Глава 1 Бретань

Великий мореплаватель Жак Картье

«Известно ли вам, о мой друг, что в Бретани нет лучше – хоть камни спроси! – нет лучше средь божьих созданий графини Эллен де Курси?» Господа, вы будете смеяться, но это всё, что я знал о Бретани долгие годы. Долгие годы! Там произошла кошмарная история: графине приглянулся слепой нищий, она его трахнула, потом приказала пажу зарезать нищего и столкнула несовершеннолетнего пажа с моста в реку. В общем, все умерли. Но! Голос, голос Иакова; а руки, руки Исавовы. Мало того, что Алексей Максимович, когда ещё занимался поисками своего жанра, наплёл с три короба про несчастную бретонскую графиню с пылающим передком, он ещё заставил её поведать всю историю аббату на исповеди за полтора десятка луидоров, а аббата брехать об этом на каждом углу, потому что девять из пятнадцати луидоров были фальшивыми. Интересно, сколько минут продержался бы этот аббат в своём приходе, если бы это было правдой? Горький не был бы пролетарским писателем, если бы не врал с младых ногтей про графьёв и служителей культа. Насколько изящнее, лаконичнее и правдивее, а, главное, бескровно въехал в тему Верлен: «Она идёт, ей не до них. Ей скучно обращать вниманье на дерзостное обожанье зверушек комнатных своих». Цитирую по памяти, не помню, чей перевод.

Ну, конечно, я знал, что Бретань расположена где-то на Северо-Западе Франции и что от неё до Англии рукой подать. А созвучие? Британия-Бретань? Неспроста? Ох, неспроста! Оказывается, жили себе в Британии первобытнообщинным строем кельтские племена бриттов, жили чуть не тыщу лет до римлян, жили при римлянах, не стремясь особенно цивилизоваться, о чём повествует знаменитая опера Беллини. Но в V веке в Европу пришли гунны и вытеснили германские племена англов и саксов к чертям собачьим с континента. Англы и саксы высадились в Британии и стали вытеснять кельтов, то есть, бриттов, на север, в Шотландию, на запад, в Уэльс, и за Ла Манш, на полуостров Арморика, который с тех пор так и называется: Бретань. Так бритты оказались во Франции и слегка офранцузились, но в целом остались кельтами.

Обосновавшись на открытом всем морским ветрам полуострове, бретонцы не стали наблюдать со стороны, как испанцы с португальцами дербанят Новый свет, а англичане создают империю, над которой никогда не заходит Солнце. Королева Елизавета I, посвятившая Френсиса Дрейка в рыцари за морской разбой, ещё сосала сиську кормилицы, когда бретонец Жак Картье (Jacques Cartier, по-бретонски, кстати, Картер, Сarter) на двух кораблях уже вошёл в залив, названный им заливом св. Лаврентия (gulf of st. Lawrencе) и исследовал землю «Страны Канад». Шёл 1534 год, в который Франсиско Писарро основал столицу Перу Лиму. Справедливости ради следует отметить, что на берег Ньюфаундленда до Картье ступила нога Джона Кабота, то есть, Жана Кабо, он же Джованни Кабото, он же Хуан Кабото и Жуан Каботу, имевшего грамоту от самого Генриха VII, ещё деда королевы-девственницы Елизаветы I, но об открытиях этого бристольского купца и венецианского авантюриста мало что известно.

Всего Жак Картье возглавил три экспедиции в Северную Америку, нанёс на карту залив и реку св. Лаврентия, остров Ньюфаундленд, полуостров Лабрадор и ещё кое-что, установил десятиметровые кресты в нескольких местах и объявил Канаду владением французского короля. Дело в том, что герцогство Бретань в 1536 году было объединено с французским королевством. Потом Картье вернулся в родной Сен-Мало и доживал свой век в безвестности. Картье сменили Шамплен и Кадильяк, основатель Детройта, давший своё имя гордости фирмы General Motors «кадиллаку». К 1763 году, году окончания Семилетней войны, французские владения в Северной Америке простирались от Квебека до Мексиканского залива и назывались Луизианой в честь короля Франции Луи XV. Но Франция прос…, я хотел сказать, проиграла Семилетнюю войну, и почти все североамериканские колонии пришлось уступить Англии. Что не передали Англии в1763, Наполеон продал Штатам в 1809 году. Так Квебек стал владением британской короны. Остались у Франции только несколько островков в Карибском море.

Но мы отвлеклись от темы, в смысле, от Бретани. Несколько лет назад мой друг и по совместительству шурин предложил нам с женой прокатиться по Нормандии. Его интересовала усадьба Клода Моне в Живерни, вернее, пруд с кувшинками, меня старый кальвадос, а наших жён всё остальное. И мы прокатились. Постояли у пруда, посетили музей Пуссена в Лез-Андели (Les Andelys), погуляли на пляже в Этрета (Étretat), купили пару бутылок бенедиктина в Фекане (Fécamp) и заехали в Онфлёр (Honfleur). Меленькое отступление: в Онфлёре родился и жил не только неописуемый – по мнению Жана Кокто – композитор Эрик Сати, но ещё аптекарь и писатель по имени Альфонс Алле (Alphonse Allais). Этот Альфонс Алле за четверть века до Малевича написал и выставил свой «Чёрный квадрат», правда, подпись под картиной была другой: «Драка негров в тёмной пещере ночью», а через год выставил «Белый квадрат» под названием «Анемичные девочки идут к первому причастию под снегопадом», а ещё через год выставил «Красный квадрат» с подписью «Апоплексичные кардиналы собирают помидоры на Красном море». Он ещё делал много глупостей, до которых наши революционеры-авангардисты додумались только лет через тридцать.

А потом мы увидели Мон-Сен-Мишель (Mont Saint-Michel). Сначала издали. Увидели – и забыли дышать. Не знаю, что это было. Наверное, шок узнавания: мы же это видели! Во сне? На обложках детских книжек? Вся эта поездка была узнаванием. Мы узнавали пшеничные поля Ван-Гога и красные маки Моне, и вот теперь Мон-Сен-Мишель. Слишком декоративно, чтобы быть настоящим. Потом мы, конечно, видели и снимали всё вблизи, зашли внутрь, исходили аббатство вдоль и поперёк, но не могли избавиться от ощущения, что мы за кулисами волшебного театра. Сейчас декорации разберут, и мы вернёмся в реальность. Декорации никто не разбирал, поэтому реальности пришлось немного сместиться – в сторону иллюстраций к Шарлю Перро и полотен импрессионистов. В этой реальности не было аэропортов, а у нас билеты. Куда их? Что с ними делать? В Бретань, мesdames et мessieurs, только в Бретань. Не на восток, а на запад!

Аббатство и крепость Мон-Сен-Мишель

И мы поехали в Сен-Мало (Saint Malo) – благо до него из Мон-Сен-Мишеля километров восемьдесят. Вот что я вам скажу, мesdames et мessieurs: когда и если доберётесь до Сен-Мало, посетите океанарий, он там очень и очень неплох, и, если бы существовал гибрид Шарля Перро и Жака Ива Кусто (а что? Не зря же одна из сказок Перро называется «Синяя Борода»? Синяя борода, синее море, голубая бездна, холодный, неживой цвет), фантастические твари, представленные в океанарии, вполне бы сошли за иллюстрации к ненаписанным сказкам этого гибрида. Но! Обязательно посетите океанарий до вашего визита в порт, на берег моря, на крепостную стену, тянущеюся вдоль берега, потому что там, на берегу, вы, наконец, окончательно сбросите морок декоративности, искусственности, «натюрмортности», всего того, что Писарев назвал бледными и неопределёнными намёками на действительность, настолько там всё весело, живо и дружелюбно.

Сначала я встретил там свою старую знакомую «Королевскую звезду», французский парусный фрегат «Etoile du Roy». Когда-то в баскской Пасайе «Королевская звезда» и наш «Штандарт» снимались в фильме La Fortuna испанского режиссёра Аменабара. Я тогда был матросом на «Штандарте». Французский фрегат стоял у причала, на борту играла музыка, там явно что-то праздновали. Но весёлая музыка неслась отовсюду. Молодые грациозные девицы танцевали на площади, чуть поодаль ансамбль барабанщиков в голубом вытворял что-то невообразимое с большими голубыми барабанами и по всему порту важно расхаживали пираты в треуголках и длинных камзолах с пистолетами за поясом и абордажной саблей на боку. Горожане явно что-то праздновали. Скорей всего, основание Квебека, куда Жак Картье прибыл за восемьдесят шесть лет до того, как «Мэйфлауэр» бросил якорь в бухте Новой Англии. Не зря же Сен-Мало называют корсарской столицей Франции.

