Фрегат «Паллада»

«…Друзей моих, прекрасные черты –
появятся и растворятся снова…»
Вам посвящается

Некое предисловие. В моих заметках о рейсах и прочих яхтенных походах, вы не найдёте описания восходов и закатов, гула ураганного ветра в парусах и прелести прокатывания дикой волны по палубе. Всё это в наличии и за кадром. Иногда упоминается, но чисто статистически. В основном – техническое эссе с терминами (Вова Шадрунов, сейчас бы, засветил мне под глаз – уж, столько критики от него было в этом плане. Ему, обязаны появления этих отчётов, т.к. пришлось, на его требования – рассказывать о каждом рейсе, от писем перейти к дневниковым записям. Без терминов не обойтись – вот тут, мне и доставалось. Но, Володи уже нет многие годы – светлая память! – а, когда меня, но ещё не скоро – догонит старик Альцмейгер, то, наверное, вспомню критику – ведь предупреждал же. Так или иначе, теперь пытаюсь пояснять всякие заумные для курсантов слова. А то, и в самом деле, перечитаешь на старости, и крыша поедет…).

Но, главными в моих дневниковых заметках, являются строчки о моих друзьях. Слава Богу, ещё встречаемся, общаемся в смс и фото – дай им всем здоровья! И, адресовано, в первую очередь им. И нет здесь, конечно, никакой очередности, алфавитности и прочего ранжира. Все воспоминания в привязке к какой-то ситуации. Но, не меряно, ушедших навсегда. Упоминание о них – не является целью, а знаком, в виражах моей памяти, при сопутствующих обстоятельствах. Хотя бы, в таком вот, формате – не раствориться в вечности.

30 апреля 2025 г. Отход на Совгавань. Предшествовала этому дню не слабая свистопляска. Для начала, стоило только мне оформиться на «Палладу», как её тут же, с удобного места стоянки в центре города на Корабельной набережной под площадью Павших Борцов перешвартовали на участок грузового причала в районе Морвокзала. Казалось бы, это недалеко, но путь к судну удлинился. Мало того, наш народ на борту удивился, что я так легко прошёл от проходной к трапу. Оказывается, по причалу можно ходить только в светоотражательной безрукавке. Если её нет – внушительный штраф. И местные причальные патрули следят за этим. Пришлось из машины забрать этот жилет и таскать его с собой постоянно.

Прибыла первая группа курсантов, с которыми, по договорённости с учебным помощником Владимиром Ивановичем Раменским, я по старой традиции начал занятия по парусному вооружению. Но, то и дело, курсантов в авральном порядке вызывали на погрузку продуктов. Так и продолжалось с подобными перерывами. Ситуация осложнялась ещё и тем, что весь причал забит автомобилями из Японии. Подряд несколько судов. Тут не то, что фуре с продуктами подъехать – пройти невозможно – так тесно, в несколько рядов, стояла вся эта техника. Даже намерения командиров – везти продукты на тележке, были обречены. Но, на следующий день, каким-то образом, часть машин убрали, и фура смогла проехать через запасные ворота прямо к трапу.

Незадолго до отхода капитан, Николай Кузьмич Зорченко объявил по трансляции, что на следующий день планируется отход «Паллады» на якорную стоянку – всем быть к 16-ти часам. Причал грузовой и нас пустили сюда временно. Пришлось добираться домой поздним вечером для сборов на рейс, прощаться и т.д. Но, некая информация, что возможны изменения, в объявлении капитана прозвучала и это вселяло некоторые надежды.

И, действительно, вместо якорной стоянки нас переставили на один из центральных причалов. Не иначе, как сыграл большой авторитет Николая Кузьмича – нашли место. Конечно, это позволило выполнить разные дела перед рейсом, провести занятия с другой группой курсантов и использовать два выходных дня.

Прекрасная весенняя погода, именно в день отхода показала свой, истинно дальневосточный характер. Ветер с порывами, так и норовил навалить нас на соседей. Якоря никак не хотели нас отпускать (стояли кормой к причалу с отдачей обоих). И, запланированный на отходе подъём всех косых парусов, оказался весьма скомканным. Приготовили два яруса косых и чуть больше на бушприте, но подняли только стень-стакселя. Зато, освобождённые от своих шворок, брам-стакселя стало полоскать так, что шкоты представляли реальную опасность, взвиваясь над своими участками палубы. И, пока лоцман был на борту, пока проходили под Русским мостом, особых успехов в укрощении этих косых не получалось. Дело ещё и в том, что курсантов, допущенных к работе на высоте, было совсем немного из какого-то зимнего набора.

Специфика укатывания брам-стакселя заключается в нахождении курсантов на поперечных вант-пертах (термин: шпрингель-вант-пертах). Надо стоять на том, который ниже, страховаться за тот, который выше, руками ловить хлопающий парус, прижимать его к пертам, укатывать при этом, и всю эту вытянутую вниз от марса морковку, надо ещё и ошворить, т.е. обмотать одной бесконечной веревкой. Конечно, курсанты далеки от этого приёма – навсегда. Показать по месту – некому. Единственный наш матрос занят на руле в ходовой рубке, я со своим повреждённым коленом, мог только подсказывать с крыши надстройки. Передали клубок сезнёвок с указанием – тупо обвязывать парус, а там разберёмся. Прошли за мост, ветер чуть изменился, да и парус связали как военнопленного – уже не так дёргался. Кое-как, изобразили подобие шворки (длинный кончик в виде петли затягивается вокруг паруса, в петлю продевается продолжение верёвки, образуя новую петлю, которая оборачивается вокруг паруса, снова кончик петлёй в петлю, и так, до бесконечности) и, наконец, можно выдохнуть. Шворка хороша тем, что при отдаче паруса достаточно потянуть за конец верёвки и она полностью с него уходит петля за петлёй.

После обеда вышло солнце, стало потише. Первый аврал – рангоутные учения. Подъём на марсовые площадки и спуск с противоположного края. Народ получил разнокалиберные страховочные сбруи, часть которых новые. Надели, освоились и отправились на мачты. На бизани – я и боцман мачты Максим. Пошёл на марс сам – встречать новых альпинистов. На площадке нога человеческая не ступала, наверное, с крайнего рейса прошлого года. Клот-планки вырваны и держатся только на горденях и гитовых, проходящих через клоты. (Клоты – нержавеющие втулки, заделанные в деревянную доску, для пропуска в них снастей). Центральная доска настила доживает последние дни – сгнила. Другой момент, который мне не понравился – тесное прилегание крайних досок настила к буртику площадки. При подъёме невозможно пальцы протиснуть в зазор, чтобы удобно ухватиться за этот буртик. Надо тянуться к обухам путенс-вант или к вилке талрепов стень-вант, что довольно высоко. А до рукояток на талрепах ещё выше.

Но, так или иначе, все смелые курсанты поднялись на марс, перешли на другую сторону и спустились. Я давал советы, как ухватиться, что делать и т.д. Несмелые курсанты (на бизани таких обнаружилось 6 человек) категорически отказались на этот учебный подъём. Лично я считаю их обычными хитрованами – они представляют, что работа на реях дело серьёзное – пусть другие. Да и Бог бы с ними, но такие вещи весьма заразительны – почему этим можно остаться на палубе, а нам наверх! И тоже, начинают придумывать предлоги. Пресловутый либерализм добрался и сюда.

01.05.25. «…Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля…». Первомай! Всё детство и прочая юность прошли с этим днём. Когда-то, нёс одной рукой спортивное знамя в группе спортсменов на демонстрации в г. Курске, в строю ДСШ №3 (детская спортивная школа плавания, так много, мне давшая!). Да и всегда, этот день был каким-то, особенно радостным. Конечно, весна влияла, а главным образом – обязательно собирались, как правило, у нас дома, проверенной временем, компанией. Наша семья дружила с нашими соседями с момента, как поселились в этом замечательном каменном (!) бараке в одной из двух комнат. Удобства – во дворе. Никакой воды, отопления. Крыша и стены. Зато – двухэтажный, с парой подъездов с каждой торцевой стороны. Четыре квартиры с одной стороны и четыре с другой. В каждой – коридор, кухня и две комнаты. В каждой комнате отдельная семья. Две печки – на кухне и между комнатами, которые папа умел мастерски растапливать. Патроны от его маузера звонко выстреливали от нагрева, дверка печки настежь распахивалась – по чистой удачливости все остались живы (мои приятели тех лет). Разбор, конечно, тоже был не слабым. По мере взросления, компания не менялась. Все были ещё живы… Казалось бы – такая коммуналка! Но, в памяти нет ни одного случая, какой-либо сквалыги, скандала и чего-то подобного. С нашей стороны дома все жили исключительно дружно – жители и первого и второго этажа.

Соседи по лестничной площадке – Лидия Павловна Озерова и её муж Иван Александрович (машинист паровоза – я ещё помню жутковатую топку, когда открывали заслонку – он брал меня и на паровоз, а, впоследствии, и на электровоз. Давал страгивать состав, поддерживать скорость, но тормозил только сам. Запомнились эти несколько поездок от Курска до ст. Скуратово, где менялись поездные бригады). Тётя Лида была мастерицей на все руки – умела шить на машинке, раскраивать материал и заказов у неё всегда было множество. С мамой они дружили теснее всяких родных, несмотря на смену квартир, когда я уже поступил в Училище им. Дзержинского. Получили квартиру и Озеровы. Но, всё также собирались то у нас, то у них, всё той же компанией.

Её брат, Николай Павлович Чернышёв, моряк-черноморец во время Великой Отечественной войны служил на торпедных катерах. Отличился в морском бою и был награждён в 1944-м году орденом Отечественной войны 1-й степени. Оставался влюблённым в море и моряков до конца своих дней. Во мне он души не чаял, когда я приезжал на каникулы из училища.

Сергей Николаевич Чернышёв - последний командир БЧ-5 пла К-115

Его сын Серёжа Чернышёв также закончил ВВМИУ им. Дзержинского, когда я уже был командиром БЧ-5 на АПЛ К-115. У меня он стал командиром турбинной группы, затем, командиром дивизиона движения (из турбинистов – это не так просто, т.к. нет навыков управления ГЭУ с пульта. Зато, нет лучше специалистов, в совершенстве знающих практику сложного турбинного отсека, линии вала и массы вспомогательных механизмов). Недаром, впоследствии, Серёжа стал на этой же подводной лодке командиром БЧ-5. К сожалению, рано ушёл из жизни из-за онкологии. Не исключено воздействие малых доз радиоактивного излучения, т.к. распадов (сейчас их называют милли или микрозивертами) с превышениями норм в турбинном отсеке иногда хватало.

Другим, отслужившим моряком и родственником машиниста д. Вани, был Алексей с супругой Тамарой. По бывшему месту службы обоих моряков – так их и называли: Коля–черноморец и Лёша–балтиец. Также, место в застолье, занимали Андрианыч с супругой Бертой Ивановной – пожилая пара, очень добродушные люди.

В компанию моих родителей входил и такой замечательный человек, как Владислав Францевич Лятач. Работал он машинистом–инструктором электровозного депо ст. Курск. Постоянно сопровождал в поездках машинистов – и молодых, и уже опытных. Великолепный рассказчик, заводила нашей компании. С его сыном Станиславом мы дружили с самого моего раннего детства. Стасик был на год старше, но мы были на равных. Чем мы только не увлекались – перечислить невозможно. Культовым было конструирование радиопередатчиков от примитивных до ламповых. Но, одно из увлечений Станислава, о котором даже я, его лучший друг, не подозревал. Он учился классом старше, и я не очень этим интересовался. Тем более, что особых успехов в школьном обучении у него не было. После восьмилетки ушёл в ПТУ, получил рабочую профессию и аттестат за среднюю школу. (С помощью нашего радиопередатчика я ему, что-то подсказывал на экзамене за 10-й класс).

Но, как оказалось, Станислав был неравнодушен к химии. И, настолько, что и в школе продвинулся дальше всех в химическом кружке. Помню восторженные рассказы очевидцев об опытах, которые он демонстрировал вместе с учителем этого предмета (а я как-то упустил из внимания – тоже был занят плаванием, кружком киномехаников – получил профессиональные права, ходил в радиоклуб, на любительскую КВ-радиостанцию, в театральный кружок, и даже в аэроклуб, но на него уже реально времени не хватило).

Но, и в ПТУ Стас химию не забросил. Участвовал в химической олимпиаде, победил в каком-то редком конкурсе (мне рассказывал, но я ничего не понял, а, только, что он единственный правильно определил что-то, типа красной ртути, а больше и никто). И, как следствие, получил грант из московского института на поступление в него без экзаменов. Эту красивую бумагу я видел своими глазами – не знаю, сохранилась ли она в его семье (он женился на симпатичной девушке – Люде Гершун, с которой мы ходили в спортшколу плавания).

Так или иначе, с подачи своего отца, Станислав поступил в школу машинистов электровозов, вместо химического института. Недолго работал помощником машиниста электровоза, сдал на машиниста и стал одним из лучших и известных. Очень переживал из-за перевода электровозного депо в Орёл (подальше от границы – распался могучий Союз). Была его статья в Комсомольской правде по поводу семей машинистов, оставшихся в Курске. Отказало сердце – умер.

Были в нашем круге общения Бугорские Валерий и Валерия – ученики по средней школе моей мамы с их дочкой Наташей. Увлечённые люди: Валера имел свою самодельную, весьма крутую яхту – швертбот собственной конструкции, которую держал на Курском море, хотя оно и находилось в Орловской области. Мало того, умудрялся вывозить её на Белое море и путешествовать там. Супруга Валерия – врач высокой категории, также завзятая путешественница. Наташа – филолог, добившаяся хороших успехов в этой науке.

Также, компанию составляли супруги Свешниковы – друзья родителей. Я дружил с их сыном Юрой и дочкой Татьяной. Дела старших нас не особо интересовали, но с Юрой мы часто встречались и даже предприняли успешную поездку в Москву на его автомобиле. Юра хорошо играл на гитаре и умело исполнял песни популярных авторов. Татьяна, красивая девушка, была занята по своей работе, и мы виделись нечасто, только вот на таких наших встречах. Я уже учился в Ленинграде, был весь в своих заботах. Но, мои приезды к родителям всегда были украшены моими друзьями. Интересно, однако, то, что вся перечисленная компания умудрялась разместиться в большой комнате хрущёвской двухкомнатной квартиры. И это – ещё не все! Валентина Ивановна – родственница моей супруги (дожила до 94-х лет в полном уме и здравии), Света – сестра жены, на которой долгое время держался весь наш быт в г. Курске. Все они, и в разное время, и в одно и то же, входили в наш этот семейный круг с обязательным присутствием на первомайских и прочих советских застольях.

Много воспоминаний навеивает этот красивый праздник. Смысла, ради чего он был создан чикагскими работягами, подхвачен в нашей стране и т.д., мы никогда в него не вкладывали, хотя, в общем-то, охотно участвовали в ежегодных демонстрациях. Они запомнились весёлыми, радостными – впереди был выходной день или два – было, на что их потратить. Современным рабам блогерской болтовни, подобного не понять.

Закончился Первомай для меня в день отмены парада в Москве на Первое мая, к которому нас в училище готовили четыре месяца. Перенесли его на 7-е ноября – отшагали по Красной площади, опять-таки, после 4-х месяцев новой подготовки. Но, и этот праздник №1 страны Советов «Мой друг Билл, понимаешь…» отменил. Всем уже было, в общем-то, наплевать – «друг Билл» свою задачу выполнил.

