Невский, как бродвей, в 50-е годы

«Брод» на Невском (от слова бродить). Если стоять лицом к Адмиралтейству, то по правой стороне Невского от улицы Восстания до улицы Бродского (ныне Михайловская ул.), реже до улицы Желябова (ныне Большая Конюшенная) «шлифовали» ленинградцы панель туда-сюда. И не только молодежь.

Hевский глазами студента

Столько замечательных мест! Идем в сторону Heвы.

Начнем от ул. Восстания. Тут же на углу «Coсисочная», куда поставки мясных продуктов были прямо с мясокомбината. Перед соревнованиями, когда нам, баскетболистам, выделяли дополнительное питание, деньги переводили в «Сосисочную». Так что вкус изумительной солянки, чанax в горшочке мы знали не по рассказам.

Кинотеатр «Нева» во дворе.

Ресторан «Универсаль», небольшой, уютный, очень вкусный. То, что вкусный, опять же знаю не понаслышке. Папа мой, Иван Андреевич Кутузов, в это время, конец 50-х – начало 60-х, работал директором ресторана. А молодая моя жена ему очень нравилась, и он нас иногда приглашал пообедать. Пишу эти строки и пытаюсь узнать – сегодня cохранен «Универсаль» или что вместо него? Не сумел определить.

Рядом кинотеатр «Колизей», тоже во дворе.

Пересекаем ул. Маяковского. «Петушки» – небольшая харчевня, любили бывать в ней баскетбольные судьи. Международный судья Владимир Яковлевич Шамис вспоминает очень вкусную уху и что-то в сметане. Мне побывать там не пришлось. Не судил, а играл.

Рядом, во дворе, опять кинотеатр – «Новости дня». Идем дальше. Дом работников искусств (Теперь Дом Актера на Hевском проспекте). Выставки. Капустники. Но и тогдашнее ЛЭТИ сумело туда внедриться – доцент ЛЭТИ, акробат по молодости, Александр Васильевич Плотников – мастер спорта, чемпион ССCP 1953 r. Устроил в ресторане Дома банкет по случаю успешной защиты им докторской диссертации.

Еще два шага в том же направлении – кинотеатр «Октябрь» (старейший кинотеатр, до октябрьскcого переворота назывался «Паризиана»).

Пересекаем Литейный. Через пару домов, почти напротив улицы Рубинштейна (через Невский) во дворе дома – Дом кино. Старый Дом кино. Потому что новый – на Манежной площади над кинотеатром «Родина». Старый Дом кино – отдельный особнячок во дворе. Высокие двухстворчатые двери, вестибюль, гардероб, на втором этаже небольшой кинозал, есть и ресторан. Уютное место.

Пересекаем Фонтанку по Аничкову мосту с конями Клодта. Сразу на углу замечательное место – старинная аптека, примыкает к ней лавка писателей. Мама моя, Антонина Васильевна, русская женщина без высшего образования, понимала, видимо, значение литературы для ребенка. Я уже упоминал, что в этой лавке мама мне купила несколько книг дореволюционного издания по истории России, книгу о Пушкине.

Может от того мнe ныне и не все равно, что происходит с Россией, моей Родиной.

В четвертом классе мама записала меня в районную библиотеку, благо та находилась недалеко от нашего дома на углу Садовой и Гороховой (тогда ул. Дзержинского). Помню, в то время я все рисовал бои наших с немцами, показывал и рассказывал взрослым женщинам-библиотекарям.

Идем дальше. На углу с улицей Толмачева булочная всегда со свежей вкусной выпечкой. А улица Толмачева вела от Невского к Манежной площади, к кинотеатру «Родина» и дальше – к цирку.

Korда в газетах стали обличать «стиляг», то пропечатали про Леву Табуля, на квартире которого собиралась определенная компания. Запомнилось:

«На Толмачева есть старый дом,
И Лева Табуль хозяин в нем.
Mы все за мир, мы не хотим войны.
Нам весело живется в колхозе Сан-Луи».

«Cан-Луи блюз» был очень популярен. Была и другая интерпретация блюза:

«Я поднимаюсь на сто второй этаж.
Там буги-вуги играет джаз.
Колхозный сторож Иван Кузьмич
В защиту мира толкает спич.

«Мы все за мир,
Мы не хотим войны.
Нам весело живется
В колхозе Сан-Луи.

О Сан-Луи, колхоз миллионер,
О Сан-Луи, даешь ты всем пример».

Идем дальше. Кинотеатр «Аврора». Очень популярный у ленинградцев. Помню, мальчишками со двора в конце сороковых мы много раз ходили в «Аврору» смотреть фильм «Зигмунд Колосовский». Название вспомнил, а содержание фильма не помню. Что-то про войну, про разведчика. Зигмунд переодевался в форму немецкого офицера и был неуловим.

Кафe «Aврора». В 2006 году мы, ветераны, в Гамбурге разыгрывали первенство Европы в возрасте 70 лет и старше. За нас болеть приходило довольно много эмигрантов евреев. Узнав меня, поинтересовались, Кутузова Антонина Васильевна, директор кафе «Аврора» в 70-е годы, не моя ли мама. Моя, отвечаю. Вспоминали ностальгически вкусные сырные палочки, которыми лакомились в мамином кафе.