Французский фрегат Étoile du Roy

Барабанщики в Сен-Мало

Жак Картье ждал нас на крепостной стене, правда, не живой, а бронзовый. С непокрытой головой, руку держал на румпеле. Вряд ли румпель на корабле Картье так выглядел, но таким его представлял себе скульптор Баро (Georges Marie Valentin Bareau). Как и положено коренному малуанцу (все уроженцы Сен-Мало моряки и рыбаки, но в душе-то все они пираты), смотрит он в море, в бескрайнюю даль, за Ла Манш – с крепостной стены всё равно не только Британии, но и острова Джерси не видать. А что видать? Старые сваи, пляж, островок неподалёку, до которого можно пешком дойти – а дальше море, море, море. В море, недалеко от берега, огороженная купальня с вышкой для прыжков в воду. А чуть дальше пройти по крепостной стене и – бац! – стена расширяется и превращается в площадь Квебека! А на площади весь сине-зелёный от патины, но ужасно боевой ведёт пиратов на абордаж другой уроженец Сен-Мало, король корсаров Робер Сюркуф (Robert Surcouf). Изображён прямо на бегу, левая рука на шпаге, правая указывает пиратам, куда бежать – настоящий полков…, то есть, я хотел сказать, малуанец.

Король корсаров Робер Сюркуф

Бал на улице Сен-Мало

Это творение Альфреда Караванье (Alfred Caravanniez). Стоит тут с лета 1903 года, иными словами, как и Картье Жоржа Баро, не лишен извилин сецессии. Робер Сюркуф, названный королём корсаров, захватил тридцать семь (а по другим данным сорок семь) английских, голландских и испанских торговых судов и получил за это от Бонопарта титул барона. Это ж на суше Наполеон был великий стратег, а на море-то у него не очень кругло получалось. После Сюркуфа я облазил весь город в поисках памятника ещё одному мореплавателю, имя которого знают почти все жители Земли, но не знают кому этим обязаны. Его Наполеон графом сделал, не бароном каким-нибудь! Он был первым французом, обошедшим Земной шар, он основал постоянную колонию на Мальвинских островах, которые он же назвал Мальвинскими в честь моряков Сен-Мало, которые составили костяк колонии. Это потом уже англосаксы переименовали их в Фолклендские. Не нашёл. Нет памятника в Сен-Мало великому мореплавателю Луи Антуану де Бугенвилю (Louis Antoine comte de Bougainville)! Как в воду глядел граф, когда сказал перед смертью: «В надежде на известность свою на цветок уповаю!» Вот она, бугенвилея, цветёт у меня под окном и белым, и красным, и фиолетовым, и розовым цветом!

Город я обежал и вернулся на старое место. Что за чертовщина? Свай нет и в помине, до острова с фортом надо на лодке плыть, и вышки для прыжков нет. Может, не то место? Вроде, то. Вот Картье, вот Сюркуф. Прилив! Начался прилив! В Сен-Мало самые высокие приливы во Франции и одни из самых высоких в мире – до тринадцати с половиной метров!

Тут даже построили приливную электростанцию мощностью 240 мегаватт (La Rance Tidal Barrage). Понравился мне Сен-Мало. Город красивый, народ весёлый, море плещется, блины гречневые на каждом углу.

«Я маленький египетский звездочёт, мечтающий о рябой дочери феллаха, похожей на печальную верблюдицу, и вдруг получающий записку от Клеопатры с просьбой, похожей на приказ: явиться ровно в полночь! Зачем? Может быть, верблюдица лучше?» Эта цитата из Фазиля Искандера зазвучала у меня в ушах, когда я прочёл расписание этапов на сайте «Штандарта»: «Сен-Мало – Абердин, 19 дней; Абердин – Кристиансанн, 11дней»! Надо ли говорить, что через час билеты на самолёт до Парижа и на поезд до Сен-Мало были взяты и письмо капитану «Штандарта» написано. По Шотландии мы тоже погуляли когда-то, но в Абердине не были. Виски, хаггис и остров Скай произвели неизгладимое впечатление, но поехали мы туда из-за увертюры Мендельсона «Фингалова пещера» (Fingal’s Cave). Она, кстати, звучит на борту кораблика, когда он подходит к острову Стаффа (Staffa).

Великолепный Шанс вернуться в Сен-Мало, а оттуда в Шотландию и дальше – через всё Северное море в Норвегию! Ура? Да, конечно, ура, но «Штандарт» сейчас переживает не лучшие времена. Из-за войны в Украине его, как русский корабль, перестали пускать в порты стран Евросоюза, и фрегат, который много лет был своим в порту Ла Рошели, который более шестнадцати лет не был в России, который встречали, как родного во всех портах Италии, Испании, Франции – вдруг постигла судьба Летучего Голландца. Но Летучий-то Голландец без команды болтается по морям, а на «Штандарте» моряки есть-пить просят, да и двигатель включают иногда, когда ветра нет, или в порт войти-выйти. Ну, заправиться и закупить продукты пускают иногда, но не во все порты и ненадолго, а так приходится стоять на якоре на рейде, как бедному родственнику, которого дальше людской не пускают. А то, что на флагштоке фрегата развивается флаг не России вовсе, а Островов Кука, что в команде кроме русских есть французы, бельгийцы, украинцы, чехи и т.д. – это европейским прогрессистам фиолетово: санкции.

Знамо дело: паны дерутся, у холопов чубы трещат. Ну, не чубы, так кошельки.

Вышел я из отеля утром, дошёл до моря, фрегата моего не видно. Остановил такси, показал бумажку: «Saint Cast le Guildo». Таксист посмотрел на бумажку и сказал, что это далеко. Не дальше Иерусалима, подумал я и сел в машину. «Это очень далеко!» – сказал таксист. «Значит, поедем очень далеко» – продолжал настаивать я. «Это стоит сто евро! – решил добить меня таксист – Наличными! Картой совсем другие деньги! Покажи!» Я показал ему купюру и поинтересовался, поедем мы сегодня куда-нибудь или ограничимся диалогом. И мы покатили по ухоженной пряничной Бретани. Катили около часа и вдруг оказались на холме, под которым плескалось море, и за мариной я увидел знакомый силуэт «Штандарта» на якоре.

Фрегат «Штандарт»

Кэп самолично пришёл за мной на шлюпке, и вот я в родном кубрике. А Клеопатра-то – не только записку написала, а ещё и глазки состроила: оказывается, мы пойдём в Абердин не через Ла Манш, Па де Кале и Северное море, а через Кельтское и Ирландское моря с заходом в бухту Скапа Флоу на Оркнейских островах! Вот теперь ура и курс на Кельтское море!

Глава 2. Кельтское море

Кельтское море (The Celtic Sea)? Это где это? На русских картах его нет. На советских? Тоже нет. Где ж оно есть? Где кельты жили? Бретань, Уэльс (Wales), Корнуолл (Cornwall), Ирландия, Шотландия… Какая Шотландия? Пиктов и скоттов нам здесь не хватало… Лучше так: от Бретани на Запад до границ континентального шельфа, на Север до южного берега Ирландии и до южной части пролива Св. Георгия (Saint George’s Channel) и на Восток до Бристольского залива (the Bristol Channel). Годится? Писал же французский морской биолог Эдуар Ле Дануа (Édouard Le Danois) ещё в 1957 году: «Название Кельтское море едва ли известно даже океанографам». Что это за море такое, что биологи знают, а океанографы не знают? Ну, с тех пор много рыбы выловлено в Кельтском море, теперь все знают! Но нам-то оно зачем? К чертям его! Т-с-с-с… Нельзя так с морями!

Глава 3. Ирландское море

Зелёные холмы Ирландии

Ирландское море (Irish Sea)! Совсем другой коленкор! Вышли мы из горловины пролива Св. Георгия (St George’s Channel) и сразу оказались в Ирландском море. Шли в галфвинд. В Ирландском море господствуют западные ветра, а мы шли на север, значит, ветер дул в левый борт. Это очень значимая деталь, но читатель поймёт значимость этой детали позже, когда мы пойдём на Восток, в Норвегию, через Северное море. Идём себе, никого не трогаем, починяем примус, ну, то есть, примус не починяем, конечно, по причине отсутствия примусов на борту, но трогать – ни боже мой, никого. Идём ближе к ирландскому берегу прямо на север, потому что в ирландском море практически островов нет, только Мэн (Isle of Man) и Англси (Anglesey), причём второй отделён очень узким проливом от Уэльса, а первый расположен севернее Дублина (Dublin) и никак они ни нам, ни вообще судоходству не мешают. Добавлю, потом случая не будет, что на острове Мэн парламент (тинвальд) работает с 979 года – старше только в Исландии, с 930. И там и там подсуетились великие демократы-завоеватели средних веков, викинги. И ещё: на гербе острова Мэн три бегущие ноги, выходящие из одной точки, разновидность древнего символа трискелиона.

Шли мы узлов шесть, не больше, ветер особо не буйствовал. Любовались зелёными холмами Ирландии и ветряками на них слева по борту и вдруг видим совсем близко к берегу маленький островок, а на нём круглая башня. Это остров Далки (Dalkey), давший название всему посёлку. В средние века тут был большой порт, сейчас же Далки богатый южный пригород Дублина. Каждые минут десять по берегу проносится зелёный поезд и исчезает в туннеле. Чуть южнее острова к морю ведёт бетонированный спуск, а метрах в трёх над морем стоит бетонное строение не больше общественного туалета типа «М» и «Ж». Впрочем, вряд ли строение использовалось, как отхожее место: оно сверкало свежей побелкой, а на его крыше принимали солнечные ванны дебелые ирландки. Самые отважные ирландцы обоего пола спускались ниже и плавали в море, впрочем, недолго. Дело в том, что температура воды в Ирландском море редко поднимается до шестнадцати градусов даже летом, поэтому купание в нём требует других качеств, нежели стремление к удовольствию. Кабельтовых (кабельтов равен 185,2 метра) в пяти от этого спуска мы встали на якорь.