Теперь Первое мая у меня и многих моих друзей по яхтенному спорту ассоциируется с днём рождения Юрия Германовича Пивоварова. Всегда доброжелательный, подтянутый, постоянный капитан нашей замечательной яхты «Вега» класса Л-6, безусловно, был выдающимся яхтсменом, знающим все тонкости этого дела. Всегда входил в состав квалификационной и технической комиссий Федерации парусного спорта Приморского края. Слушать его лекции на занятиях с яхтсменами было не просто познавательно, но и необычайно интересно. Авторитет имел у всех просто гигантский.

Все девушки и дамы из яхтенного сословия, безусловно, были в него влюблены. Образец джентльмена в самом лучшем понятии этого слова, остроумный, неистощимый на анекдоты, всегда элегантный, Юра был своим в любой компании. Великолепно танцевал и это было – откуда. Зимой, помимо буерного спорта, не расставался с фигурными коньками – на льду, равных ему не было. Я как-то посоветовал ему замёрзший пруд где-то за городом (проблемы с катками). – «Ну, что ты, Коля, нам нужен хороший лёд…» (Нам – это он о своей супруге, также, увлекающейся этим спортом – великолепной Алле Андреевне). То, что, кроме этих постоянных увлечений, Юрий Германович был опытным инженером – конструктором, начальником отдела этого бюро при Дальзаводе – даже нет смысла упоминать. Глубочайшие знания теории и практики в расчётах конструирования, хорошо и интересно, показаны в его книге о Приморском ЦКБ. Тематика работ под его управлением – самая разнообразная – от транспорта до ракетостроения. Это надо читать – комментировать отказываюсь. Несколько книг, написанных Ю.Г. о парусном спорте, бесспорно, являются бестселлерами. Такими же, являются и его статьи в журнале «Катера и яхты», постоянным автором которого, он являлся.

Когда мы впервые встретились в яхтклубе ТОФ, Юрию Германовичу было всего 47 лет. Он только что вернулся «с картошки» (времена, когда на помощь колхозам направляли все государственные организации). В свойственном Ю.Г. отношению к любому делу, на отведённом им участке, устроились с максимально возможным комфортом, включая жильё и питание. Это было так организовано, что никто не роптал, не рвался домой и т.п. Наоборот – поездку на это мероприятие считали неким знаком везения.

Познакомились и сразу: «Если я тебя на яхте буду называть по имени-отчеству, то потеряем драгоценные секунды. Поэтому – без обиняков: на «ты» и по имени. – Юра!» – Так и началась наша многолетняя дружба с этим уникальным мастером. Обо всём, связанном с Юрием Германовичем, конечно, не расскажешь. Все яхтенные страницы моей жизни, так или иначе, пересекаются с примером этого человека. Под его напором, я сдал непростые экзамены на яхтенного рулевого первого класса, а затем, через положенное время, и на яхтенного капитана. Требования к яхтсменам, выступающим на первенстве Приморского края, а позднее и в Кубке залива Петра Великого включали в себя наличие таких документов у капитана и старшего помощника. Так, я невольно обогнал своих друзей в квалификации, но сильно разгрузил проблему с допуском на эти регаты. Более 30-ти лет наш экипаж яхты «Вега» продолжает дружить и встречаться, несмотря житейские ветры и бури.

Слева направо: Виктория Волошина, Юрий Германович Пивоваров, Люба (моя скво), Таня (супруга Н.Н.), Николай Николаевич Соцков, я, Семён Ильич Гордеев, Феликс, Виктор Иванович Лактюнкин. Сидят: Алла Андреевна (супруга Юры) и Татьяна (супруга В.И. Лактюнкина). Фото сделано Александрой, которая за кадром, и детки – точно её (внуки В.И. и Татьяны). Напротив Татьяны преданно смотрит ей в глаза собачка по прозвищу Мальчик – прибилась к ним в электричке, пришлось забрать домой

Виктория Волошина – навсегда в памяти, когда 40 лет назад оставили с ней яхту «Вега» на якоре в бухте Боярин, на острове Русском, а сами отправились пешком к проливу Старка, смотреть, как Семён Ильич в мокром гидрокостюме с помощью уникального самодельного подводного ружья, добывает нам завтрак. Убедившись, что С.И. ещё не скоро выйдет из этого состояния, я решил вернуться к яхте. И, неожиданно увидел бегущую по тропе Викторию, которая должна быть, вообще-то, на борту. – «Коля, яхту сорвало с якоря и выбросило на мель! Оказалось, что почувствовав удары килём, она оценила обстановку, прыгнула за борт, доплыла до берега и побежала за помощью. Истинная амазонка! В то время мы были, конечно, несколько стройнее и моложе. Вот такие отважные дамы были в нашем экипаже!

Абсолютным кремнем нашего содружества, безусловно, являлся Юрий Германович. Для меня самым ценным являются его письма мне на электронную почту. Получал я их, в период моих длинных рейсов в портах, где была возможность приёма интернета. Юра всегда дорожил дружбой и считал необходимым поддержать меня, хотя уже давно из-за больших парусов я отошёл от яхтенных дел, да и встречи наши были не столь частыми, как в былые времена.

Юрий Германович за управлением яхтой «Вега» в 50-ти мильной гонке

Ушёл из жизни Юра, внезапно и неожиданно. Умер во сне дома. Болел дежурными для возраста болячками и даже раза два лечился в больнице. Вёл совершенно здоровый образ жизни – никогда не курил, а к спиртному прикасался только, делая вид для компании. Врачи сказали, что его организм достиг своего предела. Сегодня ему исполнилось бы 87 лет. Через год не стало и Аллы Андреевны. Какие они были красивые люди!

Днём с новым матросом поднялись на марсовую площадку бизань-мачты. Подняли туда лобзик, взятый мною из дома, кабель питания и отремонтировали настил с его клот-планками. И, конечно, подрезали края досок у буртика периметра площадки, чтобы пальцами можно было надёжно ухватиться.

02.05.25. Подъём в 5 утра. Палуба. Ветер. Ход под двигателем 7 узлов. Удачно сохранилось моё ведро на длинном кончике для зачерпывания забортной воды. Два пластиковых (забота добрейшей Тамары Дин-Дюновны, всё также работающей на камбузе «Паллады») добавляют этот комплект для обливания. Ходьба по палубе (бег, что-то не котируется), комплекс прежних упражнений для корпуса, рук, ног, подобие растяжки – всё это жалкие следы былой энергии. Как же я успел так облениться? Недаром, гуру здорового образа жизни, личным примером на передачах по тв – доктор Мясников, сказал, что организм мгновенно улавливает доброе к себе отношение и начинает тут же сибаритствовать. В моём случае – это сто процентов. Вчера в первый морской день, было ещё хуже… Сегодня – уже сдвиг в сторону нагрузок, чуть выше. Прокрутил резиновый бинт всеми способами и вылил на себя 5-ти градусной воды. Начинаю оживать.

Днём проверил со старшим матросом-рулевым Фёдором Поповым (в штате, но типа трениза) проводку фалов и оттяжек между топов мачт для флагов расцвечивания. Всё работает, блоки на мачтах живые. Ближе к концу дня провёл занятия с частью курсантов на тренажере по укатыванию прямого паруса. Впечатление – нуль-эффект. Но, хотя бы так, что-то стронулось.

03.05.25. Обычный рабочий день с брасопкой реёв на фордевинд. Дрейф. Место: Татарский пролив. В 12 дня пкм-2 объявляет что-то на эту тему, но я невнимательно к этому отношусь. Погода хмурая с осадками в виде дождя, как через мелкое сито. Тем не менее, осуществили подъём курсантов на марсовые площадки и спуск с другого борта. На бизани только один курсант сомневался – подниматься на мачту или нет. Убедил подниматься со мной рядом. До середины вант дошли, но, тут он упёрся – дальше не могу, голова кружится. Пришлось спуститься. Но, хотя бы так. А на гроте 8 человек отказались и никакие уговоры не помогают. Всё это знакомо и ушлых ребят становится всё больше. Мер воздействия, конечно, нет никаких. Всё это должно, по моему мнению, выявляться на уровне медкомиссий. Но, есть опасение, что будет вечный недобор – поколение, убитое друзьями «Билла». Но, есть реальные смельчаки – могут преодолеть страх. К сожалению мало.

04.05.25. Воскресенье. Дни недели, как и раньше, различаются по еде в столовой. Каждому дню – своё, и не меняется никогда. Питание, на мой взгляд, очень хорошее. Качественное, вкусное и более, чем в достаточном количестве. Думаю, что далеко не у многих такое дома.

С утра погода ясная, но холодно. Я надел на свитер верх от полукомбинезона и поверх всего – безрукавку-дутыш с капюшоном. Но, всё равно продувает. И руки стынут. Но, деваться некуда. Матрос Фёдор занял место на бейфуте (поворотный механизм рея на мачте), оседлал его и ждёт пионеров. А я на марсовой площадке их встречаю. Несмотря на мои утренние махи перьями, резиной и т.п. – чувствуется тяжесть при подъёме и особенно при переходе на площадку. Где они, мои взлёты, когда марс, я вообще не числил никак. Туда-сюда без передышки для ремонта и прочего, вообще без внимания, что это всё-таки, какая ни есть, а высота. Сейчас поднялся, отдышался, посмотрел вверх на салинг – ведь придётся и туда. Но, м.б., удастся подкачаться.

Пионеры разошлись по нокам нижнего крюйс-марса-рея, отдали сезнёвки, толкнули парус, затем выбрали в чехол (вот где пригодились вчерашние занятия на тренажере).

После обеда в аудитории приём зачётов по устройству, ТБ и знанию точек крепления снастей на палубе. Я раньше не принимал участия в этих экзаменах, потому как знал, что вместо детишек буду сам им повторять свою лекцию. Но, боцман бизани занят работами и попросил его заменить. Вначале оказалось, что пока я опрашивал одного, другие экзаменаторы уже приняли зачёт у четверых. Зверствовать не стал – понятно, что народ освоит что-то, только со временем. И, если правильно отвечали на что-нибудь, ставил пятёрки. Зачем портить народу настроение. Всё равно это формальность. Ну, а раз поставил первым, то следующих уже не стоило убивать. Поэтому, вся группа – отличники, как на подбор.

05.05.25. Татарский пролив. Дрейф. Погода – ясно. Продолжение зачётов по парусному вооружению. Первые несколько человек, действительно показали хорошие знания. Следом за ними – уже отвечали невпопад, не понимая, что же у них спрашивают. Разрешал пользоваться чертежом на боковой стенке, который был рядом. Но, толку немного – такое впечатление, что не понимают, где на нём, что. Хотя всё перед носом и обозначения в том числе. В общем, нелёгкая участь преподавателей, выжимающих что-то, похожее на знания. Наверное, и сами мы, такие же были на бесчисленных экзаменах. Но, нам было легче – мы не были отравлены телефонным вирусом.

Принимать зачёты по точкам крепления снастей на палубе я отказался. Пусть боцман мачты мучается. Ему с ними работать. А, то, они думают, что если хорошие оценки за теорию, то и тут пройдёт. Но, знания по месту должны быть без ошибок.

Брасопка, аврал. Некая осмысленность проявляется. Подняли часть косых. Всё для тренировки. Через час убрали. Подготовка к заходу в Совгавань. Подкрашивание и зачистка всего. Много внимания планширям ограждения и парадным трапам. Мне бросаются в глаза всякие мелочи, типа размочаленных кончиков, закрашенной резьбы на винтах для медных барашков, небрежной укатки бухт на нагелях. Но, не вмешиваюсь. Мой бронепоезд на запасном пути.

Удивил молодой кит, развлекающийся тем, что подныривал с одного и выныривал с другого борта. Буквально в нескольких метрах замирал в вертикальном положении и грациозно совершал свои маневры. Думали, что это касатка, но спинной плавник очень небольшой. Хотел сбегать за телефоном – сделать фото, но вряд ли бы он стал меня дожидаться.
06.05.25. Татарский пролив. Дрейф. Мой подъём, как и в былые времена, чуть ранее 5-ти утра. Как ни странно, уцелело моё черпательное ведро на верёвке. Оно усилено сеткой, иначе не выдержит при затаскивании его по борту. И, моя приятельница всех палладовских лет – Тамара Дин-Дюновна, сумела добыть для меня три пластиковых ведра, вдруг, оказавшиеся дефицитом. Так что, проблема обливания была решена прямо с первого моего утра этого рейса. Вода около 5-ти градусов. Комплекс утренней разминки без изменений, но убавил количество повторов. Думаю, что через какое-то время всё войдёт в меридиан. Надо бы, после рабочего времени заняться ходьбой по палубе, но, что-то удерживает. Противное колено всё ещё выпендривается. Вроде притихнет, но вдруг, отдаёт неожиданным болевым синдромом.

На палубе массовая покраска надстроек, лееров ограждения и всевозможной мелочи. Приготовили три гребных весла ( память о парусных катерах, которыми были укомплектованы фрегаты Зигмунда Хореня). Вёсла предназначены для некоей пирамиды перед входным трапом. Удерживаются они турецкой маркой. Старую потеряли, сделал новую. На корме возле швартовного шпиля палуба в пятнах от подтёков гидравлики (вечная проблема с уплотнениями гидронасосов). Старший боцман пытается вытравить их всякой химией, но толку мало. Предложил изготовить плетёный мат, который прикрыл бы эти пятна. У боцмана бизани нашлась верёвка из полипропилена в начатой бухте. Прикинул, как это использовать. Надо надевать этот будущий коврик на шпиль, то есть, должно быть отверстие диаметром около метра. И от него, примерно на метровую ширину, само покрытие. Из разных вариантов, лучшим показался с использованием турецкой марки, с последующим её обносом по контуру многими витками всё этой же верёвки. В общем, с двумя курсантами сплели марку, примерили и обнесли по окружности. Чтобы не распадалась, прошили всю конструкцию крепкой нитью. Самым сложным было растянуть кончик, чтобы избавить его от колышек. Это доставило хлопот. Но, ещё не закончили – необходимо весь остаток бухты пустить на это дело.

07.05.25. Утро – по расписанию. В 5 утра палуба, стандартная разминка, бинт Мартенса, и 4 ведра на себя. Душ, зубы (импланты ждут, когда их увенчают – память об угощении сушёным фруктом на «Мире». Стармех, вечером на корме: – Коля, попробуй! … Короткий хруст – зуба нет).

С утра продолжили с двумя курсантами делать плетёный мат. Прошили крепкой нитью поперёк витки трёхпрядного троса. Позже, когда курсантов отправили на строевую прогулку, попытался прошить крайние витки вместе, чтобы не отваливались. Но, терпения хватило на половину окружности. Когда положим на место, просто уплотним – надолго ли, покажет время и интенсивность ожидаемых экскурсий.

В своей каюте оформил место для портрета своего дяди Абрамова Николая Васильевича. Уже традиционно, принимает участие в рейсах «Паллады» вместе со мной. В честь него меня назвали родители. Воевал Николай Васильевич, родной брат папы, около года – призван после освобождения г. Вязьмы Смоленской области. Успел отличиться в боях и выполнении разведывательных заданий. Награждён орденами Отечественной войны, Красной Звезды и двумя медалями «За отвагу». Сержант, командир взвода разведки. Всего лишь – 20 лет. (Год рождения 1924-й). Погиб 17 ноября 1944-го года в жестоком бою за освобождение Латвии. Почему – в жестоком? Есть рассекреченная выписка о погибших в этом населённом пункте (какой-то хутор, которого уже и на карте нет). Большой печальный список. Как хорошо, что сохранилась фронтовая фотография. Удивляет, насколько мы с ним похожи внешне. Когда я видел это фото в семейном альбоме, без всяких подписей, то узнавал себя. Сходство поразительное. Так что, мы с Николаем Васильевичем снова вместе на борту «Паллады».