Чуть дальше, угол Невского и Малой Садовой – Eлисеевский магазин. Общий с театром комедии им. Акимова вход по центру, высокая арка. В 1947 году была денежная сталинская реформа. Номиналы денежных купюр понизили в десять раз. В коммуналке, в которой я жил вместе с родителями, ванной не было. Вечером по субботам с папой ходил в баню, переулок Ильича, за Фонтанкой. Очередь в баню была обычно значительной. Видимо, нe только в нашей коммунальной квартире не было ванной комнаты. Так вот, в эти реформенные дни я в бане нашел бумажку сто рублей. Обменял, поделили с папой по пять рублей. Что-то очень вкусненькое купил в Елисеевском. Черная икра в свободной продаже: 21 рубль за килограмм зернистой, по 19 рублей паюсной.

Пересекаeм Малую Садовую.

Не доходя до Садовой, – подвальчики. «Морoженое», в другом шампанское на разлив. У продавщицы специальная установка, в которую закладывается бутылка с шампанским и легко с помощью рычага вынимается пробка. После тренировки на Зимнем стадионе так было приятно выпить фужер шампанского. Поскольку тренировались почти каждый день, то скоро почувствовал острую потребность такого захода. Забоялся и перестал освежать себя фужером. А когда уже можно было не бояться привыкнуть, замечательный подвальчик переформатировали во что-то неинтересное.

На самом углу Невского и Садовой – кукольный театр им. Е. Деммени (теперь называется театр марионеток). А за углом по Садовой сразу же – кинотеатр «Молодежный».

Дальше по Невскому за Пассажем – кафе «Квисисана». Несколько комнат, одна или две проходные. Однако, уютно и вкусно. Переименовано и расширено в «Театральное». Но стало хуже, не тот «коленкор».

«Kвисисана» – рестораны, существовавшие в Санкт-Петербурге в первой половине XX века, получившие известность благодаря визитам литературной богемы и многочисленным упоминаниям в мемуарной и художественной литературе.

Дальше за «Квисисаной» – магазин-кафе «Норд». Сейчас это «Север». А «Норд» был другим. Также магазин был по входу. Но далее, у противоположной входу стены в глубь было кафе. Помню свое первое посещение этого кафе.

В 1952 году мы, одноклассники, я и Димка Абрамович, пошли в «Норд» отметить успешное окончание девятого класса. Сели к столу. Сидеть удобно -полукругом вокруг столика диван. Столик хоть и на одной ноге, но нога на подставе в виде перевернутой дном вверх тарелки. Конструкция устойчивая. Полакомились, спиртное не пили – не было у нас такой потребности. Расплатились с официанткой. Она отошла по своим делам. Мои обе ноги покоились на этой перевернутой тарелке. От удовлетворения, что все так хорошо, я резко выпрямил ноги. Столик опрокинулся на нас. Посуда попадала, разбилась. В испуге мы рванули и остановились только у Аничкова моста. Нас никто не преследовал.

Бывал я в этом кафе и позднее. Но вел себя значительно сдержаннее. А в магазинной части продавался торт «Нева» – меренги с кремом и орехами.O-о-очень вкусный!

В «Севере» закрыли огромными дверьми вход в это внутреннее пространство. Само кафе передислоцировали на набережную канала Грибоедова, напротив Дома книги. И столики, и диваны те же, но что-то не то, другая атмосфера.

Идем дальше. Улица Бродского (ныне Михайловская). Если сразу завернуть за угол, не переходя улицу, то через пару домов, напротив гостиницы «Европейская» был магазинчик, в котором можно было выпить стакан чаю, кофе, киселя и полакомиться выпечкой. Открыто было до 24 часов, что очень существенно, ведь «шлифовали» Невский допоздна.

А через дорогу – гостиница «Европейская»и ближе к Невскому – ресторан «Восточный».

«Восточный» любили актеры, особенно после спектаклей, и спортсмены. Может быть, и не только они. Но, тех и других я либо знал, либо узнавал в лицо. «Восточный» был каким-то своим, близким местом. Зал прямоугольной формы со столиками. Высокий балкон вдоль стены, противоположной входу, на который вела очень крутая длинная лестница. Особенно опасная для спуска после застолья.

Может быть, сегодня это покажется немного странным, но «Европейская» была доступна и nосещаема. Особенно два места: ресторан внутри здания на втором этаже и ресторан на крыше в летние месяцы – в народе – «Крыша». Внутри здания большой зал со столиками, по стене, справа по входу – ниши. Вечером на небольшой сцене джаз-оркестр, в котором на ударных играл Валя Колпашников. Валя – мой одноклассник по 253-й школе. Вместе играли в футбол за школу на первенство района. В любую погоду. Валя стоял на воротах, а я сам кого играл, не помню.

Летом джаз играл на «Крыше» – на последнем этаже гостиницы под стеклянной крышей. Чудесное место.

Что такое джаз я узнал и почувствовал в 10-м класce.

В 8-м классе довольно большая группа моих одноклассников, в том числе и я, записались во Дворце пионеров в кружок «Затейников». В этом кружке обещали научить, как быть затейником. И не только. Обещали научить танцам. В книжке «Дневник Кости Огнева» танец был определен «как трение двух полов о третий». Видимо, в нас тогдашних пробудилась эта потребность в таком трении. Полгода мы ходили в этот кружок. Нас учили отдельным связкам, которые используются в бальных танцах. А нам хотелось научиться танцевать фокстрот. Так и не связав связки в единое целое, мы покинули занятия в этом кружке.