Когда-то, в XIV веке, через порт Далки в Ирландию проникла чума, но в наше время его средневековые башни и церкви только добавляют шарма главной улице – так зрелую красавицу не может испортить посещение дорогого косметического салона. Тут жили многие небедные знаменитости, включая сталиниста-социалиста Бернарда Шоу. В городок Далки попадаешь, если от подъёма напротив нашей якорной стоянки идти вправо, зато если от него идти влево, открывается совершенно другая картина. Подъём ведёт к автомобильной дороге, за которой он продолжается в красивый, но несколько запущенный парк. Но если не переходить дорогу и продолжать идти влево, то метров через триста будет ещё один спуск к морю среди утопающих в зелени вилл. Тут нас ждёт уже не узкая прижимка, а широкий галечный пляж. Учитывая температуру воды, в море лезть не очень хотелось, но привлекает это место именно тем, что кому-то пришла в голову блестящая коммерческая идея учесть температуру воды.

Улица в Далки

Ирландки ловят скупые лучи июльского солнца

На берегу там оборудована сауна, а прямо за ней несколько душей с пресной, но, увы, холодной водой. Из-за сауны и возможности помыться, что на корабле не всегда возможно, мы сюда и явились. Билеты в сауну были недешёвые, но я бы заплатил вдвое, если бы знал, кто будет их продавать. На меня девица не смотрела, потому что была чем-то озабочена и смотрела то ли в свою ведомость, то ли в коробку с деньгами. Зато она была солнечно-рыжей с кожей прозрачной белизны, и на нежнейшем китайского фарфора лице сияли небесно-голубые глаза, обрамлённые длинными-длинными рыжими ресницами. Бедный, бедный Боттичелли! Зачем он не родился на пять сотен лет позже и не посетил со мной эту сауну – может быть, его Венера была бы ещё краше? От этих мыслей меня отвлекла другая девица, тоже лет семнадцати от роду и абсолютная копия первой. Вторая тоже была явно чем-то озабочена. Девицы поговорили на своём тарабарском наречии, вторая схватила половую тряпку и упорхнула. Вероятно, две сестры-блезняшки владели этим бизнесом. А я, как пьяный от страсти слон (выражение из «Панчатантры»), проследовал в сауну.

Вообще говоря, меня, как махрового дарвиниста, не мог не заинтересовать заповедник рыжих, каким является Ирландия. Гены рыжеволосости и голубоглазия рецессивны по отношению к генам, определяющим тёмные волосы и глаза, поэтому рыжие и голубоглазые должны, вроде, исчезнуть со временем, а тут не то чтобы очень много, но не редкость. Я даже встретил там совершенно рыжего парня, чьи спелые вихры свешивались на высокий лоб над голубыми улыбчивыми глазами, освещавшими простецкое, но не глупое лицо. Я бы с ним выпил пива в баре, но не пришлось. По возвращении на фрегат я обсудил эту тему с экипажем. «Видела, какие рыжие девицы были в сауне?», – спросил я у Саши, тёмной породистой шатенки, обладательницы молдавского, болгарского и бельгийского гражданства и васильковых глаз незамутнённого тона. «Красивые-е-е-е-е!», – пропела Саша и зажмурилась. Потом мы снялись с якоря и продолжили путь не северо-запад, К Северному проливу (North Channel), отделяющему Ирландию от Шотландии и Ирландское море от Атлантического океана.

Саша – в постоянном экипаже «Штандарта». Живёт в Бельгии, гражданство, кроме бельгийского, имеет болгарское и молдавское, обладательница самого доброго сердца и самых синих глаз

. Мэл, или Мелисса, из Австралии, в школе училась в Южной Африке, сейчас студентка во Франции .

Глава 4. Ринс Галлоуэй

Кладбище Драммора

Двигаясь на северо-запад, мы оставили остров Мэн по правому борту, взяли чуть севернее и увидели маяк на высоком скалистом берегу. Это Малл Галлоуэй (Mull of Galloway), самая южная точка Шотландии. Этот мыс находится на южной оконечности двуглавого полуострова Ринс Галлоуэй (The Rhins of Galloway), встречаются так же написания с двумя «n» и без буквы «h». Вы видели рыбу-молот? Так вот, этот полуостров похож на голову рыбы-молот. С севера он омывается заливом Лох-Райан (Loch Ryan), а с юга заливом Люс (Luce Bay), в который мы как раз зашли и встали на якорь ввиду посёлка Драммор (Drummore). Почему англичане называют свои заливы иногда Bay, а иногда Loch, я не знаю. Иногда даже Channel, например, Bristol Channel, как проливы. Вероятно, причина тут в загадочной английской душе. Одно я знаю точно: полуостров Ринс Галлоуэй назван так, потому что «rinn» на гэльском означает «мыс». Места здесь довольно пустынные. Я прошёл по дороге от Драммора несколько километров до указателя на Порт Логан (Port Logan), не встретив ни души. Порт Логан это посёлок на внешней, открытой к Ирландскому морю, стороне полуострова. Единственным плотно заселённым местом оказалось кладбище, но и там было тихо. Пастораль, тишина, много цветов, ухоженные усадьбы, полное безлюдье – вот что мне удалось увидеть.

Шотландский бык

Глава 5. Гебридские острова

Волынщики и барабанщики на острове Скай

Как-то раз Фингал, шотландский великан в расцвете лет и сил, проснулся в своей пещере и с хрустом потянулся. Во всех его членах играла могучая необоримая сила. Он бы запросто мог поднять потолок пещеры, но с какой стати ломать свой собственный дом? Уж рушить, так чужой! И он огромными прыжками поскакал в Ирландию, к ирландскому великану Найси. «Морду ему начищу, – думал Фингал, – пусть знает, кто самый сильный на островах!» Каждый великанский прыжок, как землетрясение, вся земля колышется. А ирландский великан Найси спал богатырским сном и ничего не слышал. Зато не спала его жена Дейдре. «Опять этот шотландец нажрался и лезет в драку, – думала Дейдре, – за что мне такое наказание?» Потом она спеленала своего спящего мужа, как младенца и стала ждать Фингала. Фингал прискакал и как зарычит: «Где ирландский великан Найси? Я хочу ему морду набить!» А Дейдре ему отвечает на ихнем великанском диалекте гэльского языка: «Чего орёшь, дурак? Ребёнка разбудишь! Нет его! С утра на охоту ушёл!» Она с Фингалом в одной школе училась, за одной партой сидела, поэтому за словом в карман не лезла. Посмотрел Фингал на «младенца» и думает: «Если младенец у него такой огромный, каков же должен быть отец?!» – «Да ладно, Дейдре, не сердись! – говорит он женщине, – в другой раз зайду! Пойду я домой!» И поскакал восвояси. Так и не померились силами два великана.

Не поручусь, что дело обстояло именно так, но что-то похожее было. Потому что всегда во все времена шотландцы конкурировали с ирландцами. Ключевой вопрос: кто изобрёл виски? Второй, не менее важный: у кого виски лучше? Они даже пишут это слово по-разному, чтобы как-то отличать: whisky по-шотландски и whiskey по-ирландски. И не поймёшь, чего у них больше, общих черт или отличных. Наверное, всё-таки общих. У зверей тоже так: самая жестокая конкуренция внутривидовая. Вообще говоря, шотландцы бывают разные. Есть две Шотландии и два Шотландских языка. Есть Lowland, или низменная Шотландия, и там говорят на языке Scots, по сути, диалекте английского, а есть Highland, или Верхняя, или Горная Шотландия, и там говорят на гэльском языке, то есть, кельтском шотландском. Гебриды тоже говорят на кельтском. Между нами: поскольку в низменных районах занимаются земледелием, а в горных скотоводством, наше любимое блюдо хаггис (бараньи потроха с овсянкой, сваренные в бараньем же сычуге) тоже, как гэльский язык, можно отнести к интеллектуальной собственности Хайланда. Таким образом, мы, гордые горные шотландцы, настоящие и есть.

Подозреваю, что Гебридские острова (Hebrides) шотландцы придумали в пику ирландцам, а ирландцы в VI веке отправили на остров Айона (Iona), крохотный островок во Внутренних Гебридах, монаха Колумбу, и он основал там монастырь и обратил в христианство шотландских язычников, скоттов и пиктов. Так и живут одной семьёю, как хорошие соседи, люди, кони и медведи, вернее, шотландцы и ирландцы, и разводиться не собираются. Недалеко от самого южного из Гебридских островов, острова Айлей (Islay), «Штандарт» встал на якорь, и все желающие отправились на шлюпке пройтись по улицам Порта Эллен (Port Ellen), самого большого города острова.