08.05.25. День начался с подготовки к гостям. Поставили у трапа три весла такой пирамидкой и стенд с описанием судна. На кормовой шпиль надели плетёный мат и им прикрыли подтёки гидравлики на палубных досках. Конечно, нитки не выдержали этих перемещений и кое-где оборвались. Но, с прищуром, выглядит неплохо.

Старпом объявил парусный аврал. Все наверх, отдавать марселя и тут же их укатывать. Погода солнечная, ветра нет – как раз, для таких учений. Более-менее отработали на бизани – сказались, навязанные мною тренировки на палубном тренажёре. На остальных, как-то, без энтузиазма. По этому поводу старпом произнёс в ходовой рубке проникновенный спич с небесными карами в адрес боцманов и ископаемых матросов. Николай Иванович не понял, похвалили его или наоборот. Мне тоже досталось, что я разделил компанию с плотником на палубе и наблюдал за суетой на реях издалека. А, надо было, как бы – у мачты.

Наконец, курсантов отпустили в увольнение – включил телефон – весь в зелёных точках. Вместо дежурных фраз, отправил фото своего дяди Николая на фоне каютного иллюминатора. Со словами, что мы в Совгавани и завтра, в День Победы будем участвовать в Бессмертном полку в городе. В ответ получил от моих друзей аналогичные фото родных и близких – участников войны, погибших и доживших до Победы. Так что, неожиданно, в телефоне, вдруг, сформировался свой Бессмертный полк. Всем – низкий поклон!

Очень хорошая связь прямо из каюты. Интернет устойчивый. Конечно, переговорил с Машей – снова она куда-то собирается на Туманную гору со своей компанией. Миша подорвал спину и дома. Сеня – весь в своих делах. Рассказал ей для Семёна о наших геройских родственниках. Чтобы помнил и знал.

09.05.25. Главный праздник нашей страны и всех нормальных людей – победа над нацизмом в его логове. Трое близких родственников, не считая чуть более дальних, отдали свои жизни. Это самый старший брат мамы Михаил Фёдорович Сергеев. Успел прислать домой в Саратов солдатский треугольник (но, сохранился ли – неизвестно). Их эшелон попал под жестокую бомбёшку в первые же дни отправки и не осталось никаких следов – кто, как, где и т.д. Осталось у дяди Миши трое детей – Валя, красавица Маша и Юра. Всех я видел живыми, встречался в разных обстоятельствах. У Валентины Михайловны две дочери Наташа и Марина. У них самих соответственно – две дочери и два сына. С Юрой мы дружили и перезванивались, и встречались чаще всего. К несчастью, не так уж давно, он погиб в автокатастрофе, ночью, возвращаясь от кого-то из-под Саратова, хотя водитель был очень хороший. Причину до сих пор не знаю. Его супруга Таня на звонки не отвечает. У Юры сын Миша и дочь Катя. По фотографиям и отдельным рассказам о них, что-то представляю. Но не встречались. По информации (ещё от Юры) они живут и работают в Королёве под Москвой.

Дочь Михаила Фёдоровича, Маша – безусловная красавица (вся в маму Анастасию). Много фотографий, когда она с мужем (Борис Угаров – моряк, офицер, североморец) приезжали к нам в Курск и они нянчились с нашей Машей. На юбилей Марьи Михайловны (80 лет) я оказался в отпуске дома и она в этот момент позвонила. Много говорили о разном. В этом же возрасте она ушла из жизни.

Валентина Михайловна – старшая дочь д.Миши, уехала к своим дочерям под Выборг – там и похоронена. Дочери вернулись в Саратов. Марина сейчас живёт у старшего сына в Аргентине. Наташа в Саратове со своей семьёй. Мы все виделись, когда «Надежда» приходила в СПб на 300 лет и внучки М.Ф. приезжали довольно часто из Выборга ко мне на фрегат со своими детьми.

О своём дяде Николае Васильевиче я уже написал, что мы с ним (с фото) уже не первый раз в море.

Непросто, из родственников, отдавших жизнь за Родину, было определить племянника моей бабушки. Его фото попадалось мне в семейном альбоме, с весьма разборчивой надписью на обороте. Но, подпись из-за почерка можно прочитать на любой лад. Наконец, сообразил обратиться к давней приятельнице нашей семьи Зое Владимировне Чумаковой. В одно время она занялась архивными поисками истории своей семьи и добилась потрясающих результатов – практически до 17-го века. Оказалось, что такие поиски, совершенно не простое дело. Надо уметь и знать, куда обратиться, вплоть до платной информации. И всё это у неё получалось и немало в этом преуспела. Собственно, как и всем, чем бы не занималась. Когда-то, в дефолтные времена занесло в начинающую автошколу, организованную общим знакомым. Увидела, что обучающие водители, при оформлении слушателей не могут связать двух слов. Те, и не идут. Предложила, как надо вести собеседование. – Ну, тогда, сама и веди… От желающих отбоя не стало. Перечислить всё, за что бралась – отдельный труд. Но, всегда добивалась самых лучших результатов. Стала профессиональным гидом – руководителем туристических групп. Попасть в группу, которую она ведёт на горы Приморского края, или там же, в бухту Карпинского, или везёт в качестве экскурсовода в Дубай, Таиланд, Китай и т.п. – считалось большой удачей. Не говоря о профессионализме в работе по специальности. Высшее образование – инженер по деревообработке, умение понять главное в организации производства и менеджменте – равных не было.

Вот и я, как-то пожаловался, что не могу понять фамилию по подписи, в общем-то разборчивой, но слишком много вариантов.

Зоя Владимировна в очередном вояже по странам и континентам

На следующий день, на основе кворума архивных соратников, я уже получил фамилию лётчика, выписку из учетной карточки и номер авиаэскадрильи, в которой тот проходил службу. Помогло и относительно редкое отчество – Ермолаевич. Причём, таких полностью совпавших, оказалось двое. Оба одного года, оба младшие лейтенанты, одинаковые ФИО и один день гибели на войне.

Но, один командир взвода, а другой – лётчик 7-й ОАЭ. Зоя мне сказала, что понятно – этот НАШ!

Мл. л-т Катцов Борис Ермолаевич (7 ОАЭ). Погиб на самолёте ИЛ-2 14.04.44 г.

Волею случая, я оказался в Москве в феврале 25-го года и мы с моим дв. братом Юрием Владимировичем Сергеевым посетили музей на Поклонной горе. Благодаря помощи сотрудника, который там занимался уточнениями данных, племянник нашей с Юрой бабушки, младший лейтенант Катцов Борис Ермолаевич, погибший на самолёте Ил-2 14 апреля 1944-го года внесён в зал памяти, где фотографии тысяч воинов размещены на гигантском экране. При набирании его имени в компьютере, здесь же установленном, фото высвечивается отдельно на весь этот гигантский экран. А на компьютере – все установленные данные.

Мало того, при перебирании одного из посылочных ящиков, обнаружил свою запись на листе бумаги, переписанную с оборота отсутствующей фотографии, которую я помню хорошо глазами – этакая сепия 1945-го года. Автомашина Виллис, сбоку стоят: подполковник и, видимо, водитель. А, на обороте надпись. Разборчивая, но со следами клея. Когда отлепляли её, то несколько слов повредилось. Но, содержание отчётливое. Адресована моей бабушке Ефросинье Егоровне от брата подполковника Ермолая и супруги Софьи. Понятно, что это родители лётчика Бориса.

И как жаль, что Зоя Владимировна не увидела это фото (нашёл отсканированную копию) и этот текст на обороте. Совершенно неожиданно, утром 24-го апреля 2024 г., умерла от кровоизлияния в мозг. (Буквально днём ранее, мы ездили на Русский остров. Прошли тропой к бухте Карпинского. Обсуждали ближайшие планы, разговаривали, в т.ч. и про здоровье – никаких жалоб, прошла диспансеризацию, собиралась на неделе с группой в Китай, полна оптимизма…). Вечером прислала фото багульника, увиденного на сопке. А утром её не стало. Успела позвонить подруге, которая была неподалёку, та прибежала, вызвали скорую, что-то там оказывали, но ситуация развернулась, как с Андреем Мироновым, во время его спектакля, где-то в Прибалтике. Разрыв аневризмы головного мозга. Сказать, что все мы, её друзья, от этого известия обалдели – ничего не сказать. Я, и до сих пор не представляю, что её больше нет. До чего же, несправедливо поступает судьба…

Навсегда…

Несмотря на то, что много желающих принять участие в шествии Бессмертного полка не нашлось, я надел форму с погонами капитана первого ранга и посчитал себя готовым. Николай Кузьмич (капитан «Паллады» Зорченко Н.К.) вместо кепки выдал мне свою запасную белую фуражку. Плотник Александр помог к рамке приделать рукоятку, и мы с ним отправились на автобус. Дорога до города Совгавань от причала, конечно, не дорога, а направление. Наверное, она сверх второстепенная – отсыпана грубой щебёнкой и лунной пылью. Как энтузиасты по ней попёрлись пешком – не представляю.

Автобус привёз нас в центр (памятник Ильичу). Вначале я место не узнал, но спустя время вспомнил, что нас сюда возили уже на небольшой фуршет в какой-то офис, года три назад. Вокруг праздничная атмосфера. Погода шикарная – солнце, ветра нет. Много жителей с цветами, фотографиями на палках. Барабанщицы в белом – красотки. Построились – наши курсанты, около 30-ти человек впереди, сразу за барабанщицами и пионерами в плащ-палатках. Я замыкающий с своим дядей Колей в руке. За мной группа моряков в форме с наградами и тоже с фотографиями в руках. Познакомились – это ветераны Совгаванской ВМБ. Здесь, пока не приложил руку «мой друг Билл, понимаешь…», базировалась 28 дивизия апл, которой одно время командовал Валерий Дмитриевич Рязанцев, будущий вице-адмирал, зам ГК ВМФ РФ по боевой подготовке. В не столь далёком 1971 году (по астрономическим меркам), мы были на 45-й дивизии апл на Камчатке, дружили довольно тесной компанией, пока ещё не будучи старшими офицерами. Валера Дружинин, Толя Комарицин, Гена Нестеров, Валера Дорогин – все впоследствии заняли крупные должности (Рязанцев и Комарицин стали заместителями Главкома ВМФ, Дорогин – Командующим Камчатской флотилией. То, что все прошли через должности командиров апл – само собой). Я, хотя и был всего лишь лейтенантом, а они уже кап-леи, но это общению как-то не мешало. Тем более, что с Валерой Рязанцевым мы были главными забойщиками в водное поло в местном бассейне, что, наверное, придавало мне некоторый вес.

В общем, получилось так, что я, замыкая строй курсантов с Николаем Васильевичем (он на портрете, конечно), шёл, как бы во главе этой группы моряков-подводников. Со всех сторон, радостные жители Совгавани шли рядом, без конца снимая всю процессию на телефоны.

Наконец, все окружили центральную площадь с красивой стелой посвящённой Дню Победы. И вот тут, началась скучная часть замечательного праздника. Важные персоны города, стоящие на трибуне, начали что-то говорить в микрофон. Кроме бубнящих звуков из громкоговорителей, разобрать которые невозможно, никто ничего и не понимал. И длилось это усыпление целый час. А солнце разошлось (совсем по-Высоцкому: …- Вы, граждане уймитесь и разойдитесь… – Ну, мы с Серёгой и разошлись…). У нас один из курсантов получил солнечный удар. Мы его подтащили к скамейке, что рядом. Добрая совгаванская самаритянка поделилась бутылкой с водой – ожил. Но и у детей, которые стояли возле памятника в почетном карауле, тоже случилось нечто подобное. А эти бубнят и бубнят. Народ вокруг сильно поредел. За это время мы познакомились с председателем морского собрания Совгавани (к сожалению, не уловил его имени-отчества). Вспомнили былую мощь Тихоокеанского флота и бывших командиров. Оказалось, что с моим будущим начальником ЭМС Беловоловым А.А. они служили здесь вместе.

Наконец, по какой-то команде, наших курсантов отправили из этого периметра. Мы с плотником – за ними. А на площади начался концерт и судя по доносившемся звукам песен и пляскам – очень даже неплохой. Но, увидели его только остатки могучего, час назад, шествия. Прокол организаторов. Утомили народ. Конечно, необходимо в такой торжественный день, говорить и вспоминать, но, надо и голову включать. Дорвутся до микрофона и потекли речи рекой. Ну, и чередовали бы их, хотя бы концертными номерами. Да, мало ли чем. Психологом не надо быть, чтобы уловить – народ от гула из громкоговорителей устал и редеет на глазах…

И совершенно, непонятно, зачем нас, вместо этого концерта, отправили к автобусу, который пришлось ждать полтора часа. Единственная радость курсантам – после этого ожидания им разрешили увольнение. А уж, как доберутся – 4 км не расстояние.

Пока был интернет, отправил фото, сделанное плотником, своим друзьям. В ответ получил личный Бессмертный полк! Все прислали фото своих замечательных родственников – и отдавших жизни, и уцелевших в страшных боях. Все лица – тех, военных лет – красивы, необыкновенно! Сохраню, обязательно.

Получил массу поздравлений с юбилеем Победы, и сам отправил, не меряно. Все для меня дороги без исключений. И всё-таки, хотел бы ещё раз поблагодарить людей, нашедших время в своей сверхзанятости, уделить мне своё внимание. Это, мой дорогой, любимый и безмерно мною уважаемый конструктор большинства современных больших парусных кораблей Зигмунд Чеславович Хорень.

Зигмунд Хорень и я на «Мире» (примерно 2011 г.)

Вот судьба одарила меня счастьем дружить с этим выдающимся человеком! Скоро ему исполнится 83 года. Но, его энергии, бодрости, оптимизму позавидует любой. Незабываемы наши с ним встречи в Гданьске, Сопоте и Гдыне (Когда ещё западный мир не ударился головой). Навсегда в памяти его экскурсия по Сопоту и Гданьску. Его гости с Мира – Костя Попов, стармех Борис Леонидович, второй пкм Наталья Белоконская – все мы поместились в его скромную машину, не помню, уж, какой марки. Помяв, при развороте придорожный столбик (главный конструктор парусных гигантов, таких, как пятимачтовый Ройял Клиппер – не обязательно ас вождения) – получили такую содержательную экскурсию по окрестностям Зелёной Гуры (где проводился знаменитый фестиваль песни в советское время), с посещением рыбацкой деревни на берегу залива, уникальных мест в самом Гданьске (например, симпатичный кривой дом). В тот раз он показал нам на горизонте узкую линию косы, отгораживающей залив от Северного моря. Поэтому, здесь не бывает сокрушительных штормов и местная погода, также определяется этими особенностями.

Дважды Зигмунд отправлял меня на работу на парусники, которые он курировал как конструктор – Ройял и Стар Клиппер. Опыт – бесценный. И, если на первом, он сам возглавил операцию в Карибском море по настройке 5-ти мачт рангоута, то, во втором случае, в Коломбо – постоянно заботился, что и как, у меня, на этой гигантской баркентине. И, когда, на Россию окрысилась вся западная гомосятина и Дойчебанк удержал мою зарплату, то Зигмунд добился перевода на свой счёт, постоянно держал меня в курсе попыток перевести деньги. В конечном итоге перевёл их мне через Нью-Йорк. Не столь давно, Зигмунд Чеславович, снова предложил мне принять участие в работах на Рояле, в Греции, по приглашению технического директора компании «Стар Клипперс» мистера Виспи Дартулава, который, оказывается был хорошего мнения о работе «русского риггера» (По информации Хореня. А, я-то думал, что тот, вечно, мною недоволен, что я на пять минут раньше спускаюсь с мачты. Но, капитан Утицин Сергей Викторович, на эти заклады не обращал внимания). К сожалению, пришлось отказаться – карты «Виза» и др. заблокированы.

