи. Между нашими семьями сложились не просто неприязненные отношения, а настоящая война. Камнем преткновения была кухня. Две большие семьи не могли ее поделить. В отдельной комнате, нашей коммуналки, жила женщина с двумя взрослыми детьми – Леной и Евгением. С ними ругалась и моя мама, и бабушка.

Она рассказала случай: соседи с гостями, среди которых была она сама, сидели на кухне и громко разговаривали. Я, маленькая, вышла к ним. Лена, посмотрела на меня и сказала:

- Иди отсюда туберкулезная.

Ее мать взяла меня за руку и отвела обратно в нашу комнату.

Услышав про этот случай, я ужаснулась. Как так?! Разве можно ребенка так шпынять! Он же не виноват в скандалах взрослых. Я хорошо знала потом эту семью. Теперь я поняла истинное лицо некоторых членов этой семьи. Но об этом напишу позже. Скажу только, что эта семья вскоре съехала из комнаты. Евгений женился и переехал в квартиру напротив, а его мать и сестра уехали жить в другое место. А в комнате поселилась их родственница – тетя Клава. Она была хорошая женщина, но не особо общительная.

Далее

В начало

Автор: Нельзина Тамара Николаевна | слов 2901 | метки: , , ,


Добавить комментарий