Элиот за фисгармонией в церкви св. Джона, Порт-Эллен

«По улицам» это громко сказано, в городе, собственно, одна улица, крутой дугой огибающая бухту, а от неё отходят переулочки, переходящие в просёлки, ведущие к прочим деревушкам. На противоположной от марины, к которой мы причалили, стороне бухты стоит большая церковь св. Джона, в которой не было ни души. Мы все расселись вокруг фисгармонии, и наш матрос Эллиот исполнил на церковной фисгармонии хабанеру из оперы «Кармен». Богу ведь тоже хочется послушать Жоржа Бизе, ему от религиозных гимнов уже уши впору затыкать (интересно, есть ли на небе беруши?) Вообще, Эллиот очень набожный человек, хороший органист и матрос, к тому же весёлый парень. Как-то раз привёл на фрегат попа, который провел службу, возможно, в сокращённом варианте, в другой раз вытащил из кубрика электрофано и провёл службу сам. Я участвовал статистом в обеих службах, потому что у меня есть один порок, от которого мне уже не избавиться в этой жизни: я не могу отказаться от спиртного, даже в таком куцем виде, как причастие. Я тогда спросил Эллиота, католик он или протестант? Он ответил, что просто играет на органе в церкви, мол, ни то, ни другое. Не хочет почему-то говорить – ну, и не надо.

Памятник солдатам-островитянам, павшим в двух мировых войнах, Порт-Эллен

На главной улице Порта Эллен была почта, пивная, ресторан и ещё пара церквей, всё очень достойно, правда, в пивной публика сидела пятьдесят плюс: уходит эпоха. При входе в город стоит памятник солдатам-островитянам, павшим в двух мировых войнах, с поимённым перечислением жертв. Но главное, в городе был душ и стиральная машина, что очень нас порадовало. Ведь в каждом таком городке есть обширная марина, а яхтсменам совсем не хочется тратить дефицитную воду на санитарию. И, конечно, как в любой шотландской деревушке, на острове есть несколько вискикурен, начиная с флагманской – Laphroaig, что в переводе с гэльского означает «Прекрасная долина на берегу широкого залива». Островитяне очень гордятся своим виски, но к востоку от острова Айлей, отделённый от него очень узким проливом Sound of Islay, находится остров Джура (Jura), и там есть вискикурня, по некоторым сведениям, старейшая в Шотландии, которая производит односолодовый виски Джура, одну из самых известных марок за пределами Шотландии.

У меня когда-то была подруга-штайнерианка. Рассказывать, кто такой Штайнер, что такое теософия и антропософия, долго и нудно, если ты не мистик, а я не мистик. Поэтому скажу только, что Рудольф Штайнер, а за ним антропософия утверждают нашу способность к сверхчувственности, возможности видеть больше, нежели зрительный нерв передаёт в наш мозг. Когда в очередной раз заходила речь о войне Гога из земли Магог с израильтянами в конце времён, мне приходилось узнавать от моей подруги такие подробности, какие мог поведать лишь очевидец. Если же я выказывал удивление – откуда, мол, Штайнеру это известно, лицо моей девушки озаряла снисходительная (нет, решительно нет предела человеческой (моей) глупости!) улыбка, и она ласково ворковала мне, несмышлёнышу: «Он это просто видел!» Мы расстались прежде, чем я стал адептом Штайнера, но я успел научиться воплощать некоторые умопостигаемые объекты в зрительные образы, или, как сказал бы Кант, ноумены в феномены.

Вот, вижу я широкую реку, неторопливо несущую свои воды на северо-восток. Справа в неё впадает один могучий приток, а слева другой, более короткий, но полноводный. И вы, леди и джентльмены, прекрасно знаете, как зовётся та река и её притоки. Река называется Ла Манш, правый приток Сена, а левый Темза. Только вот не надо крутить пальцем у виска: я не чокнутый антропософ-штайнерианец, но, когда тысячи кубических километров воды тратятся на ледяные щиты и выводятся из круговорота, нечего удивляться, что уровень океана понизится на сто тридцать метров, и Британия и Ирландия перестанут быть островами, а с ними и все Гебриды. Так что заселены острова в незапамятные времена, когда наши предки кроманьонцы с кузенами неандертальцами свободно перемещались по западной Европе. Потом, уже в исторический период, там прослеживается смешение трёх наречий – кельтского, скандинавского и английского, поэтому об этимологии слова Hebrides и названий островов лингвисты до сих пор не пришли к единому мнению.

Первое письменное упоминание Гебридских островов встречается у Плиния Старшего в его «Естественной истории». Он насчитал аж тридцать «Гебуд» (Hebudes) и отдельно пишет о какой-то Думне, которую современные авторы относят к Внешним Гебридам. Есть две цепи Гебридских островов, Внутренние и Внешние (Inner Hebrides&Outer Hebrides), разделённые на севере проливом Малый Минч (Little Minch), а на юге Гебридским морем (Sea of the Hebridas). На Внешних Гебридах мне бывать не пришлось, а на островах Скай (Skye), Малл (Mull), Стаффа (Staffa) и Айона (Iona) я бывал и сохранил о них приятнейшие воспоминания. Зелёные холмистые и безлесные просторы Ская дают ощущение такой свободы и силы, что чувствуешь себя гипербореем.

Замок Данвеган

В замке Данвеган (Dunvegan), оплоте клана Маклаудов или Маклеудов (MacLeod), среди прочих реликвий хранится огромный рог ёмкостью две британских пинты, что примерно составляет один литр сто сорок миллилитров. В XIII веке третий глава клана Rory Mor убил быка, терроризировавшего всю округу, причем вышел на него с одним кинжалом. Этот подвиг настолько вскружил голову жене главы клана Фрейзеров, что она ушла от мужа к Рори, что стало причиной многолетней вражды кланов.

С тех пор на гербе клана Маклеудов красуется голова быка и девиз «Держись крепко» («hold fast»), а каждый новый глава клана должен выпить полный рог вина, не садясь и не падая. Последний глава сделал это за одну минуту пятьдесят семь секунд. Корсет Флоры Маклеод там тоже присутствовал, но не произвёл на меня большого впечатления, потому что девушка, чтоб меня заинтересовать, должна все-таки быть живой, зато я поехал в Грузию, купил там большой рог, налил в него вина и осушил чуть быстрее чем последний глава клана. На пароме, который шёл из города Oban на остров Малл, среди пассажиров был актёр Джон Малкович. Было прохладно, погода стояла ветреная, и на Джона никто внимания не обращал – все кутались в плащи и прятали носы в воротники. Тогда Джон пошёл на крайние меры. Он разделся догола. Атмосфера на палубе несколько оживилась, впрочем, ненадолго: паром подходил к причалу. Да и Джон уже был одет.

Потом Джон Малкович ушёл по своим делам, а желающие добраться до острова Стаффа сели в автобус, потому что порт, способный принимать огромные паромы, находится на восточном берегу немаленького острова Малл, а маленькие кораблики, возящие туристов на крохотный остров Стаффа, швартуются у небольшой пристани на западном. Шофёр-ювелир вёз нас по узким просёлкам острова, вписываясь в узкие мостики с каменным парапетом, от которого до стенки автобуса оставалось миллиметра по два или меньше, при этом ни на минуту не забывая о своей должности гида, самовольно им присвоенной или штатной, мне неизвестно. Все его рассказы сводились к единственной достойной теме на шотландских островах, теме бесконечных войн между кланами и внутриклановых конфликтах. Про то, как сын, наученный злой женой, потребовал у отца земли, как отец отказал и пошёл на сына войной, как сын, трепеща, пошёл к ведьме, а та ему нагадала, что если к завтраку в день боя на стол будет подано масло, выиграет сын, а если не будет, отец. Сын не спал всю ночь, ни свет, ни заря пришёл к завтраку и не увидел масла. «Где масло?!», – взревел сын отчаянно, а домоправительница ответила, что он вышел к завтраку так рано, что она не успела поставить на стол масло. И сыну отрубили голову. «А теперь посмотрите направо, дорогие пассажиры, – сказал водитель, – Видите ту плоскую вершину? Это он, тот сын, и есть!»

Потчуя народ такими байками, наш весёлый водитель привёл автобус на пустынный западный берег острова Малл. На берегу были сложены рачевни, вероятно для ловли омаров. У дощатого пирса стоял одинокий белый кораблик, что-то кинувший в краю родном. Впрочем, несмотря на своё сиротство и одиночество, он поглотил всех пассажиров автобуса и отвалил от пирса. Так мы отправились на крохотный необитаемый остров Стаффа, воспетый Китсом и Вордсвортом, вдохновивший Тёрнера, поразивший Вальтера Скотта, Стивенсона и Жюля Верна, удостоенный визита королевы Виктории и давший название самой романтической музыке мира – Hebrides Overture (Fingal’s Cave) Мендельсона https://www.youtube.com/watch?v=zcogD-hHEYs Известность пещеры на острове началась с визита английского натуралиста XVIII века Джозефа Бэнкса (Sir Joseph Banks) в 1772 году. После посещения пещеры Бэнкс писал: «…вынужден признать, что этот архитектурный шедевр, созданный самой природой, намного превосходит Лувр, собор Святого Петра в Риме, всё, что осталось от Пальмиры и Пестума, и всё, что были способны изобрести гений, вкус и роскошь греков».