Я, конечно, Зигмунда тоже поздравил, но сделал это, по возможности, аккуратно. Кто знает, как там у них с выслеживанием людей, помнящих историю. Как бы, не навлечь на него неприятностей. Хотя, таким титанам, как Зигмунд, мелкие шавки у власти – никто, и звать их никак.

Пришли поздравления и от ректора Морского Государственного Университета Бурова Дениса Викторовича, и, от капитана «Крузенштерн»а Ерёмченко Михаила Петровича, который сейчас на переходе от Кейптауна на Маврикий, и от главного хирурга госпиталя МО в Москве профессора Евсеева Максима Александровича, и, от писателя, выдающегося путешественника и ветерана СВО, Григория Кубатьяна, и, от старшего механика «Седова» Александра Васильевича Лебедева, и старшего боцмана «Седова» Владимира Алексеевича Рядных, и от моих друзей экипажа «Мира» (ох, как их много! – горжусь очень)…

Денис Викторович Буров – ректор МГУ им. Невельского и Евгений Викторович Муравьёв (мой вечный напарник по яхтенным вахтам и просто – хороший друг) на фестивале морских профессий в тренажёрном центре Морского Университета

Капитан барка «Крузенштерн» Ерёмченко Михаил Петрович на мостике

На борту «Крузенштерна» с профессором, д.м.н. Евсеевым Максимом Александровичем (судовым врачом, между прочим, в этом рейсе в Марокко)

Григорий Степанович Кубатьян на палладовском марафоне (42 км) в кругосветном плавании. Слева его пытается догнать Лена (ручки-ножки!) Камратова. Почти успешно!

Два капитана: Юрий Александрович Галкин и Виктор Николаевич Антонов (к обоим питаю безмерное уважение!)

Лебедев Александр Васильевич – стармех «Седова» (беру с него пример – он старше!)

Владимир Алексеевич Рядных – старший боцман «Седова» у брашпиля. (Ему я тотчас позвонил для совета, как мне быть на этой должности на «Крузенштерне»)

Так, стоп! Иначе придётся перечислять всю свою телефонную книгу. Это я не к тому, что мне менее дорого внимание, не отмеченных моих друзей. Все они – реальный цвет России, мне очень дороги – это и мои подводники, и практиканты Мира и «Паллады», моряки и яхтсмены. В том числе, и разбросанные по странам и континентам, но верные подвигу своей Великой Родины. (Назвал бы имена, но как знать – не навредить бы…). Надеюсь, все меня поймут и простят. Ещё раз спасибо, друзья, и всех – с нашим праздником – 80-летием Великой Победы.

10.05.25. Поздравил с днём рождения и вступлением в наш клуб двухтопорников (77 лет!) Валерия Федосеевича Колесника – ветерана стратегического подводного флота, до недавних дней работавшего по нашей специальности в ведущем НИИ в Сосновом Бору. Живи Валера долго (не накаркать бы! Уже боишься всяких своих пожеланий – не сглазить сдуру…). Нашей с ним дружбе, практически 60 лет. А «Уж, сколько их, упало в эту бездну…» – всё на наших глазах.

Колесник Валерий Федосеевич (яхтенный рулевой 1-го класса) и Пивоваров Юрий Германович – капитан яхты «Вега»

Погода – морось, переходящая в дождь. Тем не менее, зачем-то устроили учения по отдаче прямых парусов. Оно, конечно, надо, но я не оценил. Меру надо знать по погоде и навыкам пионеров. Навыков нет. Погоды нет. Гонки с парусами нет. Ещё и холод собачий. Для чего всё это.

В 12 снялись со швартовов. Проводов никаких – только случайная семья с двумя детками и стая бродячих дворняг, которых накормили на всю их оставшуюся жизнь. Подняли несколько косых для показа и пошли в сторону Ванино. Встречный буксир изобразил фонтан приветствия своими водяными пушками. Развернулись и пошли куда-то.

11.05.25. Погода по сравнению со вчерашним днём – ударилась в лето. Аврал, поставили нижние марселя, фок и грот. Я с тремя курсантами переоснастил контр-бизань. Провели горденя и переставили сезни, так, чтобы легко прижимать укатанный парус к мачте. Подняли контр-бизань по гафелю и, сам гафель, наконец-то, перевели на стальной топенант, потравили дирик-фал. А то, ведь, неизвестно, сколько лет висел на этой верёвке, которая должна применяться только при работе паруса. Вес гафеля около тонны. Много несуразностей, пока меня не было. Что-то, всё не так.

Рано или поздно – аврал по убиранию парусов. Бизань со своим единственным марселем справилась легко – результат тренажёра на палубе. У остальных – полный трамбл. На мачтах по одному матросу. Конечно, не хватает для обеспечения. Ничего не поделаешь. Кому-то надо изничтожить флот – и, успешно к этому движутся. Начиная со смешных зарплат и включая заботливое Министерство здравоохранения. Отбор по космическим критериям за непомерную цену, к тому же (например, фгдс, как обязательное дополнение к медкомиссии – 5 тысяч и сама м/к, ранее стоившая не более 4-х т, теперь 10,7, а всё – ок. 18-ти). Мне при нормальных показателях (анализы, узи всего и т.п.) дали медкомиссию на полгода без объяснения причин. (Возраст, конечно, о чём не говорят.). Перед этим ещё и повыпендривались от души – принесите заключение от того и того. Пока мы с Николаем Ивановичем (ему 75) флот спасаем. Но, ничто не вечно – не опомнятся в высоких кабинетах – встанут эти продвинутые ледоколы, газовозы и прочие контейнеровозы. Без простых матросов и мотористов ходовой мостик – просто тумбочка на ровном месте. Это раньше был стимул – попасть в загран, увидеть мир и т.п. Сейчас разносчик пиццы, зарабатывающий в пять раз больше нашего плотника, всё это может себе позволить без проблем. На фестивале морских профессий много чего прозвучало, но, как-то скромно вот это самое обошли. Что всё – не просто так. Дадут жизни медкомиссии и компьютерные тесты (платные тоже) для десятка сертификатов. И ещё не факт, что успешно.

12.05.25. Южная часть Татарского пролива. Ветер, волна – почти встречные. В 5 утра начерпал воды, только начал махать перьями, как на мостик позвал старпом Сергей Анатольевич. В бытность капитаном «Паллады», когда Николай Кузьмич был врио ректора Дальрыбвтуза, С.А. время от времени приглашал меня на мостик для обсуждения погоды, парусов и т.п. Сейчас у него вахта с 4-х до 8-ми. По старой схеме оценили лучший курс в условиях карты ветра и что нас ждёт. Конечно, я, как и прежде, не лез со своими суждениями и соглашался с вариантами старпома. Тем не менее, профессиональное общение всегда интересно и выводы С.А. вполне совпадают с моим молчаливым мнением. Думаю, что и ему интересно обменяться соображениями по прогнозу. А то, на мосту только рулевые и вперёд смотрящие – курсанты, ещё не набравшие опыта.

Вода за бортом всё такая же – холодная. Но, я ещё минут пять после обливания прогуливаюсь по палубе, пугая случайных курильщиков. Они, вроде как, неандертальца увидели.

Весь день, какое-то подобие шторма, в котором «Паллада» идёт навстречу волне. Обычные работы на палубе. В аудитории учебные занятия. Вот в ней в это время не очень комфортно, но народец оморячивается, терпит и что-то там познаёт.

Я занялся чехлами на швартовные гаши. (Гаша – название трёхметрового огона на швартове, который накидывается на береговой швартовный пал или пушку). Новые швартовы, которые заплетали в гаши ещё под моим руководством, имеют защитные чехлы от береговых кнехтов, надетые заранее, перед плетением. Их берегут и правильно делают. Бухта швартова длиной в 200 метров стоила 600 тыс.

Поэтому старые используют до последнего их сопротивления. Естественно, вид у них страшненький. Чехол решил делать примитивный. Обернуть куском паруса, набить просечкой отверстий и зашнуровать. Взял двух пионеров, но лучше бы сам. Всё получилось, но коряво. Придётся переделать.

После вечернего чая (который перед приборкой), Николай Кузьмич по трансляции объявил о прохождении места в Татарском проливе, где погибла в 1953 году дизельная подводная лодка Сахалинской флотилии. Не вышла на связь в установленное время. Предположительно, от мины (незадолго перед этим была информация о появлении всплывших мин). Эхо войны. Курсанты построены по правому борту. Венок, гвоздики. Головные уборы снять! Почтили память 53-х человек. Пришла в голову мысль, что из нашего училищного класса, оставшиеся 9 живых – большие везунчики. Все прошли через службу на апл – никто не искал тёплых мест. И были в неслабых переделках. Горжусь причастностью к этому клану. Светлая память ушедшим.

13.05.25. Погода какая-то невнятная. Волна, качка, пасмурно. Но, в духе советского времени – как лет 60 назад по радио – приступаем к водным процедурам! Надо же, какие были передачи с утра – начиная с физзарядки, включая Пионерскую зорьку и множество других. В принципе понятно, откуда берутся балбесы – они этого ничего не слышали. Телефонно-блогерская шизофрения. Это я к тому, что приходится контактировать с этим народцем и удивляться. Днём продолжали заниматься облагораживанием изношенных швартовов. Нарезал длинных полос из старых парусов, свернул рулончиками и забинтовали этим делом несколько гаш полностью. Это гораздо эффективнее, чем, как на фоке, где обшивали чехлы. Никакие нитки не выдержат нагрузки на причальных тумбах. Осталось перевернуть бухты и проделать то же самое с другой стороной.

В это же время, на квартердеке (палуба бизани) начали обивку старой краски на гике. Гик над палубой более, чем на 2 метра – понятно, что такая работа от слова – никак. Поставил пионеров на топенант – подняли его с треноги и нок положили на палубу. Другое дело! В голове громадьё планов по усовершенствованию всяко разного на контр-бизани. Один из них – дирик-фал поменять концами. Эту снасть загонял в систему блоков ещё я, и как знать, что с её износом – висел же гафель на дирик-фале не один год и дела никому не было.

14.05.25. Туман плотный – со всех снастей и реёв, едва ли, не дождь из крупных капель. Но, понятно, что к обеду, солнце его победит. Так и вышло. Легли в дрейф. Продолжили клетневать гаши швартовов. Новый народец с изумлёнными глазами (меняются каждый день – учебный план выполняется неукоснительно). Ничего, и этих научим. Удивляет, конечно, дикий инфантилизм некоторых. Уж, казалось бы, примитивный выбленочный узел – практически, единственный от них требуемый – запомнить не в состоянии.

По просьбе старпома с незаменимым матросом Фёдором занялись ремонтом гладильного агрегата в прачечной. Износ до дыр прижимного полотна на вращающемся валике. Сняли, вырезали по форме из простыни такое же. Обшил края на швейной машине. Чуть прокопались с обратным монтажом, но всё получилось. Машинистка по стирке белья (должность такая) довольна. Старпом тоже, потому как от команды до исполнения прошло не более часа. А, то ведь, иногда подобные работы выполняются в два притопа – три прихлопа, с вытиранием пота со лба.

15.05.25. Идём куда-то на юг. Уже широта по объявлению в обед около 40 градусов. (Владивосток находится на 42-й. Один градус – это 60 миль). На свои утренние качалки уже выхожу без утеплённой куртки. Поверх спортивной с капюшоном надета простая с молнией и небольшим начёсом. Я её купил лет 40 назад за 10 рублей вместе с брюками в центральном универмаге на Ленинской. Качество – поразительное. Уж сколько ей досталось в бесчисленных яхтенных гонках и походах. Брюки из такого же материала давно где-то потерялись на одной из яхт. Но на куртке до сих пор ни одной потёртости и молния работает безупречно. Карманы, в которые всегда было насовано инструментов, перчаток и верёвок, ни разу не надорвались. Написал всё это и, думаю, а ярлык, что бывает где-то под воротником, цел или его вообще никогда не было? Снял с сушилки – удивительно, ярлычок на месте. Никогда не обращал на него внимания. Вот что на нём отпечатано с двух сторон: буква F в круге, 100% spun polyester, see reverse for care. С другой стороны отпечатано: machine wash cold gentle cycle tumble dry low. Do not bleach wash dark colors separately. Размер ярлыка 10×20 мм, рядом с ним вшит ещё чёрный, на котором еле улавливается тиснение неких значков – видимо для стирки.

Вот такая моя реклама неизвестному производителю. По-моему, Китаем здесь и не пахнет – ещё в ту пору не наступило время. На снимке ниже, на яхтенной регате – куртка на авторе (за румпелем). Слева и справа – заслуженные соратники по яхтенному делу, мастера парусного спорта Василий Трофимович Коваль и Евгений Викторович Муравьёв.

Днём объявлен аврал с постановкой прямых и подъёмом косых. В этом проблем нет. Они появились с началом уборки парусов. Только, я засобирался на рей к курсантам, как боцман мачты решил по-своему. Отправил меня «в обоз» – укатывать крюйс-стень-стаксель, а сам пошёл наверх. Я не стал особо сопротивляться. После укатки стакселя занял место на трубе для наблюдения за действиями курсантов. Всё как всегда – одни, что-то пытаются, другие тупят беспросветно. Попытки повлиять на нокового левой руки нижнего марса-рея – безуспешны. Вообще, не понимает, что делать. И это, несмотря на тренировки на тренажёре, который мы с Фёдором срочно утащили на корму, зная, что от укатывания прямого паруса никуда не деться. Успели какое-то количество курсантов через него прогнать. Конечно, когда они выходят на рей, их что-то парализует. Снизу – кричи – не кричи, что им делать – почти бесполезно. Ноковый зашевелился, но, второй от него, всё в той же стадии паралича.

Правая рука рея более успешно справилась. Закатили свёрток паруса на рей. На верхнем марселе тоже всё получается, но на финише затупили. Самая лёгкая часть укатки – центр – по какой-то причине осталась висеть вне рея. Её и прихватили сезнёвками. Наконец, правая рука с помощью поднявшегося к ним боцмана, управилась с парусом.

Освободившихся курсантов отправили на помощь гроту, т.к. там надо укатывать три паруса. Рано или поздно – победили. Под эту суету тренажёр утащили от нас вместе с опорной бочкой. Название, конечно, громкое, но эта конструкция позволяет на палубе показать и втолковать курсантам, что надо делать на рее. Я её придумал лет 5-6 назад. Это доска, имитирующая рей и два металл-леера из алюминиевых трубок. На одной привязан кусок паруса и закреплены сезнёвки. К другой они крепятся выбленочными узлами. Парус выбирается на эту доску до появления внутреннего чехла (мешка). В него забивается набранное и накатывают на рей (на доску). Затем, рукой натягивают сезнёвку прижимая парус к рею и держась за неё. И другой рукой привязывают сезнёвку ко второй трубке. Боцман находится рядом, видит ошибки, поправляет. Худо-бедно, что-то до пионеров доходит. Жаль, что наверху они впадают в ступор. Но, через 3-4 таких фактических тренировок, большая часть соображает, что и как делать. Определённый процент – нет. Вспоминая наше кругосветное плавание на «Надежде» 20 лет назад, когда шли под всеми парусами, и периодически, то ставили прямые, то убирали, и как-то не видели в этом ничего особенного. Мы с боцманом Андросовым делили самые верхние реи – он на бом, а я на брам-рее. Курсанты тоже не отставали. Сейчас, я не взлетаю как в былые 50-55 лет (каким же, я был юным!). Теперь – со скрипом и лёгкими проклятиями, с передыхом на площадках, стараясь не уступать деткам.

