Об Авторе

Логин на сайте:G-Ray
ФИО:Сергей Ханов
Публикаций:4
Комментариев:2
Дата Регистрации:24.08.2012
Веб-сайт:-
Дата Рождения:28.10.72
Место Рождения:Ленинград

Ремонт в комнате, письмо отцу.

Я делаю косметический ремонт в комнате. Почему косметический? – потому что глобальные перестановки случились год назад. Я клею только обои по ходу дела исправляя мелкие недоделки, которые давно надо было исправить. Некоторые из них решаются не так просто, как хотелось бы, и это затягивает время конечной точки ремонта. Но в целом – все это косметика.

опубликовано в Семья и дом | Нет комментариев »

Некролог

30 декабря 2008 года ушел из жизни Питер Нортон – мой белый кот. Говорят, что в каждой кошке живет человек. Тот, кто знал Нортона, может подтвердить это. Нося человеческое имя, мой кот никогда не являлся вещью, шерстяной игрушкой радующей глаз, забавным предметом меблировки комнат. Он имел сильный независимый характер и легко добивался уважения людей, а

опубликовано в Флора и фауна | Нет комментариев »

Стройка

Стройка. Конечно, я не помню день переезда на новую квартиру. Мне было тогда 3 года. Тот целостный мир, который собран в моей голове сейчас, начинается лет с шести-семи, не раньше. В шесть лет вид из окна был на болото и улицу Коллонтай где-то за ним. Дальше был худой лес, массив гаражей вместо Кургана и невнятные

опубликовано в * * * | Нет комментариев »