Остров Стаффа и Фингалова пещера

После такой рекомендации влиятельного джентльмена не посетить пещеру было просто дурным тоном. Однако, между нами, геологами, почти ничего исключительного в пещере, да и во всём острове нет. Ну, вылилась раскалённая магма из недр Земли, из-под её коры, пятьдесят восемь миллионов лет назад. Потом что было? Любой школьник ответит: остывать начала. А ведь почти все вещества, остывая, уменьшаются в объёме. Значит, магма начнёт трескаться, и трескаться она будет по шестиугольникам, гексагонам по-латыни. Бывают аномалии, три или четыре грани, но, как правило, по гексагонам: так ей, изомерной магме, сподручнее. Дальше эти карандашики начнут тонуть в нижних слоях жидкой магмы. Один больше, другой меньше потонет – плотность-то у них больше, чем у жидкой магмы, а остывает она неравномерно. Такие структуры можно наблюдать в Йеллоустоне в Америке, в Исландии и у нас в Израиле, на плато Голан. И вот тут мы подошли к этому словечку: почти. Столбов-то много, а вот свода нет! Как образовался свод в пещере на острове Стаффа, не совсем понятно. Были тектонические сдвиги, столбы падали, изгибались, но делали это совместно. Не было такого, чтоб два стояли, а на них упал третий. Да и структура свода иная, не столбчатая. Подшутил над нами творец.

Фингалова пещера

(А я вам скажу свою версию, только никому не говорите, а то геологи смеяться начнут. Вулканическая активность протекала в два этапа. Сначала возникли столбы, и они остывали быстро, не кристаллизуясь. Их структура аморфная, как у стекла. Потом был новый выброс лавы, которая остывала на столбах, медленно, с кристаллизацией. Вот эта, вторичная, магма образовала свод пещеры и весь подпочвенный слой острова. Тс-с-с! Никому!) А в целом пещера производит грандиозное впечатление – стены чёрные, потолок чёрный, вода под ногами чёрная и пульсирует в такт прибою. Так выглядит предбанник ада. Оставил бы надежду всяк сюда входящий, но вот он, свет в конце туннеля, то есть, пещеры, всегда можно выйти. Ты заходишь, а ворота за тобой не скрипят, затворы не лязгают… Можно выйти на белый свет, посидеть на траве, посмотреть на непуганых тупиков (Fratercula arctica). Нет, это не Мост вздохов в Венеции.

Остров Айона

Остров Айона (Iona) совсем не похож на Стаффу. Он несколько больше, и там живут люди. А главное, там находится аббатство, основанное в VI веке монахом Колумбой, «голубем церкви», ирландским церковным поэтом и проповедником, обратившим шотландских язычников в христианство. По преданию, он был правнуком св. Патрика, покровителя Ирландии, а после смерти стал наряду со св. Бригиттой и св. Патриком небесным покровителем Ирландии. Викинги дважды разрушали монастырь, но монахи возвращались и восстанавливали его. Аббатство добила Реформация, только в XIX веке католики вернулись на остров. Сейчас там музей. Кельтские кресты (крест в круге) разбросаны повсюду на территории аббатства. Сложенные из грубых камней здания монастыря удостоверяют его древность и суровость.

Остров Скай

Глава 6. Хайланд

Мои визиты на Гебриды не имеют отношения к «Штандарту». Всё это я рассказал, чтобы дать представление о Гебридах, раз уж мы шли на север между ними. Где можно, мы вставали на якорь или швартовались, если нам фартило. Однажды ночью мы даже заправились водой полупиратским способом: подошли, заправились и отвалили. Шотландия пустынна в этих местах. Так мы шли мимо изрезанных фьордами берегов Хайланда (Highland). Многотонный ледник двадцать тысяч лет назад, тая и сползая в море, изрезал весь западный берег Шотландии озёрами и фьордами, как шестилетний ребёнок, вырезающий бумажные снежинки на Новый год. Оказавшись в проливе Слит (Sound Sleat), отделяющем полуостров Слит на южной оконечности острова Скай (Skye) от материковой Шотландии (да, да, мы помним, что Шотландия и Англия расположены на острове, а не на материке), мы зашли в залив Лох Невис (Loch Nevis) и ошвартовались у паромного терминала полуострова Нойдарт (Knoydart). А что? Кто нас выгонит? Полиция? Сомневаюсь, что кто-то на этом маленьком сонном полуострове когда-нибудь видел копов. Разве что в Глазго или в Эдинбурге, когда ездил туда в детстве с отцом смотреть цирковое представление. А до прихода парома мы уже слиняем.

Knoydart Ferry замечателен тем, что там есть своя пивоварня c незамысловатым названием Knoydart Brewery, пиво которой продаётся в местной пивной «Старая кузница» (The Old Forge). Так как мы стояли у причала, то почти всей командой туда и завалились. Там нашлось даже старое пианино, а музыкант у нас свой, Эллиот. В этой пивоварне воду берут из горной реки Миллберн (Millburn), а хмель везут из Англии или аж из Новой Зеландии. Это небольшая семейная пивоварня, семья живёт в старой часовне и там же варит очень неплохое пиво.

В пивной Нойдарт-Ферри. Слева направо: Капитан Владимир Мартусь, Шу-Линь (из Китая), Пётр (из Голландии), Нео (из Голландии), Эяль (из Франции)

Когда я отправился бродить по окрестностям, я набрёл на эту часовню, но был вечер, и они, видать, отправились спать. Я побродил по пустынному берегу залива, подёрнутому туманом, но кроме уток и чаек никого не потревожил. На море был полный штиль – то ли карта так легла, то ли морская фея коснулась своей дирижёрской палочкой крыши пивной и погрузила весь полуостров в вечный безмятежный полусон.

Так, пробираясь неторопливо на Север, мы пересекли пятьдесят восьмую параллель и встали на якорную стоянку в Олд-Дорни (Old Dornie). Оттуда с полчаса ходьбы до посёлка Алтанду (Altandhu), где можно принять душ, постирать и даже выпить пива и съесть обед. Такой благодатью не разбрасываются, и мы пошли в Алтанду. В посёлке нас ждал вид на гавань, бочковый гиннес и какая-то рыба, а также душ, да ещё живые гуси, встречавшие всех пришельцев гоготом. Местное население промышляло овцеводством, причём овцы были недавно подстрижены. Поскольку их стригли быстро, получилось не очень аккуратно, и клоки шерсти в изобилии оставались на колючей проволоке, огораживающей пастбища, и на прочих колючках. Тут выяснилось, что наша Маша, жена старпома и корабельный квартирмейстер, не прочь заняться вязанием долгие зимние вечера. По пути к кораблю мы набрали ей целый мешок шерсти. Вообще неплохо после палубы почувствовать почву, которая не уходит из-под ног.

Глава 7. Оркнейские острова

Кайрон Танака из Японии

Мэл и Саша на блинда-рее

Матросы работают на реях

Фанни (из Англии)

Сашечка (из России)

Кэролайн (из Финляндии)

Катя и Кароль Катя – русская, Кароль – чех, живут в Чехии

Но вот мы подняли якорь и пошли опять на север до мыса Гнева (Сape Wrath). Опять возникла вербальная путаница. Мыс Гнева назван так не потому, что там кто-то на кого-то гневался, а по созвучию с древнескандинавским словом hvarf, что значит «поворотный пункт», потому что викинги в этом месте поворачивали свои корабли. Шторма там бывают немалые, и корабли там гибли, но гнев в названии мыса появился не из-за них. Это крайняя северо-западная точка острова Великобритания, и при каботажном плавании от мыса к мысу навигационное значение такой точки возрастает многократно. Мы повернули на восток и вскорости оказались в проливе Пентланд-Ферт (The Pentland Firth), отделяющем Великобританию от Оркнейских островов. Слово Firth – если верить словарю – означает узкий залив, но не будем делать вид, что наш словарь знает английский язык лучше его носителей. Написано Пентланд-Ферт, значит The Pentland Firth. И, как очевидец, могу утверждать: это пролив. Есть одна морозоустойчивая шотландка, здоровенная бабища совсем без шеи, но зато весёлая и обаятельная, её зовут Colleen Blair, так она в 2011 году этот пролив переплыла за четыре часа сорок одну минуту и двадцать одну секунду. После неё и быстрей плавали, но она была первой.