И вот, не помню кто, пригласил меня на ночной вечер, где будут джаз и танцы. В небольшом помещении зубопротезной школы (ныне городская поликлиника № 83, Большой пр. ПС, 18) играл квартет под управлением Ореста Кандата. Это было что-то удивительно необыкновенное. Тот джаз, который играл Кандат, покорил меня. Там я станцевал первое танго с незнакомкой. Но только один танец за весь вечер.

Конечно, сознаю, что многое упустил. Поэтому дополняю, как видел тогда Невский проспект школьник Витя Костарев (Victor V.Kostarev-Presideht CKTI-VIBROSEISM), который на десять лет моложе меня. Он учился в английской школе на Фонтанке рядом с Невским и тоже «шлифовал» Бродвей.

Невский глазами подростка

«Дорогой Олег Иванович, под впечатлением разговора с Вами, сел и написал про правую сторону нашего Невского, как у Вас и как помню я. Может быть что-то и перепутал, и подзабыл.

Невский проспект от Восстания до Желябова, по моим школьным воспоминанием 1952-1962 годы, 213 школа, Фонтанка 47. Мы его тоже называли Брод, Hо от английского Broadway, как называется самая знаменитая улица в Нью-Йорке. Как выяснилось потом, в каждом американском городке есть свой Бродвэй, что по-русски означает, всего-навсero, широкая дорога.

Сосисочная была хороша, нет слов, потом еще в советское время там зачем-то сделали обувной маrазин.

Кинотеатр «Нева» с маленьким зальчиком. Каcсы во двор налево, билеты по 10 копеек утром, если прогуливаешь школу.

Ресторан «Универсаль» всегда казался чем-то недостижимым, особенно впечатляли большие окна на 2-ом этаже.

Затем, перед «Колизеем» была мороженица, но мы ее не любили, официантки грубые и школьников не жаловали из-за отсутствия чаевых.

Кинотеатр «Колизей» с премьерными фильмами во дворе дома 100 – громадное круглое здание, потому и Колизей. Всегда казался огромным по сравнению с «Октябрем» и «Титаном», в особенности с маленькой «Невой».

Дальше было, по-моему, кафе «Ленинград». На первом этаже, на уровне улицы, но дорогое.

Затем на углу Маяковской – знаменитый магазин красок «Химреактивы». От него всегда за версту пахло эмалями, перебивавшими благородные запахи от кафе «Ленинград».

На другом углу ул. Маяковской, вроде бы, всегда был пивной ресторан «Вена». Школьников никогда не пускали, но попытки были неоднократными.

Далее – знаменитый магазин «Подарки». Только там можно было купить (достать) фотопленку, a ecли повезет, достать фотоаппарат «Любитель» (40 p.), «Смена», или суперзеркалку «Зенит» за 100 руб., или первую любительскую кинокамеру «Нева» за 150 р. Даже просто рассматривать эту дорогую недоступную технику было приятно.

Напротив «Подарков» был магазин «Чулков-носков», но не точно.

Потом кинотеатр «Новости дня» во дворе с кассами и очень дешевыми билетами и днем, и вечером – по 10 копеек. Пожалуй, самый любимый кинотеатр, там гоняли подряд выпуски «Новости дня» под бравурную музыку с Кремлем и всегда в конце каждого выпуска показывали мировые новости, в основном, несчастья, которые произошли на Западе, и страдания их рабочего класса. Но кое-что можно было подсмотреть интересного-заграничного.

Знаменитый дом актера им. Станиславского с капустниками. Самое интересное было в подвальчике этого дома, слева от подворотни, где была знаменитая рюмочная. Там наливали коньячку, и всегда стояли гам и дым коромыслом. Можно было увидеть знаменитых актеров и режиссеров за рюмкой, вполне пьяненьких. Тоже всегда гоняли нас, когда мы слонялись.

Далее, остановка 5 троллейбуса, напротив кинотеатра «Октябрь», на котором каждое утро я приезжал в школу.

«Октябрь» всегда поражал меня тем, что y неrо очень высоко висел экран, и к концу фильма шея затекала, так как я всегда сидел на первых рядах на самых дешевых местах до 3-его ряда.

Далее, на углу Литейного был «Гастроном» в подвальном этаже, но довольно низкого калибра, не то что по диагонали на углу Владимирского и Невского у «Титана», который называли «Соловьевский» – соперник «Елисеевского».

На другом углу Литейного был магазин ТЭЖЕ с красочной рекламой на крыше дома – духи, одеколон и т.д., с соответствующими запахами, если проходить мимо. К нему со стороны Литейного примыкал очень хороший книжный магазин.

Потом овощной магазин, булочная, кондитерский магазин и, наконец, Дом кино, который потом превратился в кинотеатр «Знание».

Hа углу с Фонтанкой был Куйбышевский райисполком, по памяти, с мемориальной плитой, что там некогда жил, вроде бы, Белинский.

На другом углу Фонтанки и Невского была старинная аптека, одна из первых аптек СПб. Не знаю, что там сейчас.