Комментарий от 2012-09-06 23:57:03 | к записи "Испания из окна автомобиля (путевые зарисовки)"
Вижу эмоцию, азарт рассказчика, упоение действием и ситуацией. Все хорошо, но слишком созерцательно (ИМХО).
Комментарий от 2012-08-24 12:46:01 | к записи "Две рецензии на фильм А.Тарковского «Солярис»"
Я много раз смотрел Солярис Тарковского и прошел через все фазы восприятия – от смутного ужаса, через интерес, до понимания «халтурности» его сборки. То, что Солярис технически плохо «сделан», понимается далеко не сразу. Кадр и сюжет фильма очень хорошо маскируют это обстоятельство. Даже декорации для 1972 года и для отечественной традиции снимать фантастику абы как на бюджет ящика водки выглядят вполне продуманно и на достойном уровне докомпьютерной эпохи. Хорошая камера, интересные ракурсы. У меня нет никаких претензий к тому, что я вижу на экране. И я не сомневаюсь, что Тарковский снял шедевр. Халтура в другом – в мотивации поступков персонажей фильма. Вообще, я удивлен, что критики считают фильм затянутым. Затянута книга – толстая, неспешная, ленивая в сюжете, всеобъемлющая, всепоглощающая. А фильм - он как раз наоборот – истеричен. Тарковский пытался вместить в него необъятное, торопился и наделал кучу ляпов. Фильм насквозь пронизан нехваткой времени на объяснения сюжетных нестыковок и логических противоречий. Но главная проблема, опять же, в мотивах. Люди, попавшие в ситуацию в кадре, не вели бы себя так, не разговаривали бы так, не думали бы так. Можно взять любую сцену – она будет закончена по форме, плохо стыковаться с предыдущей и последующей, а персонажи будут вести умные, но неадекватные диалоги. При внимательном рассмотрении фильм начинает распадается на набор скетчей на заданную и не заданную тему, как передача «Шесть кадров». Симпатизируя «хорошим» людям, Тарковский подробно, даже бережно их описывает. Из неугодных же персонажей он делает угловатые карикатуры. Не повезло Сарториусу, пилоту в исполнении Дворжецкого, комиссии ученых и прочим «плохим». Первому Тарковский выместил попытку оставаться в здравом уме ценой своего разочеловечивания, второму - за его настойчивость в оценке адекватности своего сознания, последним – потому что нефиг. Теперь «о смысле». Конечно, это вопрос тонкий и спорный, но попробую что-то сказать. Основным объектом рассмотрения в книге Лема (которую я тоже читал много раз) является вопрос о взаимодействии разумов разных категорий. Книга делает вывод о принципиальной невозможности такого взаимодействия. В качестве иллюстрации этой мысли на Станцию помещаются фантомы - копии людей, воспоминания о которых были наиболее сильны. Но экипаж Станции эти фантомы невероятно отягощают. Фактически, люди не могут понять и наладить контакт не только друг с другом, но и сами с собой. Какое там - понять Океан! Тарковский снимал не об этом, разум Океана его совершенно не интересовал. Персонажи фильма вообще мало когда вспоминают про Океан - все достаточно плотно заняты сами собой. Их первоочередная задача отгородиться от космоса. Кто как умеет, любыми подручными средствами. Фильм Тарковского о бессмысленности космогонии в целом, как таковой. Человеку нет нужды покидать Землю – он не готов эмоционально. И пока является человеком, готов не будет. Нельзя протаскивать во вселенную вместе со своим телом еще и весь набор своих страхов и комплексов – это стыдно, да и вообще смертельно опасно. Но избавившись от этого балласта, исключив или переопределив эмоции, переформатировав свою культуру, человек перестает быть человеком. Пьяный Снаут лучше трезвого Сарториуса. В первом сосредоточена человечность дома и цивилизации, во втором – бесчеловечность науки и космоса. Но и Сарториус – человек, каким бы инструментом познания не хотел бы являться. К нему тоже приходят гости, ему тоже плохо и он строит аннигилятор нейтрино, дабы не сойти с ума. На фоне двух докторов, Кельвин, находящийся в глубокой депрессии еще до прибытия на Станцию, чувствует себя гораздо лучше. Он быстрее адаптируется к ситуации, но, очевидно, лишь потому, что ему на нее плевать - одна часть его души просто мертва, а другая так и осталась на Земле. Напротив, разбуженные воспоминания расшевеливают Кельвина, вносят какой-то смысл в его существование, побуждают к исправлению ошибок. На этом заблуждении фильм и заканчивается. Безусловно, все сложнее и многомерней - что книга, что экранизация. Далее – обсуждение некоторых моментов. Слярис – Океан, вопреки названию и вразрез с книгой, не является центральной фигурой фильма. Более того, центром не является ни Станция, ни Снаут с Сарториусом, ни даже Кельвин. Центром фильма является гостья Кельвина – Хари. Если Лем видел в Хари психологический феномен, то Тарковский сотворил из нее зеркало для всего Человечества. Существо, созданное Океаном на малоизвестной базе элементарных частиц стабилизируемых своим полем, абсолютно чуждое человеку, местами оказывается лучше и чище помыслами, чем сам человек. В то время, когда Лем решает вопрос, можно ли вообще считать это существо – живым, Хари Тарковского расшифровывает скрытые механизмы и нюансы движения душ окружающих ее людей и обвиняет их в животной жестокости по отношению к себе. Образом Хари, Тарковский выводит понятие гуманизма на метафизический уровень. Неважно, что из чего сделано, неважно, что, как и для чего происходит, но если это что-то хоть немного похоже на человека, то этого достаточно, чтобы стать человеком окончательно. Возвышенная, благородная идея, но уж больно противоречивая и шаткая в основах. Продолжая мысль, получается, что гуманизм и человечность – есть врожденные чувства триллионов, триллионов и триллионов кубометров самого пространства Вселенной, поскольку Хари – лишь слепок совести Кельвина и ей просто не откуда быть более человеком, чем сам оригинал. Хари переидеализирована Тарковским. Ему это со всей прямотой заметил Сарториус (ну, раз уж метафизика – почему нет?) – Хари просто привлекательный антропоморф, а все остальное тут не при чем. Финальная сцена. Думаю, многие сочтут, что дождь внутри дома – очевидная, грубая ошибка Океана. Океан, поди, разобрался в сути психологии Кельвина, но плохо понял физику земных атмосферных явлений – просто они были ему недоступны, или для него несущественны. Возможно, и ошибка. Да только Океана ли? Для того чтобы совершить подобную ошибку, надо понимать великое множество вещей (а конкретно - все остальное), и не понимать только одну – куда поместить дождь – наружу или внутрь дома. Реконструируя фантомов, Океан проявляет безупречную педантичность и внимание к деталям, и вдруг – бабац! – такой конфуз с дождем. Нет, в теорию ошибки невозможно поверить. Дождем Тарковский показал свое истинное отношение к Океану – он бестолков, неразумен, а если даже и разумен, то все равно ничего не понимает в людях. Он просто хорошо умеет извлекать из их памяти лекала и точно создавать по ним модели, никак не вникая в суть того, что творит. Этот дождь поливает в самой голове Кельвина. Океан ничего не перепутал, когда лепил с него свои слепки. Данный сюжет дорисовывает психологический портрет Кельвина и дает объяснение всей его деятельности на Станции. Кельвин не видит и не чувствует разницы между отцом настоящим и отцом нарисованным, также как между настоящей Хари и Хари, собранной по кускам его воспоминаний. Но почему? Потому, что в отличие от своих продвинутых коллег, Кельвин – человек, не умеющий переступать через свои этические каноны. Ему проще себя обмануть, чем себя потерять. Попав в сложную ситуацию, не имея возможности ни понять ее, ни изменить, Кельвин предпочитает оставаться в ней воспитанным человеком, поступать в рамках своего культурного багажа. Собственно, Кельвин с самого начала фильма показан как созерцатель. Поэтому, возможно, додумывать ему не пришлось много. Реальный мир, с какого бы места его не рассматривать, все равно существует только "поту сторону глаз", и понимание его невозможно без пропуска через внутренний интерпретатор. Недолгое удивление Кельвина по началу – это оторопь человека, наконец-то увидевшего Бога за иконой, о существовании которого он всегда знал, но был не готов к предъявлению доказательств. Тем не менее, объективный обман все же существует и позиция, выбранная Кельвином, не выгодна, опасна и может привести к катастрофе. Подсознание Кельвина, лишенное морали, ни на минуту не сомневается в этом. Пользуясь случаем (могуществом Океана) оно вносит в картину абсолютный и безупречный абсурд, от которого Кельвин должен был проснуться, понять, что пора возвращаться в реальный мир. Но Кельвин принимает этот абсурд, символично опускаясь перед ним на колени – он отказался от реальности. Миссия людей на Станции Солярис уверенно провалена. Не потому, что люди не осилили встречу с высшим разумом (они даже не начали это делать), но потому что не надо было людям вообще выходить из дома. Любая такая попытка обречена на провал в самом концепте. Человек там – где его дом, родители, культура. Потому и финал фильма – возвращение домой блудного сына, потерявшегося во Вселенной. А в какой дом – реальный или нарисованный уже не очень важно. Если один предмет невозможно отличить от другого, значит и нельзя сказать - какой из предметов более реален. Можно продолжать тему, но уже и так написано много букв.