В проливе действуют одни из быстрейших приливных течений в мире. Наибольшая зафиксированная скорость течений шестнадцать узлов, это около тридцати километров в час. Течения могут быть разнонаправленными в зависимости от стадии прилива, а в сочетании с сильными ветрами и даже штормами могут приводить к водоворотам. Течения называются весьма романтично, например, «Весёлые люди из Мей» (The Merry Men of Mey) или Свелки (The Swelkie), происходящее от древнескандинавского Svelgr, то есть, «Поглотитель». Водоворот Свелки по преданию, содержащемуся в «Старшей Эдде», происходит от того, что две ведьмы, Фенья и Менья, под водой крутят жернов, перемалывающий морскую соль. Может и крутят, не нырял, не знаю, но знаю, что «зелёные» мимо такого потенциала пройти не могли. И не прошли! Ещё не придумали, куда девать лопасти ветряков, которыми заставили все прибрежные воды Шотландии, а уже раскатали губу на приливную энергетику. Двадцать гигаватт и более потенциал пролива – так было заявлено в шотландском парламенте, хотя исследования специалистов говорят об одном и девяти десятых гигаватта, а лучше ограничиться одним гигаваттом. Станции строятся, но гигаватты остаются только в воспалённом мозгу парламентариев, мечтающих о бесплатном сыре. В реальности предел мечтаний инженеров четыреста мегаватт. Но ведь не это главное. Главное – на какое время хватит ресурса турбин?

Элиот

Калэм (из Франции)

Нео

Том

Филипп

Шу-Линь

Но вот мы пересекли пролив и зашли в бухту Скапа-Флоу (Scapa Flow) на Оркнейских островах (Orkney Islands). Эта бухта – настоящий подарок Создателя морякам. Она очень просторная и защищена сразу несколькими островами: Мейнленд (Mainland), Хой (Hoy), Флотта (Flotta), Южный Роналдсей (South Ronaldsay) и Бюррей (Burray). Знаю, что транскрипция неправильная, транскрипировал, как мог. Заселены были острова давным-давно, в те времена, когда ещё Земля была плоская и стояла на трёх китах, точнее, в Ледниковый период, когда уровень океана был гораздо ниже, и эти острова не были ещё островами. Потом, в исторический уже период, викинги, бороздя Ойкумену на своих драккарах, высадились на этих островах. Норвежский конунг Харальд Прекрасноволосый (Harald I Hårfagre), первый король Норвегии, в 875 захватил их, покорив немногочисленных пиктов. Кстати, до объединения Норвегии он волосы не расчёсывал, и его за это звали Косматым, а потом объединил Норвегию, причесался и стал Прекрасноволосым. Святой Колумба не доплыл до Оркнейских островов, и они оставались языческими до 995 года, когда конунг Олаф Трюгвассон по пути из Ирландии в Норвегию приказал ярлу Сигурду крестить всех своих подданных. Так как конунг обещал в случае неповиновения убить сына ярла, выбор у Сигурда был невелик.

В 1472 году острова снова стали Шотландскими. В 1468 году король Скандинавии и Дании Кристиан I выдал свою дочь Маргарет за короля Шотландии Якова (Джеймса) III, пообещав богатое приданое: 50000 рейнских гульденов. Но казна была пуста, и в залог датчане предложили Оркнейские и Шетландские острова. До 1472 года деньги не поступили, и Шотландия приросла островами. Читатель! Если у тебя в загашнике нет лишних пары-тройки островов, плати, что обещал, сразу. С Шетландскими островами у меня связаны юношеские воспоминания. В 1971 году я служил матросом на большом противолодочном корабле «Бдительный». Шли мы из Севастополя в Балтийск и сопровождали малый противолодочный корабль. В районе Шетландских островов мы должны были встретиться с каким-то большим кораблём Северного флота, который вместо нас должен был довести до Североморска малый корабль, потому что у него была мореходность всего восемь баллов, и он не мог без сопровождения ходить в океане. Мы пришли к Шетландским островам, а там нет никого, и мы сутки в жестокий шторм ходили взад-вперёд носом и кормой к волне, пока наш визави не пришёл на рандеву.

Но самое интересное событие произошло в бухте Скапа-Флоу в 1919 году. По условиям Кампьенского перемирия 1918 года, положившего конец Первой мировой войне, весь подводный флот Германии должен был проследовать в английский порт Харвич (Harwich), а надводный флот в сопровождении английских военных кораблей в бухту Скапа-Флоу и там дожидаться своей участи, то есть, решения Парижского мирного соглашения 1919 года. Командовал германским надводным флотом контр-адмирал Людвиг фон Ройтер (Ludwig von Reuter), последний командующий кайзеровского Флота открытого моря. Всего было интернировано одиннадцать линкоров, пять линейных крейсеров, восемь крейсеров и сорок восемь эсминцев – огромный флот, но все с комфортом разместились в бухте Скапа-Флоу. Так вот, фон Ройтер, чтобы флот не достался англичанам, 21 июня 1919 года приказал затопить свои корабли. Конечно, без помощи офицеров он не смог бы провести эту операцию, но все офицеры участвовали в заговоре. Англичане пытались помешать, даже открыли огонь, но немцы их перехитрили. Несколько убитых немцев стали последними жертвами Первой мировой войны. Более подробно эта эпопея описана в моей «Водолазной истории». Фон Ройтер вернулся в Германию, как герой, а флот был поднят со дна моря сто лет назад Робертом Коксом, и это была самая грандиозная судоподъёмная операция всех времён и народов.

Ныне ничто в бухте Скапа-Флоу не напоминает о страстях, которые здесь кипели когда-то. Разве что названия спасательных буксиров: Freyja of Scapa, Thor of Scapa и Odin of Scapa. Со скандинавскими богами лучше не шутить, а то они устроят полёт Валькирий, но моряки на буксирах были вполне доброжелательны и проявили неподдельный интерес к историческому фрегату. Затарились мы в Скапа-Флоу по самые уши. Топливо и воду залили под горловину и продукты из местного супера рассовали по всем шхерам. А потом нашёлся доброжелатель, который на своём минибусе отвёз нас троих в супер в древний город Киркуолл (Kirkwall) на том же острове, где мы стояли, Мейнленде, и мы заполнили весь минибус бутылочной водой – до Дании хватило.

Глава 8. Пирс Дварвик

Зимой 1952 года скончался британский король Георг VI. Ему было всего пятьдесят шесть лет. Заядлый курильщик, он перенёс удаление левого лёгкого, поражённого раком, годом раньше. В официальном сообщении о смерти монарха был указан тромбоз коронарных сосудов, но, учитывая анамнез, в котором фигурировала артериальная недостаточность нижних конечностей, можно предположить, что причиной смерти стала тромбоэмболия лёгочной артерии. Королевой стала его дочь, Елизавета II, а супруга монарха, вдовствующая королева Елизавета, была совершенно опустошена. Она отправилась с немногочисленной свитой в самый удалённый и пустынный уголок своего королевства, в графство Кейтнесс (Kaithness), северо-восточную оконечность Хайланда. Она бродила по берегу пролива Pentland Firth, потому что ветер с моря отвлекал её от грустных мыслей, пока не увидела старые покосившиеся ворота заросшую тропинку, ведущую к… Королеве пришлось поднять глаза и посмотреть, куда же ведёт эта тропа, и она увидела за ржавой оградой территорию, заросшую дроком и чертополохом, и еле видную в этих зарослях тропинку, ведущую к заброшенному, некогда знававшему лучшие времена подъезду старинного замка.

«Что это за строение?» – обратилась Елизавета к фрейлине. С помощью лорда-наместника фрейлина поведала, что замок этот был возведён в XVI веке четвёртым графом Кейтнесса, Джорджем Синклером. В конце XIX века один из последних графов Кейтнесса подарил замок своему другу Хиткоту, с условием, что тот сменит фамилию на Синклер, а потомки Хиткота решили продать замок. Во время Второй мировой войны там был дом отдыха для английских офицеров, а в 1950 году фермы и поместья в округе были распроданы. Но не стоит Её Величеству задерживать на этом замке августейший взгляд, потому что он стоит здесь по единственной причине: его ещё не успели снести. Трудно было придумать более депрессивную историю. Время не щадит никого – ни династии, ни графов, ни королей, ни их замки. Она вспомнила своё детство в похожем замке, в Глэмисе, только там башенки завершались коническими навершиями, а не напоминали верхушку шахматной ладьи. Но имела ли королева-мать право на депрессию? На неё смотрела британская нация, и она имела только одно право – право на улыбку. «Никогда этот дом не будет снесён! Это история Британии! Я покупаю этот замок. Какова его цена?» Лорд-наместник выразил было горячее желание подарить замок Её Величеству, но Елизавета подняла левую бровь. «Сто фунтов, Ваше Величество!» – проговорил лорд-наместник, и деньги были ему немедленно выплачены.

Так замок Мэй (The Castle of Mey) стал резиденцией, единственной недвижимостью, хобби и любовью королевы-матери Елизаветы. Им она очень гордилась. Его она посещала дважды в год с 1955 года по 2002, год её кончины. Причём ночевала она на втором этаже, куда вела винтовая лестница, а ведь в 2002 году Её Величеству уже был сто один год. Огромные средства были вложены в реставрацию и благоустройство замка. На момент приобретения в нём не было ни электричества, ни водопровода. В быту королева была скромна. Незадолго до кончины к ней явился дворецкий и доложил, что все портьеры съела моль, и они висят клочьями. «Но год-два они ещё продержатся?», – спросила королева. Ныне в замке раз в год бывает король Карл III.