16-17.05.25. Дрейф в Японском море в районе 38-й широты. Погода – дождь с прояснениями. Забортная вода по ощущениям около 15-ти градусов. Продолжаю реанимировать гаши измочаленных швартовов. Каждый день новые участники, которым я показываю и объясняю суть дела. По крайней мере, освоили затяжную марку – м.б. пригодится по жизни.

Учебный пкм Владимир Иванович объявил время обучения морским узлам. Своей небольшой группе от бизань-мачты показал несколько основных. Проявили, я бы сказал, вежливое любопытство. С тоской вспомнил своих мировских тренизов, которым реально, это было интересно. Но, система сама виновата. Когда-то, боцмана принимали у курсантов экзамен на матросов 2-го класса. Там требовались основные знания и умение такелажных работ. Тем, кто сдал – вручались реальные рабочие документы. И подход к приёму этих зачётов был совершенно иной. Знаешь – зачёт. Не знаешь – дело твоё. Это по учебному плану им натягивают оценки – деваться некуда. Ушлые телефонисты улавливают это мгновенно – никуда вам от нас не деться. А, когда касается реального дела – тут начинают задумываться. Они пока ещё не осознают, что рабочий диплом даётся только при наличии ценза (за 5 лет обучения – один год плавания). Не всем удаётся его набрать. А, чтобы не потерять всё нажитое, надо нарабатывать ценз, хотя бы матросами. Вот тут и нужны те самые корки. Но, почему-то, от этой системы отказались. Видимо, по сравнению с тестовыми экзаменами на вахтенных матросов в дипломном отделе МАП, это не соответствует требованиям конвенции. Но, в таком случае, новоиспечённые штурманы вообще пролетают мимо – не так просто пройти тест, не имея опыта. А так, какой-никакой – а документ о морской профессии.

Почти закончили клетневать гаши полосками из старых парусов. После обеда – никого из моей команды. Объявил по трансляции. – А что, надо было продолжать? То ли инфантилизм, то ли тупость, то ли хитрость.

Поставили прямые. К вечеру убрали. Укатали более-менее.

18.05.25. Место дрейфа – всё то же. Где-то в 60-ти милях от острова Уллындо (Ю. Корея). В 1996-м году на яхте «Караана» во время, т.н. Кубка Корейского моря, мы на него зашли. Обеспечивала ту регату, кстати «Паллада», во главе с Николаем Кузьмичом, на которой мы и познакомились. Прошло, не слабо так, 30 лет, но капитан всё тот же. Хотя, за это время Н.К. успел совершить очередную кругосветку капитаном «Седова» и даже, побывать довольно долгое время врио ректора Дальрыбвтуза, после чего совершил своё очередное плавание капитаном вокруг света (5-е или 6-е по счёту) на неутомимой «Палладе».

Да, и я, дурака не валял – успел поработать на автокране весь год дефолта, на «Надежде» – 8 лет, на «Мире» – 7, на «Ройял Клиппере» в Карибском море, на «Стар Клиппере» в Индийском океане, на «Палладе» – уже 9 лет, и на «Крузенштерн»е в Атлантике (большое спасибо за приглашение капитану Михаилу Петровичу Ерёмченко) – в должности старшего боцмана, на котором встретил свои 25 лет работы на больших парусных судах). Так мы и вращались все эти годы с Н.К. Зорченко на одной орбите. (Я начитался об освоении атома – можно Николая Кузьмича представить тяжелым надёжным позитроном в ядре, а меня непоседливым электроном, порхающим вокруг. Но так или иначе – нас связывают, те самые могучие внутриатомные силы, разорвать которые под силу только скорости света в квадрате, согласно Эйнштейну. Но такое невозможно – убедился, потому что пытался – хватило на полтора года).

Селфи с капитаном «Паллады» в бухте Постовой у памятника затопленной «Палладе» (2023 г.)

Отвлёкся однако. Красивый остров Уллындо (бывший Дежалет, где кипела вокруг Цусимская трагедия). Три км в высоту, 17 км по периметру. Мне понравился водопад, ледяная пещера, лепрозорий с выглядывающими из окон дамами и единственный на весь остров часовой в круглом фортификационном сооружении из мешков. На нашу просьбу (Василий Трофимович Коваль, его сын Женя и Муравьёв Е.В. – яхтенные соплаватели) сфотографировать – он убрал с ограждения сигареты, поправил форму, каску, М-16, бронежилет, принял бравый вид и кивнул головой – валяйте, дескать…

Аврал, по два прямых на каждой мачте плюс стень-стакселя. К обеду ветерок скис – укатали. Я принял участие на нижнем марселе. Для треноги-подставки гика с плотником сделали новые деревянные опоры. Силами представителей со всех мачт подняли гик топенантом и положили в новое гнездовье. И, конечно, не зачищенное место на гике попало точно на эти деревянные клетки. Была же умная мысль – передвинуть бочку, на которую тот опирался. Но мысли приходят и по-английски уходят. Придётся приподнимать над опорой.

Наша Маша

19 мая. День рождения Маши Абрамовой (а, ныне – Мокрушиной. Её муж Миша оставил меня последним в фамильном списке). Иногда, интересуясь – а, как там, Маша? – констатирую, что ей достались лучшие черты её бабушки, хотя иной раз, её и заносит. Но тут уж, чисто по-христиански, у кого по-другому – пусть бросят в меня камень… Маша всю сознательную свою жизнь идёт непроторенными тропами и многое у неё получается. Остаётся пожелать, чтобы всё это с лучшими чертами её мужа Миши, перешло и к их сыну Сенечке. Скоро меня догонит по росту, такой же увлекающийся всяко разным, как и его родители – все перспективы налицо. Хорошо бы читал бы побольше. С днём рождения Маша!

(И с днём памяти Пионерской организации! «Мой друг, Билл, понимаешь…» выплеснул с водой и ребёнка в своём реформаторстве – теперь имеем то, что имеем).

К сожалению, штатного начальника радиостанции нет. За него остался старпом – не хочу его озадачивать отправкой интернет-поздравления – у него своих заморочек хватает. Доживём до возвращения.

Продолжение работ по прихорашиванию судна. Это, конечно, мягко сказано – местами проводится самый настоящий капитальный ремонт. Меняют горденя, клот-планки, зачищают деревянные нагели, меняют частично планшири на ограждениях борта. Приподняли гик, чтобы зачистить место его касания с клеткой. Взяли его на топенанты и завал-тали. Я изготовил новые сезни для крепления контр-бизани. Яркая строп-лента с кончиками для её привязки. Опробовали – годится. Сделал лёгость для новой выброски из тонкого кончика (в 2 мм). Если нас поставят снова к кораблям, то надо будет крепить нос дополнительными швартовами с подачей их соседям. В прошлый раз свою штатную выброску подать не удалось – слишком тяжёлый кончик. Им вытягивают швартов и он должен быть прочным. Поэтому, надо делать выброску из тонкого конца, который будет проводником для более толстого. Но, и с лёгостью, не всё так просто (это утяжеление на самом деле, просто такой термин). Штатный, т.н. «обезьяний кулак» на большое расстояние (40-50 метров) подать не так просто. Этот шар, увлекая выброску, не всегда летит из-за неё, в цель. Надо нечто полегче, похожее на пращу. Когда-то, я оценил поданную на «Мир» с ледокола, лёгость из куска плотной резины. И, возвращая им выброску, почувствовал, как удобно получается. Наши красивые шары годятся только для относительно небольших расстояний и тяжёлых концов. Так что, оклетневал три куска старой резины от уплотнения дверей внешнего контура – это и будет лёгость. Ну, 50 метров тонкой выброски уже есть – осталось только их вымочить в морской воде, вытянуть и высушить. Так будет меньше путаться.

20.05.25. Дрейф всё там же. Бортовая качка – зыбь работает. Вода не ледяная. Ветер юго-западный. Перья, ноги, голова – Мартенс. (Перья – это разминка для рук. Ноги – понятно. Мартенс – резиновый бинт).

Испытали с плотником новую выброску. Тонкая верёвка, конечно, пытается запутаться. Но, метров на 30 летит. Как вариант – может пригодиться. Новыми сезнёвками из красной строп-ленты закрепили контр-бизань к мачте. Гик покрыли преобразователем ржавчины и грунтом.

Вчера увидел видео о происшествии на барке Куатемок. При проходе у Бруклинского моста (в США) его почему-то понесло кормой на этот мост. Сломались подряд стеньги на всех трёх мачтах. В этот момент на реях стояли мексиканские курсанты – отработанное шоу для зрителей. По информации, погибли два человека и около 20-ти получили травмы. Конечно, очень жаль всех.

Мы все хорошо знаем этот мексиканский барк. Он активный участник многих регат и парусных фестивалей. Довелось быть на нём на представительском приёме, где-то в Европе: я был в военно-морской форме – встреча у трапа почетным караулом. Конечно, ухожен и украшен выше всяких похвал. Со мной был старший механик Мира Борис Леонидович и боцман грота Лёня Ильин. Запас текилы на нас они не жалели. Увенчал тот вечер грандиозный торт в виде самого парусника. У меня рука не поднялась отведать хотя бы кусочек.

Причин этого навала пока не знаю. Очень бы хотелось, чтобы экипаж был вне претензий. Их понесло и довольно сильно, как если бы они шли задним ходом прямо на мост на одну из низких его частей. Неужели, машиной не могли дать полный вперёд? Течение рек около мостовых опор, да ещё усиленное возможным приливом, способно на такие сюрпризы. На Мире, когда я был рулевым на заходах в порт, довелось быть в подобной ситуации при заходе в Варнемюнде – сильнейшие водовороты, перекладка руля почти не эффективна, но выручила машина.

Мачты починят, но жизни не вернёшь…

21-22.05.25. По обеденной информации мы уже где-то около 37-й широты. Одну ночь шли под одной машиной (ближе к теплу и где нет утреннего тумана) и вчера день под марселями, фоком и гротом. Практически на фордевинд. В 21 час убрали паруса. Укатали довольно быстро на всех мачтах – сказывается тёплая погода, некоторый опыт и появление энтузиастов, которые стремятся быть ноковыми. Я принял участие на нижнем марселе (Фёдор туда же поднялся, хотя я надеялся, что он пойдёт на верхний марсель. Но, он весь день менял клот-планки и это было связано с беганьем по вантам – видимо, решил, что на сегодня хватит. К тому же, я ему поручил отдать скобу топенанта гафеля от мачты – возни было много, но безуспешно – прикипела намертво. Конечно, гафель в последний раз, снимали с мачты на палубу десять лет назад. Мой дебют на «Палладе»).

Старпом предложил попробовать отмыть медведки топенантов гика пресной водой под давлением. (Медведки – многократно намотанные на стальные тросы обрезки распущенных полипропиленовых концов, для защиты парусов от металла. Похожи на медвежьи лапы, поэтому так и называются). Решили обойтись без давления (как бы, чего не вышло…) и просто замочить их вместе с тросом в воде со стиральным порошком. Нашли пластиковую бочку, затолкали в неё две штуки, а после и третью. Для этого бочку поставили на скамейку и почти всё поместилось. Для другого борта я приволок пластиковый контейнер с носовой надстройки и проделали всё то же самое. Утром посмотрим, что получилось. Этим медведкам достаётся от выхлопа дизелей – как раз они берут его на себя вместе с вахтенными штурманами и курсантами на мостике. Но, надо отметить, что форсунки на «Палладе» отрегулированы хорошо и сажи вылетает не так много.

Сняли с мачты контр-бизань, чтобы не мешала покраске и демонтажу гафеля. Посмотрел на мачте места, требующие обивки. Их не так много, тут же проделал эту работу, чтобы понять, как пойдёт. На колонне мачты много мелких не зачищенных мест от приваренных ранее каких-то монтажных креплений. Их когда-то срезали, но весьма безобразно. Надо этим заняться, но с хорошей защитой болгарки и маской.

23.05.25. День рождения капитана «Паллады» Николая Кузьмича Зорченко. Недаром он поддерживает хорошую спортивную форму, потому как, выдержать такое количество пожиманий рук, может далеко не каждый. А уж этот самый каждый прикладывает и вкладывает в своё рукопожатие столько энергии, что заменить бы ею динамо-машину, не составило бы проблем. В прошлом году у меня брали интервью на «Мире» для российского интернет-издания по случаю юбилея Николая Кузьмича. Предпочту, опубликовать его полностью, отвечая за каждое слово.

«Семь футов под килем, Николай Кузьмич!»

Николай Александрович Абрамов, боцман, парусный мастер, наставник трейнизов на фрегате «МИР» недавно вернулся в Калининград – на паруснике менялась группа практикантов, шла загрузка продуктов и прочего по хозчасти. Я знал, что судьбы боцмана Абрамова и капитана парусника «Паллада» Николая Кузьмича Зорченко сплели тысячи морских миль, пройденный вместе на легендарном паруснике. Я просто обязан был побеседовать с Николаем Александровичем о нашем капитане-юбиляре и передать дорогому Николаю Кузьмичу от соратника поздравления с 70-летием:

– Вы долгие годы служили боцманом и парусным мастером на учебном паруснике «Паллада». Вашим капитаном был легендарный Николай Кузьмич Зорченко. Расскажите о первом знакомстве с ним.

– С 1999 года по 2023 годы мне довелось работать под непосредственным командованием многих капитанов больших парусных судов: Кислов Андрей Андреевич, Василенко Владимир Николаевич, Гуща Игорь, Шкурин Константин, Воробьёв Сергей Алексеевич, Антонов Владимир Алексеевич (все «Надежда»), Толовиков Сергей Анатольевич («Паллада»), Антонов Виктор Николаевич, Галкин Юрий Александрович, Орлов Андрей Валентинович (все Мир), Николин Виктор Юрьевич (Седов), Утицин Сергей Викторович(Royal Clipper и Star Clipper) – имена, широко известные в мире больших парусников.

И, львиную долю из девяти лет работы на «Палладе» – с Николаем Кузьмичом Зорченко.

Эти имена выдающихся парусных капитанов я перечислил для того, чтобы не просто сказать доброе слово о Николае Кузьмиче Зорченко в честь его 70-летия, а убедительно подтвердить – мне есть, с кем его сравнивать.

Капитаны всех перечисленных мною парусников, безусловно, являются людьми из племени Титанов. И Николай Кузьмич в этой когорте – первый среди равных. О каждом могу сказать только самые тёплые слова. Хотя, конечно, бывало и всякое – искрило иногда, но крайне редко – а где подобного не бывает? Но вспоминается только хорошее. Так вот, с Николаем Кузьмичом, как ни пытаюсь припомнить негативное – ну, никак не получается. Уверен, что согласятся со мной абсолютно все, кто в той или иной степени, пересекался с заслуженным капитаном.

– Каким человеком и капитаном является Николай Кузьмич?

– Всегда, в любой обстановке, спокойный и ровный – профессионал высшей степени. Николай Кузьмич – это интеллигент моря, образец высоких человеческих качеств. В общении с ним всегда чувствуется такт и уважение к собеседнику, кем бы он ни был. И это – не напускное-искусственное, а некая данность, идущая от сердца.

Его поздравлениями по громкой связи в честь дней рождения гордятся все члены экипажа. Начинаются они всегда так: «Дорогие друзья! Большая радость пришла в наш дом! Сегодня Иванов Иван Иванович встречает свой (такой-то) день рождения…».