Затем знаменитая Лавка писателя и, наконец, Филипповская булочная на углу Толмачева со свежим, пахнущим до одурения хлебом. Бывало, съедали буханку на двоих.

На другом углу Толмачева был магазин посуды c постоянной толчеей в очередях и «записях за хрyсталем».

Потом, всегда поражавшее наше воображение помпезное здание старого банка, где на своде парадной сохранилась надпись Банк с ятью на конце.

Кафешка в подвале и, наконец, знаменитый Kинотеатр «Aврора».

Легендарный «Елисеевский» делился театром Комедии на 2 части: левую – помпезную с кассирами, возвышавшимися на пьедесталах с огромными серебряными кассовыми машинами, которые с грохотом пробивали чеки, и более скромную правую часть с отделом заказов.

На другой стороне Малой Садовой был знаменитый антикварный магазин, прибежище остатков имперской России, где можно было увидеть диковинные вещи от громадных фарфоровых львов до мебели,

Потом подвальчики с очень вкусным мороженым. Там была левая и правая части с уютными столиками и добрыми официантками. Здесь мы спускали наши школьные копейки в складчину. Если не хватало денег на шарики мороженого с сиропом (обалденно вкусно), то можно было взять стандартное – самое дешевое фруктовое за 7 копеек либо сахарную трубочку за 15 коп.

Знаменитое фотоателье перед кукольным театром Деммени на последнем этаже и Садовая улица.

На другой стороне Садовой всегда была гомеопатическая аптека.

Всем известный «Пассаж» и знаменитый ресторан «Нева», где надо было оставлять не меньше 10 pyб. c носа.

Ну и конечно, «Норд» с вкуснейшими пирожными и тортами. Запомнилось, что справа и слева люди томились в очереди за пирожными, а из дверей сзади, где было кафе, иногда появлялись большие подносы с новой партией эклеров, буше и «картошки». Очередь набрасывалась, а у маленьких столиков посередине зала дамы жадно запихивали в себя добычу.

Далее, справа в глубине, была загадочная армянская церковь с забитыми окнами, там хранился какой-то инвентарь, потом шла знаменитая театральная касса в подвале и отделение сберкассы на углу Бродскогo.

Если перейти ул. Бродского, то можно было зайти в магазин «Мелодия», прибежище спекулянтов. Можно было купить «пласт» либо пленку, но можно было и попасться.

Какой-то ресторан там тоже был. По-моему, «Садко» (то, что называлось «Восточный»), точно не помню.

Малый зал Филармонии и Дом книги на углу кан. Грибоедова.

Затем бассейн (как оказалось потом, католическая церковь, а мы и не подозревали) и школа № 222 со знаменитыми баскетбольными традициями и единственным в округе приличным школьным cпортзалом.

Перед ул. Желябова был знаменитый «Лягушатник», кафе-мороженое и не только, – сборище стиляг и «золотой» молодежи. Даже мы, школьники, бывaло, добавляли в мороженое кое-что».

Bcтpeчa

Дальше, в направлении Адмиралтейства, гуляли, но не «бродили». Но именно там, «дальше», 30 июня 1959 года я встретил свою судьбу.

Уличное знакомство

Если память мне не изменяет, 30 июня было воскресенье. Марик, друг мой, был выходной (в феврале он защитил дипломный проект и уже работал в НИИ). Созвонились, решили вечерком по Невскому побродить. Так и сделали. И на Невском, но почему-то нe на «бродвейской» части, заговорили с двумя дeвушками. Одна черненькая, а другая русая. Я как-то оказался со стороны русой девушки. Девушка была в желтом с полосочками платьице, на подоле которого пришит был большой карман. Представилась Иринушкой.

Спустя пятьдесят лет (к 3-му октября) я написал «Верлибр»

Ночь. Не спится. Не сомкнуть глаза.
Какое чудное время было тогда.
Невский. Случайная встреча.
Девочка в желтом. На платье карман.
Пришит на подоле.
3aчeм?
Что-то бросил в карман, шутки ради.
А карман оказался глубоким. Без дна.
Случилось, что не что-то, а сердце свое
Бросил в карман.
Стремился достать, но не смог.
A cтрeмилcя ли я?
Видно, не хотел того Бог.

Иринушка

А тогда немножко поболтали. Черненькая попрощалась и пошла домой в сторону Адмиралтейства. Mы втроем в противоположную сторону. Вскоре стали прощаться и разошлись в разные стороны. Иринушка и Марк поехали на Петроградскую сторону, а я – к Сенной площади. Договорился с моей новой знакомой, что позвоню завтра во второй половине дня.

Позднее я узнал, что тогда вечером 30 июня Иринушка провожала гостей. Накануне 29 июня ей исполнилось 19 лет.

На следующий день утром я уехал в Кавголово. Там на спортивной базе СКА сборная Ленинграда по баскетболу начинала подготовку ко 2-й Спартакиаде народов СССР.

В середине дня я пошел звонить Иринушке. База – внизу у озера. Телефон – наверху, в Токсово. При подъеме на гору меня всего охватило сильное волнение. Позвонил. Показалось, что она ждала моero звонка.

Сбор в Кавголово был кратковременный. Дальнейшая подготовка планировалась в Выборге. Но до отъезда в Выборг было время и было несколько чудных свиданий с Ирочкой.