Старпом Миша Юшков, из России. В постоянном экипаже «Штандарта». Может выполнять обязанности капитана

В остальное время замок открыт для публики. Хотите пожить по-королевски? Никаких проблем! За пятьдесят тысяч фунтов вы и девятеро ваших друзей смогут провести там выходные дни. Вам будут прислуживать и развлекать вас двадцать слуг, которые даже устроят вам удачную рыбалку. А как туда попасть? Вот тут у меня для вас готовый рецепт: швартуйтесь у пирса Дварвик (Dwarwick pier), а если там для вас мелковато, встаньте на якорь на рейде, что наш фрегат и сделал. В гости к монаршим особам мы не напрашивались, а на берег сходили на моторке. Овцы и кролики были рады, а людей мы не видели.

Когда мы возвращались на моторке назад к фрегату, лодка уткнулась носом в волну, и мы с Машей, сидящие в носу на надувных бортах, почувствовали океан тем местом, на котором мы сидели. Я было промолчал, потому что хорошо помнил совет опытного яхтсмена, данный мне в Греции, когда я стал громко возмущаться непослушанием лодки. «Подай жалобу в трёх экземплярах!», – посоветовал он мне, и я заткнулся. Маша оказалась более импульсивной, тем более что лодкой управлял её муж, старпом Миша Юшков. «Миша! Ты сделал нам биде!», – воскликнула она. Остаток пути прошёл творчески: пассажиры и моторист наперебой рожали каламбуры, типа «не бросай друга в биде!», «друг познаётся в биде» и т. д. И уже с борта корабля влажными, как штаны на моём заду, глазами я смотрел на высокий обрывистый берег и на маяк, обозначающий крайнюю северо-восточную точку острова Великобритания.

Глава 9. Рейд Абердина

Церковь в Баки

До старта регаты больших парусных судов The Tall Ships Races 2025, было ещё время, и кэп привёл наш фрегат на рейд города Баки (Buckie) на берегу залива Морей-Ферт (Moray Firth). Баки – не просто городок Шотландии, Баки – это королевский город-бург. Бурги придумал шотландский король Давид I Святой, или, по-гэльски, Dauíd mac Maíl Choluim, который правил Шотландией в первой половине XII века. Юность король Давид провёл при дворе в Англии, где усвоил правовые нормы норманнов, то есть, викингов, которые ввёл в Шотландии, когда стал там королём, а святым он стал за множество учреждённых им аббатств. Бурги посылали своих представителей в шотландский парламент и пользовались довольно широким самоуправлением. Город упоминается с 1362 года, но название его писалось по-разному, пока Роберт Бернс в своей песне «Lady Onlie, honest lucky», что можно перевести приблизительно как «Леди Онли, честная удача» не написал название города так, как оно сейчас пишется на картах: Backie. (Всё враньё. У Бернса написано «Backy») Да пошли они все! Написано на географической карте Backie, значит «Backie»! И я вам скажу, леди и джентльмены, очень даже уютный и симпатичный городок этот Баки.

А потом мы пошли на рейд Абердина мимо полей ветряков, торчащих прямо из моря. Вероятно, мы проходили мимо Питерхеда (Peterhead), где была построена первая в Шотландии плавучая ветровая электростанция. Вообще, Шотландия чуть ли не впереди планеты всей по выработке электроэнергии из возобновляемых источников, потому что ветра здесь сильные, а потребление относительно невысокое: в Великобритании шестьдесят шесть с половиной миллионов населения, из которых всего пять с половиной живут в Шотландии. Но пока что энергия ветра непомерно дорогая. Но модная! Стоимость одного ватт-часа первой плавучей турбины, построенной в Норвегии в 2009 году, составила 31$ (!). Для сравнения: мы, жители Израиля, платим 64 агоры за 1 киловатт-час, то есть примерно 20 центов за 1 киловатт-час! В сто пятьдесят пять тысяч раз меньше! Ну ладно, этот первая. Понизили стоимость, как могли, отбуксировали в Шотландию, получили около 9 $ за ватт-час, что превышает в три раза стоимость капитальных затрат на стационарную ветротурбину, которой тоже очень далеко до честной конкуренции с тепловыми электростанциями. Вы скажете, капитальные затраты разовые. Как бы не так! В 2022 году запустили, в 2024 утащили в Норвегию на капремонт и замену подшипников. В 2025 снова запустили. Но они же получают от правительства сертификаты на возобновляемую энергию, 165 фунтов за мегаватт-час! Ох! Читатель! Рассчитай вперёд свои депансы, чтоб даром не дерзать садиться в дилижансы! Зато каждая турбина удерживается на плаву тремя якорями, её высота составляет шестнадцать метров, диаметр пять метров, а весит она триста тонн! Во дают!

Ветряки в Северном море

Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочел до середины… 1186 кораблей греков ушли на Троянскую войну. В регате The Tall Ships Races 2025 участвовало всего 49 кораблей – но каких! Сразу скажу: мы, то есть, фрегат «Штандарт», в ней не участвовали. Несмотря на обещание кэпа и его длительные тяжёлые переговоры с администрацией регаты. Страна, развязавшая войну в Европе, в европейском празднике дружбы участия не принимает – таков был вердикт администрации. Не помог флаг Островов Кука и постоянное присутствие «Штандарта» в Европе в течение последних двух десятилетий. Мы, конечно, вышли на старт и прошли всю гонку, но в зачёт это не было принято. К классу «А» относятся суда более сорока метров в длину и все суда с прямым парусным вооружением; к классу «В» суда до сорока метров в длину с традиционным парусным вооружением; к классу «С» относятся суда до сорока метров с современным парусным вооружением без спинакера и к классу «D» те же суда, что в классе «С», но со спинакером. Спинакером называется выпуклый парус вроде парашюта, который ставится при попутном ветре.

Наш фрегат, хоть и меньше сорока метров в длину, несёт прямое парусное вооружение, поэтому он отнёсся бы к классу «А», будь он в зачёте. Зато на старте мы видели таких красавцев, что если бы существовал конкурс красоты среди кораблей, они все вошли бы в число призёров. В классе «А» прекрасны все корабли, но особо хочу отметить германский Alexander von Humboldt II, польские Dar Mlodziezy и Friderik Chopin и перуанский Bap Union. Жаль, что на регате не дают призы за красоту, как на выставке собак.

Шхуна «Провиденс», Англия

Германский фрегат «Александр Гумбольдт II»

Наш «Штандарт» тоже пользовался вниманием публики. Некоторые лодки, как правило небольшие, циркуляция которых не требует большого радиуса, делали круг почёта вокруг нашего корабля. Он был единственным судном-копией корабля начала XVIII века. Гиганты же оставались невозмутимы и с достоинством ожидали старта.

Польский фрегат «Дар молодёжи»

Учебный корабль ВМС Перу BAP Unión

Но вот объявили старт. Первые часы мы шли в большой компании, которая постепенно редела. Наутро вдали мы с трудом разглядели одинокую шхуну.

Глава 10. Северное море

В Северном море господствуют северные ветра, а мы шли в Норвегию, то есть, на восток. Иными совами, шли в галфвинд с наветренным левым бортом. Помните, я вам говорил, что это значимая деталь? Как-то раз, сидя в кают-компании, мы услышали выстрел, вроде, на палубе. Поскольку на корабле не было оружия, кроме пушек для красоты и приветственных салютов, поскольку мы не снимались в кино по книгам Агаты Кристи и пиратам в Северном море особенно взяться неоткуда, мы в недоумении выскочили на палубу. Случилось то, что обычно случается, когда долго идёшь в галфвинд одним бортом: лопнула ванта грот-мачты слева, вернее, её крепление. На обычной яхте, где эта неприятность грозит катастрофой вплоть до потери мачты, существует алгоритм аварийных действий: развернуться, чтобы снять нагрузку с лопнувшей ванты, убрать парус и т. д.

Капитан и создатель «Штандарта» Владимир Мартусь

Но мы же не обычная яхта! У нас грот-мачту поддерживают по шесть вант с каждой стороны! Поэтому кэп ограничился тем, что приказал убрать паруса грот-мачты, не меняя курса. Потом ещё погнал наших невесомых девочек на реи укатать паруса на сезни. Правда, их гонять не надо, они в любой момент готовы слазать на верхотуру. Потом, так как ванта была цела и пострадало лишь крепление, кэп распорядился поставить на лопнувшую ванту временную стяжку, чем занялся старпом Миша Юшков, одев на себя спасательный жилет и страховочную обвязку.