И далее у именинника только крылья не вырастают – так много хорошего он узнаёт о себе. Сам я, зная, что подобное прозвучит – записал своё поздравление от капитана на диктофон и бережно храню это замечательное доброе пожелание.

Конечно, как можно быть не преданным этому человеку, бесконечно любящему свой корабль, свой экипаж, море и знающему о нём всё. Пять безаварийных кругосветных плаваний – капитан Кук, молча курит в сторонке….

О чём я до сих пор иногда сожалею, что много лет назад постеснялся обратиться к Кузьмичу, чтобы попасть на «Палладу». Постеснялся именно из-за того, что мы к тому времени уже были друзьями, познакомившимися в далёкой регате на Кубок Кореи-96. Николай Кузьмич, будучи уже капитаном «Паллады», обеспечивал проведение международной регаты, а я участвовал в ней в яхтенных гонках. Там как-то пересеклись, познакомились и подружились. Подаренная им книга о парусном вооружении (Маркрафта) с памятной надписью капитана «Паллады» однозначно определила мой путь к большим парусам после атомного подводного флота. Бережно её храню.

– Что вы считаете самым важным в его наставнической работе?

– Самым важным в наставнической работе Николая Кузьмича считаю его доброжелательное отношение к подчинённым, внушающее им уверенность, что всё получится. А, уж сколько их было, таких моментов, мне, как бывшему старшему боцману известно более всех.

Как полагаете, какие личные качества у капитана, который, надев личную страховку, поднимается для осмотра рангоута и такелажа на мачты? И делает это со знанием дела и такими тонкостями, что некоторым боцманам бывает не по себе. Как это – капитан увидел, а они нет?

И уж, конечно, физической форме Николая Кузьмича многие могут только позавидовать. Сколько мы с ним прошли километров, как-то встретившись в немецком Киле – только моим ногам известно. В то время капитан Зорченко командовал «Седовым», а я был на «МИРе». Пересеклись на одном из парусных фестивалей. Не знал я в то время, что Николай Кузьмич большой любитель пеших прогулок. Идти с ним вровень – не каждому дано и в прямом, и переносном смысле.

Видя каждый день подтянутого, в ладно сидящей морской форме, капитана, с него берут пример и его помощники, и младший состав. И ни малейшей небрежности в одежде! Когда экипаж «Паллады» входит в зал на официальное открытие любых парусных мероприятий – сразу во всеобщем гаме воцаряется тишина. Впечатляет: все в форме, даже наши замечательные женщины. Белый верх, чёрный низ, у всех погоны – иноземцы челюсти роняют на коленки.

– Расскажите историю из ваших походов с Николаем Кузьмичом, в которой ярко проявились качества нашего капитана.

Таких историй можно привести немалое количество. Я, конечно, не вдаюсь в его работу по управлению судном в сложных условиях из ходовой рубки, а только в полномочия, касающиеся палубной команды. Были очень непростые моменты – например, когда «Палладу» во время тайфуна в Нагасаки протащило на обоих отданных якорях более трёх миль. Всё сопровождалось мокрым снегом с дождем и ветром. Правый якорь не поддавался брашпилю – мы с механиками облепили систему гидравлики, чтобы чего-то добиться. Капитан вместо уютной ходовой рубки был на баке, также, поливаемый и дождем, и снегом. Спокойные, уверенные его рекомендации, сделали своё дело – протянули трос к кормовому шпилю и общими усилиями заставили перегретое масло работать.

А в гонке трёх парусников – «Паллады», «Крузенштерна» и «Седова» в честь открытия русскими Антарктиды (во время кругосветного плавания 2019-2020 годов, прим. авт) – вдруг налетел ветер выше 20 м/сек. Начали взрываться в прямом смысле старые палладовские паруса.

Матросы и курсанты пошли на реи укатывать обрывки, а капитан в это время – на крыле мостика, контролирует этот аврал. Его видит весь экипаж. Люди понимают, что они не предоставлены сами себе. Капитан – с ними.

Было несколько эпизодов, когда Николай Кузьмич лично обеспечивал меня во время погружений к гребному винту для срезания намотанных сетей. Капитан был в полной готовности на борту дежурной шлюпки немедленно прийти на помощь – я в этом не сомневался ни секунды.

– Можно сказать, что ваши годы совместной службы переросли в годы крепкой дружбы?

– Безусловно, годы личных отношений каждого из нас, к парусному делу, к «Палладе», к соблюдению строгих морских традиций, к памяти павших в Великой Отечественной войне – сделали нас единомышленниками и настоящими друзьями. Что стоят проводимые на палубе «Паллады» с личным участием капитана шествия Бессмертного полка. Объединяет нас стремление к выходу в море и дальним морским странствиям.

Ритуал каждого отхода в рейс «Паллады» из Владивостока, да и других портов всегда событие для этих мест: гремит марш «Прощание славянки», выбираются якоря. С появлением последнего из воды сразу поднимаются все косые паруса. Курсанты в парадном строю на шкафуте, комсостав на крыле мостика. Город в этот момент замолкает – только смотрят. И, конечно, «Палладу» знают и любят не только во Владивостоке, но и в Магадане, на Сахалине, Камчатке, куда мы заходили. Торжественная традиция, установленная капитаном, приносит плоды.

Конечно, отношение нас с капитаном к кораблю и морским ценностям, не могло не перерасти в годы крепкой дружбы. Внимание и забота Николая Кузьмича к моей работе парусного мастера и старшего боцмана, конечно, вселяли уверенность, что добьёмся успеха, как например при подготовке кругосветного плавания в 2019 году.

У каждого были свои сложности – конечно, у капитана, несоизмеримо большие в сравнении с моими. Но, каждый из нас отдавал реально все силы, чтобы осуществить намеченный рейс. Наверное, Николай Кузьмич видел такое рвение во мне. Конечно, это сплачивало и укрепляло нашу дружбу во имя поставленной цели. И мы осуществили ту кругосветку, несмотря на очень непростые проблемы – к счастью, успели уйти до разгара ковида.

– У Николая Кузьмича скоро юбилей – что бы вы пожелали ему в день рождения?

– Я бы хотел, от всей души, пожелать в день 70-летия моему капитану скорейшего кругосветного плавания с огибанием мыса Горн со стороны Атлантики. И ни в коем случае не ставить на этом точку! Конечно, в день юбилея подниму тост за его здоровье и удачу, за дорогого моему морскому сердцу человека, с которого стараюсь брать и беру пример по жизни.
Семь футов, дорогой Николай Кузьмич!

22 мая 2024 г.

Капитан «Паллады» Зорченко Николай Кузьмич

Гик, наконец-то покрасили и он стал походить на человека. А то, какой-то ободранный бомж. Я снял все оставшиеся снасти: гика-шкот и завал-тали. Их тоже привели в порядок. Весь день, пользуясь хорошей погодой, зачищали и красили колонны мачт. И только наша бизань всё делала как-то неспешно. Я в распоряжения боцмана не влезаю – остаюсь при своём мнении. А мнение такое – всегда, если погода расщедрилась, делать максимально много, что касается покраски и подготовки к ней. Не тянуть ни с чем. Завтра погода может стать совсем другой. И редко себя это не оправдывало. Но, тут для меня какие-то непонятки – наверное думают, что пришли в лето.

После обеда начал занятия по плану учебного помощника Владимира Ивановича с первой учебной группой. Занятия прямо на палубе, на баке. Тема – корабельные тросы и всё о них. Далее – дельные вещи и что как называется. Казалось бы, небольшие темы, но, еле уложился в три часа с двумя перерывами. Конечно, разговор о тросах не такая уж занимательная вещь. Но это как её преподносить и объяснять такие термины, как например – трос тросовой работы и трос кабельной работы. Что такое нити из волокна манилы или агавы, как получить из них каболки, а из тех – прядь, из прядей – трос тросовой работы, да ещё к тому же прямого спуска и вдруг оказывается, что нет предела совершенству. Свивая несколько готовых тросов тросовой работы, получаем трос кабельной работы, в котором эти самые тросовые троса уже являются простыми стрендями. У читателя уже, наверное, от этих словосочетаний «масло масляное» ум за разум споткнулся – а что говорить про изумлённых пионеров. Но, пробиваясь к их логике вдруг видишь вспыхнувшие искры разума. Дошло! Уж, точно не забудут, чем одно отличается от другого. И далее, в том же духе – про синтетику, стальные с сердечниками и т.д. и т.п. Вспомнил про тренизов и пожалел, что не подверг их такой же пытке, чтоб не думали, что с верёвками всё так просто. (Конечно, вопрос – а, зачем им это? Наверное, для общей технической информации – а то начитаются у Жюля Верна, Майн Рида, Фенимора Купера и иже с ними, про лианы, которыми связывают плоты и, возможно, полагают, что и корабельные снасти – такой же примитив).

После второго перерыва (это же надо, столько про верёвки рассказывать!) – занятия на тему – хочу всё знать! Разумеется, вокруг, на окружающем пространстве. Вот тут-то, и облом! На моё: «Собираемся возле брашпиля» – удивлённое молчание. – «А, что это?» – Ну, и далее, всё остальное из этой оперы. Я это предвидел (кроме брашпиля, конечно) – показывал и называл термин. Конечно, судовой колокол называют рындой (рында – это звук, издаваемый судовым колоколом), обухи – рымами (рым – это кольцо, продетое в обух) и т.п. В общем, показывал вокруг себя на что-нибудь, и народ совершал для себя Колумбовы открытия. К их удивлению, в блоках шкив вращается не на штыре, а на нагеле, а сам блок удерживается оковками. (А, то, ведь для них – нагели только то, что торчит из кофель-нагельных планок, а оковки – на углах парусов). Ну, а про устройство такелажных скоб, винтовых талрепов, компенсаторов, сокетов и т.д. можно не продолжать.

О сколько нам открытий чудных
Готовят просвещенья дух
И Опыт, [сын] ошибок трудных…
А.С. Пушкин

Вечером аврал – обрасопились, поставили нижние марселя и подняли стень-стакселя. Ветер – в бакштаг правого галса, не особо сильный. Но, сразу пошли под 5 узлов. Теория паруса с действующими на него силами – в действии. Решающий вклад в тягу – сила лобового сопротивления. Чем сильнее парус сопротивляется набегающему потоку ветра, тем сильнее тянет всё, к чему он закреплён.

24.05.25. Как и следовало ожидать, погода после хорошего солнечного дня с юго-западным ветром начала меняться. Утром, ещё более-менее, пока размахивал перьями и обливался. А к началу рабочего времени – мелкий дождь с усилением ветра.

С утра отправил поздравление с днём рождения Зигмунду Хореню. Достойный возраст – 84 года для человека, столько сделавшего для создания парусного флота в «Мире». Вот абсолютный пример для молодёжи любой страны – высочайшая техническая грамотность, человеческие отношения, как бы на них не хотели повлиять, вся жизнь, отданная морю, начиная с участия в кругосветной гонке на яхтах «Уитбред», учёбе в знаменитой Корабелке и создании более 20-ти проектов больших парусных судов. В их числе пятимачтовый рекордсмен Гиннеса «Ройял Клиппер», серия наших фрегатов, серия баркентин-кругосветниц, красавец-барк «Фредерик Шопен» (один из самых крутых конкурентов «Миру» во многих регатах с моим участием), «Бегущая по волнам» с гидравлическим управлением рангоутом и парусами, новейшие парусники для Алжира и Индонезии. Не забывает и свои фрегаты. Прислал совсем недавно, нам с Николаем Кузьмичом, материалы по усовершенствованию рангоута. Ему я обязан пребыванием на Барбадосе, в Карибском море и Индийском океане (работа риггером на круизных парусниках компании Стар Клипперс). Самые лучшие пожелания и добрые слова знаменитому конструктору!

Зигмунд Хорень с капитаном-наставником «Мира» Антоновым Виктором Николаевичем

Погода к обеду начала звереть. Ветер, дождь. Начинающийся шторм. Занятия со второй учебной группой пришлось перенести в аудиторию. Что такое аудитория в сильную волну – знают все тренизы. Курсанты – не исключение. Одна треть исчезла после развития темы о тросах тросовой работы. Но, остальная часть – преимущественно с бизани, где они меня видят чаще всего – терпеливо вынесли эти познания в течение двух часов. На последний час переместились на палубу под дождь, где повторилось то же самое, что и с первой группой. Даже история с брашпилем – та же. – А, что это? Всё по прежней схеме. Но, в процессе испытал просто потрясение. Пытаясь добиться, как называется вертикальный распор под бушпритом (не называя, что это) – задал вопрос: читали ли они Джека Лондона? Оказалось, примерно половина знают, кто это. (Осталось под дождём человек десять). Тогда спросил, как называется его произведение о моряке-писателе? Это для того, чтобы навести их на название этого самого элемента рангоута. Задумались. И, вдруг, к моему изумлению, один из них ответил – Мартин Иден! Вот так! А я ещё на них наезжаю, что Жюль Верн – это не кличка собаки. Знают, оказывается! Пусть, один. Неважно. Не всё потеряно! Ей Богу, порадовался – прямо настроение поднялось. Ну, а от этого имени до названия той железки – никаких препятствий: мартин-гик! Жаль, не узнал фамилию, но в лицо, вроде запомнил. Думаю, что и присутствующие будут помнить и писателя, и его героя, и название элемента рангоута под бушпритом.

А между тем, летим узлов 9-10 – и это только под нижними марселями. От стень-стакселей толку немного. Этакий попутный шторм в сторону Корейских проливов. Вот, если ветер зайдёт, то ночью всех дёрнут по авралу. Точно, накаркаю…

25.05.25. Так оно и получилось. Около 22-х часов аврал, паруса убирать, крепить. Несмотря на ветер и качку, справились довольно быстро. Под двигателем пошли в сторону Цусимы. Мало кто толком спал – вещи в каютах ожили и стали жить своей штормовой жизнью. Утром вышел на палубу – обливаться не стал – не очень комфортно стоять у ограждения, когда рядом прокатывает волна и крен в её сторону.

На судне есть интернет с роутером. Работа его не очень понятна, т.к. начальник рации Василий Иванович уволился. Его замещает старпом, радиорубка постоянно закрыта, телефоном по инмарсату, в случае чего, не воспользуешься. Телефон через роутер принимает информацию, но как-то, сам себе на уме – полежит на столе в каюте и за ночь можно читать сообщения. Видео не грузится, фото расплывчатые, но смс без проблем. Мои приятели, постоянно шлют, что-то (мои им извинения – практически не смотрю, никакие тик-токи и прочее, даже при скоростном интернете). Но, на смс всегда стараюсь, по возможности, ответить.

Вице-адмирал Конев Александр Васильевич

Пришло сообщение от Александра Гарбуза (бывшего командира БЧ-5 пла К-23) – о скоропостижном уходе из жизни Александра Васильевича Конева. Вице-адмирал, бывший помощник НШ ТОФ, в прошлом командир первой атомной подводной лодки на ТОФ К-45, председатель Клуба подводников Тихоокеанского флота. Все мы, в той или иной степени пересекались в те, далёкие уже годы. Александр Васильевич пользовался безусловным уважением на флоте – всегда подтянутый, стройный, приветливый – довелось с ним встречаться в разных обстоятельствах. Вечная память!

Антонов Владимир Алексеевич

Некоторое время занимался изготовлением нового шпрингель-вант-перта (! Название – песня! Это ввёл Владимир Алексеевич Антонов – капитан «Надежды», в своей первой книге об управлении большими парусными судами. Ранее, да и сейчас, их по старинке называют сарвенями. В.А. разъяснил, что это не является верным, а надо, вот так. В память об этом замечательном моряке, я только так, и даю это название курсантам, которые, конечно, кроме слова «перт» другого не запоминают).