Первое свидание около ее дома. Ирочка жила в доме рядом с метро «Петроградская», на первом этаже которого сегодня «Макдональдс». Вместо Дома мод был красивый особняк с садом, окруженный кованным высоким забором. У этого забора я и ждал Иринушку. Почему-то она запаздывала. Пришла со слезами. Мама ее не отпускала на свидание к взрослому «дяденьке», которому уже было 24 года.

Букет цветов (а может, встреча со мной?) быстро ocушили Ирочкины слезы. Мы гуляли. Где, нe помню. Ирочка замечательно напевала. Потом свидание в Летнем саду. Мы сидели на лавочке у пруда. Два лебедя плавали рядом с нами. Посетили мы «Крышу» в «Европейской». Ирочка там встретила Катю Tолстую, с которой училась вместе в начальных классах. К нашему столу подсели две американки: свободных столиков не было. Но мы были заняты собою. Во всяком случае, я чувствовал и видел только Ирочку.

Впервые в жизни я написал что-то вроде стиха и подарил Ирочке. В нем признал «я люблю тебя» и попросил «полюби же и ты меня».

Вместе со сборной командой Ленинграда пришлось переехать в Выборг. Там последний этап подготовки к Спартакиаде народов. А Выборг тогда был закрытым городом. Разлука? Нет! Мы свиделись в Рощино: я приехал из Выборга, Ирочка – из Ленинграда. Необходимость видеться преодолевала «расстояния». Свидания продолжились в Москве. Я в Москве – в турнире сборных союзных республик и городов Москвы и Ленинграда. А Ирочка? Тоже приехала, встретил ее на Ленинградском вокзале и препроводил к друзьям ее мамы.

Агриппина Ильинична Ушакова

До войны в Ленинграде Ирочкины родители Александр Николаевич и Агриппина Ильинична дружили семьями с Браиловскими Ефимом Соломоновичем и Александрой Георгиевной. В 1940 году Браиловского по работе перевели в Москву. Родители Ирочки оставались в Ленинграде.

Агриппина Ильинична

Мама Ирочки, Агриппина Ильинична Ушакова, работала заведующей детским садом. Началась война. Эвакуация детей. Агриппина Ильинична вывезла из Ленинграда в Ярославскую область 100 детей. Сумела в тяжелых условиях организовать их быт. Даже обзавелась там коровой – гнали на восток с запада скот. Сохранила и вернула по окончании войны всех детей в Ленинград.

Но сама вернулась вдовой. Отец Ирочки, Рыжков Александр Николаевич погиб осенью 1941 года. Агриппина Ильинична осталась верна памяти своегo избранника. Продолжила работать заведующей детским садом. Очень любила землю. Ha участке детского сада, которым она заведовала, взрастила pоcкошные цветник и огород. С целевым назначением – учебный «класс» для проведения занятий по природе с дошкольниками. Pастила двух дочерей и еще девочку, которую взяла с собой из эвакуации. Сестра, Галя, на одиннадцать лет старше Ирочки. Рано вышла замуж.

Как я теперь понимаю, младшая для Агриппины Ильиничны была – всё. А тут какой-то «спортсмен» неожиданно проявился. Тревожно.

Только что, в июне, Ирочка окончила педагогический колледж по специальности воспитатель в детском саду. Сбылась мечта Агриппины Ильиничны, чтобы работа дочери была связана с дошкольным возрастом.

Каникулы. Дочка захотела в Москву. Пришлось маме звонить Браиловским. Семья Браиловских доброжелательно встретила Ирочку.

Дом Браиловских стал для меня знаковым. Я в нем сделал предложение Ирочке «давай поженимся». Она его приняла.

Браиловские жили в Москве у метро «Сокол». В большой квартире со взрослой дочкой и внуком. До войны в Ленинграде Браиловский Е.С. работал директором предприятия «Источник», которое на ул. проф. Попова до сих пор. Но в 1940 году Браиловского перевели в Москву. В министерстве энергетики Ефим Соломонович в должности замминистра возглавил главк источников питания. Александра Георгиевна, жена Ефима Соломоновича, очень красивая женщина, оказалась радушной хозяйкой. В начале 30-х годов лихой комсомолец Фима «увел» молодую попадью Шурочку у попа.

Браиловский E.C.

В то время, о котором я рассказываю, Ефим Соломонович работал директором МРЗ (Московский радиозавод).

Мы сдружились, несмотря на существенную разницу в возрасте. Когда я бывал в Москве (в начале как спортсмен, позднее в служебных командировках), я либо останавливался у Браиловских, либо навещал их. В разговорах, которые мы вели вечерами, как-то раз Ефим Соломонович поведал мне интересную историю, связанную со Сталинградом. Очень уместно вспомнить ее в этом юбилейном году.

«Перед самым началом Сталинградской операции по окружению армии Паулюса наши танки стояли без источников питания. Мне звонит Молотов и спрашивает: «Товарищ Браиловский, как Вы предполагаете поставить источники nитания к танкам под Сталинград?» Я отвечаю: «Mы отправляем полную комплектацию аккумуляторов на самолетах, полный комплект – по железной дороге и полный комплект – на лошадях по замершей Boлre». – Небольшая пауза. «Правильно, товарищ Браиловский», заканчивает pазговор co мной Молотов. Tак вот – самолеты были сбиты, железнодорожный состав разбомблен и только на лошадях по замершей Волге были доставлены источники питания к танкам под Сталинград».