При этом ни кэп, ни команда не забывали, что мы не просто катаемся по морю, а участвуем в регате, хотя и не в зачёте. Сначала мы прошли контрольные ворота, какую-то линию на глобусе, а потом должны были идти в Кристиансанн (Kristiansand), что в южной Норвегии, к финишу гонки. Когда мы прошли контрольные ворота, кэп устроил опрос членов экипажа, идти в Кристиансанн или нет. Я ответил, что от него, кэпа, зависит, куда мы пойдём, но я считаю, что раз вышли на старт, надо дойти и до финиша. Оказалось, что он и сам рассуждал подобным же образом. А теперь представьте себе, что вы поднялись на палубу и посмотрели налево. Что вы увидите? До линии, где море сходится с небом, вы увидите только море. Море, море и ничего, кроме моря. А теперь пройдите на бак и посмотрите вперёд – картина не изменится. Вы можете подойти к правому борту, можете пройти не ют – на окружающий пейзаж это не влияет. С кем здесь соревноваться? Вы один в океане. Кроме ваших товарищей по команде, но они вам не конкуренты: вы выйдите на берег одновременно. «В море рекорд – очень глупое слово», – сказал Бернар Муатесье (Bernard Moitessier). А, вы не знаете, кто такой Бернар Муатесье?

Француз Бернар Муатесье родился в 1925 году во французском Вьетнаме. Когда стал взрослым, решил перебраться во Францию, потому что на его малой родине началась война. Он продал долю в компании своего отца, на вырученные деньги купил кеч (двухмачтовую парусную лодку), назвал её Marie Thérèse в честь любимой девушки и отправился во Францию. И пришёл бы туда, но Мария-Тереза набирала в сутки две тонны воды, сколько бы он её не конопатил прямо в море. Пришлось вернуться в Сайгон, что само по себе является приключением для экстремалов – путешествие в решете. Кое-как залатав Марию-Терезу, он снова вышел в море, на этот раз один, и взял курс на мыс Доброй Надежды. Но девушка продолжала течь! Я имею в виду лодку, что при этом происходило с прототипом, история умалчивает. Он её конопатил, а она текла, и так продолжалось довольно долго, пока они вместе не налетели на рифы на острове Диего Гарсия. Там была военно-морская база англичан, которые решили отправить француза на Маврикпй – а вдруг шпион? Плюс: Маврикий ближе к мысу Доброй Надежды на 1200 миль, чем Диего Гарсия, минус: ни бабок, ни лодки у Бернара больше не было.

Три года ушло на зарабатывание денег и строительство новой Марии-Терезы II, но обновлённая тёзка австрийской императрицы пришла к мысу Добрей Надежды. Он уже никуда не торопился. Год прожил в Дурбане, почти год в Кейптауне, вышел в Атлантику, дошёл до Святой Елены, там пожил какое-то время, ушёл на Карибы, жил на Мартинике, где получил телеграмму от любимой девушки Джойс, что она его ждёт на острове Тринидад. Бернар полетел туда на крыльях любви, но по дороге налетел на рифы у острова Сент-Винсент. Секстант и хронометр Бернар подарил шкиперу шхуны, доставившей его в Тринидад, но пальцы Джойс уже целовали португальцы или малайцы совсем в других морях. Наш Бернар, снова гол, как сокол, устроился матросом на норвежское судно, доставившее его в Гамбург, а оттуда поездом он добрался до Парижа. В Париже Бернар написал книгу о своих приключениях «Бродяга Южных морей», которая принесла доход, достаточный для постройки новой лодки «Джошуа» со стальным корпусом в честь Джошуа Слокама (Joshua Slocum), человека, впервые совершившего одиночное кругосветное путешествие на парусной лодке, написавшего об этом мировой бестселлер «Один под парусом вокруг света» и впоследствии пропавшего в океане.

В мае 1962 года «Джошуа» вышел с море из Марселя. Из телеграфного столба сделана одна из мачт, самодельные паруса, но – вышел. Вскоре газета Sunday Times объявила конкурс. Надо выйти из любого английского порта в любой летний день 1968 года, совершить в одиночку кругосветное плавание без заходов в порты и вернуться в любой английский порт – и всего делов! Зато первый получает глобус из чистого золота, а за лучшее время пять тысяч фунтов впридачу. Состязания так и назывались: Golden Globe. Говорят, организаторы уговаривали Бернара участвовать в конкурсе, а он грубил и отказывался. Но в конце концов согласился. Да, надо было обязательно обогнуть три великих мыса: Горн (Cape Horn), Доброй Надежды (Cape of Good Hope) и Лювин (Cape Leeuwin) на юго-западе Австралии. Ему-то что? Он с женой исходил на своём кече десятки тысяч миль. С Таити до Испании 14216 миль без заходов в порты. Паруса давно были заменены на дарконовые с полным набором лебёдок. Он даже от передатчика отказался, идя в одиночную крегосветку, а сообщения собирался посылать из рогатки на проходящие суда. 22 августа 1968 года он вышел из Плимута (Plymouth).

Но Бернар Муатесье не был создан для рекордов. Чем дольше он находился в океане один, тем чаще он задавал себе вопрос: «С кем я соревнуюсь?» Подходя к мысу Горн, он решил отдаться на волю ветра. Подует в Атлантике южный ветер, пойду в Англию, подует западный – пойду на Таити. Он поймал южный ветер и пошёл на Север, но на широте Монтевидео задул West. Муатесье развернул лодку и пошёл на Юг, вокруг мыса Доброй Надежды, на Восток, через Индийский океан и на Таити. Он уже жил в том мире, где деньги, слава, рекорды не имели никакого значения. 21 июня 1969 года он ошвартовался в бухте Папеэте. За десять месяцев безостановочного плавания он преодолел 37455 миль, то есть, обогнул глобус 1,73 раза, если считать по экватору, но золотой глобус так и не получил. А «Джошуа» выбросило на берег штормом в Калифорнии 8 декабря 1982 года, и Муатесье продал его за двадцать долларов двум пацанам. В 1990 году Морской музей Ла Рашели выкупил и полностью восстановил лодку, и она до сих пор по полгода проводит в море. Бернар Муатесье скончался от рака простаты 16 июня 1994 года и похоронен на кладбище в городе Боно (Bono) на южном берегу Бретани.

Филипп на мачте

Автор

Человек, конечно, социальное животное, но когда ты в море, да ещё один, остаёшься только ты и природа, и незачем куда-то спешить. А наши юные флибустьеры на «Штандарте» хотели есть, обниматься, любить и лазать по мачтам. Однажды утром мы увидели миль в пяти от нас рыбака. Это не был рыбак с удочкой, уставившийся на поплавок, это было рыболовецкое судно примерно в тысячу тонн водоизмещением, промышлявшее в Северном море. Кэп оговорил с ним о радио, мы спустили шлюпку, и кэп со старпомом подошли к его борту. Так у нас на палубе оказались два полиэтиленовых мешка килограммов по пять-шесть, один с камбалой и один с треской. Мы с французом Филиппом уселись поудобнее на шкафуте, упёршись спиной в кабестан, и начали чистить рыбу. Вся эта история не стоила бы бумаги, на которой она напечатана, если бы в мешке с камбалой не оказались два морских чёрта. Не путать с морским дьяволом, который, как известно, Ихтиандр. Морской же чёрт, иначе называемый удильщиком, носит гордое латинское имя Lophius piscatorius. Если вы попробуете представить себе чёрта, никого, страшнее этой рыбки, вам не представить.

Он, морской чёрт, зарывается в песок или ил и лежит там неподвижно, выставив на поверхность «удочку», отросток сантиметров десять длиной с чем-то вроде червячка на конце. Проплывающая рыбка бросается на «червячка», и тут появляется сам чёрт и проглатывает рыбку своим гигантским зубастым ртом. Остаётся добавить, что весь чёрт покрыт слизью, чешуи у него нет, а голова с огромным ртом составляет половину или больше его длины, и весь он такой корявый, что может рассматриваться как вызов нашим представлениям об эстетике. Я его ел, у него даже кости кривые. Вот такой чудик. Когда мы выпотрошили всю камбалу, Филипп хотел его сразу выбросить, но я не дал. И правильно сделал! Он оказался очень вкусной рыбой! А потом мы пришли в Кристансанн, мы уже видели портовые причалы, но кэп объявил, что нам не разрешают даже встать на якорь. И мы ушли, и стали ходить по ветру взад и вперёд, и даже глубина Северного моря не отражала нашей обиды, потому что средняя глубина моря там составляет девяносто пять метров, а глубина обиды соответствовала Марианской впадине.

Так мы ходили довольно долго, пока наш капитан не вспомнил, что в датском порту Hvide Sande начальником порта работает отставной контр-адмирал и его старый знакомый, и мы пошли на Юг, в Hvide Sande.

В порту Hvide Sande

Мы пришли туда и встали к причалу, но сам контр-адмирал «со своей астролябией и со своей полярной звездой» не пришёл нас встречать. Но немногочисленное население порта возбудилось и высыпало на пирс встречать историческое судно. Да мы и сами отдали дань уважения местному пиву и тяжеловесной скандинавской готике.

Церковь в Hvide Sande

Жители Hvide Sande смотрят на закат

На следующее утро я улетел домой.

Глава 11. Всё

Всё!!!

Примечание:

Фотографии в тексте можно увеличить, для этого надо навести на фотографию курсор и щёлкнуть левой кнопкой мыши.