Капитан дальнего плавания Антонов Владимир Алексеевич (капитан фрегата «Надежда», старший преподаватель кафедры в МГУ им. Невельского, секретарь федерации парусного спорта Прим. края, яхтенный капитан) – выдающийся профессионал парусного дела.

Перебрал массу запасных тросов и подобрал, как раз на два таких перта. Нержавеющий трос диаметром 14 мм – жесткий, но в принципе, поддающийся. На «Палладу» я взял две своих свайки (обе мне подарил Лёня Ильин– боцман грота, когда уходил в помощники на Мире – все они самодельные) и такелажные тиски, изготовленные по фотографиям со Стар Клиппера. На «Палладе» есть два таких приспособления, которые мы купили в Китае на какой-то нечаянный грант: одни тиски для очень крупных тросов (по сей день, где-то завалены в форпике), другие заводского изготовления для мелкого троса. Но, есть ещё одни, изготовленные мною по картинке из учебного пособия – считаю их вполне удачными. А эти, мне подвернулись при работе риггером в Коломбо. Оказалось, что на том круизёре (Стар Клиппер) никто не может плести огоны на стальном тросе. Я взялся, но не нашёл ни одной свайки – пришлось сварить нечто Т-образное из заточенных нержавеющих трубок. Но, пока копался в поисках сваек, наткнулся на оригинальные такелажные тиски, исключительно удачной формы и простые по изготовлению. Только с их помощью удалось заплести огоны на исключительно жёстком тросе для ванты фок-мачты и грузовой лебёдки. И то, только по одной пробивке между замками. Самопальные свайки с тросом не желали справляться.

Вот и сейчас, пришлось вспомнить те усилия. Привлёк плотника, а заодно, расположился в плотницкой. Объявился и матрос Фёдор. Конечно, моя агитация, что он много потеряет, если не попробует работу свайкой – подействовала. Вдвоём с плотником они пробили все пряди замка с неслабыми мучениями. И, когда утёрли пот, тут я спохватился, что пробивки не в том порядке, что надо. Пришлось выдёргивать все, почти метровые пряди и делать заново (внутри себя они, наверное, были недовольны…). Но, всё получилось, в т.ч. и первая пробивка с последующим замком.
26.05.25. На море полный штиль и только плавная зыбь напоминает, что днями назад, здесь была штормовая крутоверть. Вокруг скопище кальмароловов – традиционный район добычи для корейцев и японцев. Все в своих люстрах-подсветках. В пять утра ещё темно – кальмар радуется, что солнце взошло, спешит, и тут же платится за свою доверчивость. В 7 утра уже будет на рыбном рынке.

На квартердеке снарядили обвязку гик. Заклетневали огоны нового перта (Фёдор). Но, заделать перт в трёхпрядный трос с полумушкелем ему не довелось – призвали на покраску колонны мачты. Пришлось научить курсанта, который и справился с этой интересной такелажной работой.

В конце рабочего времени капитан провёл с экипажем и курсантами репетицию памяти Цусимского сражения. Именно, на этой акватории развернулась эта величайшая морская битва в мае 1905-го года. Наши две эскадры, прошедшие практически вокруг света, бились мужественно и самоотверженно. Но, многие обстоятельства сложились против. Здесь и неудачное планирование из Петербурга из-за долгой связи – потеряли много времени на ожидание этих распоряжений, что позволило японцам обнаружить наши корабли на переходе. Скованы были тихоходными судами обеспечения (их бы бросить – уже рядом Владивосток). Первыми наши броненосцы поразили флагманский корабль адмирала Того – на нём начался сильный пожар в крюйт-камере, и японцы уже начали выходить из боя, но очередной наш залп перебил водяную магистраль, и поступившая вода залила огонь. Всё бы сложилось по-другому с выходом из строя флагмана противника. Из-за повреждения рулевого устройства нашего флагмана (по некоторым данным – убило рулевого и, падая, тот повернул штурвал, держась за него), он покатился по циркуляции и все за ним, следуя неубранному флажному семафору, подставив уязвимые борта противнику. Попадания наших снарядов были весьма точными, но они в отличие от японских не взрывались, а прошивали насквозь оба борта.

Исследований по Цусимскому сражению было достаточно много. Написаны книги на эту тему, в числе которых считается классикой роман Новикова-Прибоя. Но, на мой взгляд, наиболее полным и подробным является дневник капитана второго ранга Владимира Семёнова «Трагедия Цусимы». Автор, непосредственный участник боя, вёл дневник, не взирая на обстрел, стараясь документально зафиксировать всё происходящее на его глазах. Чудом остался в живых – его и Командующего объединённой эскадрой адмирала Рожественского, тяжело раненых, сумели передать с гибнущего флагмана на эсминец, который был захвачен противником. До сих пор жалею, что видел эту трилогию в магазине книги, что на Невском (здание Зингера) и не купил – некуда было её определить. В электронном виде есть, но это, конечно, не то.

В честь 100-летия Цусимского сражения японская сторона на одном из островов архипелага установила два монумента, посвящённых этой дате. Один из них – с фамилиями участников от России и надписью на русском языке, чему это посвящено. Рядом флагшток. На японском, аналогичном – развевается их флаг, на нашем – ничего. Единственными из русских, впервые посетившими это место, была наша яхтенная экспедиция под руководством выдающегося яхтсмена и учёного, профессора МГУ им. Невельского Леонида Константиновича Лысенко. На его яхте «Отрада» (Конрад-46) мы прибыли на архипелаг с визами и венками. Перешли к нужному острову и пешком прошли к мемориалу. Подняли флаг Морского собрания на флагштоке. Были первыми русскими, отдавшими дань памяти своим геройским предкам, непосредственно, на месте сражения. Об этой экспедиции есть заметки в мемоклубе – повторяться не буду.

Но, не могу, не вспомнить заход «Паллады» в бухту Провидения в 2021 году, посвящённого 280-летию экспедиции Витуса Беринга. По просьбе Леонида Константиновича мы нашли, установленный экипажами яхт Родина и Россия (класс Л-6), памятный знак в честь первой экспедиции Беринга. Поход на Чукотку на яхтах только под парусами, был не слабым, реальным спортивным подвигом.

Памятник 250-летию экспедиции Витуса Беринга в Провидении

После очистки доска стала практически читаемой

Экипаж яхты «Родина» и памятный знак в честь Беринга

Леонид Константинович Лысенко

Яхтсменами был установлен двухтонный якорь недалеко от створного знака с памятной доской, с отлитыми в бронзе посвящениями экспедиции Беринга и скромной надписью об участниках создания этого памятника. Палладовские тренизы, при активном участии практикантки Ольги Самылиной, привели всё в порядок, отчистили буквы, поправили ограждение из якорных цепей и возложили цветы. Стало возможным прочитать дату: август 1973 г.

Леонид Константинович Лысенко – выдающийся яхтсмен Советского Союза
(Попробуйте узнать его на верхнем снимке в чёрной куртке… Всего-то 60 лет назад!)

Кстати, во время этого посещения, Ольгой Сергеевной были отобраны образцы лишайников, из которых, её коллеги выделили новый вид микроорганизмов. В учёной статье на эту тему упоминается «Паллада» с координатами места нового научного открытия (64гр25м09,9”с.ш., 173гр14м51,8” в.д.). Имя нашей «Паллады» вписано в науку!

27.05.25. Дрейф, всё в том же окружении кальмароловов. Штиль. Почти лето. Перья, вода из-за борта – всё как обычно. Вчера отправил смс неким общим циркуляром, почти всем – что интернет, как бы есть, и что-то там принимает, но кроме смс больше ничего не разобрать. Сам считаю, что и это большой прогресс – впервые за четверть века есть контакт. Мне смс более, чем достаточно.

Взял второй трос для шпрингель-вант-перта. У плотника заимствовал курсанта, которому показал, как колется огон против свивки. Трос тяжёлый, но пряди хорошо укладываются при правильном положении свайки. Юноша усвоил и ещё одним такелажником в нашем ряду прибавилось.

После обеда на квартердеке и юте построение курсантов и экипажа в честь 120-летия памяти Цусимского сражения. Находимся прямо рядом с архипелагом в Корейском проливе. Комсостав на рострах, все в парадной форме.

Капитан «Паллады» открывает мероприятие памяти Цусимского сражения

Цусима. Венок в честь памяти погибших моряков. Справа – старший помощник капитана по учебной работе Владимир Иванович Раменский

Палладовский цветник на торжественном построении! (О чём-то, задумалась Татьяна Петровна – между прочим, участница 3-х! – кругосветных плаваний). Это «Паллада»!

Курсанты всех учебных заведений, также по форме три первого срока. У всех в форме есть свои отличия и это, наверное, правильно. Николай Кузьмич произнёс речь, флаг в честь погибших моряков – на одну треть, включили тифон, венок – в море, песня о Варяге. Японцы с кальмарами вокруг охренели – правильно, пусть знают, что русские своих помнят.

Снимок на память в Корейском проливе у Цусимского архипелага. В центре капитан «Паллады» Николай Кузьмич Зорченко. Слева Владимир Иванович Раменский, справа Пётр Владимирович Холдобо – старший механик. Три боцмана, плотник, парусный мастер и подшкипер Николай Иванович (засмотрелся…)

К моему удивлению, весьма успешно работает роутер в салоне отдыха. Видео не грузятся, но фотографии небольшого веса и смс телефон принимает вполне прилично. Открылась и электронная почта. Получил письмо от Игоря Писарева – старинного друга с училищных лет. Капитан первого ранга, большая половина службы – в автономных походах на стратегах. Игорю уже 80 лет, чего я себе представить никак не могу. Один из самых энергичных и увлечённых моих друзей. Он поделился со мной стихотворением Н.Н. Соцкова на вечную для нас тему, не зная, что мы с автором уже лет сорок из одного яхтенного экипажа («Веги»). Так что, мир тесен, несмотря на проживание наше, в разных навсегда, географических и политических системах.

Писарев Игорь Борисович – наша дружба с 1966-го года

Вот, что прислал мне старый подводник (старый – не по возрасту, а по годам и опыту службы на атомном подводном крейсере стратегического назначения):

Памяти погибших подводников

Зажгите скорбную свечу,
Погибших молча помяните…
Я с вами рядом помолчу…,
Слезу невольную смахните.
Покоится их прах на глубине –
Им из пучины нет возврата,
А души где-то в вышине…
Господь свои открыл им врата.
Они защитники страны,
Ушли в иной мир, как мужчины…
Мы светлой памяти верны –
Нальём и выпьем по единой –
Традиций мы не вправе отменять,
Заложенных, и в радости и в горе.
И третий тост должны поднять
За тех, кто навсегда остался в море!
Владивосток, Н. Соцков, контр-адмирал в отставке

28.05.25. Дрейф, штиль. Ушли на север от Цусимы. Вода за бортом почти летняя. На палубе наш утренний шестиног не меняется: со мной – Тамара Дин-Дюновна и Николай Иванович.

С Тамарой Дин-Дюновной – ветераном и лучшей физкультурницей «Паллады» (выхватил её с камбуза)

С ветераном «Паллады» Николаем Ивановичем

У каждого свои предпочтения утренней разминки и за десять лет нашего знакомства ничего не поменялось. Вообще-то, от такого отсчёта (десятилетиями!), как-то, не по себе. Считаю, что это сбой в генетике. Надо бы природе остановиться на одном возрасте, а как время пришло – раз! И готово – развеяли! А то, извечные вопросы: – ой, а сколько вам лет? (Папа отметил 90 и пришёл устраиваться на почту – раскладывать посылки. И его оформили. Но в последний момент, кадровик всё с тем же вопросом – типа, не опечатка ли. Папа простодушно: – да, вот, вчера отметили девяносто…). Не взяли. Все какой-то критерий устанавливают – что медкомиссия, что невнятные какие-то клерки.

Сделал ещё один перт для бизани. Трос жёсткий – пробивался с трудом. На палубе оклетневали его трёхпрядным с применением полумушкеля. Помощников из курсантов набралось достаточно, потому как действие само по себе интересное: вращением принайтованного полумушкеля к тросу, клетнёвка уплотняется и приобретает красивый вид. Конечно, никто подобного не делал. Но, такелажное дело в обучение курсантов не входит, кроме м.б. узлов, хотя, в принципе, надо бы.

Пока погода ровная, на палубе полным ходом рабочие группы наводят блеск на планки, планширя и сами мачты. Колонны все уже покрасили, взялись за стеньги. Но, тут не совсем ясно – будут ли эти работы выполняться в ремонте.

29.05.25. Погода совершенно летняя. С утра традиционные, под окончание рейса, занятия с учебными группами по корабельным устройствам. Как это установил когда-то, Владимир Иванович, старший учебный помощник – так продолжается и сейчас. Установил – это означает, что их проводит старший боцман, кем я и был до своего ухода на Мир. С моим возвращением – дрова в исходное. Проблем для меня, конечно, нет. Всё это я преподносил тренизам и выработался определённый автоматизм.

Из тросовой кладовки взял скобу Кентера – удачно подвернулась на глаза. Там же увидел концевую якорную скобу (что-то раньше мне не попадалась – запасную мы использовали при замене якоря, оторванного Иртышом. А эта вся ржавелая, но по виду не изношенная, что весьма ценно). Надо бы, приготовить абгалдырь и ключи для палубных приводов, но спохватился уже в процессе и просто объяснил, что это и где применяется. Хотя понятно, что абстрактное восприятие, мало что даёт. Времени, конечно, для развития темы якорного устройства было мало – только до обеда, т.е. всего полтора часа. Только об эволюции якорей можно рассказывать отдельное занятие. Тренизы всегда слушали увлечённо. Поэтому получилось – галопом по Европам. Но, самое необходимое записали. Старался, конечно, с примерами из своего опыта – лучше запоминается. А опыта хватает. Когда ещё ввернул об использовании адмиралтейских якорей на «Седове» и «Крузенштерне» с их характерными терминами: кат-балка, рустов, пертулинь и прочими действиями с ними – народ, конечно, ничего не понял, но проникся.

Во второй половине дня общесудовое учение по борьбе за живучесть. Последний элемент – человек за бортом. Я расписан в дежурной шлюпке, но не за рулём, а с отпорником для вылавливания страдальца. На управление шлюпкой по расписанию назначается третий механик, как ответственный за двигатель. Я и не стремился к захвату власти. Но, оказалось, что у механиков какие-то свои заморочки и на руль определили меня. Нас со старшим штурманом (бывший наш старпом Александр Николаевич – также вернувшийся на «Палладу» с какого-то грузовика) – смайнали лебёдкой за борт. И, конечно, двигатель закапризничал и с одного рывка старт-шкотом не захотел заводиться. Мне с моего места, никак толком этот шнур не дёрнуть, пока не помог А.Н. Волны сильной не было, но и до штиля далеко. Объехали с кормы на левый борт. По носу увидели яркий спасжилет, изображавший упавшего, А.Н. пытался его подхватить отпорником, но никак. Тогда я рукой выхватил жилет из воды, и изрядная доля вылилась на старшего штурмана. Подскочили к штормтрапу и приняли старшего боцмана Гонцалёва В.Ф. Чуть было реально не макнули его в воду, но обошлось. Объехали вокруг корабля, осмотрели надводный борт, покраску, всякие следы от буксиров и т.п. Двигатель работал без сбоев, но какие-то непонятки, всё-таки были. То, ощущение, что вот-вот заглохнет, то никак его не довернуть для поворота – что-то механически препятствует. В общем, особо погарцевать по волне с глиссированием не получилось. Так или иначе, давно шлюпку не спускали – застоялось всё: и лебёдка, и двигатель. Но, для меня, конечно, удовольствие.