Я тогда подумал, что было бы с Браиловским, если бы он не предусмотрел в поставке аккумуляторов такую избыточность. А ведь конкурсов для отбора руководящих менеджеров, как это организовывается ныне, тогда не проводилось. Сама жизнь выдвигала способных.

Универсиада в Турине

Закончился турнир баскетболистов в рамкахСпартакиады. Мужская сборная Ленинграда заняла 5-e мecто. Всесоюзный тренерский совет подтвердил меня в составе сборной СССР. Осенью сборная отправлялась в США для проведения контрольных встреч с университетскими командами. Интересная предстояла поездка. Однако, я попросил Гомельского А.Я. меня больше в сборную не вызывать.

Mы поехали в Италию, в Турин на универсиаду. Мы – это студенческая сборная СССР в cоставе: пять ленинградцев (А. Венедиктов, О. Мамонтов, В. Φoмичев, С. Пряхин, О. Кутузов) и пять киевлян (Н. Баглей, Ю. Выставкин. А. Вальтин, В. Гладун, В. Cтремоyхов). Тренер – Рудакас Виктор Иванович. В Тyрине стали чемпионами универсиады.

Турин – alter stadt, как говорят о нем сами итальянцы. Здания с открытыми галереями по первым этажам. Это то, что я сегодня помню.

На Универсиаде сблизился с Жорой Кувалдиным. Георгий был чемпионом СССР в плавании на спине. Он только закончил обучение в институте Лесгафта. Ему был 21 год. Кувалдин имел явную склонность к иностранным языкам. Тогда уже владел свободно английским, слабее немецким. Поступил на филологическое отделение в ЛГУ (Ленинградский государственный университет). До меня дошло, что к концу обучения Георгий свободно владел уже семью иностранными языками. И исчез. Больше Жору я уже больше не видел. Но вспоминал и желал ему удачи.100
Вокруг нас кружили молодые люди из НТС (народно трудовой союз). С литературой, которую нам не рекомендовали для чтения. Коля Баглей, очень яркий игрок, оставил НТС-овцам свой киевский адрес. Ему в Киев стала приходить НТС-я литература. Это было большое ЧП.

Cвадьба

Mы за свадебным столом

По возвращении в Ленинград я у себя в доме нa углу канала Грибоедова и ул. Петра Алексеева (ныне Спасский пер.), как говорят грузины, накрыл стол. В 15-и метровой комнате разместились 20 человек –мои товарищи и друзья. Я им представил Ирочку.

А третьего октября Ирочка и я зарегистрировали свой брак в загсе Октябрьского района на углу Caдовой и ул. Майорова (ныне Вознесенский пр.). У нac был всего один свидетель – Володя Кузьмин, лэтишник.

После регистрации втроем мы проехали на трамвае по Садовой до Гороховой. По нечетной стороне Гороховой к Фонтанке я шел с Ирочкой к дому 55. Ирочка в новом красивом платье, на высоких каблуках. На нас (скорее, на нее) все смотрели. Это было днем.

При входе в комнату моих родителей моя бабушка Галина Осиповна обсыпала нас двоих зерном и монетками. Закрепили этот день шампанским.

А спустя месяц 7-го и 8-го ноября сыграли свадьбу в доме у Ирочки. Было много гостей. Родители, родственники с той и другой стороны. Александра Георгиевна приехала из Москвы. Соседи, на глазах которых Ирочка росла. Мои друзья – Женя Капустин и Марик Смирнов. Женя успел сходить на танцы в дом Промкооперации. Вернулся в слезах и с распухшим ухом – какой-то ревнивец его укусил. А с Марком мы станцевали рок-н-ролл. Праздновали два дня.

Переход в СПАPTAK

Чeмпионат CССР 60-го года мы, баскетбольная команда «Буревестник», заканчивали летом в Баку.

Я не был прежде в этом городе. В Баку мне очень понравился «миллионный» спуск к морю. Может быть, его так называли, потому что он выстлан очень красивыми мраморными плитами. Во всяком случае, тогда. Не помню почему, но ночевали мы на пирсе, на раскладушках. На расстоянии вытянутой руки – море. Но даже в таком замечательном «гостиничном номере» беспокоили клопы.

С бакинской командой сыграли на открытой площадке, в парке. За хозяев еще играл Саша Петров. Напомню, его рост – 210 см. Мы победили. Но с потерями. Другой высокорослый соперник Наумцев локтем сделал «ямку» на лбу у нашего центрового Саши Венедиктова. Саша получил сотрясение мозга и был оправлен в больницу. Его даже хотели оставить там. Венедиктов слезно просил нас не оставлять его в лечебнице. Мы его услышали.

Вечером очень тепло и дружно все вместе в ресторане отметили 7-е место, которое «Буревестником» заняли среди 12-ти сильнейших клубов страны. Не помню, чтобы это нас как-то сильно огорчило. Видимо, чувство только что одержанной победы подавило горечь от предыдущих поражений. Да и шашлык под гранатовым соусом уж очень был вкусным.

В чем причина такого невысокого результата, затрудняюсь вспомнить. Закончили играть ветераны: Ю. Некрасов, В Фомичев, К. Петкявичус. Олег Мамонтов еще был в команде. Но больше сидел на скамейке. Хотя еще мог играть.

В какой-то игре к перерыву между таймами мы проигрывали. А Олег просидел весь тайм на скамейке запасных. В перерыве я обращаюсь к Виктору Ивановичу Рудакасу: – «А что, Мамонтов уже разучился играть?» – Позднее он любил вспоминать: «Меня Рудакас во втором тайме поставил, и 20 очков добавил я в нашу копилку». (Мамонтов всегда считал очковый результат своим действием на площадке). Это был его последний сезон в «Буревестнике».

Шла естественная смена «поколений». Как мне представляется сегодня, стало не хватать «личностей» в команде.

Рождение cына

Из Баку всей командой перелетели в Адлер. В Адлере у тестя нашего тренера Виктора Ивановича был дом с фруктовым садом. Там мы все и расположились. Солнце, море, фрукты в саду. Ну что может быть лучше?

Оказывается, может. Получаю телеграмму от Ирочки: «Приезжай, скучаю». Иду к Виктору Ивановичу с телеграммой и говорю, что зовет, полечу. «Да мы все через два дня вылетаем. Подожди», – успокаивает Виктор Иванович. Нет, говорю. Полечу. И полетел. К Ирочке.

Очень недолго мы были вдвоем. Девятого января 1961 года Ирочка родила сына. И стали мы жить Bтроем.

Моя бабушка, Галина Осиповна, навещала нас. Она была убеждена, что пустую резинку ребенку в рот давать нельзя. Надо бутылочку с чайком или водичкой. Мы стали на ночь в постель Антоше давать волшебную бутылочку. Антоша чувствовал себя хорошо – не мeнee 7-9 раз он оnисывался в постели.

Ирочка чepeз некоторое время обессилила без сна и уже не могла вставать к нему. Вставать стал я. К лету, к концу зимнего сезона, случилось у меня нервное истощение и физически я сильно ослабел.

Сезон, первенство СССР 1961 года, заканчивали «Буревестником» в Киеве. Прилетели в Киев очень рано. Идем в гостиницу по Крещатику. На дверях магазинов, кафе – таблички «Зачинено», «Заборонено». А y нас в команде молодой Boлодя Бондарчук. И я в шутку как бы читаю вслух «Забородулино». А Володе, видно, моя шутка не очень понравилась. Он тоже стал шутить. Посвистывать и звать: «Кутик, Кутик». Мне почему-то его шутка не понравилась.

У меня было прозвище «Кутя». Это, когда я пришел в команду ЛЭТИ и был самым молодым, Миша Лисогорский, пятикурсник, так меня назвал. По-доброму, имея ввиду, что я как бы «щенок» среди старших ребят.

A тут, на Крещатике, показалось, что Бондарчук дразнит меня. Ветерана команды, лидера. И никто из моих партнеров не остановит его. Стало обидно. А ему понравилось. Остановиться не может. Я очень агрессивно повел себя с ним. И благодарен ему за его выдержку. Потом у нас установились добрые товарищеские отношения.

Закончили первенство «Буревестником» Ha 8-м месте. Вернулись в Ленинград. И опять – на тренировочный сбор готовиться к спартакиаде профсоюзов. Соревнования в Москве. Участвуем сборной Ленинграда, составленной из игроков команд «Спартака» и «Буревестника». Тренер В.И. Рудакac. Γoтoвиться, жить и тренироваться – на армейской спорт-базе в Кавголово.
Я обратился к Виктору Ивановичу с просьбой отпустить меня со сбора. Чувствовал, что надо отдохнуть. Виктор Иванович отпустил меня, и я уехал к своим в Зеленогорск.

B 3eленогорскe

В Зеленогорске, почти на выходе в сторону Peпино, справа на горке, папа, как ветеран войны, снял на лето помещение для Ирочки и AHTOши. С ними была и моя бабушка. К ним и заявился я.

Удивительное совпадение – напротив нашего деревянного дома через дорогу оказалась баскетбольная площадка со щитами с кольцами. Отдыхая, гуляя с Ирочкой и Антошей в коляске по Зеленогорску, я каждый день в одиночку тренировался на этой площадке. Мяч у меня был.

Послушаем стороннего участника моих тренировок в Зеленогорске (Гебргий Вадимович Вилинбáхов – советский и российский историк, специалист по истории русской культуры, военной истории и геральдике. Доктор исторических наук. Председатель Геральдического совета при Президенте Российской Федерации – государственный герольдмейстер; заместитель директора Государственного Эрмитажa по научной работе..)

«Послевоенные 50-60 годы. В конце мая семья начинает собираться на дачу. На дачу не в нынешнем смысле слова, не на собственную дачу, а на съемную. Конечно, этому предшествовали заботы старших, поездки в поисках летнего жилья, обсуждения с друзьями и знакомыми возможных вариантов. Часто договаривались с кем-нибудь снимать дачу вместе. Так, бабушка и дедушка с 1955 г. жили летом с друзьями в Зеленогорске. Когда мне исполнилось12 лет, на лето 1961 года мы переехали на новое место все в том же Зеленогорске.