30.05.25. Погода, чуть хмурая, но сухо. Перья, вода – стандарт. (Перья – это свои руки так называю при вращении ими бинта Мартенса). С утра занятия со второй учебной группой. Тут я подготовился более основательно – из аварийки достал все компоненты, задействованные в якорном устройстве, в т.ч. и абгалдырь. Уже, помня, что с первой группой упустил какие-то мелочи, этой доложил всё более детально. Разобрал, как и с теми, скобу Кентера со словами, что больше, никогда и нигде они её в деталях не увидят. Ловите момент! Вспомнил о своих тренизах на Мире и посочувствовал им, что там не было такой возможности. Действительно, сам удивляюсь филигранной работе фрезеровщиков фигурных гнёзд на полузвеньях и точности изготовления. Жаль, остался в Золотом Роге наш якорь, оторванный Иртышом вместе с якорной смычкой. Интересно было бы узнать – выдержала ли скоба этот рывок. А так, по первой смычке не определить.

Конечно, по якорям можно рассказывать много и долго, но времени отведено мало. Да и из слушателей человека 3-4 слушают с интересом – по остальным не определить. Так что, только самое основное – типы конструкций, держащая сила и т.д. А любимую историю про якорь Тротмана, что в Гамбурге на берегу Эльбы (с качающимися рогами), пришлось пропустить – так никогда и не узнают. Бедолаги!
Погода весь день хорошая, солнечная, сухая. На всех мачтах взялись за подкрашивание стеньг, в т.ч. и на бизани. Наконец-то, заменили перт справа на новый и вид сразу преобразился. И выровняли перты (шпрингель-вант-перты) симметрично. Всё, благодаря энтузиазму старшего матроса Попова Сергея Георгиевича (партийная кличка Фёдор Кот, как он сам велел себя называть). Боцман мачты постоянно занят на корме другими делами, не менее важными. Но, мог бы, и мачте уделить побольше внимания. Я не вмешиваюсь, потому что всегда гоню лошадей – сделать максимально много, пока погода позволяет. И оправдывало себя всё это постоянно. В народе недостатка нет, в инструментах тоже. Но, здесь на мачте и квартердеке некая неспешность. Поначалу, что-то пытался внедрить, но после некоторого осаживания этих намерений, решил не вмешиваться. Фёдору, всё-таки, подсказываю по мелочам – кое-что, получается.

31.05.25. Куда-то движемся малым ходом. Погода сухая, почти штиль. По просьбе Владимира Ивановича провёл занятия с первой учебной группой по аварийному снабжению и инструментам. Заодно проверил – осталось ли, что-нибудь в головах от прошлых занятий. Нельзя сказать, что совсем ничего, но – почти так… Достал из аварийки опись имущества (84 пункта) и по каждому наименованию рассказывал и показывал. Начал с облегчённого пластыря и его снастей, что как называется, куда присоединяется, как протаскивается и т.д. Благо пластырь в чехле, здесь же, над головой подвязан к крылу надстройки. Узнали пионеры, что такое мушкель, свайка, пробойник, просечка и снова пришлось показывать жвака-галс. Но, некоторые задавали вопросы весьма грамотно и с интересом. Несмотря на то, что все были на виду, какая-то часть незаметным образом слиняла. Список оставшихся дал учебному помощнику с похвалой за их терпение, а с остальными он разберётся. С Владимиром Ивановичем особо не забалуешь – у него опыт колоссальный.

Для снастей бизань-мачты у старшего боцмана одолжил электродрель, нашёл мелкую мягкую медную щётку для неё и зачистили множество нержавеющих такелажных скоб. В том числе и сегарсы на контр-бизани. Всё это было обляпано тысячелетней краской и, как-то, без внимания. Сразу вид снастей преобразился. В этом плане ещё много всякой мелочёвки, на что боцман мачты обязан обращать внимание. Новые шпрингель-вант-перты совершенно по-другому стали смотреться за счёт некоторого утолщения клетнёвки. Выровняли крепления верхних пертов синхронно для обоих бортов – вид преобразился. Но, необходимо обновить марки на огонах, убрать всякие сопли, перевязать некоторые по-новому. Всё, вроде как мелочь и это забота боцмана. Но, тот отнекивается – есть более срочные дела. Понятно, что так и останется. Иногда желание – влезть не в своё дело, но бодливой корове, рога-то и обломали.

Поздравил с днём рождения Юру Сидорова – бывшего старшего боцмана, которого, я когда-то сменил. Сейчас он на Херсонесе в Сочи (систер-шип) в такой же должности.

01.06.25. Здравствуй лето! Лето – это маленькая жизнь – по Митяеву. Не очень, правда, её было в моей, но тут уж, кто что выбрал… Дрейф, погода с лёгким ветром, облачно. Перья, вода – утренний стандарт.

С плотником сделали внешнее оформление для стояночного стенда по охране судна. Положено по чьему-то высокому уразумению выставлять его перед трапом. На нём какие-то правила мелким почерком, как уберечь, кто отвечает и т.п. Конечно, никто, никогда этого не читает. Наверное считается, что наличие этих мантр убережёт судно от негодяев просто своим видом. Ни, за что, не понять, откуда всё подобное берётся. А в результате – имеем последние известия за 1 июня. Тоже, наверное, в своих штабах навешали картинок вместо реальных дел. Так, лучше мне заткнуться…

Занятия со второй учебной группой по аварийному имуществу и инструменту. Слушали более-менее. Проявляются лидеры и действительно заинтересованные лица. Во всяком случае, диалог получается. Начал дублировать Владимира Ивановича на время его предстоящего отпуска. Предложил Николай Кузьмич, которому, конечно, я никогда не откажу. Ну, а как будут развиваться события – время покажет. Пока ясно одно – хлопот выше крыши.

02.06.25. Погода сухая, почти штиль. После своих утренних топтаний-обливаний – вышел в 7.00 с спкм по учебной работе (должность Раменского В.И.) на проверку утренней зарядки. Проводит её один из руководителей практики Олег Викторович. Вначале проверка-перекличка – затем пробежка и упражнения. К моему удивлению, детки довольно активно участвовали в этом всём. Хотя несколько человек тупо стояли за углом надстройки, просто наблюдая за происходящим. Ну, как это, без распальцованных. Некие псевдолидеры в таких группах из разных учебных организаций встречаются обязательно.

Теперь, с утра часть времени на внедрение в эту сферу деятельности. После традиционного совещания у капитана, Владимир Иванович объявляет сбор руководителей практики, к которому присоединяюсь и я. Планы на день и ближайшее будущее, назревшие проблемы и т.п. Я бы не сказал, что переполнен масштабом предстоящей, хотя и временной должности, и свечусь от доверия. Всё, что касается курсантов – их обучение, быт на борту, досуг и не мерянная безопасность – всё на плечах спкм по УР. Вот уж, где весьма точен флотский афоризм, что лучше иметь мягкий шанкр, чем мягкий характер. Мне же, постоянно приходится бороться со своей врождённой добротой (бабушкины гены). Поэтому, внешне, я вроде как суров, но внутри-то – я себя знаю. Всё из той же оперы, что на экзаменах для курсантов – на свои вопросы, сам же и отвечаешь. В общем, будем посмотреть, во что всё выльется.

С утра снова по просьбе В.И. проводил практические занятия с первой учебной группой по швартовке (применение выброски). Здесь дело живое – старались. В остальное время помогал парусному мастеру Антону (который вместо меня, и этот выбор капитан считает удачным). На кормовой шпиль спроектировали, раскроили и начали шить красивый чехол со всякими вензелями и т.п. Этот шпиль – первое, что бросается в глаза при вступлении на палубу с кормового трапа. И вечно, у механиков там, что-то подтекает и портит внешний вид.

Не выходят из головы мысли про события первого июня. Ну, нельзя же так, от слова – вообще. Всё – больше ни слова, а то докаркаюсь.

03.06.25. Легли в дрейф. Палуба мокрая, дождь – мелкое сито. Но, шестиног в сборе. Курсантам отбой от зарядки – значит, после своей, не надо выходить на контроль. С утра большая приборка. Совет в Филях. Что, где, куда наступать и т.д. По информации, во Владивостоке ветер 17 м/с, дождь. Типичный июнь. У нас здесь в ста км к югу, всё проще – сплошная хмарь, но ветра и волны нет. Эпицентр циклона в стороне.

В парусной закончили новый чехол для шпиля. Антон не пожалел куска нового дакрона – всё получилось. По окончании занялся слесарными тисками, которые перестали зажимать. На сухаре-фиксаторе сломан болт и этот элемент, вместо перемещения прижимной колодки, сам стал кататься по шпинделю. Механики обещали заменить.

На судне большая приборка. Вникаю на сборе руководителей практики, кто куда назначен из курсантов, что будут делать и т.д. Придётся этим заниматься во время замещения помпоуча.

По окончании – обход мест большой приборки капитаном с выставлением оценок. В общем-то, все старались и результат есть, потому как, вчера мы с Владимиром Ивановичем проверяли все кубрики на предмет возможных неисправностей коек, рундуков, всяких защёлок и т.п. Курсанты поднимали матрасы, выдвигали ящики – хватало пыли и всякого мусора. Но, на приборке убрали – проверка капитаном примерно такая же. Николай Кузьмич, конечно, добр и хороших оценок не жалел, но, впрочем, заслуженно.

Вечером участвую в разводе суточной вахты, которая собирается в аудитории. Дежурный руководитель её инструктирует, напоминает и разъясняет, кто, как и что делает по своим обязанностям. Слушаю, запоминаю, вникаю.

04.06.25. Дождя нет, ветер не сильный, волна осталась. Помимо своей зарядки, вышел и на курсантскую. Перед ней всех проверяют по спискам – этакая поверка. Конечно, правильно, что помимо вечерней производится ещё и утренняя. За прошлую ночь переместились достаточно к северу – похолодало. Начальник курса Олег Викторович, проводивший утреннюю зарядку, ограничился трёхкратным марш-броском по периметру верхней палубы.

В первой половине дня Владимир Иванович начал приём зачётов у отдельной группы курсантов, каким-то боком, не сдавших их в установленное время. Я для накопления опыта пристроился рядом, хотя, конечно, ничего особенного не ожидал узнать. Вопросы были в билетах на самые разные темы, которые озвучивались курсантам учебных групп помощниками капитана (и мной в т.ч.). Владимир Иванович, как универсал с большим практическим стажем работы, принимал все вопросы подряд: по навигации, по огням и знакам, по устройству судна, флагам МСС, правилам ТБ, основам покраски и судовым устройствам. (Понятно, что меня ожидает). Но, проблема постоянно выползала в другом – в большинстве своём пионеры молчали на самые простые вопросы: сколько палуб на судне, как называется инструмент для зачистки старой краски, что означает термин на руле – одерживай, прибор положения пера руля и т.д. Наверное, это были не самые успевающие по учёбе. И вспоминая свои контрольные, самые простые вопросы по пройденным темам (всё те же, отсутствующие взгляды), вижу, что по сравнению с царским флотом, наш на уровне деток, деградировал изрядно. Телефоны линькам, конечно, не замена. Придётся разрабатывать систему тестовых ответов – вопрос и три-четыре ответа, один из которых правильный. По принципу т.н. «Дельты» – системы квалификационных тестов. Но, для этого возраста – на самом примитивном уровне. (А я тут, понимаешь, со своими шпрингель-вант-пертами, туннельными килями, аксиометрами и прочими княвдигедами со жвака-галсами…).

05.06.25. Ночью переход к своей 12-ти мильной зоне. Пока ещё находимся вне тервод. Зыбь от какого-то шторма успокаивается, но в дрейфе, всё также, валяет с борта на борт. Вода стала чуть холоднее на пару градусов. Для утреннего обливания в самый раз. Вчера красили ватервейс всеми мачтами. Хорошо, что краска быстро высыхает и мои водопады ничего не портят. А, то бы, боцмана меня линчевали. Небо какое-то блеклое, но красное солнце выползает из разрывов в этой пелене. …Солнце красно по утру – моряку не по нутру… Проверим.

С утра в дрейфе. Окончательное прихорашивание судна. Докрашивают всё подряд. Паруса переукатали на фоке (бушприте) и на гроте. Мне досталась вторая учебная группа, которая должна овладеть выбросками. Всем курсантам будут выданы корочки матросов, и они должны, хотя бы представлять себе, что это за верёвка, что это за лёгость-тяжесть, как брать в руку, куда смотреть, что прокричать и т.д. Вроде всё просто. Но безрукость ещё никто не отменял. Этому научим. Труднее научить интересу к простому делу тех, кому всё это безразлично. Детки ещё в пелёнках, но уже себе внушают, что им такие дела – никогда от слова совсем. Мало таких, но высвечиваются. Пока просто приглядываюсь к контингенту, с которым придётся иметь дело.

Дали ход в 16 часов. На завтра лоцман на 5.30 и сразу швартовка. Там одни уезжают, других ожидаем и где-то, к концу месяца я на острие атаки. Поэтому с помощью Владимира Ивановича вникаю в детали и нюансы. И отдаю себе отчёт, что дело буду иметь не со своими любимыми тренизами. Лишь бы, монстр во мне не проснулся (но, они же дети…).

Сегодня год, как в нашем яхтенном экипаже, была внезапная потеря. Ушёл из жизни наш друг Сергей Алексеевич Худяков. Где-то, в далёком-далеке, от нас. Доктор технических наук, профессор кафедры дизельных установок в морском училище им. Ушакова. Обаятельный человек, великолепный ныряльщик (я не смог к его рекордам приблизиться). Дать ему его 80 лет – было невозможно. В памяти последнее, не столь давнее расставание, на ж/д вокзале Владивостока. Мы его помним – это наша молодость. Светлая память.

Худяков Сергей Алексеевич (слева), профессор, д.т.н – встреча во Владивостоке

06.06.25. Подъём всех участников швартовки в 5 часов утра. Приняли лоцмана. И на стоянку в центр Владивостока на место Надежды. Надолго ли? Но выбирать не приходится. Кстати, на снимке, что выше, слева видны мачты Надежды, которая сейчас в рейсе по Камчатско-Сахалинским весям. Так что, можно представить, где «Паллада» ошвартована сейчас.

Впереди около месяца стоянки (рейс в КНДР 15-го июля).

Что день грядущий мне готовит? …Иль мимо пролетит она?… (Это – завихрения мыслей в голове по приходу)

Первое, что я сделал – помчался в клинику, которая называется экспресс-имплант – быстренько обзавестись новыми зубами, благо, вживлённые под них опоры, уже 4-й месяц этого дожидаются. Конечно, всем доложил, что три зуба заняли свои ниши и весь Голливуд плачет от зависти. – Покажи! – Да, я их сам, не то что не видел, а даже языком по ним не проводил, потому как заморозка отходит, больно – так, что, после как-нибудь.

После обеда, наконец-то пощупал языком, как там, живётся новым компонентам? И не понял – а, зуба-то и нет… Позвонить, что ли, узнать, а был ли он. А, вдруг, я его за обедом нечаянно проглотил? Что делать и т.д.? Посмотрел в зеркало – а, там, оказывается, только место под них приготовлено. То-то же, стало понятно, почему мне вопросы задавали: – а, долго ли, я буду на берегу? И появиться следует на следующей неделе. Ещё порадовался заботе: ну, надо же – хотят посмотреть, ровно ли, всё там, в частоколе… Так что, ещё не вечер.

Здравствуй дом! До следующего расставанья!

Примечание:
1. Фотографии в тексте можно увеличить, для этого надо навести на фотографию курсор и щёлкнуть левой кнопкой мыши.