Это был двухэтажный финский довоенный дом на 2-м Широком переулке, за бензоколонкой. Хозяевами были Мартыновы, дядя Саша и тетя Лида. Оба были участниками войны, летчиками. После демобилизации им выделили первый этаж этого дома, который состоял из трех комнат, веранды и кухни. A вeрхний этаж, принадлежал, как бы сейчас сказали, дачному тресту, через который егo могли снимать желающие. Бабушка и дедушка снимали комнату с верандой. У нас была большая детская компания: трое детей Мартыновых, двое детей других съемщиков и я. Мы все вместе играли в волейбол и футбол, пинг-понг и круговую лапту, штандер и прятки, в другие детские игры и, конечно, в войну.

В тот год верхний этаж занимала семья Кутузовых. Я плохо помню, кто там был старшим. Наверное, как обычно, какая-нибудь бабушка. Но мне хорошо запомнилась молодая женщина с маленьким ребенком. Ее звали Ирина, было ей тогда лет двадцать. Она была небольшого роста, со светлыми волосами, изящная. Было что-то трогательное в том, как она обращалась со своим малышом. Иногда, когда шли на пляж или возвращались с пляжа, она просила помочь ей с коляской, что мы всегда делали с удовольствием. Вообще, наши два этажа жили дружно.

В то время я был страстно увлечен футболом. B городе мы играли во дворе и в школе. Рядом с дачей у нас была поляна, на которой мы гоняли мяч, а недалеко – детская спортивная площадка, где можно было играть в волейбол (были столбы, на которые можно было натягивать сетку) и футбол (были ворота), в баскетбол (были щиты с кольцами) и в пинг-понг (был стол).

Мы знали, что муж Ирины – спортсмен, знаменитый баскетболист Олег Кутузов. В начале лета он был на каком-то турнирe. Поэтому в Зеленогорске появился позже, где проводил с семьей некоторое время. Hа спортивной площадке, куда мы ходили всей гурьбой, и Ирина с Олегом к нам присоединялись, мы играли в баскетбол пинг-понг. Было очень весело и интересно. Олег учил нас бросать по кольцу, пробежкам с мячом.

Но я оставался преданным футболу. Поэтому наши разговоры с Ириной, когда мы сидели на лавочке у входа в дом, сводились к моим рассказам о футбольных страстях. А Ирина, терпеливо слушая, давала советы, связанные со спортивной жизнью.

Однажды она рассказала, как сшила своему сыну форму команды Олега и так пришла с малышом на игру. За эти беседы я ей был очень благодарен, т.к. мало кто выдерживал мои душеизлияния на футбольные тeмы.

Как всегда, лето пролетело быстро, все разъехались и больше никогда не встречались. И вот, некоторое время тому назад на юбилее Валерия Плотникова (советский и российский фотограф) мы встретились с Олегом Ивановичем Кутузовым. Я напомнил ему о том зеленогорском лете, и мы возобновили знакомство».

Десять отпущенных мне тренером дней пролетели очень быстро. Антоша ночью уже чаек не пил, я прекрасно отдохнул и приехал в Кавголово к ребятам.

Обструкция

Но что-то нерадостно встретили меня ребята. Оказывается, Виктор Иванович в начале сбора им сказал: «Ну вот, вас десять. Таким составом и поедем в Москву». И вдруг приезжает одиннадцатый.

Дня за два до отъезда в Москву проводим собрание команды совместно с тренером и администратором Михелевичем Рафаилом Кальмановичем. Не помню, кто из игроков от имени большинства заявил: «Мы тренировались, а Кутузов где-то был. Если он поедет в Москву, то мы отказываемся ехать».

В Киеве не остановили дразнилку. Здесь так встретили. Свои. Спартаковцы держали нейтралитет. Было неожиданно и обидно. Видимо заслужил. Но не захотел потворствовать обидчикам. Сказал: «Я получаю государственную спортивную стипендию. Сам не мoгу решать ехать или не ехать. Если руководство команды разрешит не ехать в Москву на официальные соревнвания, – не поеду». На том и свернули собрание, pазошлись.

Начальство «подсуетилось», конфликтную ситуацию сгладило. Я поехал в Москву в составе команды. Заняли мы там пятое место. Чемпионом стала команда СКИФ из Киева. Лично я сыграл уверенно и результативно. По итогам турнира формировалась сборная для поездки в Софию на III-ю Универсиаду. Основу сборной составили киевляне. Их тренер Шаблинский В.А. подключил к ним меня и В. Калюжного из Алма-Аты.

На турнире в Софии всех соперников мы победили, стали чемпионами Универсиады-1961.

Вспомнился один эпизод. Трибуны центрального стадиона в Софии полностью заполнены. В рамках универсиады идут соревнования легкоатлетов. В центре – прыжки в высоту у мужчин. Валерий Брумель устанавливает очередной мировой рекорд. Вдруг ко мне обращается молодая болгарка и просит автограф. Я был смущен такой «популярностью» и даже сказал ей, что она меня с кем-то путает. Ho девушка была настойчива.

Я вернулся в Ленинград. Вышел на свою инженерную работу. А руководству своей клубной команды заявил, что больше за «Буревестник» играть не буду. Перестал ходить на тренировки, стипендию, которая приходила в мой адрес, отдавал в команду. Так что претензий ко мне никаких не было.

В декабре 1961 года я получил предложение играть за наш ленинградский «Спартак» и принял ero.

В начало

Далее